Цена империи. Выбор пути

Генерал-лейтенант Джон Милтон

Мы повторяем Восточную войну! Я воевал в Крыму! Я хорошо помню, каким сложным противником были русские! И они опять осмелились бросить вызов Империи, над которой никогда не заходит солнце! Что я могу сказать в свое оправдание, Джордж? Я скажу тебе всю правду, а ты потом все равно не напишешь ни слова из того, что я тебе поведаю. Тебе просто не дадут это сделать. Но ты обещай мне, что опубликуешь эти материалы после моей смерти. А мои родственники поднимут вопрос о моей реабилитации. Говоришь, что меня могут лишить всех воинских званий? Не посмеют! Всех собак на меня не повесят! Только парочку самых жирных… Я прибыл в Стокгольм в августе 1883 года в качестве руководителя нашей военной миссии. Если говорить о фактическом положении дел, я стал кем-то вроде советников при их Генеральном штабе. Один смех, а не название! Командовал этим убогим заведением полковник Мунк, полковник! Чтобы ты понимал! Я прекрасно понимал, что меня посылают туда, в первую очередь, как хорошего организатора. Ты не можешь спорить, что пост главнокомандующего нашими войсками в северной Америке, а потом и в Ирландии обогатил меня довольно уникальным опытом — организации борьбы с партизанскими повстанческими соединениями. Теперь мне необходимо было сделать тоже, но наоборот. Чтобы дать возможность сформировать в Швеции более-менее боеспособную армию, необходимо было время! За месяц можно научить рекрута стрелять из ружья и ходить строем. Нет, пожалуй, только ходить строем. Еще два месяца надо на то, чтобы он стал не просто стрелять, а хоть куда-то попадать. Я не говорю о слаживании подразделений, тактике действий отрядов от взводов до батальонов! И это при том, что местным генералам ничего более полка доверить было невозможно! Конечно, я привез с собой инструкторов, которые начали активное обучение рекрутов. Швеция небогатая страна, из нее начали в САСШ уезжать крестьяне. Только в конце 1883 года было подано более стапятидесяти тысяч заявок на эмиграцию. Вот тебе и рекруты! Мы просто изъяли из семей неудавшихся эмигрантов мужчин призывного возраста и поставили их под ружье! И делалось это на наши, британские деньги! Швеция не могла содержать большую армию. Представляешь, они с трудом кормили двадцать пять тысяч человек в армии, и тысячу на флоте! Часть войск вооружали французы, часть — мы. Кроме того, Его Величество приказал передать флоту Швеции два броненосца. Пусть и устаревших, но на чем-то должны шведы учиться? «Уориор» получил название «Харальд I», символично, первый король Швеции и первый в мире броненосец, а «Черный принц» стал «Хаконом Могучим» — еще один легендарный шведский правитель из забытой Богом династии. Названия гордые. И вся ценность этих кораблей была в их артиллерии. Там же находилась срочно построенная плавучая батарея «Магнус I», названная в честь Магнуса Доброго. Хорошо, что не в честь Магнуса Слепого. Кроме того, в порту находились канонерские лодки и вспомогательные суда. И все они находились в ледяном плену, представляя из себя неподвижные огневые точки. В чем была моя ошибка? Я недооценил русских. Впрочем, это была не только моя ошибка. Война с Россией планировалась весной-летом следующего года, когда в коалицию с Швецией должны были официально вступить Великобритания и Франция, а вскоре присоединиться Австро-Венгрия, Турция, возможно, что и Германия. Против такой коалиции Москва бы не выстояла! Это сейчас я понимаю, что нам надо было немедленно женить молодого короля на нашей принцессе, наплевав на условности, принятые у монархов, но… Сам Оскар III, этот молодой упрямец, долго, слишком долго сопротивлялся! У него, видите ли, была любовь к особе некоролевской крови. Конечно, отец этой девицы был одним из новых командующих шведской армии, но морганатический брак! Это было слишком! Олаф был самым управляемым из династии, менять что-то сейчас было бы просто глупо! В общем, он как мог, оттягивал этот брак! А как было задумано? Брак, рождение наследника, исчезновение Бернадоттов, физическое, в том числе и дурачка-Оскара. И Швеция с Норвегией входят в состав нашей империи! Просто и изящно! Королева Беатриса правит, в общем, так было задумано. Но русские нанесли удар раньше. Зимой. Мы были уверены, что похода 1807 года не будет: восстание в Финляндии, финансированное нашими агентами полыхало вовсю. И именно на его подавление стягивались войска. Ударить по Швеции, имея в тылу восстание, фактически, не имея надежных линий снабжения? Это же нонсенс! А Аландская позиция надежно защищала столицу от вторжения по льду! Но мы оказались абсолютно не готовы к русской угрозе.

Утром двадцать шестого я был у себя на квартире, собираясь в генеральный штаб. Вести о поражении в битве у островов заставила перебросить в столицу несколько полков, доведя гарнизон до двадцати тысяч солдат, пусть только-только обученных, но все-таки это были солдаты, а не сброд! Конечно, я предпочел бы иметь под руками дивизию шотландских стрелков, но где ее взять? По нашим планам введение британского и французского экспедиционного корпусов (каждый по двадцать тысяч человек) должны были произойти весной, сразу после свадьбы Оскара и Беатрис. Утро выдалось туманным. Не люблю такую погоду! Ровно в шесть часов раздались первые выстрелы, от которых я сразу же пришел в боевое состояние, мгновенно оделся и отправился в штаб. В городе творился хаос и бардак. Я застрял у порта и имел возможность наблюдать эту страшную картину: Откуда-то издалека прогрохотали русские пушки причем солидного калибра, не менее пяти фунтов! Взрывы вздыбили лед неподалеку от наших броненосцев. Я был поражен подобной точностью стрельбы, но еще более потрясен был, когда «Уориор» получил два попадания в борт и начал быстро погружаться! Еще один залп — и точно такие же два попадания в «Черного принца», а ведь на обеих кораблях половина команды была нашей, британской. Мы еще не успели обучить шведские экипажи! И сейчас оба корабля шли на дно вместе с их командирами, матросами и пушками! Еще два залпа — два взрыва около «Магнуса» и еще два взрыва уничтожают плавучую батарею. А дальше кто-то продолжает долбить по кораблям в гавани Стокгольма, пуская их на дно — одно за другим. А по льду подходит вражеская пехота и кавалерия, которая начинает входить в город, который погружен в панику, кажется, что русские солдаты везде. Бой идет у королевского дворца и Генерального штаба! В этой обстановке я предпочел вернуться домой. А что еще прикажете делать, мой друг? Если бы у меня были шотландские стрелки! А так… Я, конечно же, достаточно стар, и мог выйти в отставку фельдмаршалом, после шведского провала мне это не светит. Но и брать на себя чужие промахи я не собираюсь. Старина Джон Милтон — твердый орешек!

