Иная жизнь Евы

Лизка зачарованно замерла напротив витрины с сегодняшним обедом. Толстая повариха в необъятном халате небрежно раскладывала по тарелкам не слишком аппетитные порции.

– Надо прекращать жрать. Сколько калорий я сегодня съела? – лицо подруги стало таким, будто она решает теорему Ландау, – За выходные я опять поправилась на восемьсот граммов. Надо садиться на диету. Жизнь – боль.

Из года в год одно и то же. Борьба с весом, который она упорно называла лишним. Но вес стоически держался, не сдавая позиций. Лизка грустила, ревела и заедала стресс пирожками, отчего вес опять стремительно рос.

– А смысл? – я хмыкнула, пересчитывая свои сбережения, – Твой вес как–то сказывается на твоем умении шевелить мозгами? А вот если ты будешь ходить голодная, то опять схватишь трояк и поругаешься с отцом. Оно тебе надо?

– Ты умеешь поддержать, блин! Ладно. Стану вечноголодным студентом, похудею, –Лиза облегченно улыбнулась, – Нужно подкрепление мозга! Химия отняла у меня слишком много сил. А ты что будешь?

– Пирожок с чаем, – я насчитала ровно двадцать рублей, которых хватало ровно на пирог с яблоком и чай.

– Серьезно? – Лиза округлила глаза, – Ты хоть завтракала?

Я не умела врать, поэтому просто передернула плечами.

– Нет, ты будешь еще картошку с мясом, – подруга грозно шикнула в мою сторону, – И убери свои деньги! Сегодня моя очередь платить.

– Прекрати, – я мотнула головой, – Моя очередь платить никогда не наступит. Лиза, прекрати…

– Поздно, – подруга улыбнулась и, выставив поднос перед кассой, затараторила, – Нам две порции картошки, одну порцию супа, два пирожка с яблоком и два чая. Спасибо.

По–моему вся кровь моего организма прилила к щекам. Что я могла сейчас сделать? Отказаться? Завопить, что не голодна? Глупо.

Пришлось молча отойти к столу, за которым мы обедали последние лет шесть. Немодный, вдали от сплетен, суеты и школьной «элиты». Место для невидимок. Зато здесь я могла чувствовать себя спокойно.

– Ты на себя в зеркало вообще в полный рост смотришься? – Лиза уселась на свое место. В ее голосе чувствовалось раздражение.

– Бывает, – я принялась себя рассматривать, – А что не так?

– А то не так, что ты похожа на скелет, обтянутый кожей. Ты что, вообще ничего не ешь?

– Лиз, не начинай, а! – я взялась за горячую кружку и утопила свой пристыженный взгляд в чае. – У меня просто нет аппетита, серьезно!

– Я знаю тебя! – Лиза принялась уплетать суп, и продолжила с набитым ртом, – Прекрати экономить на том, что ты ешь. Иначе поступать в вуз будет некому. Усохнешь. Или ветром сдует.

Переживания подруги были оправданы. Я питалась крайне скверно. Продукты из холодильника старалась брать как можно реже, пытаясь таким способом сократить расходы мамы на еду. А все свои карманные и заработанные деньги откладывала на ноутбук. Правда, накопление проходило неважно, деньги постоянно требовались на сапоги маме, на пальто мне, следующим в очереди покупок стоял пуховик. Хотя возможно если эта зима будет не такой уж и холодной…

– И еще, – возмущение в тоне голоса подруги никуда не делось, – Ты на термометр уличный смотрела? В курсе вообще, что отрицательная температура?

– Угу, первый день зимы и все такое…

– Красота красотой, но в осеннем пальто ты загнешься еще раньше, чем загнешься от голода. Я просто в шоке, ты сама себе вбила в голову, что надо на всем экономить. Да, возможно, денег вашей семье и не хватает, но ты сама довела до абсурда свою экономию.

– Тебе не понять…

– Ой, эту песню я слышала уже, – Лиза фыркнула, – Я знаю твою маму, она явно не морит тебя голодом, и ты прекрати морить. Работай, работай вилкой!

