ИРИСЕ
«Не верю, чтоб Ириса Чужой красой сияла.» Хоть как ты не божися, Но всё ж не угадала: У ней фальшивы волоса, Всегда поддельная краса. 1827 (?) 15 января СЕМИНАРИСТУ, ПИСАВШЕМУ ЭПИГРАММУ
Вралев, писавший эпиграмму, Теперь, признаться, докончал; Но что ж он ею укорял? — И не мужчину и не даму. 1827 (?) 28 января ОТЦВЕТШАЯ КРАСА
Жизнь моя несется, Как пылиночка весной; Пламень страстный льется И уносит мой покой. Милы где предметы: Поле, рощи и луга, И младые лета, И приютные брега? Где твоя награда — Воля страсти молодой? Где твоя услада, Незаметная тоской? Где цветочек лживый — Светлоокие глаза, Блеск в лице игривый И приятная краса? Рано ты сокрылась, Милой юности черта, Мне же бедной мнилась... Сон, игривая мечта! Старость не отрада Для поблекшего лица, Мне ж одна отрада — Терпеливо ждать конца. 1827 (?) 1 февраля СОН
В бурной жизни сновиденья Я люблю один мечтать, Посреди ж уединенья Я готов стихи кропать. Но когда мой тихий гений С музой стройной улетит, Я ношусь между селений, Там, где милым должно жить. Если скучный посетитель Мне явится одному, То надежда-утешитель Собеседует ему. Одинокий, я скучаю И утех везде ищу, И томлюся, и вздыхаю, Сам не знаю, чем грущу. 1827 (?) 12 марта ПОСЛАНИЕ К Е. Г. О.
(Акростих) Если, Лизанька милая, Любишь нежно ты меня, И, любовию сгорая, С тобой счастлив вечно я, — Ах, любезная, жестоко В немой страсти слезы лить! Если ж скуке одинокой Терпеливость положить, — Есть ли что лютее в свете, Грустней, тяжче черных бед? Разлучает страсть в предмете И велит любя терпеть. Горячее любовь станет, Образ милой сохраня, Раз, ах! тень ее летает Этой милой вкруг меня. В верном сердце сохраняю Непреложную любовь, От любови согреваю И сердце, грудь, и кровь. Ангел милый, я неложно Горжусь чувством и тобой! Ах, красавицы, возможно ль Разлучить меня с драгой? Колько ж, Лиза дорогая, Отягченному страдать, Верно сердце предлагая, От любови увядать И в любви надежд искать? 1827 (?) 16 марта АКРОСТИХ
Красавице любезной Отдал последний час. Любовь, твой дар чудесный Царями ставит нас. О любовь, твой милый дар Везде ставит нам алтарь, К удовольствию надежный, Тихий, мирный, безмятежный. 1827 (?) 16 марта ТОСКА О МИЛОЙ
В чужой стране далёко, С тобою разлучён, Скитаюсь одинокий, Лишь милой оживлён. Тобою только в страсти Питаю скорбь мою, Вздыхаю, в лютой части Кончаю жизнь свою. Я вяну повсечасно И сердцем и душой! В разлуке жить ужасно, О милая, с тобой! 1827 (?) 25 марта ТОСКА О МИЛОМ
По лютой, друг, разлуке Страдаю день и ночь, Но чем я в лютой скуке Могу душе помочь? Всё тщетно! Я тоскую, Утех везде ищу, Кляну судьбу лихую И — более грущу. Без друга — жить жестоко, Всечасно тосковать, Лишь в скуке одинокой Драгова вспоминать. Спеши скорей, о нежный, И тем утешь меня. Узрев тебя, бесценный, Скажу: «Навек твоя». О, нас тогда рок лютый Ничем не разлучит... Хоть — ах! спеши — минутой Драгую оживить. 25 марта 1827 ПРЯМОЕ СЧАСТИЕ
