Попаданка. Колхоз – дело добровольное

– Тише, деточка, тише, – сквозь толпу протиснулась старая, почти как бабка Ланка, вдова, – тише, не нужно так плакать.

Она гладила меня по голове и причитала тихим голосом полным сочувствия и участия. От ее причитаний, мне становилось легче. Боль в душе теряла свою остроту, а слезы высыхали сами собой.

– Тише, деточка, – шептала она, а потом сунула мне в руки глиняную кружку, – на-ка, выпей, и тебя отпустит. Давай…

Я все еще всхлипывая послушно взяла кружку и глотнула. Горечь отвара обожгла язык, но тут же пропала, оставляя после себя сладкое послевкусие.

– Пей, деточка, пей. Что же ты так-то? Нельзя же себя до такого доводить, – незнакомка присела рядом, и продолжала гладить меня по спине, – нельзя тебе нервничать. Тебе сейчас покой нужен, деточка.

– Что? – переспросила я, – что вы сказали?

– Тише, успокойся, – бабка сжала мне руку, – знаю я про планы твои. Слышала. И огород твой смотрела. Хорошие у тебя травки, полезные. Много нового и интересного я там увидела, много такого, чего не должно быть в нашем мире. И что ты не из Хадоа знаю… не спрашивай откуда, все равно не скажу. И про тебя никому ничего не скажу. Только ты и сама молчи. Незачем пока людям знать… незачем…

Резко оборвав причитания непонятной и явно неоконченной фразой, она вырвала из моих рук пустую кружку, и неожиданно бодро вскочив, снова протиснулась сквозь толпу и мгновенно исчезла, словно и не было ее. А рядом со мной на корточки присела Салина:

– Малла, ты как? Тебе лучше?

– Салина, кто это?

– Это аррова ведьма… Она тебе что-то сказала? Не слушай ее, Малла. Заговорит она тебя, запутает. Сама в себе сомневаться начнешь, Забудь все, что она говорила. Нельзя словам ведьмы верить. Поняла?

– Поняла, – ответила я, думая о том, как смогла эта женщина догадаться о том, что я не из Хадоа… И зачем она просила молчать? Как будто бы не знает, что я при всем желании ничего сказать не смогу? Или она о чем-то другом? Вопросы сыпались в мою голову как горошины в корзину. Стукались об стенки и бегали, катались по кругу, без ответа.

– Малла, – Салина встряхнула меня за плечи, – Малла, посмотрит на меня, слышишь?

Я подняла взгляд на подругу, она испуганно всмотрелась в мое лицо, в глаза:

– Малла, перестань думать о том, что она сказала. Малла, это аррова ведьма. Ей нельзя верить. Ее нельзя слушать, а то пропадешь! Забудь все, что она говорила, они всегда запутывают людей. Нельзя их слушать, а то с ума сойдешь. Будешь метаться и мучится. Слышишь?

– Д-да, – я встряхнула головой, вытряхивая горошины из корзинки на землю. Вот уж правда, аррова ведьма. Я встала, оглянулась. Бабы все так же окружали нас плотным кружком, зубоскаля и переговариваясь полушепотом.

– Все, бабоньки, – через силу улыбнулась я, – расходитесь. Зрелищ не будет, я с ума сходить не собираюсь! Кошмар меня подери!

– Малла, – моя верная подруга стояла рядом, – прости меня. Я была не права. Просто все так… быстро… прости, а?

– Хорошо, – на душе было легко и спокойно. Интересной водичкой напоила меня бабка. И как она так вовремя здесь появилась? Да еще с кружкой отвара? И как она узнала, что я не из Хадоа?.. Кошмар меня подери! Я снова тряхнула головой. Вот аррова ведьма!

– Тебе надо поспать. Наваждение обычно спадает после сна. Пойдем ко мне, я тебе чай заварю. Успокоительный. Уснешь и забудешь слова ведьмы…

– Пойдем, – я зевнула. Кажется, чай Салины не понадобится, меня клонило в сон со страшной силой.

До своей кровати я добралась с закрытыми глазами и чуть ли не на четвереньках. И мгновенно заснула, едва коснувшись головой подушки. И снилась мне аррова ведьма. Она что-то шептала надо мной, ворожила и от ее рук тянулись толстые солнечные нити, окутывающие меня в сверкающий кокон. А потом появилась вторая. Уставшая, вся в пыли, словно она только что проехала много километров. И они уже вдвоем кружили вокруг меня, заматывая меня в ворох золотистых нитей так тщательно, словно хотели от кого-то спрятать. И невнятно что-то шептали, отчего я проваливалась в глубокий и черный омут сна.

