Птичка ппо имени Авелин

- Очень, – коротко ответила я, радуясь, что мне давно не шестнадцать.

- Осторожна была, птичка? Не придётся никого убивать?

- Дядюшка, позволь напомнить, мне двадцать шесть, и я вдова. Я вполне могу сама решать, во сколько возвращаться после маскарада.

- Так ласточка моя, я и не спорю, – вздохнул дядя. – Я просто волнуюсь, ты ж мне не чужая. Наделаешь делов, потом сама плакать будешь. Я ж тебя знаю, ты горячая, сперва орёшь, потом ревешь.

Это было настолько правдивым замечанием, что я не удержала злых слов.

- А вы за Тешу лучше волнуйтесь, – криво улыбнулась я. – Она с молодым Дьеном обнималась, а может, и до сих пор в спальне милуется. Мне и идти-то некуда было...

Дядько потемнел лицом, развернулся и бодрой рысью помчался в дочкину комнату. Я прошмыгнула на кухню, прислушиваясь к дикому страусиному реву дядьки и синичьим пискам его глупой дочки. Если она такая дура, что до сих пор не выпроводила своего кавалера – это, в общем-то, не мои проблемы.

5. Аптекарша

Аптеку постепенно привели в порядок, перекрыли крышу, поменяли полы, вставили новые рамы. К счастью, главное богатство тетушки – сундучок с запрещенными законом веществами – был в полном порядке, а заржавевший механизм мне починил один из родственников. Бесплатно, разумеется, потому что сегодня роль "сиротки" досталась мне. Я сначала пыталась спорить, уверяла, что у меня есть деньги, но дядюшка Амбруаз отвел меня в сторону и деликатно попросил не лезть в мужские дела, потому что я, во-первых, женщина, попавшая в беду, а во-вторых, будучи в Ранолевсе, я исправно помогала семье, ежемесячно высылая кругленькую сумму в золоте. Оказывается, тётушка эти деньги не копила и не тратила на себя, а раздавала нуждающимся членам семьи, тот самый холодильник дяди Амбруаза был куплен на мое, а точнее графа Волорье, золото.

Словом, все для меня было бесплатно, и крыша, и полы, и окна, и даже новые стеллажи. Не пришлось мне торбу резать.

Настал день, когда я торжественно застелила новую, пахнущую деревом кровать свежим постельным бельем, развесила вещи в своём шкафу и расставила на туалетном столике всякие скляночки.

А вывеску над аптекой уже покрасили, и я, смеясь, учила Тешу вести учёт товара. С ее смазливой мордашкой покупателей явно будет немало. Но про сундучок она не знала, и деньги ей доверять было страшно, хотя выбора у меня не было. Кто-то должен работать в аптеке, пока я буду собирать травы и готовить отвары и настои.

Знала я немало, пожалуй, больше, чем когда-то знала тётушка. Не зря Ральф все время подсовывал мне травники и медицинские трактаты. Лекарем мне не стать – меня до сих пор от вида крови воротит, а вот притирания делать умею, да и лубок наложу при необходимости. А про яды и противоядия вообще молчу. Наверное, ни один аптекарь в Эльзании со мной в этом не сравнится.

Ввязываться снова в столь опасные дела я не собиралась. Все "убийственные" зелья я продала хозяину "Кота и микстуры". Яды в притертых флаконах хранятся годами, но я даже не хочу думать о том, что мое зелье может забрать чью-то жизнь. Долго сундучок не пустовал, я заполняла его редкими, но такими нужными порошками: для лёгких родов, для лечения некоторых опухолей, ну и конечно, самыми разными противоядиями. Зря я, что ли, наизусть заучивала симптоматику отравлений и оказание первой помощи?

А Теша оказалась неплохой помощницей и приходила ко мне на работу охотно. Во-первых, я ей платила. А во-вторых, при мне можно было спокойно болтать с юным Дьеном. Я им не мешала общаться и закрывала глаза на сплетенные пальцы и украденные поцелуи.