— Твердый орешек!

Глава девятая

Тайное и явное

Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами!

Данте Алигьери.

Эребру.

28 декабря 1883 года.

Олаф Петерссен (Иоганн Нойер)

У замка Эребру шел бой. Около сотни взбунтовавшихся граждан, вооруженных до зубов ружьями и револьверами, пытались прорваться в замок, чтобы «разобраться» с семьей бывшего монарха-предателя. Что это было за разборки, никаких иллюзий не возникало. И кто стоит за этим «народным возмущением» тоже не было тайной за семью печатями. В Швеции как грибы после дождя выросли «патриотические клубы», получающие материальную помощь с берегов Туманного Альбиона. В армию эти «патриоты» почему-то не рвались, но в каждом клубе был склад оружия, тренировочный полигон, и его члены были готовы рвать глотки тем, на кого укажут кураторы. Как только дошли новости об ультиматуме России и сражении у Аландских островов, по всей стране прошли хорошо организованные патриотические митинги и демонстрации. В Эребру тоже был такой клуб, не думаю, что эта их «демонстрация» у королевской тюрьмы была чем-то спонтанным, подтверждение этому был простой факт: ни полиция, ни армия даже не пошевелилась, чтобы это безобразие прекратить. Ведь бой шел практически в центре города! Замок находился на островке, расположенном на реке Нярке, причем там был комплекс из нескольких кусков суши, на одном из которых был построен древний крепость-дворец, ставший тюрьмой. Попасть к нему можно было только через средний из островков, по каменному мосту, построенному более века назад. Вообще поместить в эту тюрьму семейство Бернадотов было сродни черному юмору. Именно тут, король Карл XIII объявил о переходе власти к французскому маршалу Бернадоту, который стал родоначальником новой королевской династии. Как будто кто-то говорил о порочном круге истории: тут династия началась, тут она и закончится.

Убийцы не смогли прорваться в цитадель по простой причине: несколько десятков гвардейцев, которые охраняли королевскую семью оказались верны своему долгу — они открыли огонь по «патриотам», почти два десятка трупов теперь украшали подходы к замку. Возник тупик, перестрелка стала какой-то вялой: обороняющиеся берегли патроны, а наступающие не знали, что им делать. Скорее всего, они не ожидали сопротивления. Картина была более чем феерическая: замок Эребру начали не так давно реконструировать. Пока что перестройка коснулась только четырех массивных башен, которые привели в почти первоначальное состояние. В окружении этих копеек (как называли башни местные жители) тринадцатого века, сложенных из грубого серого камня, с узкими бойницами располагался барочный дворец со всеми его украшениями, колоннами, завитушками-финтифлюшками, в этих покоях и находилась семья Бернадотов. Чтобы к ним прорваться надо было иметь больше народу, чтобы завалить подходы трупами и по ним выполнить свою миссию. На это нападающие идти не хотели. А вот появление хотя бы одной пушки, даже не самого большого калибра, могло ситуацию изменить и кардинально.

Моя работа в Швеции явно подходила к концу. Винная лавка послужила хорошим прикрытием моей миссии, но все когда-то да заканчивается. В самом Стокгольме у меня было несколько доверенных людей, но они были всего лишь исполнителями, которые не могли знать ничего существенного. На одного из них я приобрел небольшой склад у самого побережья в столице, фактически, за городской чертой. Этот склад использовали контрабандисты, рядом был причал для лодок, в общем, достался он мне недорого. А вот что за команда там обитала последние два месяца, это было серьезным секретом. Когда мне удалось узнать, что британские военные, которые стали руководить шведской армией, хотя оставались в рангах консультантов, настаивали на том, чтобы корабли стали на бранд-вахту во льдах, организовав дальний заслон от возможного ледяного похода русской армии, возник этот план. В сентябре месяце в Стокгольм разными путями добралась группа из четырех «специалистов». Заранее контрабандисты доставили бочки, в которых было упрятано оборудование в разобранном виде. Но один из агрегатов привезли русские моряки, в первых числах сентября, на нейтральном судне. Да, еще один вариант контрабанды. Всего плана я не знал. Только свою часть: обеспечить работу группы и ее охрану. Склад с вином хорошо охранялся. А то, что на складе крутилось намного больше людей, чем надо было бы, так кого это волновало? На меня работали несколько мелких банд в самом Стокгольме, была еще одна небольшая группа в Мальме, больше просто физически я завербовать не успел. Да и денег не хватало. Бюджет у меня был не бесконечный.

Получив сигнал от своего куратора, я приступил к активации плана. Первой частью было обеспечение группы в Стокгольме. Учитывая, что часть груза для них составляла взрывчатка, то было ясно, что эффект от их действий будет весьма громким. Еще одна группа, состоящая из столичных жителей, ждала появления спецназовцев. У моего доверенного человека на руках была информация о местах жительства почти всех членов риксдага и самых важных политиков страны, в первую очередь были выделены лидеры местных националистов «патриотов», которые курировались из британского и французского посольства. Адреса офисов «патриотических клубов», а также тех зарубежных кураторов, которых мы смогли выявить. Уверен, что список далеко неполный, но по ходу дела можно будет его расширить. Было бы желание!

