Птичка ппо имени Авелин

Такое представление в парке возле ратуши каждое утро. Сначала Хиро тренировал бойцов во внутреннем дворе казармы, но мы с дядько Амбруазом посовещались и решили, что в парке оно всяко выгоднее, ведь у самой ратуши булочная моей троюродной тетки Илин, в девичестве Ферн. Тем более, что время тренировок очень удачно совпадало с открытием пекарни. Хиро посмеялся над нашим планом и согласился с условием, что его в булочной будут обслуживать с хорошей скидкой. Илин согласилась и не прогадала. Сначала поглазеть на тренировки сбегались детишки со всей округи, им же скучно, а тут – такое развлечение! Потом подтянулись их родители. Сейчас, в основном, приходили молодые девчонки и матроны постарше – за хлебушком к завтраку, разумеется, приходили – и мы с теткой Илин только руки потирали.

Я тоже приходила, мне теперь здесь булки давали бесплатно. Не больше трех в день, правда, ибо тетка Илин тоже умела считать деньги. Но и три булки – тоже хлеб, всей дядюшкиной семье на день хватало.

Полюбовавшись своим мужчиной (теперь я тоже заделалась ранней пташкой и сама бегала за хлебом с утра, чем немало радовала засоню Тешу), я зашла на рынок за зеленью к обеду и вернулась домой. Зашла в дядюшкину кухню и обомлела: за столом уже сидел Хиро – умытый и в свежей безрукавке. Кимоно аккуратно висело на гвозде возле двери.

- Это что еще за новости? – удивилась я. – А что ты тут забыл?

- Я в аптеку забегал за примочками и бинтом, у меня братья Петресы подрались. Тебя не было, но твой дядюшка любезно пригласил меня на завтрак. Отказываться мне было неловко.

Неловко, как же, а то я не вижу, как блестят у ниххонца глаза! Он доволен как козодой на болоте. Что ж, пригласил и пригласил, не я тут хозяйка. Так что завтракали мы вместе, потом вместе же прошли в аптеку за примочками, где целовались до потери дыхания, а потом едва не своротили прилавок. Если бы в дверь долбиться покупатели не начали, Хиро бы точно опоздал на работу.

***

- А много у тебя было женщин? – спрашивала я Хиро, удобно расположившись на его плече.

Никакому другому мужчине я бы не осмелилась задать подобный вопрос, но ниххонец... он особенный.

- Технически? – лениво спросил Хиро, накручивая на палец мои волосы. – Или по-настоящему?

- А технически – это как?

- Ну... у меня была женщина. Я жил в деревне, учился... всякому. Женщина тоже меня учила. Я её днем, при свете, даже не видел. Не знаю, какая она, даже не представляю. Думаю, что молодая – кожа гладкая была.

- Ничего себе! – изумилась я. – Так бывает?

- В Ниххоне всякое бывает, там свои традиции. Я не в обиде, мне нравились эти уроки.

- Ты поэтому такой упертый?

- В смысле, упертый?

- Ну, едва ли не время засекаешь, все по правилам...

- По регламенту. Да, мужчина должен сначала доставить удовольствие женщине, а потом кончать сам. И не менее тридцати минут. И еще последовательность ласк...

Дальше я не слушала, потому что хохотала, а потом принялась его целовать и щекотать, уверяя, что регламент – это полная глупость.

- Именно поэтому ты стонешь так, как будто умираешь от блаженства, когда я люблю тебя, как положено, да? – хитро прищурился ниххонец, поймав мои руки. – Еще скажи, что тебе не нравится!

- Нравится, – призналась я смущенно. – Мне вообще всё в тебе нравится. Ты идеальный.

Он почему-то застыл, сжимая зубы, а потом как-то вымученно сказал:

- У меня очень странные увлечения, Лина. Ты бы не поняла.

- Расскажи! – оживилась я.

- Ну нет, – мотнул головой Хиро. – Лучше ты расскажи, много ли у тебя было мужчин?

- Ты второй, – просто ответила я.

- Шутишь? – он аж приподнялся, чтобы заглянуть мне в лицо. – Но ты сама пришла тогда... почему?

- Хиро, ты очень красивый, – мягко ответила я. – А мне было в тот вечер очень плохо. Меня обидели. Ну, и я выпила, если уж совсем честно.

- Покажи мне человека, который тебя обидел, и я его расцелую. Потом убью, но сначала расцелую. Ты мне тоже понравилась, такая живая, смешная... и ноги у тебя потрясающей красоты.

- Только ноги? – надулась я.