От грандиозного скандала мою младшую кузину спасло только то, что врач подтвердил её невинность. Дьен её не обесчестил. Он и в самом деле любил эту дурочку и даже под гнетом родительского гнева не отказался от желания взять ее в жены. Ждать ему ещё два года, следили за Тешкой почище, чем за кошелем с деньгами в базарный день, но он не отчаивался. Когда было время – сидел с нами в аптеке. Ужинать постоянно к дядьке приходил, не стесняясь ничего, правда, часто со своими пирогами или кофеем в банке, или чаем каким редким, поэтому запретить ему приходить в гости ни у кого язык не поворачивался. Дядько даже задумчиво замечал, что зять из юноши получится отменный, второго такого ещё поискать, не упустить бы парня.

Сегодня мы с Тешей были вдвоём, Дьен с отцом укатили за товаром. Девочка стояла за прилавком, а я варила настои в кухоньке. Это только кажется, что микстура от кашля летом не нужна, а на самом деле ещё как нужна. Много детишек накупаются, набегаются, налопаются мороженого, а потом родители ко мне приходят за травками.

- Лина, тут опять ниххонец явился, – заглянула ко мне Теша.

Я чихнула и недоуменно на нее уставилась.

- Я не сказала, да? – в глазах девицы ни капли раскаяния. – Он вчера приходил, когда ты в лес ходила.

- Ниххонец? – отмерла я, снимая фартук. – Высокий, красивый, с длинными волосами?

- Насчёт красивого не знаю, не в моем вкусе. Но да, высокий и с волосами.

Не так уж много в Фулбине ниххонцев, мне известно всего о трех. Про Хиро, разумеется, я тоже слышала – он начальником городской стражи нанялся. Я его даже пару раз на улице встречала, но он меня не узнал, и слава Богу. И теперь не узнает. Наверное.

- Здравствуйте, – вышла я за прилавок. – Что-то особенное ищете?

Он замер, чуть склонив голову, прищурил и без того узкие глаза, разглядывая меня, а потом кивнул удовлетворенно и положил передо мной какую-то бумагу. Узнал? Не узнал?

Сердце у меня колотилось и ладони вспотели. Я боялась глядеть ему в лицо. О той ночи я не жалела ни капли, но прекрасно понимала, что он обо мне тогда подумал, поэтому осторожно притягивала к себе листок. Ниххонская письменность довольно сложная, но мне знакома. Рецепт снадобья, укрепляющего дух и тело, я прочитала без труда. Более того, я прекрасно знала, что это, даже вкус его был мне знаком. Какие-то ингредиенты у меня были на полках, какие-то можно было купить в "Коте и микстуре". Ничего сверхъестественного.

- Вы хотите, чтобы я это сделала? – уточнила я, опрометчиво поднимая глаза. – В каком количестве?

Он улыбался уголками губ, разглядывая меня. Под его взглядом я залилась краской и принялась нервно теребить прядь волос, выпавшую из короткой косы.

- Мне нужно двенадцать порций, – спокойно сказал Хиро. – Каждый день в течение двух недель. Зелье быстро выдыхается, поэтому нужно свежее.

- Если добавить лимон и мед и варить в три этапа, то снадобье может стоять неделю в темном месте, – сообщила я. – Свойства сохранятся.

- Что вы можете знать о ниххонских эликсирах? – надменно спросил воин.

- Я читала трактат Ораи на ниххонском. Копию, конечно. Я знаю не так уж и мало.

- В кодексе Ораи не было ни меда, ни лимона.

- Разумеется. Это моя личная разработка.

- Я желаю свежее каждое утро. Если вы настолько опытный мастер, то для вас не трудно его приготовить.

- Хорошо, я поняла. Дайте мне два дня, и я достану все компоненты и назову вам цену.

- Отлично, я приду послезавтра.

Он ушёл, а я обессиленно опустилась на стул, обмахиваясь его листом. Все же не узнал. Или узнал, но вида не подал – а это значит, что я ему неинтересна. Оба этих варианта показались мне обидными, и хотя пару минут назад я готова была молиться, чтобы он ушёл, то теперь с досадой кусаю губы.