Моя главная задача состояла в проникновении в замок Эребру, дабы вытащить оттуда королевскую семью, обеспечив ей безопасность. Для этого у меня была группа, прибывшая не так давно: десять человек, под командованием явно аристократа. Мишель, как он представился, был одет с иголочки, но эта дорогая одежда не была маскарадом, чувствовалось, что он носит ее привычно, властные манеры тоже никуда не делись. Такое не играют. Это в человеке или есть, или нет, я, как неплохой актер, знаю наверняка. Вот и сейчас Мишель просто машет рукой, ха! Вот мы и пошли к замку на выручку. Знаете, как было непросто протащить все их снаряжение сюда, чтобы избежать внимание патрулей, которые, в связи с военным временем, появились по стране. Но сейчас у этой группы был какой-то странный агрегат: большая труба на сошках. Лента с пулями. Два человека тащили коробки, думаю, я такими же лентами. У остальных были карабины, у Мишеля — револьверы. Два, по одному в каждой руке. Впрочем, у них всех были револьверы. Но переться десятком против почти сотни! И тем не менее, их командир ни секунды не сомневался. Когда мы пошли по первому мосту, как нам навстречу выбежал молодой человек с перекошенным и измазанным копотью лицом, увидев нашу группу, он затормозил, как-то нелепо взмахнул руками, и тут же согнулся — в его груди торчал нож. Думаю, паренька послали за подкреплением, но ему не повезло: наткнулся на нас. С таким подарком долго не живут. А в это время отряд Мишеля быстро разобрал позиции, и пулемет Максима (я чуть позже узнал у Мишеля, что это за чудо-оружие у него появилось) загрохотал, поливая огнем притаившихся в кустах стрелков. Воистину, коса смерти прошла по врагам! Тут же забухали карабины. Пулеметчик мгновенно сменил ленту и продолжал стрелять. Такого никто из нападающих не ожидал! Бежать к замку — смысла не было, дорогу в город преграждали мы, и те, кто уцелел в первые минуты боя бросились через замерзшую реку, надеясь спастись на набережной, только на льду они представляли из себя прекрасные цели. К этой зимней охоте присоединились стрелки из замка. Я, вытащив белый платок, направился к входу в тюрьму. Думал, что ко мне выйдет начальник охраны, но был удивлен, увидев бывшего короля. Тот сжимал в руках винтовку.

— Кто вы, господа? — сурово спросил Оскар.

— Ваше Величество! У меня срочное послание для вас, уверен, вы все поймете!

И я передал королю письмо, скрепленное печатью императора Михаила. Увидев его печать, король как-то горько усмехнулся, но письмо прочитал.

— Итак? Что вам поручено? — его тон был холоден.

— Полковник Мунк получил приказ устранить вашу семью. Физически. Мы доставим вас в надежное убежище. В этот момент русская армия штурмует Стокгольм. Вы как никто другой знаете, что ваш сын стал пешкой в игре против России. И эта война — провокация наших недругов. Наших, потому что эта война не нужна ни Швеции, ни России. Надо поторопиться. Сейчас прибудет транспорт.

— Как?

— Сани вывезут нас на берег Эльмарена, а там нас будут ждать кареты, они и доставят вас под надежную охрану.

— Михаил гарантировал мне… впрочем… неважно, я согласен.

— Поторопитесь, Ваше величество! Все необходимое вы получите на месте.

Сани появились точно в срок. В первые загрузились королевские гвардейцы со своим преданным своему монарху командиром, далее королевская семья, затем наша группа, на последние сани поставили пулемет. Колонна получилась немаленькая. Зеваки наблюдали за происходящим, хотя и с осторожностью, и издалека. Самым сложным было проскочить под мостами, впрочем, неожиданность — это серьезный козырь в наших рукавах. Надеюсь, фанатика-республиканца на нашем пути не появится. Черт возьми! Не мог он без красивых жестов! Когда сани проходили под первым из мостов Оскар встал во весь рост и помахал людям на мосту шапкой, толпа узнала бывшего монарха и взорвалась приветственными криками. Оскара уважали, и это чувствовалось. Полицейский на следующем мосту отдал монарху честь, мы быстро покинули негостеприимный для бывшего монарха город. А еще через несколько часов оказались в безопасности, в окружении надежных войск.

Санкт-Петербург. Мариинский дворец.

11 февраля 1884 года.

ЕИВ Михаил Николаевич

Это совещание прошло уже после награждений. Блестящая операция, закончившаяся столь же блестящим мирным договором. Мир еще полностью не наступил. Часть Финляндии, как и некоторые регионы Швеции и Норвегии не были еще «замирены». Вообще-то всё получилось довольно удачно. Для нас. После взятия Стекольны, когда прибывшие туда необученные части резервистов были сметены мощным ударом с суши и моря, поддержанного артиллерией, в первую очередь, бронепоездов, наступило время работы дружинников и жандармского спецназа, который тоже очень быстро очутился в столице Швеции. Были арестованы большая часть парламентариев, агенты французской и британской разведок, военные специалисты (наемники), служившие в шведской армии. В тоже время, морские пехотинцы при поддержке бронепоездов отправились из Евле по железной дороге на Тронхейм. Захват этого порта казался нам важнейшей задачей — и абсолютно верно. Но об этом расскажу немного позже. Гренадерская бригада, как и моряки, в железнодорожных вагонах, при поддержке бронепоездов отправилась штурмовать Кристианию, их сопровождал батальон спецназа. В столице Норвегии тоже предстояло почистить местную элиту, слишком уж тесно ориентированную на лимонников.