(Стансы) Лишь тот один счастливый, Кто истину почтил, Блеск света и порывы Лишь долгу посвятил; Реками ливший слёзы, Томился и вздыхал, — За все мечты и грёзы Достоин тот похвал. И в жизни кто волнистой Под тихим кровом жил Всегда с душою чистой, Тот долгу заплатил; Кто в чувствиях сердечных Злой страстию томим, В печали, в скуке вечной, — Любовь в союзе с ним. ........... Лишь честь свою хранил, Стезей прямой идущий, — Тот долгу заплатил; И в роскоши богатства — В пороки не впадал, Но честно, без препятства, Их храбро отражал. Кто, бедностью гонимый, От бурей защитил И, участью томимый, Себя лишь охранил; Сирых под кров собравший, От бурей-непогод Приют им давший, — Вечно счастлив тот... 25 марта 1827 ПОСЛАНИЕ ЯКОВУ ЯКОВЛЕВИЧУ ПЕРЕСЛАВЦЕВУ
Любя тебя, о брат двоюродный, Посвящаю сей досуг, Ты для братства, в час ненужный, Утешь, прими, будь брат, будь друг. Я на лире вдохновенной С Аполлоном петь хочу И душе невознесенной Ложной славы не ищу. Слава-блеск пустой на свете, В ней отрады прямой нет: Хоть в тиши мила, в предмете, — В буре скоро пропадёт. За ней горести в награду Несомненно потекут... Тогда редко нам в усладу И улыбку подадут. Вмиг увидишь: пересуды Волной всюду зашумят... Без надежды в жизни трудной Будет тяжко умирать. Я, поверь, узнал довольно Гордых тысячи людей, И от их-то власти злобной Ныне сделался грустней. Жизнь всегда течёт в премене, И всё всякий испытал; Кто избёг людской измены, Тот утехи не видал! Мы подобны иноземной Птичке: если залетит, Испытает, что изменно, И на родину летит. Все идём по нити срочной, Все мы гости на земле: Проживём — бьёт час урочный, И мы сокрыты во земле. Наш прах гордый обратится Только в малу персть земли, Взор погаснет, лик затмится, По телу черви поползли. Ты себя храни, любезный, Жизни — бури берегись! Помни: всюду тут измена, Хоть куда ни повернись... 2 апреля 1827 РЫЦАРЬ
(Баллада) Плывёт рыцарь одинокий В полночь быстро по реке, В путь собравшися далёкий, Тёмно-бледен, в челноке. И в руках весло сияет; Величав и мил гребец; Ветер парусом играет. Полон страха, но пловец Устремляет взор смущённый, Где чернеет быстрина. Видит он: в дали пременно Колыхается волна; Вмиг из волн Днепра глубоких Появилися в цветах — То три девы чернооких, Знать, резвятся на водах! Ближе к рыцарю подходят, Рыцарь мчится в челноке; Взяв челнок, его уводят Быстро дале по реке. Все три девы молодые Влекут рыцаря и челн Через пурпуры седые, Не страшатся бурных волн. Рыцарь, в думу погружённый, Руки тянет к небесам; Но, вдруг сил и чувств лишённый, Не противится красам. А прелестницы игривы Прямо к рыцарю в челнок. Страх! — но тщетные порывы: Сил лишается седок. Он творца молить не может И рук к небу не взнесёт, Пуще страх его тревожит, Пот с чела холодный льёт. Видит берег обнажённый И туман вокруг седой, По лазури месяц бледный Путь свершает тихо свой. Девы к рыцарю прильнули И невольно все вздохнули; Слышен милой голос сей: «Рыцарь, рыцарь, бежишь бури, Но избег ли ты сетей?» И, склоняся головами, Они тихими шагами Влекут рыцаря с собой — И, разлившися струями, Очутились под водой. Рыцарь сделался добычей Обитательниц Днепра, А челнок его летучий Очутился близ шатра. 1827 (?) СВИДАНИЕ
