Адская училка

Миха наблюдает, как лучи солнца ползут по подоконнику – и верит, что проблемы рассосутся сами собой. Верит, что ему снова отломится! Ночные страхи сменяются наивными надеждами. Экономика – единственная дисциплина, интересующая пытливый юный ум. Окрылённый эротоманскими фантазиями, он собирает рюкзак. Плеер, тетради, огрызок карандаша, огрызок линейки, жвачка, маркер для рисования на парте. И громадная пачка презервативов.

Сом тупо улыбается. Пересчитывает цветастые пластиковые упаковки. Кажется, межу ним и Ноной Викторовной проскочила искра! Возраст – не помеха для симпатии между интеллигентными людьми! Кто знает, какие приключения принесёт новый день?!

В последнюю очередь – в нагрудный карман рубахи опускается пластмассовый цилиндр. Шпионская хреновина с порцией транквилизатора. Миха не собирается строить из себя ниндзю. Это страховка на тот случай, если он в очередной раз встретит друзей попа и майора. Следует быть во всеоружии, когда придёт время врать.

***

В школе поджидает тревожное открытие.

Место Толстого пустует.

Его никто не видел. Ни сегодня. Ни вчера. Ни позавчера.

Сом падает за парту. Вынимает мобильник. В очередной раз набирает друга. Вызов проходит – но на проводе его мамаша. Слышны те же встревоженные интонации, что и во время визита к Паше Сопле.

– Миша, это вы? Миша, скажите, мой сын не пил?!!

– Сдрасьте, Сара Абрамовна. Можно Изю? Он что, телефон дома забыл?

– Михаил, я вас спрашиваю – вы с ним выпивали?!! Выпивали напару?!! Что случилось?!! Где вы гуляли три дня назад?!!

– Сара Абрамовна, да ничего не случилось… с чего бы мы бухали… да, а где он?

– В синагоге! Второй день ходит к ребе. Беседует с утра до вечера. Нам звонил Бен Хаим. Спрашивал, нет ли проблем с наркотиками! Миша, что произошло?!! Михаил, отвечайте честно, что стряслось с Изиамином?!!

– Всё с ним в норме, Сара Абрамовна… он же любит, ну, беседовать. Извините, я на занятиях. Передайте, чтобы набрал.

Миха сбрасывает вызов. Пытается себя развеселить. Пытается выдумать какую-нибудь шутку про Толстого, про его внезапную тягу к религиозному знанию и сокровищам еврейской мудрости. Но самодельная комедия не помогает – тревога лишь усиливается. Друг слишком долго не выходит на связь. Что случилось? Толстый скис после приключений с тортом? Или что-то произошло после? Что-то дерьмовое? Неужели снова майор и поп?!

***

Раздаётся звонок. Открывается дверь в класс. Толстый покидает думы Михаила Сомова так же быстро, как воздух покидает лопнувший шарик. Пространство перед школьной доской превращается в сцену – и на подмостки всходит объект вожделения всех без исключения юных эротоманов. Бюст и задница Ноны Викторовны занимают всё доступное ментальное пространство.

О, томительные мгновения!

О, безмолвные обещания!

О, сладостные образы!

Бейся, сердце!

Гони кровь к мудям и ланитам!

Пузырись!

Пузырись!

Пузырись!

Пузырись, розовая патока предвкушения!

Пузырись снова и снова!

Сомов помышляет о многом. И рассчитывает на всякое. Увы, маховик надежд и томлений не успевает набрать скорость и оторваться от грешной земли.

Преподавательница идет к учительскому столу. Делает пару шагов – и обычное бесстрастное выражение исчезает, словно его и не было. Распрекрасный лик Ноны Викторовны превращается в гневную маску. Раздаётся громкое цоканье каблуков. Красотка подбегает к окну. Распахивает раму. Высовывается на улицу. И начинает принюхиваться.

Школяры удивлённо переглядываются. А Миха с ужасом наблюдает, как училка жадно втягивает весенний воздух. Сом знает, чувствует – всё опять идёт кувырком! Этот день не закончится ничем хорошим!!!

Словно в подтверждения его мыслей – встревоженная бестия поворачивается к классу. Тень падает на её лицо. Что-то нехорошее происходит с училкой, всегда собранной, всегда сдержанной. Даже с последней парты можно разглядеть, как раздуваются её ноздри. Как она нюхает воздух, словно гончая, взявшая след кролика. Розовые ногти громко барабанят по столу. Грандиозный бюст нависает над классом. Откуда-то сверху слышится голос Ноны Викторовны. В её словах чувствуется… неодобрение? Упрёк? Гнев?!