Утром я проснулась необычайно свежая и отдохнувшая. Вчерашние обиды казались мелкими и незначительными. Конечно, мне не верят, они же просто еще не знают, какие у меня овощи растут на грядках. Да если вспомнить себя там, дома, то и салаты я ела неохотно, и редиска мне не особо нравилась. Если только в окрошке… окрошке… квас… Кошмар меня подери! Как же много можно сделать в этом мире!

Здесь был напиток вроде кваса из забродивших трав. И Салина им меня угощала, но мне не понравилось. Не вкусно. Сладости не хватает… вообще, отсутствие здесь сахара напрягало даже меня, хотя я никогда не любила сладкое, предпочитая бутерброд с колбасой. Интересно, а колбасу здесь делают? Это же тоже ого-го какой объем продаж можно поднять. И еще делать колбасу можно из курицы…

И, вообще, я по своему миру помню, что курица – самое дешевое мясо. Здесь кур на мясо не растили, слишком расточительно. Поэтому в суп курица попадала только незадолго до естественной смерти. И есть это мясо было невозможно. Так что ниша окорочков была абсолютно свободна. Жаль морозильников нет. Но если мы построим огромную коптильню и будем кур и колбасу сразу же коптить, то их можно будет по всему Гвенару продавать. Доставка здесь благодаря порталам быстрая.

Да, пока мои мечты поддерживает только Глая, но ведь и Салина с Рыской много лет тайком от всех остальных варили сыр. Варили и верили, что у них все получится. А нам с Глаей нужно всего лишь потерпеть еще неделю, пока не вылупятся цыплята.

Тогда нам поверят и остальные. А сейчас хорошо, что они помогают нам, пусть даже и сомневаясь в результате. Так что зря я вчера на Салину обиделась. Она, конечно, не права, но и я тоже не бедная овечка. Надо было просто сказать, что подождите неделю, а потом решение принимать будете.

– Малла, – Салина махала мне со своего крыльца. Вот ведь… легка на помине, – ты как себя чувствуешь? Все хорошо? Ты так быстро уснула вчера… не иначе ведьме тебе подмешала то-то…

И тут я вспомнила. Как-то совсем вылетело у меня из головы кто и как вчера меня успокоил. И свой странный сон вспомнила.

– Все хорошо, Салина, – помахала я подруге в ответ, – может быть и подмешала, спала я как младенец!

Про ведьм, укутывающих меня в кокон из солнечных нитей, я решила умолчать. Зачем говорить, если я сама не уверена было это на самом деле, или все же это был сон. Необычайно яркий, правдоподобный, но все же сон.

– Это хорошо, – зевнула подруга, прикрывая рот ладошкой, – я за тебя эту ночь у Глаи отдежурила. Так что следующая – твоя.

Через три недели после начала инкубации из двух десятков яиц у нас вылупилось одиннадцать цыплят. Это был прорыв. Инкубатор перестал быть сказкой, а стал еще одной золотой жилой.

На очередном собрании колхозники единогласно приняли решение, что цыплятам быть. Да, с ними будет гораздо сложнее, чем с коровами, ведь сразу купить пару сотен хороших кур нереально, и родительское стадо придется формировать самим, но зато через год-два мы весь Гвенар завалим дешевой курятиной.

Глава 17

С этого дня у нас в колхозе не стало яиц. Каждые три дня мы собирали все снесенные яйца в ящик и отправляли в инкубатор – дом Глаи. Слово инкубатор мне так и не далось, поэтому с моей легкой руки прижилось название избушка на курьих ножках.

А потому что не надо, лопаясь от счастья, говорить, что у тебя дом теперь как большая курица, которая сидит на гнезде. Так что Глая сама виновата. И, вообще, пусть спасибо скажет, что я ее бабой Ягой не стала называть. Хотя так и просилось на язык это имя. Но тогда бы пришлось сказки рассказывать. А я кроме колобка вот так сходу ничего вспомнить не могла.

Людей катастрофически не хватало. Трех новеньких мы отправили к животноводам. Все же коровье стадо у нас увеличилось почти в три раза.

Но сейчас, чтобы караулить температуру в избушке на курьих ножках, одна моя помощница и двое из подчиненных Рыски ушли к Глае, она у нас стала главной в птицеводстве. И если мы могли справится меньшим количеством рук, то у Глаи при высиживании цыплят нужен был круглосуточный и ежеминутный контроль. Хорошо, что ее крошечного Дара хватало, чтобы создать лучшие условия для наших будущих цыплят.