Из Стекольны части спецназа так же по железной дороге двинулись на захваты важнейших портов — Гётеборга и Мальме. А после взятия Кристиании гренадерские части ушли захватывать порты Норвегии, в первую очередь Берген. Наступление велось вдоль железной дороги, каждый бронепоезд имел десантное отделение, которое обеспечивало овладение транспортными объектами и безопасное движение по трассе. На наше счастье, противник не был готов к такому виду боевых действий. Его рекрутированные полки оказались, по большей части своей, не у дел, а кадровая армия сосредотачивалась на границе с Финляндией и в самой стране суомов, и тоже никак не успевала вмешаться. Тем более, что в великом княжестве одновременно с наступлением на Швецию началось движение и частей Сибирского корпуса вглубь страны. Очень нам помогло то, что была проведена перепись населения. И вообще, финны не были готовы к тому, что на них начнут настоящую охоту. Не было движения полков и корпусов — отряды стрелков-охотников гребенкой прочесывали сельскую местность. Любой мужчина с оружием вне населенного пункта был законной целью, при зачистке сел и хуторов командиры сверяли списки населения и задавали вопросы по поводу отсутствовавших мужчин. Семьи с такими «пропажами» немедленно выселялись и под конвоем отправлялись в Гельсинфорс. На месте оставлялось написанное на русском и финском языках послание, которое сводилось к тому, что хозяин (или его дети) могут явится в такой-то сборный пункт без оружия, тогда они будут выселены вместе с семьей. Те, кто в месячный срок этого не сделает — будет считаться франтирером, то есть подлежит уничтожению, а его семья в Сибири будет полагаться только на себя. У полных семей изымалось оружие, в том числе охотничье, но выдавалась расписка, что будет возвращено владельцу после установления мира и порядка. Были у наших егерей и союзники. Малые народы, которых местные «великофинны» и за людей не считали. Они унижали и презирали этих «недочеловеков», а те платили им ненавистью. Удивительно, как маленький народ может одновременно бороться за свободу для себя, подразумевая при этом свободу угнетать другие народы!

Отличились спецназовцы графа Воронцова-Дашкова. Произведенный ими штурм королевского дворца, при котором не было убито ни одного человека, а единственной погибшей оказалась болонка короля Оскара III, это просто должно войти в энциклопедию работы спецназа! Молодцы! Лично каждого повысил в чине и выдал Георгия! Заслужили! Оскар Третий тут же отрекся от престола и объявил о женитьбе на Эббе Мунк, поставив окончательную точку в своем статусе: морганатический брак и лишение всяких прав на престол. Тут же возник вопрос о королевской власти. Оскар Второй отказался возвращаться на престол. Королем Швеции и Норвегии был объявлен Оскар Карл Вильгельм Бернадот, которому исполнилось двадцать два года. Он только закончил Упсальский университет и выбирал себе жизненную стезю, причем склонялся к военной службе. Пребывая в заключении вместе с отцом проявил себя мужественно — при попытке террористов прорваться в замок Эребру, вместе с бывшим королем Оскаром стрелял в нападающих. Во всяком случае, показал себя мужчиной. Первого февраля 1884 года в Стокгольм прибыл император Германии Вильгельм, при посредничестве которого был заключен «вечный мир» между Швецией и Россией. По этому договору Швеция потеряла Аландские острова, Оланд и Готланд, а также Шпицберген. Сроком на сто лет за один рубль золотом был арендовано побережье вдоль Зондского пролива от Мальме до Кулле вглубь шведской территории до двадцати-тридцати миль. Россия ставила крепость в Хельсинборге, военно-морскую базу в Мальме. Кроме того Россия приобретала за миллион золотых рублей территорию в Норвегии: Финмарк и Тромс до Нарвика включительно, со всеми островами, в том числе Лофонтенскими. При этом Россия ставила военно-морскую базу в Тронхейме и Бергене. Россия ставила военные базы в Стекольне, Гетеборге и Карлскроне. Сроком на сто лет с возможностью продолжения договора.

Как гарант нейтралитета Швеции с Норвегией Германия получила возможность поставить военные базы в Карлскроне и Норкепинге в Швеции, в Боде и Станвангере в Норвегии. Очень засуетилась Британия, которая при поддержке Франции требовала созыва международной конференции по Шведскому вопросу, даже организовала эту конференцию в Копенгагене. Вот только ни Россия, ни Германия, ни тем более, Швеция на эту конференцию не явилась. Дипломаты посверкали мундирами, поскрипели зубами и разъехались. Правда, Копенгагская конференция 1884 года стала еще и началом оформления англо-французского «сердечного союза», к которому секретными протоколами «пристегнули» Турцию, были и секретные соглашения с Австро-Венгрией. Большая игра продожалась.

Очень тонким моментом было прикрытие операции в Стокгольме, когда наши пловцы установили мины подо льдом!!! на двух броненосцах и плавучей батарее шведов. Если бы не экспериментальная торпеда с седлом, которую успели сделать летом этого года в Кронштадте, не знаю, смогли бы это все провернуть. Обстрел из тяжелых орудий «Ильи Муромца» и должен был прикрыть этот маневр. Должно было создаться впечатление, что это снаряды большого калибра так удачно попали по бортам больших артиллерийских платформ. А чтобы узнать правду. Их надо будет поднять со дна, а кто вам ласт такую возможность? Мы и поднимем, так что эта тайна останется неразгаданной. Нечего плодить сущности. Рановато. Представляю. Как этим ребятам было холодно! Их потом отогревали самым действенным образом — меж двух женщин каждого. Но смогли! По подвигу и награда. Все получили личное дворянство! Так что в этом подводном спецназе теперь исключительно дворяне!