– Чем здесь пахнет, юноши? Чем здесь пахнет, я вас спрашиваю?

Каблуки цокают в проходе между партами. Нона Викторовна наклоняется к Рыжему. Учительский нос чуть ли не втыкается в ухо оторопевшего школяра. Она с шумом вдыхает. Замирает на пару секунд – и двигается к следующей парте.

– Чем пахнет? У кого-нибудь есть идеи?

Мощная грудь упирается в плечо очередного школяра. И никто не чернеет от зависти. Эротическое напряжение сменяется чем-то иным. Чем-то тёмным, вязким, пугающим. Вован пытается что-то сказать, когда училка нюхает его причёску. Но ничто не нарушает тишину. Он слишком испуган, чтобы пошевелиться. За окном – прекрасный солнечный день. На улице торжествует весна. А здесь, при свете дня, ледяной сквозняк проникает в портки и души.

Сом не успевает помыслить о побеге. Училка смотрит прямо на него. Её зубы сжимаются, желваки ходят на румяных скулах. Она просто стоит, смотрит – и нюхает воздух. Тревожная сцена длиться с минуту. Звучит нетерпеливый и грозный голос.

– Пары отменяются. Все – вон из класса.

Школяры не знают, то-ли досадовать, то-ли радоваться. Дружно отрывают зады от стульев. Устремляются к выходу. Сом пытается совершить такой же маневр. Плетется к двери на ватных ногах.

И случается страшное. Нона Викторовна решительно шагает ему навстречу. Крепкие пальцы стискивают локоть испуганного засранца!

– Сомов, ты останешься. Нужно поднять стулья. Одиннадцатый-Б! Очистить помещение! Быстрее!

Грозная красотка просто-напросто стоит перед Михой. Держит за руку и буравит взглядом. Сому остаётся лишь прятать глаза и переминаться с ноги на ногу. Последний ученик покидает класс. Голубоглазая бестия отпускает жертву. Берёт стул. И подпирает им дверную ручку! Дергает несколько раз! Проверяет, надежно ли закрыта классная комната!

Миха начинает нервничать.

Чертовски сильно нервничать.

***

Воздух уплотняется. Тяжелый взгляд обрушивается на сконфуженного выпускника. Михе кажется, что голубые зрачки училки начинают чернеть.

– Откуда этот запах? Михаил Сомов, чем от тебя пахнет?

– Какой запах? Ничем не пахнет вроде… ну да, краска… или там… олифа… ну, стройка же…

Сом мямлит – и вспомянет россказни майора. Неужели его слова не были чушью? Нона Викторовна действительно взяла недавних гостей? Унюхала отряд мудил в химзащите?! Как это скажется на их… на их… отношениях?! Миха боится майора, боится бородатого попа, боится грозного взгляда училки – и при этом, думает лишь о романтических затеях! Юный эротоман получает ответ на незаданный вопрос. Раздумья прерываются знакомой командой.

– Сомов. Снимай штаны.

– Я?!! Прямо здесь?!!

– Немедленно снять штаны!!!

Стекла в окнах дребезжат от звукового удара! Десятая образовательная школа сотрясается от яростного рыка Ноны Викторовны! Она приближается к ученику! На ходу снимает пиджак! Расстёгивает белоснежную блузку, дабы уберечь гардероб от водопадов спермы! В её взгляде кипят ярость и голод!

Миха объят ужасом – но его член восстаёт со страшной силой!

Щупальца бьют в золотые диски. Транспланарная вибрация пронзает плотный и полуплотный мир. Кокон снова рвётся. Прутья клетки снова смещаются. Бастионы Абзудипа снова трещат по швам. Некротическая энергия проникает сквозь щели в морбо-структуре, стирает различия между бытием и не-бытием. Останки Создателя соединяются с созданием. Багровый свет льётся в кровоточащий тоннель между Шаддатом и миром людей. Багровый свет сочится из окон родной школы. Вместо тополей – суставчатые колонны, канаты жил и сосудов. Вместо скамеек и тротуаров – бесформенное месиво костей и плоти. Вместо прохожих – наборы булькающих органов, распухших мозгов, трехгранных игл, дёргающихся хоботов, пульсирующих глаз. За окном – мир на пороге метаморфозы. Реальность морбо-компромисса.

Кошмарные видения длятся не дольше секунды.

И оставляют после себя понимание. Понимание обрушивается на Михаила Сомова!

Нона Викторовна учуяла не легавых! Она чувствует запах дряни, которую в него залили! Похотливая бестия непременно проявит интерес – вот о чём говорил майор! Вот что с ним сотворили проклятые сукины дети! Благодаря молитвам и адскому пойлу – жадная до членов фурия лишилась разума, потеряла всякую осторожность!