Вчера — как ночи мгла В покое залегла, И только одинокий Я в тишине глубокой На ложе сна прилёг, — И деву зрю: восторг Вскипел в груди моей. «Проснись, мой друг!» Я к ней Бегу... во тьме пугливой Рукой нетерпеливой Волшебницу схватил! ............ Волнуя кровь... уж я В объятиях ея Лежу, но час забвенья С минутой упоенья, Как гений, пролетел. Зову... Мой друг ушёл!.. 1827 (?) К НЕВЕРНОЙ
Не уверяй! Твоим словам, Твоим обманчивым речам, Как прежде, верить не желаю И данным клятвам изменяю. Но ты, я вижу, хочешь знать Вину сердечного раздора? Она ясна! Но без укора, Ей-ей, не в силах рассказать; Зачем вседневно ты к себе Других тихонько принимаешь, И так же, как меня, ласкаешь В непробудимой тишине? Люби ж других — других всегда Насквозь обманывать старайся; Меня ж отнынь ты никогда Ничем уверить не ласкайся... Между 1828 и 1830 ДОВОЛЬНЫЙ ПАСТУХ
Овечки родные, Овечки мои, Радушен мне с вами Пастушеский быт; Хоть, правда, я беден, Хоть стадо моё Не может сравняться С стадами других, Зато я счастливей Богатых селян, Зато я спокойней Всех наших селян. Что мне в них за нужда, В городах я не жил Да знатности их Слугою не был. И вкуса не знаю В пище дорогой, Хлеб чёрный мне слаще Приправ дорогих; И лучше всего, Вода мне приятней Чужого вина; С прихотью затеи Невкусны живут, А сыр и молоко — Пастушья еда. Весь день по долинам Овечек пасу, Близ тока под тенью От зноя лежу. Негожею ночью Как в вёдро я сплю. Мой пёс отгоняет Несытых зверей. Хоть сроду не делал Вреда никому, Хоть совесть с упрёком Не скажет: ты зол, — Но бывает в жизни Нерадостный час, Сижу я задумчив И весь как не свой! Без горя — есть горе, Без грусти — печаль. Пастух в низкой доле Есть тож человек. Я чувствовать умею, И жизнь мне мила. В городах же, может, Богатым легко Раздумье деньгами Из мыслей прогнать; У меня же есть слёзы, Со мною свирель. Поплачу ль! Где горе? Спою ль что? Где грусть? Вновь весел — смеюся, Вновь радости рад. Долины прохладней, Трава зеленей, И стадо то лучше, И сердцу вольней, И будто светлее Самый божий мир! Овечки родные, Овечки мои, Вы мне так любезны, Как детки отцу; Я с вами счастливей Богатых селян. 1829 (?) ОПЫТ МАЛОРОСИЙСКОЙ ПОЭЗИИ
1. ПОСЛАНИЕ К ДРУГУ ИЗ МАЛОРОССИИ
Друженку, друженку! Як я коли зайду Часочком празненким До тебе у хату; Тоде висилийше З тобой посидимо И дружба кохае И ниже, и грие Сердечки юненки. Ни туча, ни зрада, Ни видкиль ни зойде; Закиль ростованья Минудочка прийде. Як з трубок завие Дымочок над челом, Клубится и вьётся И в воздухе гине. Так наша и радость И время празненко, Несётся швыденко У братцкой биседи. Час в даре!.. мы выйдем Обои из хаты: И сядимо вмести На тисном крылечку... Бачь? Хмары човненки Щось пид небом ийдут; И месець чуть сяе И зиркы в тумане Мутненьки ближжут. Чи вже да ненастье З утром до нас прийде Ой ни!.. ще у серця Молодость не стихла; И юность гукае: «Хлопци! не журитесь, Бой ще в поли травка Не жовто завяла». Бачь?.. Хмары човненки. Щось пид нибом стали: Все небо смутилось, И зирки и месец, Як