- А что за зелье-то? – с любопытством спросила Теша, выхватывая у меня листок. – Не понятно же ничего!

- А помнишь, много лет назад я тебе говорила, что нужно учиться? – усмехнулась я. – Вот теперь ты знаешь, для чего.

Теша промолчала, потом заглянула мне в глаза и спросила:

- А граф?

- Что граф?

- Он был плохим?

- Человеком? Да не сказала бы. Меня он любил... по-своему, – я потерла щеку, стиснула зубы, а потом подумала, что девочке уже шестнадцать. Если бы мне кто-то объяснил тогда! – Я всегда была в его глазах дикаркой. Он был очень строг со мной. Воспитывал... я очень его любила, но это была неправильная любовь. Зависимость. Понимаешь, когда в браке один приказывает, а другой не может возразить, это уже рабство.

Теша помолчала, а потом серьёзно сказала:

- Дьен обо мне заботится. Ему всегда важно, чтобы мне было хорошо. Знаешь, я тебе страшно завидовала. Мне казалось, что граф – это очень круто. Что ты как сыр в масле катаешься. Что тебе не нужно посуду мыть и за мелкими следить. А потом ты вернулась, и все вокруг тебя носятся, а ты даже не плачешь и не стыдишься, что пришлось вернуться. Прости меня, я наговорила много лишнего из ревности.

- Знаешь, Теш, я вернулась домой с радостью. Мне здесь по-настоящему хорошо. В Ранолевсе у меня было всё: деньги, драгоценности, слуги... наряды, балы, королевская милость. Но не было самого главного – любящей семьи... и свободы. Там я постоянно жила в страхе: не оступиться, не сказать лишнего, не ошибиться. Прости за такую тему, Теш, в туалет там ходили по протоколу. В общем, я туда ни за что больше не хочу.

- Прости меня, – снова с несчастным видом попросила Теша. – Я была глупа и зла.

- Конечно, прощаю, моя хорошая, – я была приятно удивлена её словам. – А сейчас хватит сидеть, за работу. Пыль сама себя не вытрет, и деньги счет любят.

- А ты меня научишь травы различать? – с надеждой спросила Теша. – У тебя ведь детей нет... кому-то придётся оставить аптеку. Почему бы и не мне? Я буду стараться!

- Ах ты выпь дохлая, – взвилась я. – Мне всего двадцать шесть! Аптеку ей оставить! Не рановато ли ты меня хоронишь?

6. Начальник городской стражи

День прошёл плодотворно. Тешка ни разу не ошиблась в счёте денег, я заметила, что она вообще с деньгами обращается очень умело, потом она помогала мне растирать сушёные травы и пробовала варить простейшую микстуру от кашля. Я же всерьез задумывалась о том, чтобы делиться доходом с метром Бозье, молочником. Его мороженое было великолепно – и поэтому микстура от кашля расходилась как пирожки.

Успела я сбегать и до "Кота", попросила нужные травки, которые я просто не успела заготовить. Ничего, в следующем году займусь. Поставила настаиваться сироп алтея, замочила корень солодки, помыла посуду и дровяную плиту. Один из моих мелких кузенов притащил мне ужин. Тетка Аглая меня любила, баловала, подкармливала. Правда, я подозревала, что она просто хотела, чтобы я наела себе бока, а то ей ещё Тешу замуж выдавать, а тут я красивая и свободная, да еще со своей лавкой, под ногами болтаюсь. Тем более, что Дьену двадцать три, не такая уж у нас с ним и разница в возрасте.

Мне же Дьен казался сущим мальчишкой, хотя и умным. Для меня слишком юн, а для Теши... ну, если она за разум возьмётся, то они счастливой парой будут.

Я заперла аптеку, опустила бумажные занавески, убрала мелкие деньги в металлический ящик. Крупные уже давно отнесла дядюшке, он положит их в банк. Погасила масляные светильники, ласково коснулась кончиками пальцев деревянных полок. Мой дом, мой покой. Я здесь счастлива.