Ну и последним штрихом ко всей этой беде стал визит англичан на рейд Тронхейма. После захвата Стокгольма кто-то очень умный в адмиралтействе спохватился и захотел хоть какими-то силами взять этот важнейший порт: через него можно было пытаться как-то начать перебрасывать в Норвегию регулярные части экспедиционного корпуса. Но увы, в городе реяли русские флаги, береговые батареи были под нашим контролем, а несколько выстрелов из шестидюймовок тяжелого бронепоезда «Добрыня Никитич» заставили три британских броненосца уйти восвояси. Было ясно, что легкого десанта не будет, а кораблей с солдатами не было, думали закрепиться за счет морских пехотинцев, размещенных на кораблях. Ушли, несолоно хлебавши!

— Ну что, господа генералы и адмиралы, время победных реляций прошло, а теперь пришла пора разобраться, что нам надо в нашей армии улучшить, и как дальше жить будем!

Часть четырнадцатая

Между войной и войной

Люди, которые… признают войну не только неизбежной, но и полезной и потому желательной, — эти люди страшны, ужасны своей нравственной извращенностью.

Лев Николаевич Толстой.

Глава десятая

Полигон

Отсутствие артиллеристов при штабах и управлениях высших и старших войсковых начальников, при недостаточном их знакомстве со свойствами современной артиллерии, привело к тому, что неправильная постановка задач артиллерии и многие ошибки в отношении ее применения в бою оставались без исправления, не устранялись и повторялись в еще большей степени.

Али-Ага Шихлинский.

Кубинка.

24 марта 1884 года.

ЕИВ Михаил Николаевич

Мало получить хорошую артиллерию, надо еще научить командиров ею пользоваться! Этот постулат еще академических времен известен мне очень хорошо, а уж как он был близок Михаилу Николаевичу, который в ТОЙ моей реальности отвечал за российскую артиллерию почти до времени начала Первой мировой войны. Так что на нем лежит ответственность и за ее не слишком удачные действия в начальный период второй Отечественной, которой, надеюсь, в этом мире не будет. Хотя мы подошли очень-очень близко к ее началу. Если Австро-Венгрия и Турция реально, а не декларативно вступят в антироссийский союз с этим вариантом Антанты, то ситуация будет для России слишком уж «аховой». При этом, скорее всего, Вилли будет тянуть резину, угрожать всем, и никому одновременно, но в поход на Париж не пойдет. Что-то мне подсказывает, что его генералы не готовы к новому Дранг-нах-Пари. Им нужен еще десяток лет, чтобы превзойти французов, в той же артиллерии. И подогнать флот к такому состоянию, чтобы он хотя бы мог кусать англичан. Так что Вилли не рискнет. И мы будем один-на-один с новой коалицией. А британка на меня зуб заточила немаленький. И есть из-за чего. Очень уж они хотели кусок урвать со скандинавского стола! Как минимум, быть гарантом нейтралитета Норвегии (получив возможность получить базы в Нарвике и Тронхейме).

С этими тяжелыми мыслями я прибыл на полигон. Надо было решать, как будем развивать артиллерию. И было что еще решать. Сейчас основным полевым орудием стала более-менее современная пушка Круппа (легкое полевое орудие 87,7 мм) или четырехфунтовая. Она была еще и конная, которая имела укороченный ствол (18 калибров против 24 у полевой), но имела меньший вес. Впрочем, недостатки у этого орудия были, и несомненные. Скорострельность 4 выстрела в минуту, неудобное прицельное приспособление, очень серьезный откат после выстрела и отсутствие противооткатных устройств. Плюс — никакой защиты для артиллеристов. А вот это уже ни к черту не годилось!

Но… Как говориться, потехе минута, делу — час. Тем более, что приехали. В делегацию по торжественной встрече Его Императорского Величества входили известный специалист по артиллерии Антон Францевич Бринк, а также два Энгельгарда: генерал-майор артиллерист Александр Петрович и жандармский полковник Валентин Фёдорович, отвечавший за соблюдение режима безопасности на вверенном ему объекте. Меня сопровождали генерал-фельдмаршал Ромейко-Гурко (за Швецию заслужил), военный министр Милютин, начальник Генерального штаба Ванновский. Делегация получилась более чем приличная. Фактически, нам предстояло осмотреть и принять решения по новым орудиям, созданным на российских заводах, пусть и технологии были пока что заграничными, но лиха беда начало!

— Приступим, господа! — произнес я, когда обменялись приветствиями со встречающими. Бринк был еще не настолько обрюзгший, а вполне солидный мужчина с намечающимся только брюшком. Ввести для генералов, что ли, обязательные тесты физической подготовки? Ага, у меня тогда весь генералитет рассыплется в прах! Впрочем, Антон Францевич был самым молодым из принимающих: ему всего тридцать три года, он скорее плотный мужчина с волевым лицом и аккуратной бородой, надо сказать, что эта хроноаборигенская мода на самой разной формы и окладистости бороды меня здорово напрягала, хотелось по примеру Петра Великого хвататься за триммер и скоблить подбородки нах… но невместно! С другой стороны, понимаю, что пока нет бритвы с плавающей головкой, да даже нормальных лезвий для станка нет, то занятие лишение растительности лица несколько опасное, так что с бородой как-то… Да!

В это время мы подходим к тому самому орудию, которое именовалось «легкой полевой пушкой 87 мм», которую общими усилиями под руководством того же Энгельгардта удалось чуть модифицировать.

— Показывайте, что сумели сделать, Александр Петрович! — обратился я к генерал-майору от артиллерии.

— Ваше Императорское Величество, в первую очередь прошу обратить внимание на новый затвор, работающий по принципу поршня с обтюратором. Этот механизм был самой сложной частью модификации. Лафет мы переработали практически полностью, согласно указаниям Вашего Императорского Величества, идея с сошником оказалась более чем удачной. Сейчас откат не превышает полуметра, при этом орудие стало легче вернуть на прежнюю позицию и продолжать стрельбу, что позволило в целом увеличить скорострельность. Кроме того, вынесли вперед линию прицеливания, установили двурогую мушку, теперь наводчик может прицеливаться даже тогда, когда другие номера производят заряжание орудия. А вот и указатель, который позволяет быстро сменять прицел орудия, в общем, после всех нововведений скорострельность увеличилась в два раза, с четырех до восьми выстрелов в минуту. Самая большая проблема в установлении противопулевой защиты. Пока мы так и не решили окончательно с нею. Вы видите один из вариантов, но он не слишком удобный, да и увеличивает вес орудия.