прежде, не сяе, Устань, гляни ще ты Очимо на небо, Чи чого не вбачиш: «Не мае ничого, Толко що туманы Сидие, густие И воздух черние». — Ось, буде!.. ось буде Година страшная: И нас, молоденьких, Хлопота и горе Нагоне, настигне! А в тую годину И витер грознийше. Задуе — завые; И мы, як цветочки, Як жовты листочки, В широкому поле Склонимось додолу. Тоде позабудмо, Мий брате, мий друже По корчмах гуляти И гарных, чорнявых За гроши за впиво Бажати, кохати, На ночь замовляти. Не станут московски Белявы красавки З нами гартовати, Як нынче гартуют. Тоде позабудмо И стихи и бросы, По взгилу чортати; И жвидкия мечты, Довненкии думы Пийдут на пидруку; Вкрашеная ж муза С бандурой, с сопилкой В комору ни зайде... Докиль сонце сяе Закиль мы не стары; Горилки, мий друже? Горилки пьяненкой Уточи з барильця Да выпьемо по дной За Галю, за Катрю, Вони нам издавна Близенки, родненки. 1829 (?) 2. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗАПОРОЗЦОВ С КАВКАЗА
Видкиль запорозци, Видкиль се ийдут? Чи от туркив, ляхив? Чи из Питенбурха? Иль чи за Кубанью Рубались дня со три, Со чиркесом у горах? Здоров, пане, хлопцы, Здоров пробували; А де ж вы казакив Ще инших девали, Як ихали з дому Буловас багацко: А теперь щось трошки. Один з запорозцив Одтак промовляе: «Ой, знайте ль вы, братци, Де Кубань мутная Геть к морю несется; Де лесы и горы, Де дики черкисы Свои сакли мают; Там то ти козаки: Там то вси удалы, Порубани, мертвы, Навеки застались... 1829 (?) 25 декабря 3. МАЛОРОССИЙСКАЯ ПЕСНЯ
Голубонько, доню! Чому ты не любиш Мене, козаченка, Мене молодого? Хиба ж ты иного Вже парубка маеш; Хиба ж ты другого, Серденько, бажаеш? Иль чим, мое серце, Тебе не влюбився? Хиба моя бедность Тебе так лякае? Голубонько, доню! Я бажав, кохав бы Тебе душче того, Шо в золоти ходит. 1830 (?) 9 января СТИХОТВОРЕНИЯ, ПРИПИСЫВАЕМЫЕ КОЛЬЦОВУ
ПЕСНЯ
Не булатный нож режет грудь мою, Не змея грызёт ретивое в ней: Забралась туда лиходейка-грусть, Сосёт белу грудь, рвёт сердечушко. Не колдун-злодей наговорами В грудь загнал ко мне ненасытную. Занеслась она с злою весточкой, Что дружочек мой разлюбил меня — И кольцом моим с другой девицей Во чужом краю обручился он! Сохни, бела грудь, рвись, сердечушко, Отпади, коса моя чёрная! Не могиле ты в дар достанешься: Завещаю я родной матушке Отослать к дружку на пир свадебный, Как подарок мой, косу чёрную. <1839> ПЕСНЯ РУССКАЯ
Эх, не вовремя тучи мрачные По поднебесью разостлалися, Солнца ясного лучи красные Потонули в них среди бела дня. Не в пору завыл ветер по бору: Петь бы, петь теперь соловью в лесу! Эх, не вовремя вспало горюшко В молодую грудь добра молодца, Иссосало в ней ретиво сердце, Загубило в нем жизнь цветущую. Что ж за горюшко, за кручинушка Рано с молодцем подружилася? «Други милые! со мной девица Золотым кольцом поменялася И любить по век слово молвила, — А теперь с другим обвенчалася. Вы отдайте ж ей золото кольцо; Слово ж данное пусть ей бог отдаст, Без меня она пусть в добре живет, Без нее же я — лягу в тесный гроб». <1839> «КОГДА МОЕЙ ПОДРУГИ ВЗОР...»