Нану отрядили в помощь мне, а бабка Ланка пошла к Рыске. Но это не помогло. Работы стало невпроворот. Мы упахивались так, что валились с ног от усталости. Нам срочно нужны были люди. Но вдовушки, видя, как мы работаем, но все еще ничего не зарабатываем для себя не торопились вступать в колхоз. Даже несмотря на огромное даже для целой деревни стадо из тридцати пяти коров.

Коровник мы решили строить сразу на сто голов. Потому что твердые сыры на сычужном ферменте у нас получились отличные. И их мы только-только начали продавать по полтора грота за голову, которая весила два мешочка, то есть около двух килограмм. Но для этих сыров нужна была сыроварня с котлами. Готовить дома в горшках, как Яблочный его было неудобно. Сайке помогаи все животноводы, но этого было мало.

Предугадать наши доходы больше чем на месяц не брался никто. Но было ясно, что маленькими они не будут. Но за июнь, то есть Четвертый месяц, мы планировали продать сыров не меньше чем на шесть сотен грот. Здесь месяца, как и дни недели по номерам назывались. Только год начинался первого марта, а не первого января.

А еще через три недели у нас начнут вылупляться цыплята. Каждые три дня. В немыслимых для этого мира количествах. И их нужно будет держать пару дней в помещении, а потом выпускать на улицу в какой-нибудь загончик. В этом мире не было хищников, поэтому можно было не бояться, что цыплят кто-то перетаскает. Но чтобы они не разбежались, нужна хоть какая-нибудь загородка.

Кроме того, через недельку, с середины четвертого месяца нужно было думать о сборе урожая в моем огороде. Салаты уже отошли, но они не вызвали особо ажиотажа, потому что несмотря на необычный вкус, были вполне привычной едой. И сейчас грядки кустились переросшим салатом на семена.

Но уже наливалась под землей репа, хрустели огромные, но рыхлые кочаны июньской капусты, уже были готовы завалить нас плодами ранние сорта кабачков. Урожай у меня получился небывалый. Скорее всего это тоже проявление Дара, потому что я не помню, чтобы июньская капуста была такой неподъемной даже на вид. Кабачки, вообще пугали своими размерами. Пока только листьев и цветов. Но я немного опасалась за то, что получится.

Все растения под покровом моего Дара росли необычно крепкими, сильными и огромными. И мне было страшновато от того, что ждет нас в ближайшем будущем, когда все начнет созревать.

Здесь в Гвенаре кроме сушки других способов консервации не существовало. Нечего им по-другому консервировать. Потому цветы их равно на один раз готовятся, потом они превращаются в кисель. Мы с Салиной однажды кашу оставили на утро… ну, я настояла, очень уж жалко выкидывать было. Так на утро такая гадость получилась. Все свиньям скормили.

Так что я немного волновалась. Все же мариновать капусту придется без привычных специй, с цветами. Но я уже подобрала замену и перцу, и лавровому листу, закупила соль и пару горшков, чтобы было куда положить опытные образцы.

В этом году капусты немного, но если пойдет, то на следующий год можно будет мариновать в бочонках на пять горшков… ну, то есть литров на пятьдесят.

Весь день я работала, ночами думала о будущих заготовках, и для личной жизни совсем не было место в моей голове.

И вот в одно прекрасное утро я шла по дорожке в своем огороде и услышала кряхтение. Подумала было, что это бабка Ланка притащилась ко мне и сорняки полет. Мы ее уже не один раз ловили на таком. Очень уж деятельная бабуська, в каждой бочке затычка, несмотря на старость. Она еще взяла на себя миссию доносить до всех остальных вдовушек какие у нас успехи в хозяйстве. Что-то вроде агитбригады. Ходила вечером по домам и рассказывала, как хорошо в нашем колхозе жить.

Так вот… шла я себе по дорожке, слышу кряхтит кто-то. Ну, думаю, бабка, сейчас я тебя поймаю и господину Гририху сдам. Это же она мимо трудодней работает. А мы решили, что так у нас не принято будет, чтобы обид потом не было.

Крадусь я на цыпочках к капусте, с этой грядки звуки доносились, а там нет никого. А кряхтит, оказывается, капуста. Обалдеть можно. Я и не знала, что она так умеет.

Мне страшно даже стало… вдруг это другой мир повлиял, и теперь с этой капустой что-то не то?

– Салина, – крикнула я подругу, – иди сюда. Быстрее! Слышишь?

– Что слышу? – Салина присела на корточки рядом со мной…

– Кряхтит кто-то, – прошептала я.