— Скажите, вы проверяли, насколько вот этот щит улучшает защиту от оружейного огня?

— По предварительным оценкам от пятидесяти до сорока процентов, Ваше Императорское Величество. — ответил Энгельгардт.

— Поймите правильно, Александр Петрович, мы не сможем защитить артиллеристов от всех опасностей на поле боя. Но сделать максимум возможного мы обязаны! Артиллериста готовить намного дольше и дороже, нежели обычного пехотинца, расходовать такой материал понапрасну — это расточительство, которое мы себе позволить не можем! А посему — остановитесь на наиболее эффективном решении, которое позволит не слишком утяжелять пушку, но и даст более-менее приемлемую защиту артиллеристам. Оптимально было бы, чтобы такое орудие могло следовать в первых рядах пехоты, подавляя огнем вражеские точки. Орудие Барановского, к сожалению, имеет слишком небольшой калибр. Но пока что будем исходить из того, что мы имеем.

— Хочу заметить, Ваше Императорское Величество, что у этого орудия есть хорошее преимущество: опытный расчет тогда делает восемь выстрелов в минуту, как минимум. Начинающие обучения — четыре, но очень быстро выходят на уровень шесть выстрелов в минуту. В то время, как ранняя модель делала четыре выстрела в минуту только опытным расчетом. — добавил генерал-майор.

— Так, а что у нас тут? Я вижу, что конная пушка претерпела похожую модификацию. Вес?

— Увеличился за счет противопульного щитка, Ваше Императорское Величество! Составляет 23,5 пудов. Но в силу проведенной доработки нареканий не имеет! Отмечена улучшенная скорострельность, что в современном бою имеет важнейшее значение.

В принципе, я с Энгельгардтом был согласен. Дальше стояла новинка. Горная пушка на базе этой же легкой 87-мм. Она отличалась отсутствием щитка, максимальным облегчением конструкции и возможности ее быстрой сборки и разборки, что было продемонстрировано расчетом, который споро орудие разобрал, навьючил на лошадок, после чего облегчил четвероногим участь — собрав всю конструкцию снова. Проделано сие было с изрядной ловкостью, за что рядовые были награждены пятью рублями ассигнациями каждый, а командир орудия монаршей благодарностью.

День был достаточно прохладным, даже для марта. Посему мы отогревались чаем, который был приготовлен в небольшой палатке. Там же были накрыты столы со снедью. Как говориться, начальство полигона встречала государя по первому разряду.

— Как вы оцениваете необходимость в горной пушке, Дмитрий Алексеевич? — обратился я к военному министру.

— Весьма и весьма необходимым и своевременным станет появление этого орудия в войсках, Государь!

— Вы абсолютно правы, Дмитрий Алексеевич! Как проще было бы воевать и на Кавказе, и на Балканах, если бы у нашей армии были такие орудия! Надеюсь, дивизионные пушки нас не разочаруют, верно, Антон Францевич? Выскажите нам ваше мнение по сему вопросу?

— Ваше Императорское Величество! Сие задание было не совсем по моей теме, всё-таки я больше по морским орудиям. Тем не менее, считаю, что представленные модели: дивизионная пушка и легкая гаубица вас не разочаруют.

— Государь, а как вы относитесь к идеям наших друзей-французов, которые продвигают мысль о едином калибре в три дюйма для полевых орудий? — спросил Ванновский.

— Как к абсолютно мертворожденной. Чем больше пушка, тем дальше она стреляет! Преимущество даже в полумиле может оказаться решающим при контрбатарейной борьбе! Но и плодить множество калибров тоже смыла нет — сие утяжеляет логистику, сиречь, снабжение боеприпасами. А посему нам необходимо весьма взвешенно подходить к разделению наших батарей по их специализации. Скажите, Иосиф Владимирович, что по результатам использования крупнокалиберной артиллерии на железнодорожной платформе, есть ли смысл в пятидюймовых орудиях Виккерса? Как они показали по сравнению в нашими привычными шестидюймовками?

— Государь, мы рассчитывали, что пятидюймовые орудия не будут нуждаться в установке дополнительных опор для платформы. К сожалению, никакого преимущества их использование по сравнению с шестидюймовыми мы не наблюдали.

— Понимаю, преимуществ нет, а вот разнообразие боеприпасов… тем более, что их закупать надобно вместе с технологией изготовления. А Виккерс с нас три шкуры сдерет. Нет, не за орудия, а за снаряды к ним! Значит, на этих четырех образцах и остановимся. Закупили с дуру, чтобы с англичанами наладить деловые отношения. Скажу так, господа, нам имеет смысл создавать артиллерию калибром аналогичным немецким образцам.

— Почему, Государь? — поинтересовался Милютин.

— Если у нас будут хорошие отношения с Германией, проблем со снарядами будет значительно меньше. Если же плохие — немцы выручат нас трофеями.

Эта моя полушутка вызвала одобрительные смешки со стороны чаевничающих военных.