Поднялась по чуть скрипящей лестнице в спальню, разделась, смыла пот и натянула свежую хлопковую ночную сорочку.

Ральф настаивал, чтобы я спала голой, чтобы была доступной в любой момент, а я, привыкшая к скромности, от этого очень страдала. По приезду домой я купила дюжину сорочек и упорно в них ложилась спать. Правда, в такую жару ночью скидывала, даже не просыпаясь, но это было и неважно.

Я затворила окно, оставив приоткрытой лишь створку, полюбовалась ночным небом, улыбнулась шелесту листьев. Редко мне удавалось поймать перышко счастья, но сегодня был именно тот вечер.

Только я растянулась на белых простынях, только задремала, в окне что-то звякнуло. Меня мгновенно охватил липкий ужас. Гвардейцы! Гвардейцы короля пришли за мной! Ах нет, я же в Эльзании, здесь нет гвардии.

Снова камушек в стекло. Уже не страшно: вряд ли пришедшие меня арестовывать станут деликатно постукивать в окно. Осторожно поднялась, выглянула и судорожно выдохнула: снизу стоял Хиро и чуть заметно улыбался своей загадочной улыбкой.

История повторялась, только теперь не я к нему пришла, а он.

Я широко распахнула окно и отступила. Что говорить, я не знала.

- Я не акробат, мне в окна лазать не положено, – громким шёпотом сообщил ниххонец. – Открывай дверь.

- А вот и не открою, – показала я ему язык. – Я защитный контур активировала. Хочешь – лезь в окно. Не хочешь – проваливай.

Он огляделся, а потом решительно развернулся и ушёл. Ушёл? Я разочаровано поджала губы. Что ж, пусть идёт к черту тогда. Я не навязывалась. То же мне, а еще ниххонец, смелый и изобретательный воин!

На окно аккуратно легла деревянная лестница, в которой я не без смущения узнала дядюшкино имущество. Хиро ловко по ней вскарабкался и запрыгнул в комнату, а потом оттолкнул её от стены, с любопытством наблюдая, как она упала в кусты.

- Контур, говоришь? – мурлыкнул он. – Какая жалость, что лестница упала. Теперь придётся остаться до утра.

Он шагнул ко мне вплотную, подцепил пальцем завязки на вороте сорочки и, пристально глядя мне в глаза, распустил их. Едва касаясь моих плеч, убрал волосы от лица, отодвинул ткань и склонился, чтобы поцеловать в шею. Я вздрогнула всем телом. Сорочка стекла с плеч на пол, я даже не пыталась её удержать. Мы оба прекрасно понимали, зачем он здесь. Оба этого хотели.

- Поцелуй меня, – шепнула я.

- Не умею, – серьёзно ответил он. – Научи.

Я поднялась на цыпочки, обвила руками его шею, зарываясь в гладкие жёсткие волосы, прикоснулась губами к его губам, облизнула, проникла языком в его рот. Он оказался отменным учеником, повторяя мои движения. Ещё немного, и он уже перехватил инициативу, настойчиво лаская мой рот и сжимая плечи.

- Сегодня я буду главной, – оттолкнула я его. – Ты пришёл ко мне. Мои правила.

- Ну попробуй, бакэ она[1].

- Перед тобой я без маски, – возразила я. Я знала ниххонский и отлично его понимала.

Он отступил на шаг и опустил руки, сдаваясь на мою милость.

На Хиро было всё то же шёлковое кимоно. Отлично, я много раз пыталась представить, что под ним. Развязала обмотанный дважды пояс, сложила его и положила на стол. Ниххонцы очень трепетно относятся к одежде. Мне не хотелось сейчас все испортить. Запустила руки под верхний халат, с улыбкой понимая, что мой ниххонец вовсе не строго соблюдает традиции. Под чёрным шелком была обычная нательная сорочка из батиста. Стянула с него халат, бросила на стул. Сильные плечи, мускулистые руки... так хотелось прижаться к его груди, уткнувшись носом в шею. Я не стала себя лишать этого удовольствия.