– Кто? – тоже шепотом спросила подруга и схватила меня за руку, – пойдем еще баб позовем… а то вдруг чужой…

– Нет, не надо никого звать, – занервничала я. Еще не хватало, чтобы потом надо мной все соседки поетшались, – это капуста кряхтит. Вот прямо из нее, изнутри звук идет.

– Малла! – расхохоталась Салина, – я ничего не слышу. А это, наверное, твой Дар проявляется. Ты же говорила, что они, капусты твои, вот-вот поспеть должны? Вот, наверное, поспели…

Кошмар меня подери! Я же об этом не подумала даже… а может и правда. Вот эта кряхтит, аж постанывает, та едва слышно временами скрипит… О! Я вспомнила! Мне же мама говорила, что если июньскую капусту вовремя не убрать или поливать лишку, то кочан разорвать может.

Сбегала я за ножом и мы вдвоем с Салиной капусту эту говорливую срезали. Аккуратно, осторожно, чтоб кочерыжку с корешком не повредить. Мне же теперь надо семена вырастить…

Кочан огромный получился, я такие размеры раньше только у поздней капусты видела. Июньская-то обычно мельче намного. Еле дотащили вдвоем до дома. Оставила я его, да в поле помчалась. Сейчас скажу бабам что делать, а сама вернусь. Не терпелось мне замариновать капусту-то. Это же мой реальный шанс доказать всем, что стоит мой огород трудов, которые мы в него вкладываем.

Результат превзошел ожидания. Маринованная капуста получилась невероятно вкусная. Цветочные специи добавили какую-то особую нотку в привычный вкус, превращая даже для меня обычный салат в бомбическое лакомство.

Первый горшок мы съели прямо на собрании. А это на минуточку примерно ведро. И всем стало понятно. Огород уже не просто так. Даже если не пойдет ничего, кроме капусты, все затраты труда уже оправданы.

Мои овощи, наконец-то, признали золотой жилой наравне с сыром и цыплятами. Мои огородницы воспряли духом, я так, вообще, светилась как солнце.

А у меня еще репа была на подходе… ммм… как за нами купцы бегать будут… они и сейчас покоя Салине не дают. С утра до ночи возле дома караулят… мне подруга даже призналась, что один из купцов предложение ей сделал. Да только отказала она. Не хочу, говорит, замуж за того, кому от меня только сыры нужны.

Я потом целый вечер думала, и поняла, что если бы ко мне мужчина посватался только, чтобы на овощи мои лапу наложить, я бы ему тоже от ворот поворот дала. Я со своими овощами и сама справлюсь. А муж мне нужен такой, чтобы и меня любил-уважал, и сам из себя хоть что-то представлял. За кого попало я больше не пойду. Пусть его светлость даже не надеется.

Всю раннюю капусту мы замариновали Было ее немного совсем, двадцать семь корней. Поспевала она неравномерно, но это было и на руку, возница, который у нас сыры на королевский стол забирал, мгновенно лапу на весь урожай наложил. И, вообще, взял с Салины обещание, что все новинки мы сначала ему показывать будем.

Репа тоже вся в королевский дворец ушла. Мы только себе немного оставили, да на семена пару десятков. Как и кабачки. Они тоже пришлись по вкусу, особенно когда я шепнула вознице рецепт закусок и оладий.

Остальные купцы, на долю которых овощей не осталось вовсе, готовы были на что угодно, чтобы заполучить себе долю будущего урожая. Хотя цена на овощи, по меркам моего мира была огромной. Капусту мы продали по пять грот за горшок. Это примерно ведро капусты за половину коровы. А репу и кабачки по три грота за короб равный десяти килограммам.

Всего за Четвертый месяц на овощах мы заработали больше двухсот грот. Плюс шестьсот с хвостиком на сыре. Когда господин Гририх на очередном собрании озвучил, что выручка нашего колхоза составила за месяц почти восемьсот грот, мы не радовались, как в прошлый раз. Мы молчали. Слишком невероятной была эта сумма. Даже для меня.

– Что с такими деньжищами будем делать, а, бабоньки? – наш председатель довольно улыбался, теребя правую мочку. Он всегда так делал, когда волновался.

– Ферму строить, – вскинулась Рыска.

– Сыроварню надо, – подхватила Сайка.

– Птичник, – зевнула Глая, – через неделю цыплята пойдут. Нужны загончики и люди, чтоб смотреть за ними.

– И овощехранилище, – добавила я, – зимой надо где-то хранить овощи.