- Ну, лицо я не видел. А фигуру сразу оценил. И смелость. И то, что ты говоришь по-ниххонски. В Эльзании почти никто не говорит.

- Я жила в Ранолевсе. Там много ниххонцев. Выучила.

- Я рад. Может, кого-нибудь я отвезу тебя в Ниххон... в горы.

Ой, сомневаюсь, мне и здесь хорошо. Здесь моя стая, а в Ниххоне кто? Хиро? Ну... может быть.

- Спи, болтун, – напомнила я. – Тебе утром на построение.

Он улыбнулся и закрыл глаза, а я вдруг поняла, что он очень технично ушёл от моего вопроса по поводу его женщин.

Я так и не поняла, как вышло, что Хиро переехал ко мне. Сначала он принёс сменную одежду, потом свою катану – сказал, что в казармах её все лапают, а он нервничает, потому что это его личное оружие, почти часть души. Катана боевая, на узких улицах города ей не место, короткий меч куда удобнее. Здесь, у меня на стенке, она будет в полной безопасности.

Я только плечами пожала: висит и висит, мне не мешает. Потрогать иногда приятно. Но когда на моем столе появились его бумаги, когда я начала спотыкаться о его сандалии, я всё поняла. Узкоглазый обманщик действовал исподтишка, шёл к своей цели маленькими шагами. То кимоно (кстати, у него несколько одинаковых), то его исподнее в моем комоде и на моих веревках в саду, то купленные по случаю циновки на пол и подушки, набитые овечьей шерстью... хитрец!

Я хотела даже устроить скандал и выгнать его к черту, но каждый вечер забывала. Слишком сладко он меня целовал, слишком увлечённо рассказывал о своей работе, слишком внимательным был.

Хиро быстро запомнил, что для меня табу все, что касается птиц. Я могла сколько угодно шутить над ними, но никогда не прикоснулась бы к курице или печеному рябчику, и даже подушки у меня были не перьевые. И писала я металлическим пером, хотя ему ничего не сказала, когда он принёс свой набор для письма с гусиными перьями. Спустя пару дней он купил новый набор металлических.

Выгонять его было уже неловко, да и не хотелось, если честно. Как-то быстро я привыкла, что нас уже двое, и тетка Аглая ставила на стол теперь семь тарелок вместо шести. Он несколько раз даже вставал за прилавок в аптеке, когда мне срочно надо было отнести лекарства больному, а Теши не было рядом.

С дядько Хиро быстро нашёл общий язык, да и с сыновьями его ладил.

- Я люблю детей, – смущенно улыбнулся он мне, когда я увидела, как он, сидя на камне в саду, вырезает деревянные катаны. – У меня была большая семья.

Это был, пожалуй, первый случай, когда он что-то сказал про свое прошлое. Обычно Хиро молчал или отшучивался.

- Хиро, я… детей у меня не будет, – сообщила ему я, сочтя момент подходящим. Мне не хотелось скрывать от него что-то, вдруг он мечтает о детях, а я… скорее всего и забеременеть никогда не смогу. Спасибо моему покойному супругу, позаботился.

- Я знаю, я видел, что ты принимаешь настои – спокойно ответил он, не отрываясь от своего занятия. – Но если ты захочешь родить мне ребёнка, я буду счастлив.

На самом деле, я пила отвар для здорового цвета кожи, но разубеждать его не стала. Только посмотрела на него, прикусив губу и вздохнула. В самом деле, нельзя же быть таким идеальным! Почему он никогда не сердится на меня, ничего не требует? Неужели ему просто безразлично?

Мне бы хотелось родить ему ребёнка – хотя бы для того, чтобы узнать, умеет он волноваться или нет. Ну и вообще... Хиро был бы идеальным отцом: спокойным, терпеливым, нежным. Надо, пожалуй, почитать травники… и с ведуньями посоветоваться, а вдруг всё еще не так уж и плохо? Хотя если я больше не забеременела от мужа – в течение целых шести лет – то, наверное, даже и думать об этом бессмысленно. Что ж, моя тетка как-то без детей прожила, и я проживу.

Я решительно тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли, и принялась дергать сорняки на клумбе с лекарственными травами. Ничто так не прочищает мозги, как физический труд. А все же я чувствовала, как Хиро меня разглядывает и, кажется, улыбается. Бесит эта его понимающая улыбочка, просто из себя порой выводит! И идеальность его бесит. Не может же быть, чтобы он настолько хорошо себя контролировал? Должны быть у человека слабые точки?

9. Нежданные гости

В один из дней Хиро явился домой встревоженный.