Лиза временами напоминала мать – наседку. Она все время знала, как будет лучше и постоянно следила за всем вокруг. Если бы на месте подруги был любой другой человек, я бы, наверное, послала его куда подальше с его советами. Но Лиза, искренне желая мне добра, делала это так непосредственно и открыто, что попытка упрекнуть ее в чрезмерной заботливости была бы самым постыдным поступком в моей жизни.

Я нехотя взялась за вилку, подцепила котлетку и отправила ее в рот. Божественный вкус мяса заставил меня на время забыть о теме нашего разговора, и я принялась быстро поглощать содержимое тарелки.

– Одиночка опять на тебя пялится. Я тебе точно говорю, мысленно он уже тебя раздел, – заговорщицкий шепот Лизы отвлек меня.

Я резко развернулась и тут же уткнулась взглядом в чуть ссутуленную фигуру одноклассника. Его отросшие волосы спадали на лоб, а взгляд темных, как ночь, глаз был устремлен в мою сторону.

«Одиночка», точнее Алексей Дорошенко, появился в нашем классе два года назад и тут же, с подачи классрука, стал моим соседом по парте. Тихоня, спокойный, уравновешенный и жутко молчаливый. Кличка «одиночка» прицепилась к нему с первого появления в классе. Блистал на уроках информатики, был на «ты» с техникой, а с людьми предпочитал держаться на расстоянии.

Странный, но в то же время что–то в нем было такое… Была какая–то тайна.

Одиночка действительно смотрел на меня, смотрел изучающе, скорее, как на подопытного кролика, чем как на девушку.

– Фигня это все. Я обещала ему отдать свою тетрадь по литературе, но ты ее наглым образом отобрала, – я пожала плечами и легонько кивнула соседу по парте, он сразу же отвел свои большущие темные глаза, – И он не одиночка. Его зовут Алексей.

– Ах, он уже стал Алексеем, – Лиза захихикала, поедая свою порцию котлет, – Нет, правда, он слишком много на тебя глазеет. Кого бы ты выбрала, его или Волкова?

– Опять ты! – я возмутилась, – Начнем с того, что никто бы из них меня не выбрал.

– Не говори глупостей! Я же теоретически спрашивала. – Лиза подмигнула ухмыляясь.

– Чисто теоретически я бы выбрала Брэда Пита. Или Лео ДиКаприо. Еще не определилась, – я фыркнула и тоже захихикала.

– Фу–у, они же старые! – Лиза смеялась в голос, – Мне больше нравится Лиам Хэмсворт, он такой лапочка в фильме…

– Хэй, девчат, о чем разговор? – голос раздавшийся справа заставил нас с Лизаветой вздрогнуть, – Ев, приветы! Ну что, как жизнь?

Роман плюхнулся на свободный стул, обдавая нас самой милой улыбкой, продемонстрировав идеально ровные белые зубы, контрастирующие с его пухлыми розовыми губами. Модная прическа, дерзко расстегнутая на верхние пуговицы рубашка, пиджак в закатанными рукавами, и этот чуть прищуренный взгляд…

Я застыла, подавившись словами и старательно скрывая напряжение за натянутой улыбкой. Ну все. Сейчас скажет, что кино не будет. А я даже помечтать о свидании не успела…

– Привет, Ром, – Лиза подскочила со стула, – Ев, я пойду в класс. У меня там … эээ… дела. Важные и неотложные.

– Угум, – это все, что удалось из себя выдавить.

Да что за ерунда такая?!

– Мне нужно поговорить с тобой насчет нашего…эээ…похода в кино, – Рома слегка коснулся моей руки своими тонкими длинными пальцами.

Ну, конечно. Как я и предполагала…

– Ты не сможешь сегодня? – голос безнадежно дрожал, – Ну что ж, в другой раз?

Я закусила нижнюю губу и даже попыталась улыбнуться. Одной «проблемой» меньше и тремя свободными часами больше. Во всем есть свои плюсы. Я оптимист. Оптимист по жизни. Стараюсь им быть.

– Да не! Все норм! Не парься! – Рома хохотнул, сжимая мою руку, – У меня это, запара небольшая. Предки попросили помочь там по делам. Подождешь возле киношки в скверике? Ок? Я как освобожусь, живенько примчу.