Осмотр 107 мм орудия в 42 калибра (4,2 дюйма) был так же достаточно познавательным. Пушка, модернизированная на Обуховском заводе имела поршневой затвор, улучшенную систему прицеливания, ее модификация весьма напоминала легкую полевую подругу. Изменился и лафет, появился и противопульный (противоосколочный) щиток. А вот гаубица такого же калибра — это уже был прорыв, обеспеченный в том числе трудами того же Бринка, скромно молчавшего почти весь разговор за чаем. 107 мм орудие в 20 калибров длиной, с углами вертикальной наводки от — 7 до +48 градусов имело поршневой затвор, великолепный противооткатный механизм, простую и удобную систему наводки, скорострельность до 8-ми выстрелов в минуту. Особенностью этой гаубицы (прообразом которой была чешская 10 см гаубица 10 cm FH M 14 из будущего) была возможность ее разбора на три части с последующей транспортировкой по отдельности. Бринк постарался и сделал почти невозможное, значительно опередив время. Он применил собственную противооткатную систему, позволяющую орудию стрелять с больших углов наводки. Ничуть не хуже чехов получилось. Использование же ствола в 107 мм делало это орудие еще и достаточно унифицированным, что уже хорошо.

После этого прошли показательные стрельбы основными видами боеприпасов под эти орудия. В целом прошли совсем неплохо. Конечно, умение сделать «вылизать» единичные образцы у наших мастеровых … А вот сделать партию, тут вся надежда на двух технологов, которых Максим перетащил из САСШ, соблазнив большими гонорарами. Один у него трудится, второго решил передать под полевую артиллерию. Точнее, под производство гаубиц.

По дороге домой у меня состоялась беседа в карете с Милютиным и Ванновским.

— Как вы считаете, господа, не стоит ли нам на Обуховском оставить только производство морских орудий большого калибра? От шести дюймов и больше.

— Государь, вы сами говорили, что калибры флотских пушек будут постоянно увеличиваться, посему стволы для них делать и не отвлекаться на мелкие калибры и полевые будет рационально. — поддержал меня Милютин.

— Мое видение в том, чтобы отдельно сделать специализированные заводы: один завод — мелкие калибры скорострельных орудий, которые будут востребованы для непосредственной поддержки пехоты, что-то типа орудий Барановского или Гочкиса. Отдельно производство полковых и дивизионных пушек, а также легких гаубиц. Завод по производству средней и тяжелой корпусной артиллерии. Думаю, вот тут гаубицы и пушки в шесть дюймов самое то будут. Только как решить вопрос с их транспортировкой по нашим направлениям? И отдельно завод для производства армейской артиллерия большого и очень большого калибра — мортир и гаубиц восемь-десять дюймов. Эти же орудия для установки на железнодорожные платформы.

— А как будем делать расчет потребности? — задает правильный вопрос Ванновский.

— Смотрите, господа. Сейчас наша сухопутная армия имеет около восьмисот тысяч человек, если я не ошибаюсь, по нашим планам мы увеличиваем в ближайшее время армию постоянной готовности до ста тысяч человек, это 200 пехотных, 30 стрелковых полков, плюс различные отдельные части, казачьи формирования. Всего 1300 батальонов пехоты, 800 эскадронов кавалерии. При приданной артиллерии. Всего миллион нижних чинов и 4000 офицеров. Это примерно 430 пехотных и 130 кавалерийских полков. Мы планируем перевести полки на трехбатальонный состав, а дивизии на трехполковой. Корпус будет включать две-три дивизии, армия от четырех до шести дивизий. В каждом полку мы планируем две четырехорудийные батареи легких полковых пушек. Это идеал. В кавалерийском полку — одну батарею из 4-х конных пушек.

— Это получается три тысячи четыреста сорок легких полковых пушек и пятьсот двадцать конных. И это только для постоянной армии мирного времени? — быстро посчитал в уме Ванновский.

— Вот именно, Петр Семенович! А еще резерв на всякие поломки, прочие непредвиденные обстоятельства.

— Понимаю, Государь. А еще запчасти, ремонтные мастерские, боеприпасы, в конце-концов! И еще мобилизационный резерв!

— Да, из расчета на четыре миллиона резервистов, которых еще надо подготовить! Как и двадцать тысяч офицеров, почти сто тысяч унтер-офицеров, их всех надо иметь в запасе! Я не говорю про боеприпасы, которые война пожирает как Молох! Далее, считаем 120 дивизий — в каждой по дивизиону из двенадцати дивизионных пушек и легких гаубиц. 1440 тех и других. Конным сорока дивизиям по 240 дивизионных и гаубиц, надо только их сделать максимально облегченными. Пока корпусную не прикидывал потребности, но минимум около шестиста орудий в шесть и восемь дюймов. Думаю, примерно так, господа…

— По бедности нашей… — Вздохнул Милютин…

До Кремля мы доехали молча.

Глава одиннадцатая

На суше и на море

Будущее народов и участь их решаются на океане, и потому военно-морская идея с вытекающей из неё обдуманной программой постройки однотипных боевых эскадр приобретает высшее мировое значение.

Борис Иосифович Доливо-Добровольский.

Санкт-Петербург. Адмиралтейство.

28 апреля 1884 года.

ЕИВ Михаил Николаевич

— Я всех их нахер разгоню! Блядство! Йо….ые придурки!

Эти последние три фразы стали финалом того очень большого петровского загиба, коим я попотчевал погоны под шпицем. Реально задолбали! Сколько было совещаний и решений принято! А они по-прежнему тянут одеяло каждый на себя и морочат голову своими бреднями, требуя внести изменения в судостроительную программу. Призрак крейсерской войны не дает им покоя! Противу британки, у которых броненосцев больше чем у любого государства крейсеров будет. Объяснять им, что на этом этапе именно удары подводного флота будут прерывать морское судоходство, не буду. Это что метать бисер перед свиньями! Да и секретность… Значит, надо морской штаб переводить в Москву. Этих родственных душ покойного, но так и не ставшего генерал-адмиралом Алексея Александровича (о семи пудах высочайшего мяса) гнать со службы к чертовой матери! После первой части совещания я все-таки не выдержал и удалился в комнату отдыха, где дал волю чувствам. Выматерившись (кажется, адъютант заглянул ко мне и тут же выскочил, дабы не попасть под горячее), я почувствовал себя немного лучше. Звякнул колокольчиком, что за древность! Попросил кофе и коньяка. Смешал оба компонента в одинаковой пропорции в вместительной чашке. После первых пяти глотков полегчало.