- Ли (он сократил мое имя до минимума), в пригороде ярмарка. Мне не нравится, что здесь много чужаков теперь болтается. Будь, пожалуйста, осторожна и по ночам одна не ходи, и Теше тоже передай.

Ярмарка? Как ярмарка? Так она же в конце лета, когда уже хозяйки – нормальные хозяйки, не я – собрали урожай, заготовили варенье и знаменитые фулбинские яблоки в меду, и вообще- кто чем богат: портниха нашила рубашек, тетка Аглая заготовила колбас – то-то у нее из дома давным-давно дымом ольховым пахнет, кондитер конфет разных наделал! И только я совершенно забыла про все, увлеченная своей аптекой.

- Ярмарка, – зачарованно повторила я. – Это ведь травы привезли неместные и всякие зелья!

- Женщина, ты меня вообще слышала? – в голосе Хиро металлические нотки. – Я прошу быть осторожнее, а ты что?

- А я хочу на ярмарку! – я как ребёнок захлопала в ладоши. – Хиро, давай сходим!

- Не могу, у меня усиленное патрулирование. Мне даже выходных сейчас не положены. Сходи с дядей или с Дьеном и Тешей.

- Ладно, – я сделала вид, что не расстроилась, хотя на самом деле расстроилась. – Тебе что-нибудь поглядеть?

- Да, если найдёшь черную редьку и соленый имбирь, возьми. Я люблю.

Я сморщила нос – гадость какая – но запомнила. Ох, надо список написать! Мне столько всего хочется купить! В Фулбине нет хорошего стеклодува, склянки для лекарств у меня сплошь косые и неровные, а маленьких и вовсе почти не осталось. Ой, книг нужно найти, всяких. Осенью в дождь отчего бы и не почитать? И шёлк, мне нужен шелк, чтобы отвары цедить, вот через хлопок нужной чистоты не получается.

А в городе, действительно, стало неспокойно. Гостиницы были переполнены, кузен Фредерико жаловался, что денег, конечно, прилично, но пришлось нанимать дополнительную прислугу: готовки и уборки невпроворот, да еще мебель ломают, окаянные. Многие купцы приехали с охраной, вот от охраны-то и проблемы. Дерутся, к служанкам пристают, местных парней задирают.

Пытались и патруль на прочность проверить, показать свою удаль молодецкую, да здорово просчитались. Хиро не зря гонял своих стражей в хвост и гриву: из первой же, причем неравной, стычки местные вышли победителями, а в тюрьме были забиты все камеры, что отродясь у нас не случалось. Купцы потом часть своих охранников выкупили, а часть так и бросили. Наших парней пытались сманивать, некоторые согласились пойти в охрану торговцев.

Все это я узнала от покупателей и дивилась: ко мне чужаки не заходили, да и на улице почти не попадались. Мне казалось, привирают люди – есть, между прочим, у жителей небольших городков такая черта характера. Поэтому я безбоязненно гуляла, где нужно: но Тешу вот везде сопровождал ее Дьен, и родители теперь не возражали.

День близился к концу, а точнее, к ночи. За окном уже темнело – теперь солнце садится раньше. Теша торговала с отцом на ярмарке, до которой, между прочим, я так и не дошла, а я без помощницы ничего не успевала, а ведь у Флори Ранье дочка маленькая заболела, она дважды присылала мужа за микстурой, но я только к вечеру её закончила. И примочки от синяков и ссадин для Фредерико только сейчас и сложила в корзину, а между тем он продавал их в своей гостинице чуть ли не в три раза дороже, чем я в аптеке. Прибыль мы делили пополам.

Я сложила всё в корзину, с тревогой глянула в окно. Не боялась, нет – после приключений в Ранолевсе меня сложно было чем-то напугать.

Но Хиро предупреждал... Ай, ладно! Здесь всего-то два квартала бежать. А Фредерико меня потом до дома проводит.

На улице было темно и тихо. Фонарей у нас немного, но и дорогу я знаю, как свои два крыла, на булыжной мостовой не споткнусь даже с закрытыми глазами. Прошла по Гнездовой улице, свернула в Пшеничный переулок.

Там-то меня и поймали. Две тени перегородили мне дорогу, ещё две внезапно оказались сзади. Я сглотнула. У нас нерушимое правило – не оборачиваться при чужаках. К тому же я прекрасно знала, чем это может закончиться – спасибо графу Волорье за науку. Поэтому я сделала первое, что пришло в голову – завизжала изо всех сил. Плевать – свои или чужие – после разберёмся.