– О, – это предложение сбило меня с толку и добавило еще больше дрожи в голос, – Хорошо. Ладно. Все ок.

– Если че, я наберу! Или маякну в ватсапе? Ок? Номер не меняла? – Рома опять предпринял попытку взять меня за руку, но это было для меня чересчур.

И так, половина столовой уже была занята обсуждением плотного общения изгоя и самого Романа Волкова. По этой причине я расправила плечи, спрятала руки под столом и постаралась расслабиться, чтобы не выглядеть уж совсем чокнутой.

– Нет, номер тот же.

Он что, реально собирается мне звонить? И у него сохранен мой номер?! Это что–то новенькое.

– Ну и супер! Тогда я…

– Эй, Ева! Привет! – въедливый заносчивый голосок обрушился на лавной обрушился на сознание. Колосова. Стервозная блондинка с завышенным самомнением, отравившая мою школьную жизнь ядом своего презрения. Только ее здесь не хватало.

За прошедшие полгода я уже успела отвыкнуть от ее надменного голоса и едких фразочек в мою сторону.

– Ты онемела? Эй! – она щелкнула перед моим носом наманикюренной лапкой.

– Лады, девчат! – Рома подскочил со стула. – У меня тренировка. Не скучайте!

– Слушаю тебя, – я стоически подняла взгляд и наткнулась на мину презрения на точеном личике одноклассницы.

– О! Есть контакт! Слышала, ты занимаешься английским с ребятами? Домашки всякие делаешь? – Марина мило улыбалась, провожая Рому взглядом. Ревнует? Волкова ко мне?! Да это уже не в какие рамки не вписывается…

– Больше не занимаюсь, – я коротко мотнула головой.

– Как жаль, – девушка вздохнула, – Я хотела нанять тебя репетитором моему братику. Сколько ты берешь?

Я молчала, сохраняя видимость спокойствия. Нужно просто не обращать на них внимания. Это всегда срабатывало.

– Марин, пошли отсюда, – из–за спины Колосовой вынырнула ее верная прилипала Вика Травкина. Ее я тоже тихо ненавидела, – Свинарка берет не деньгами!

Свинарка! Слово – пощечина.

– Вика! Следи за языком! – Маринка хмыкнула поморщившись.

– То есть Ева. Ева берет натурой, – Вика наиграно рассмеялась, – Идем отсюда. Ты же не хочешь, чтобы твой брат таскал в дом такую мерзость.

Последнее слово было произнесено с особым акцентом, а затем она наклонилась и зашипела сквозь зубы:

– Думаешь Волков на тебя внимание обратил, да? Ты чмо, уродка. Запомни, это раз и навсегда!

Я подскочила с места и кинулась к выходу из столовой. Вика с Маринкой разразились диким хохотом за моей спиной. Опять! Опять это началось! Стоило только привлечь внимание этих стервятниц, как они тут как тут. Им просто стало скучно! А я попалась на глаза, да еще и в компании Ромы…

Внутри плескалось неприятное липкое чувство стыда и раздражения. Впервые мне хотелось найти внутренние силы, чтобы высказать Вике, что всем известно, каким путем ей достаются победы в олимпиадах, и почему именно Марина станет президентом школы. Но для них я никто, и звать меня никак. А все мои высказывания породят лишь большее количество унижений.

Мне остается лишь молчание.

Глава 2

Спустя полтора часа после окончания занятий, я, пританцовывала от холода возле афиши кинотеатра «Космос». Ледяной промозглый ветер пронизывал тонкое пальто, с неба летело нечто отдаленно напоминающее снег. Скорее, ледяной противный мерзкий дождик.

Взгляд устало изучал строчки ближайших сеансов, которые я, по–моему, уже успела выучить. Рома чертовски опаздывал. И я стояла здесь, как самая настоящая дура, только из–за его многочисленных извинительных сообщений в ватсапе.

Поэтому обойдя все ближайшие магазины по два раза, мне ничего не оставалось, как вернуться в исходное место и, дрожа как осенний лист на ветру, ожидать похода в кино.