Когда моей подруги взор Мне явно высказал презренье, Другого счастья, мой позор И клятв святейших нарушенье, — Тогда кольцо ее рассек Булатом горского кинжала, И жизнь свою на месть обрек, И злоба мне подругой стала! Я всё к себе на помощь звал: Свинец, и яд, и ухищренья, И сердце силой заставлял Одеться в броню озлобленья — Чтоб сожаленье и любовь К нему уж не были доступны, Чтоб ему пищей были — кровь И пагуба клятвопреступной! Молил я солнце, чтоб оно Свои лучи на грудь неверной, Как лаву жгучую, лило И выжгло б сердце лицемерной. Молил я ночь, чтобы она К ее очам не допускала Отрады сладостного сна И горьких слез с них не стирала. Неслись ли тучи, — их молил, Чтоб мраком жизнь ее покрыли; Гремели ль громы, — их просил, Чтобы изменницу сразили. Но с той поры, как весть пришла, Что на земле ее не стало, — Как дуновенье от стекла, От сердца жажда мстить отстала. «ДЮКАНЖ! ТЫ ЧАРОДЕЙ И МИЛЫЙ И УЖАСНЫЙ...»
Дюканж! ты чародей и милый и ужасный. Твой Жорж, игрок несчастный, Твоя Амалия, твой Варнер — стоят слез! Но неужель артистам в честь ни слова? Я был обворожен игрою Соколова: Я видел Жоржа в нем — и жал меня мороз, И сердце обмирало. Я б сплел для той венок из роз... Ах, нет! для ней и двух лавровых мало, Кто не Амалией, а ангелом там был. Но кто, но кто изобразил Злодея Варнера — он, он меня смутил. Я верить не хотел, что это лишь притворство: Такие мины, вид, ехидность и проворство... Неподражаемый, ты всех взбесил. Я в ярости на Варнера забыл, Что ты Канищев сам! Ты перешел границы похвалам — И, наконец, тебя бранили! Но я люблю сей блеск таланта. Назло злодеев ты играй И омерзение к злодейству всем внушай, Лишь сам противу зла будь тверже адаманта. «ПОДНИМИСЬ, УДАЛЕЦ!..»
Поднимись, удалец! Полно дома сидеть! Стариком из окна На дорогу глядеть... Вишь, как ветер лихой В поле воет-гудит, По дорожке снежок Разметает, клубит! Поднимись, отряхнись! Али вьюга страшна? Али удали нет? Али кровь холодна? «Не страшна мне метель, Ни мороз, ни гроза — Я на гибель пойду, Не закрою глаза... А не волею я Дома зиму сижу И на волю, как зверь, Из окошка гляжу...» . . . . . . . . . . . . . . В СТЕПИ
В небе зоринька Занимается, Золотой рекой Разливается, — А кругом лежит Степь широкая, И стоит по ней Тишь глубокая... Ковылем густым Степь белеется, Травкой шелковой Зеленеется. Ты цветешь красой, Степь привольная, Пока нет еще Лета знойного: Всю сожжет тогда Тебя солнышко, Попалит твою Травку-цветики! Пока нет еще Время тяжкого — Темной осени, Ветра буйного: Разнесет тогда Он по воздуху Всю красу твою — Ковыль белую! РАННИЕ РЕДАКЦИИ
СИРОТКА
<Редакция стихотворения «Сирота», ВТ 2> Не прельщайте, не маните Прошлой юности мечты; Скройтесь, скройтесь, улетите От несчастной сироты. Что вы, злые, что вы вьетесь Над невинной сиротой; Что вы вихрем не несетесь В край неведомый, чужой. Я мечтала, я хотела Счастье встретить на земле: Но судьба моя велела Знать его — и знать во сне. Наяву же в облегченье Только слезы проливать; И не верить в наслажденье И покоя не вкушать. Не прельщайте ж, не маните Прошлой юности мечты; Улетите, улетите От несчастной сироты. 15 ноября 1829 РОВЕСНИКУ