Это история о мёде и пчёлах!

Неужто пришел его день и час! Неужели ему отсосут прямо перед школьной доской? Прямо перед портретами Чехова и Достоевского? Прямо напротив глобуса на учительском столе?!! Cлишком прекрасно, чтобы быть правдой! Лишь одно не вызывает сомнений – на хер рассказы о террористах!!! На хер дротики и транквилизаторы!!! На хер легавых и их тупую миссию!!! Он не за этим явился в школу!!!

Михаил Сомов не успевает подумать, что жизнь налаживается. Что всё не так уж и плохо. Нона Викторовна взбудоражена до предела. Она не желает ждать, пока ученик закончит галлюцинировать, сопеть, осмысливать жизнь, и наконец-то достанет свой детородный орган.

Разъярённая бестия прыгает на несчастного!

Врезается в него, словно скоростной поезд!

Хватает кавалера за бёдра, отрывает от земли – и швыряет на парту!

Пол и потолок содрогаются от удара! Пальцы с розовыми ногтями вцепляются в ремень, рвут вместе с портками! Классную комнату заполняет грохот и треск! Стальной кукан покидает убежище! Багровая шишка звонко лупит училку по губам! Миха задыхается от неожиданности и восторга! На свою беду, он приподнимает голову, дабы увидеть, как пухлые губы атакуют его член!

И попадает в липкие сети ужаса!

Лицо Ноны Викторовны изменяется. Деформируется странным образом. Скулы заостряются. Зрачки чернеют. Челюсти распахиваются неестественно широко, обнажая жуткие треугольные резцы. Изо рта лезет толстый, гибкий, невообразимо длинный язык. Заливая слюной бёдра двоечника, он плотно обвивает член. Обвивает и стискивает! Кошмарная пасть опускается на торчащий ствол. Вбирает полностью, без всяких игр и прелюдий. Словно этого мало – губы прижимаются к мудям. Двигаются, всасывая шары шокированного кавалера! Яйца погружаются вслед за членом, исчезают в жуткой пасти!

Сом изо всех сил зажмуривается. Начинает тихо скулить. Это трип. Это снова галлюцинация, иначе и быть не может!

Распалённая дьяволица берётся за дело – и Миха проваливается в чёрную дыру. Красотка атакует напряженную плоть. Методично массирует ствол губами. Сминает хер языком. Пускает гостя глубоко в глотку. Раздаётся громкое хлюпанье…

И ещё более громкий стук в дверь!!!

Сом приподнимается на локтях, едва не теряя рассудок от ужаса и похоти! Стук усиливается, сливается с причмокиванием и сопением! Кто-то ломится в класс!!! Миха пытается воззвать к рассудку съехавшей бестии!!!

– Нона Викторовна!!! Пожалуйста!!! Там кто-то есть!!!

Он боится не за себя. Как и любой джентльмен, он не может допустить, чтобы Нона Викторовна оказалась в щекотливом положении. Её не должны застать с членом во рту! Это совершенно неприемлемо! Приличия – не пустой звук для Михаила Сомова!

– Нет!!! Нет, пожалуйста, не сейчас!!!

Миха перебивается с шепота на крик! Вцепляется в причёску хлюпающей бестии, пытается оторвать её лицо от члена! Усилия тщетны, ибо силы неравны. Розовые ногти до крови впиваются в бёдра двоечника! Губы и язык двигаются с удвоенной силой! Слюни летят в разные стороны! Жадный рот неумолимо доит окаменевший шланг! В дверь бьют с такой силой, что в классной комнате дрожат стёкла!!!

Очередной удар – и стул вылетает из-под ручки!

В помещение забегает парочка встревоженных педагогов! Высокий и круглый толстяк, директор десятой общеобразовательной школы собственной персоной! Из-за его спины выглядывают усы трудовика!

Они замирают, словно соляные столбы. Застывают с открытыми ртами и расширенными зрачками. Миха лихорадочно ёрзает по парте, пытаясь освободиться. Увы, в этот кошмарный момент Нону Викторовну меньше всего заботят приличия. Её волнует лишь забор генетического материала из яиц ученика! Не отвлекаясь на визитёров, она яростно отсасывает! Отсасывает с таким энтузиазмом, с таким усердием, словно от этого зависит судьба человечества! Нос красотки расплющивается о лобок кавалера! Подбородок втыкается под его мудями! Грандиозная задница качается в такт напористым движениям!

Миха сгорает от стыда и ужаса. Пытается не смотреть на незванных гостей. Это кошмар! Это конец! Это газетные заголовки! Надо что-то делать! Надо срочно что-то предпринять! Руководствуясь скорее инстинктом, чем здравым смыслом, он наматывает волосы дамы на кулаки – и пытается оторвать её лицо от своей лучшей части!