Ну вот зачем мне все это надо? Для Ромы это просто ничего не значащее мероприятие под кодовым названием «Отвести ботаничку в кино, чтобы она и дальше делала домашки». Но я–то здесь зачем? На что надеюсь? На то, что у него внезапно проснутся «чувства» и этот поход перерастет в свидание?

Внутри что–то екнуло. Нет, мне нельзя больше заниматься всей этой ерундой! Сегодняшнее кино – ошибка.

Я втянула в себя воздух и медленно передвигая заледеневшими ногами двинулась к тротуару. Под ногами скрипел коричневый песок, разбросанный дворниками в ожидании зимы, которая никак не наступала.

Не смотря на мороз и первое декабря, снег не торопился полностью окутать наш город. Лишь кое–где можно было разглядеть остатки сугробов, превратившихся в коричневые глыбы изо льда. Небо покрывало серое одеяло из низких облаков, выбрасывающих на город липкую серую массу. По проезжей части бурлили грязевые потоки, никак не вписывавшиеся в атмосферу предновогоднего ожидания. В такую погоду единственным желанием было закутаться в плед и пить горячий чай.

В кармане тренькнул телефон, и я остановилась, выуживая непослушными пальцами аппарат. Нужно сообщить Роме, что у меня появились дела, что я ухожу… Но стоило только взглянуть на экран, как сразу на меня обрушился поток чего–то холодного, липкого и грязного.

От неожиданности дыхание перехватило. Взгляд упал на грязные разводы на пальто. К горлу подкатил комок. Я рванула вперед, протискиваясь между многочисленными прохожими, спешащими по своим неотложным делам. Мир перед глазами расплывался от слез. Этот день не мог закончиться иначе! Ну вот зачем? Зачем я потащилась сюда?! Знала же, что это дурацкая идея!

Нет, блин! Захотелось в кино! С парнем! Да ни с кем–нибудь, а с Романом Волковым. Которому на меня наплевать с высокой колокольни. Только в кино серые мыши добиваются внимания мачо. А в жизни такие парни динамят таких как я! Черт! Взгляд уткнулся на экран телефона с открытым сообщением от Ромы «Уже еду».

Едет? Сюда? Я опять и опять перечитывала сообщение, пытаясь понять, что же делать. Ох, Волков сейчас будет здесь и увидит меня в таком виде? Прямо сейчас надо бежать отсюда как можно скорее. Бежать от позора и усмешек. Я рванула вперед и…

Чуть не рухнула прямо на тротуар от сильного толчка в плечо. Я попыталась выровнять равновесие, размахивая руками и зацепилась за чью–то куртку.

– Эй! Ты совсем охренела! – злобно гаркнул над ухом звонкий девичий голос, я резко дернулась в сторону и… – Твою мать!!!

Раздался визг все той же дамочки. А следом девица, усиленно размахивая руками, рухнула на тротуар. Ее щедро разукрашенное косметикой лицо тут же исказилось от злости.

– Дура! – она рявкнула, пытаясь встать с тротуара.

Я бросилась на помощь.

– Прошу прощения, я не специально… – мой замороженный разум не смог придумать другого ответа.

– Кривоногая овца! Не специально она! – девушка бросила гневный взгляд в мою сторону, – Лучше бы вас, бомжей, переловили и отправили по приютам!

Бомжей? Я застыла на месте от такого сравнения.

– Вы не так поняли…

– Да иди ты к черту… – девушка фыркнула, – Вали отсюда! Вот черт!!!

Девушка судорожно водила руками по карманам джинс.

– Что–то случилось?

– Воровка!!! – незнакомка завопила на всю улицу и сделала рывок в мою сторону и вцепилась в мое плечо, – А ну возвращай мой телефон!!!

Что? Что за бред? Я протестующее замотала головой, пытаясь одновременно руками очистить лицо от слез и грязи.

– Какой телефон? О чем вы говорите? Отпустите! – я попыталась вырваться из захвата.

Толпа вокруг расступилась. Прохожие бросали на меня взгляды полные презрения.