Пара сильных рук тут же зажала мне рот, больно прихватив прядь волос, другая пара вырвала из рук корзину, а третья принялась шарить по груди и бедрам. Я изо всех сил вспоминала уроки Ральфа. Обмануть, расслабиться, а потом бить в колени и глаза. Судорожно потрепыхалась и обмякла, будто в обморок упала.

- Отлично, девка в отключке, – хмыкнул один из нападавших. – Потащили.

- Зачем? – не понял второй. – Она явно не та, которая нам нужна.

- А на месте разберёмся. Если не та – то мы её просто оприходуем и прирежем по-тихому.

- По-тихому не получится, это баба начальника стражи, по-моему.

- Пока ее найдут, мы уже исчезнем. Я не понял, ты ссышь что ли? Если ссышь, то нам больше достанется.

Пора!

Я дернула головой, изо всех сил ударяя затылком по лицу держащего меня мужика. Прибить не прибила, но от неожиданности он меня выпустил. Снова заорала, толкая второго и пиная его под колено. Два других обхватили меня с обеих сторон, но я вырывалась, лягалась и вопила, когда их руки соскальзывали с моего рта.

Серебристый отблеск и характерный свист рассекаемого мечом воздуха заставили одного из бандитов отпрянуть и завопить. Мне на руки плеснуло что-то тёмное и горячее. Второй как-то молча начал заваливаться на бок. Стало очень тихо, так тихо, что я слышала свой стук сердца, а дыхание громом отдавалось в ушах. Сорванное горло саднило.

- Я ведь тебе говорил "не ходи одна по ночам", – заорал на меня Хиро, бледное лицо которого едва ли не светилось в темноте. – Дурная ты женщина, когда ты научишься слушаться?

Губы у меня задрожали, я всхлипнула и немедленно оказалась заключена в объятия ниххонца. Он сжал меня из всех сил, зарылся лицом в мои волосы и отчаянно ругался на ниххонском словами, которые я не знала, вспоминая чужих мне богов и демонов.

- Лина, ну как ты могла? – легко встряхнул меня за плечи он. – Я ведь просил! Мои слова для тебя вообще ничего не значат, да?

- Прости.

- Дура, причем здесь "прости"? Они убить тебя могли! Изнасиловать! Бог весть ещё что сделать! А если бы я домой позже возвращался?

Я хотела было разозлиться, разобидеться, но следующие слова выбили меня из колеи.

- Чуть с ума не сошел, когда я понял, что это ты, – дрогнувшим голосом признался Хиро. – Ласточка моя, милая, нежная, почему ты не бережешься?

До этого я как-то держалась – от злости ли, от пережитого ужаса, а после его слов разревелась как ребёнок и попыталась что-то объяснить: по заболевшую дочку у Ранье, про примочки для Фредерико. Хиро тяжело вздохнул, огляделся и покачал головой:

- Что эти люди тебе говорили? Что хотели?

- Хотели меня изнасиловать и убить, только не здесь. Куда-то тащить хотели.

- Господи... – он снова прижал меня к себе, целуя в лоб. – Ладно. Давай я тебя домой отведу. Не спорь, пожалуйста. Я понял, больной ребёнок. Сам отнесу твоё лекарство.

В конце переулка показались фонари, Хиро дернулся и свистнул пронзительно. Фонари рысцой устремились к нам. Патрульные.

- Петрес, Кайлен, – начал распоряжаться начальник стражи. – На Авелин четверо этих вот напали. Я её домой отведу и вернусь, будем оформлять. Ах, да. Лина, кому лекарство отнести?

- Флори Ранье.

- Я могу, – вызвался один из мальчиков. – Тут рядом, я знаю, где это.

Я наконец смогла разжать пальцы и выпустить складки кимоно Хиро. Присела над своей опрокинутой корзиной: ничего не разбилось. Хорошо. Руки тряслись так, что лекарства едва смогла собрать. Нет, Авелин, надо успокаиваться. Сейчас вернусь домой и заварю себе травок, аптекарь я или трясогузка? Хиро мягко отодвинул меня, забрал корзину, сунул патрульному, а потом повел домой.

Мы поднялись в спальню.

- Раздевайся, Ли.

- Ты с ума сошел?

- Ли, птичка, у тебя платье в крови. Если не постирать сейчас, засохнет, пятна останутся. Жалко, красивое.

Я опустила взгляд: действительно – бурые влажные пятна на подоле и корсаже. Голова закружилась. После того, как меня заставили смотреть на казнь мужа, мне дурно от вида крови.

Зажмурилась.