Вот, понимаю я Петра Великого, который топорами головы рубил! Только не тем рубил, что надо было. Мздоимцам надо было… Хотя, тогда бы вообще без кадров остался бы. Интересно, как с ними брат Костя справлялся? Неужто позволял запускать рыло в государственную кормушку? Тогда неудивительно, что флот высасывает из государства почти все деньги. Вспоминаю события Русско-Японской войны, которой у нас тут не было, и очень надеюсь, что не будет. Во всяком случае, их партию мира с Россией мы стараемся поддерживать, и не только деньгами. Но ведь все равно там скоро вспыхнет! И мы совершенно не готовы к тому, чтобы противостоять кому-нибудь на море и в океане. Боевые корабли кто только нам не строил: британцы, французы, американцы. Свои оказывались куда хуже по качеству, даже в одной серии отличались друг от друга, шло строительство непозволительно долго, слишком многое зависело от поставщиков, от брони до радиостанций. Попов-то хорош! Мы в этом варианте истории смогли свой приоритет обозначить и закрепить. Но, сделав единичные образцы он не стал заниматься производством, разработкой технологии, доведением до ума самой станции, у него научный свербеж в одном месте, б…дь, как тяжело работать с местными гениями! Штучный товар с такими мухами!

Сегодняшний срач случился из-за принятия новой кораблестроительной программы 1884 года. До этого урезанная программа 1881–1882 года была выполнена, хотя и с огромным трудом. Я до сих вспоминаю спуск на воду крейсера «Дмитрий Донской». Сначала пришлось выдержать сумасшедший крик «как это возможно, чтобы на корабле не было парусного вооружения?», стерпел. В итоге, я помню, что модернизация этого крейсера включала и лишение его парусных причандалов, что дало ему полтора-два узла скорости в плюс. Так что паруса сразу в минус, а мачта для флажных сигналов может быть небольшой, главное, не накосячить с радиостанциями. В общем, в день спуска «Дмитрия Донского» со стапеля были обнаружены заряды динамита, расположенные по левому борту корабля в его трюмах. Хитро была сделана система активации этой системы — она должна была прийти в действие с момента, когда корабль покинет стапель. Потом серия небольших взрывов, пробоины, в которые хлынет вода и крейсер должен был завалиться и затонуть. Это отметились социалисты-революционеры. Один из них работал на верфи в качестве мастера, вот он и смог все «устроить». И только бдительность жандармов и строгое выполнение протоколов безопасности помогло избежать трагедии и позора.

Были построены четыре крейсера такого типа. На их вооружении было четыре восьмидюймовые пушки Бринка в 35 калибров в двух двухорудийных башенных установках и восемь барбетных шестидюймовок аналогичного калибра, плюс по четыре 2,5 дюймовых пушки Барановского для десанта. Корабль имел броневой пояс до 152 мм и бронепалубу. Главной особенностью было использование компаунд-машины тройного расширения пара, каждая по 7000 л.с., в итоге это дало скорость крейсера в 19,5 узлов. Были спущены на воду и два броненосца береговой обороны — тихоходные, с мощной броней и достаточно серьезным вооружением. По шесть двенадцатидюймовых орудий в 35 калибров (совместная разработка Бринка с концерном Круппа) в башенных установках, и двенадцать шестидюймовок в башнях и барбетах.

За это время Крамп построил верфи в Романове-на-Мурмане, Владивостоке и Николаеве-на-Амуре. Эти верфи пока что начали лепить небольшие корабли пограничной охраны, канонерские лодки, тральщики и катера-морские охотники для борьбы с контрабандистами. Во Владивостоке и Романове планировалось заложить миноносцы. И вот тут поднялся хай! Хотели строить массово крейсера на новых верфях, а на старых — исключительно броненосцы, и пачками! И насрать на то, что мы не имеем достаточно качественной брони, что денег этот флот сожрет немеряно, а построенные корабли очень быстро устареют, быстрее, чем будут введены в строй. Наши великие адмиралы дошли до того, что рекомендовали мне сократить социальные программы: переселенческую и все поддержки рабочих и контроля за предпринимателями, чтобы освободившиеся деньги отдать в их умелые руки, а заодно ввести новый налог на строительство флота, небольшой такой… И вот тут я вскипел!

Что-то с адмиральской фрондой надо было делать! Но чтобы не рубить с плеча, я решил все-таки взять более глубокую паузу. И сказал, что переношу совещание на два дня. Мне вручили меморандум господ адмиралов. Ага! Вот и их хотелки в письменном виде, ничего лучше и придумать невозможно! Надо сказать, я сам виноват в этой ситуации. Давно надо было всю эту шваль под шпицем обновлять, отправлять в отставку, ссылать на берега Мурмана окуней ловить в Ледовитом океане. А ведь был звоночек с этим гвардейским экипажем! Все время до флота руки не доходили. А ведь ВМФ — это наше все. Береговая линия огромна. Оборонять страну без надежного прикрытия береговой линии — невозможно. И это все при том, что рассчитывать исключительно на свое кораблестроение — почти нереально. Качество и скорость строительства запредельно низкие! Силовые установки никак освоить не можем! Компаунд-машины тройного расширения заказывали у немцев просто потому, что сами с ними справиться не могли. Или строили бы их хрен знает сколько! Крейсера стояли бы железными остовами без начинки благодаря расторопности наших умельцев.

Стоп! Надо сменить негатив на позитив. Что у нас есть в позитиве именно сейчас? Кажется, есть одна идея! Поедем, посмотрим, правду мне написали али нет. Тут уже как повезет. Или разгневаюсь, и начну головы рубить, или меня отпустит и буду только отправлять в почетную отставку.