– А я думаю, – выступила вперед госпожа Гририх, – эти два месяца мы очень хорошо поработали. И надо нам отдохнуть бабоньки. Нас немного, всех колхозников всего-то двадцать пять человек. И я предлагаю устроить всем вместе выезд в город. На людей посмотреть, себя показать. Нам-то теперь нечего стыдиться. Мы с вами, бабоньки, теперь не просто вдовий колхоз «Светлый Путь», мы с вами продукты его величеству поставляем. К нам купцы со всего Гвенара мечтают попасть.

От такого предложения бабы взвыли. Я-то в город тоже хотела. Интересно же. И то, правда, сижу в этом поселении уже два с половиной месяца. И работаю так, как никогда в жизни не работала. Я даже на местные ярмарки не ходила. Ничего там интересного все равно нет. А так можно будет на нормальную ярмарку сходить. По лавочкам прогуляться… прикупить чего-нибудь… не такого убогого, как здесь.

Только вот, кое-что смущало меня в послании нашей Рапунцель…

– Салина, – дернула я за рукав платья-мешка подругу, восторженно вопящую вместе со всеми, – а почему нам должно было быть стыдно?

– Что?! А? Малла, – Салина сияла, как новогодняя елка, – давай, я тебе потом объясню? А? Пожалуйста! Не до этого сейчас.

– Хорошо, – согласилась я. Радости как-то поубавилось. Вот чувствую, судьба очередную подлость мне приготовила… как с платьем-мешком этим идиотским.

Ехать в город без денег не имело никакого смысла, поэтому предложение господина Гририха, выдать каждой колхознице по три грота на покупки, приняли единогласно. Три грота по местным меркам были хорошей суммой, ведь именно столько и составляло королевское пособие для вдов.

Глава 18

Поездку в город наметили на Четвертый день, то есть на послезавтра. Как раз время будет подготовиться. И решить, кто едет, а кто остается. Всем-то не получится. Надо же за избушкой нашей приглядывать, и за коровками, и сыры варить кому-то остаться.

Пришлось кидать жребий, потому что добровольно никому не хотелось на хозяйстве оставаться. «Повезло» Салине, Рыске и… мне… расстроилась я так, что чуть прямо там, на собрании не расплакалась. Это же не справедливо! А еще Оракул называется! За справедливостью он следит… три раза! Уж мы-то трое точно заслужили эту поездку. А вместо этого придется мне с яйцами весь день нянчится. Хотя это, конечно, легче, чем сыры варить, как Салине, и уж тем более коров пасти, как Рыске.

А подружки мои вроде и не огорчились вовсе. Хотя радовались вместе со всеми, что в город поедут. Ох, и не спроста же это? Так что как после собрания вышли, я их первым делом об этом и спросила. Тем более мне Салина объяснить все грозилась.

– Малла, – рассмеялась Салина. Уже стемнело. и мы неспешно шли по дорожке домой. – Конечно же, я в город хотела. Кто же не хочет в город да еще с деньгами. Там знаешь, какая ярмарка! Как три наших! Там такое можно увидеть…

– Да, – согласилась Рыска, и добавила, – а с другой… знаешь, неприятно, когда на тебя пальцем показывают, словами разными называют, а ты ответить не можешь…

– Как это? Но почему?!

– Мы вдовы, Малла, – Салина грустно улыбнулась и ответила таким тоном, как будто бы это все объясняет. Только мне совсем ничего не было понятно.

– Ну, и что?

– Я же рассказывала уже тебе. Считается, что за нами тьма стоит, раз наши мужья раньше нас умерли. Поэтому и в жены нас не берут. Поэтому и платья эти ужасные носить мы обязаны, чтобы мы не забывали о муже погубленном, а все остальные видели, какой грех на нас лежит. Поэтому и называют нас прямо в глаза словами нелестными.

– Не понимаю… – я даже остановилась, – А как же король? Ты говорила, он шестнадцать раз вдовец!

– Вдовец – это не вдова, – Рыска вздохнула, – если жена раньше мужа умерла, значит хорошая жена. От мужа смерть отвела.

– Что?! – слов у меня не было. Это что за домострой махровый? А где, кошмар меня подери, равенство и братство? Как же Оракул их хваленый допускает такое?!

– Так и есть, – Салина взяла меня за руку и потянула за собой, – пойдем быстрее, Малла. Есть хочется ужасно.

– Но почему?! Почему так несправедливо?! Если вдова – значит грех на тебе, а если вдовец – то жена молодец, а муж будто бы всегда ни при чем?!

Я была так возмущена, что просто не могла сдержать эмоции.