Со стороны его судорожные усилия выглядят очень, очень, очень нехорошо.

Со стороны и не разобрать, кто здесь жертва, а кто хищник!

Директор десятой школы выходит из ступора. Вместо того, чтобы повести себя как приличный гражданин, покинуть место преступления, и явиться через несколько минут – он начинает шуметь.

– Сомов!!! Немедленно прекрати!!! Так нельзя!!! Нельзя!!! Ах ты, подлец!!! Хватит!!! Что же ты творишь?!! Что же ты делаешь, сучёнок?!! Отпусти её, мерзавец!!!

Дурной пример заразителен. Из-за спины директора показываются усы трудовика. Над Кривоградом и городскими окрестностями летят его истошные вопли.

– Милиция!

– Милиция!!!

– Милиция-я-я-я-я!!!

Педагоги переходят от слов к делу. Бросаются к парте, на которой распластан голозадый кавалер. Трудовик энергично шлёпает Миху по рукам. Директор обхватывает талию Ноны Викторовны, пытается вырвать насилуемую даму из лап юного насильника!

Миха лежит на парте в позе умирающего галла. Стонет, держится за пышную причёску, и изо всех сил зажмуривает глаза! Просто зажмуривается, желая возвести преграду между собой и творящимся адом!

В самый неподходящий момент – несчастный засранец сдаёт позиции. Агрессивные ласки оказываются сильнее воплей, шока, стыда и дикой суеты. Он содрогается, дергается в конвульсиях – и кончает со страшной силой! В мычании Ноны Викторовны появляются одобряющие нотки. Щёки заботливого педагога раздуваются, но ни одна капля не покидает жадный рот. Язык двигается вокруг пульсирующего ствола, губы крепко сжимают добычу. Не обращая внимания на вопли коллег, красотка отсасывает с ещё большим усердием, с ещё большим напором!

Но тряска мешает глотать!

Незваные гости стараются изгадить праздник любви!

Вопя и призывая милицию, директор и трудовик пытаются оттащить красотку от члена! Изо всех сил дёргают даму за талию! Пытаются спасти коллегу, спасти любой ценой! Ошеломлённая бестия разъярённо хрипит, поперхнувшись порцией спермы! Плотные белые потоки бьют из носа и уголков рта! Заливают парту! Окатывают грудь дамы и бёдра кавалера!

К несчастью для себя, Сом открывает глаза.

И усваивает главный урок в своей жизни. В любой, самой страшной, самой дикой, самой дерьмовой ситуации – всё может стать ещё хуже.

Хуже самых гнусных прогнозов.

Хуже самых тревожных ожиданий.

Взгляд разъярённой бестии встречается с взглядом ошеломлённого школяра. Извергающийся болт с хлюпаньем выскакивает из губ Нона Викторовны. Изо рта рвётся пузырящийся поток слюны и семени. Дикая картина придаёт энтузиазма – Михаил Сомов извергается так сильно, что его задницу сводит судорога! Извергается прямо в лицо педагогу! Выстрелы спермы разбиваются о нос и раскрасневшиеся щёки училки!

Но вместо того, чтобы припасть к кипящему фонтану – она разворачивается с душераздирающим воплем. В этом звуке нет ничего нормального. Ничего человеческого.

Руки с растопыренными пальцами летят навстречу директору десятой школы. Розовые ногти входят в его голову. Выдавливают глаза. Погружаются в глазницы. Сминают кости и мягкие ткани. Потоки крови бьют училке в лицо, смывают слюни и сперму. Раздаётся мерзкий, громкий, влажный хруст. Голова директора лопается, разваливается на части, словно переспелый арбуз. Фрагменты черепа разлетаются по классной комнате. Потоки крови окатывают пол и потолок. Куски мозга прилипают к доске, и медленно сползают, оставляя след из багровой слизи.

Побледневший трудовик пятится и визжит. Пальцы училки смыкаются на его шее. Звук рвущейся плоти сменяет истерические вопли. Под усами открывается дыра с рваными краями. Кровавые пузыри лезут наружу. Трахея и нижняя челюсть отделяются от несчастного – и летят через весь класс. Зубы училки впиваются в обезображенную голову. Ноги трудовика отрываются от пола, туфли слетают от дикой тряски. Нона Викторовна треплет окровавленное тело, словно бультерьер, поймавший голубя. Багровая взвесь заполняет всё пространство. Гирлянды кишок и горячего фарша разлетаются в стороны, покрывают стены, мебель, пол и потолок.