- Ты меня нюхаешь, – с удивлением заметил Хиро.

- Ты потрясающе пахнешь, – сообщила я. – Солнцем. Травами. Мужчиной.

Рубашку снять я с него никак не могла, слишком он был высок, зато задрать её и опуститься на колени, целуя твёрдый живот – запросто. Он, понимая мое затруднение, сам стянул рубашку через голову и откинул прочь. Хм, кажется, я не слишком хорошо понимаю ниххонцев.

- Загадочная, ты мне мстишь? – почти простонал Хиро, когда я, покусывая его живот и бока, играла шнуром от штанов. Тоже, между прочим, из тонкого хлопка, не из шёлка. Чёрная ткань давно топорщилась.

- Разве что немного, – хмыкнула я, с удовольствием проходясь языком по коротким чёрным волоскам внизу его живота. – Просто ты вкусный.

- Я мылся, прежде чем идти к тебе, – сообщил он, нерешительно опуская руку на мои волосы и пропуская их сквозь пальцы.

Я хихикнула и распустила пояс штанов, стягивая их и наконец рассматривая тот самый ниххонский "короткий меч". Подруги мне явно лгали, наверное, чтобы не расстраивать меня. Все у ниххонцев в порядке с размерами.

Я осторожно провела пальцами по члену, а потом, прикрыв глаза, вобрала его губами. Пальцы в моих волосах сжались крепче, но я не возражала. Наслаждаясь вкусом его кожи, ощупывая языком неровности и складочки, я медленно скользила ртом по члену, вбирая его всё глубже. Да, я мстила. Он был медлителен и нетороплив, он мучил меня, не давая разрядки, так пусть же поклюет своего собственного зерна.

Вот только лаская его, я уже сама возбудилась так, что застонала, когда он осторожно собрал мои волосы в горсть и потянул наверх.

- Знаешь, за что ниххонцев не любят в мире? – шепнул он мне в губы. – Мы очень мстительные. И очень изобретательные в мести.

Я ахнула, когда Хиро легко приподнял меня, подхватывая под ягодицы, заставляя широко развести колени и обхватить его бедра ногами. Качнулся, проникая в меня одним движением.

- Я буду долго тебе мстить, – обещал он, тяжело дыша. – Очень долго.

Но долго в этот раз не получилось. Его движения никак не ложились в ритм, он постанывал, насаживая меня на себя, а потом спустил с рук, уложил животом на стол, безжалостно сметая на пол и мои бумаги, и масляную лампу, и свой пояс, и начал вбиваться яростно и быстро, заставляя меня кричать. Его самоконтроль явно полетел к чертям, и я получала от этого ещё больше наслаждения. Он даже не успел выйти из меня, наполняя горячим семенем мое лоно и хрипло рыча, словно зверь. И не остановился сразу, продолжая движение, пока я не застонала, изо всех сил цепляясь пальцами за край стола.

Хиро уткнулся мокрым от пота лбом мне между лопаток и тихо засмеялся.

- Черт возьми, я сделал все неправильно, – выдавил из себя он. – Не выдержал и четверти часа, сбился, причинил тебе боль, достиг вершины раньше тебя. И ни капли не жалею.

- Мне было хорошо, – усмехнулась я. – И вовсе не больно.

- Я знаю, – в его голосе звучало самодовольство. – Но я все равно должен исправиться.

- Кому должен?

- Себе, наверное.

- Ладно, исправляйся, – милостиво согласилась я. – Но сначала в ванную.

Он исправлялся долго и на этот раз все делал по своим дурацким ниххонским правилам – так, что я снова билась под ним, кусалась, умоляла пощадить, а потом лежала почти без чувств и едва не плакала от того, что все тело ныло от блаженства.

Проснулась от того, что стало холодно. Вдвоем в постели было жарко, мы были потные, а простыни – так и вовсе хоть выжимай. По влажному телу скользнул ветерок, по спине пробежали мурашки. Я приподняла голову от подушки, наблюдая, как он натягивает штаны.