< Редакция стихотворения «Ровеснику», ВТ 2 и ВТ 3> Клянусь, когда-нибудь ты, друг, Волшебнице коварной Открыл души своей недуг С неразделимой тайной. И, верно, верно, думал ты С той девой съединиться И с ней в объятьях красоты Любовию упиться. Она ж, неверная, тебя Любила... но коварно; Обман и прелести любя, Забыла своенравно. Отмсти ж и ты! Забудь ее, Когда она не любит, Пусть сердце юное твое Изменницу забудет... Смотри, мой друг, как всё кругом И весело и мило; Тебе ж в несчастии твоем Всё мертво и уныло. Внимай, как юноши поют И девы веселятся, Как радости сердечны пьют И как они резвятся. Лишь ты суров, угрюм и тих Меж юными друзьями; Лишь ты один глядишь на них Несветлыми очами... Невольник горести своей, Алкатель сладострастий! Забудь любовь, и плен сетей, И огненные страсти. Резвись; друзей в кругу простом Вновь вкусишь наслажденье И в сем бокале круговом Потопишь огорченье! Поверь, замена всех утрат — Вино: ты им целися. О наш ровесник, друг и брат, Будь счастлив, веселися! 11 января 1829 ПЕСНЯ
<Редакция <Песни» («Если встречусь с тобой...»), ГПБ> Как обнимешь меня, Забываюся я, Как дитя на груди У родимой своей, А с лобзаньем твоим, А в восторге с тобой Я, как дух неземной, Забываю сей мир. 19 сентября 1830 ПРИВЕТНЫЙ ОГОНЕК
<Редакция стихотворения «Путник», ВТ 2> Сгустились тучи, ветер веет, Дубрава темная шумит; За вихрем вихрь крутясь летит, И даль пространная чернеет. Лишь там, в дали степи обширной, Как тайный луч звезды призывной, Зажженный тайною рукой, Горит огонь во тьме ночной. Усталый странник, запоздалый, Один среди родных степей Спешит к ночлегу поскорей, И мчится конь под ним удалый. Пред ним и блещет и горит Огонь вдали сквозь полог черный. Быть может, он его манит Под кров родных уединенный. Ему настанет счастья час, Там встретит он свою отраду: Родимый, дружелюбный глас. Там все его... Но мне погас Тот огнь, что мне сулил награду; К нему стремлюся я душой, Я с ним хотел здесь счастье встретить; Но он мне на земле не светит! И я как огнь во тьме ночной, Горюю в мире сиротой. 4 августа 1828 ОСЕНЬ
<Редакция стихотворения «Осень», ВТ 2»> Настала осень, непогоды Помчались с юга на восток. Затмилася краса природы, Уныл, осиротел лужок. Поля, леса оделись тьмою, Туман гуляет над землею, И ветр порывный с быстротой Свистит, летит на край земной. Пространство дали почернело, Дожди как ливни, день и ночь; Всё будто в горе, помертвело, Забавы улетели прочь; К людям в соседки поселились Тоска, печаль, досуг и лень; Длиннее ночь, короче день, И солнце и луна затмились. Но долго ль осени туманной Веселый край опустошать? И долго ль ветер непрестанный Уныло будет завывать? Придет весна, придет веселье, К людям забавы придут вновь, Лишь невозвратны наслажденье И прошлой юности любовь. 23 ноября 1828 РАЗМОЛВКА
<Редакция стихотворения «Размолвка» BT 2> Бывало, ты — Мне друг и брат; А нынче — грех И вымолвить, Как ты ко мне Суров, угрюм! Молчанье, взор, Движенье, вид Как бы твердят: Незваный гость. 28 марта 1829 НОЧЛЕГ ЧУМАКОВ
<Редакция стихотворения «Ночлег чумаков», ЖВЗ и БЧ> Вся степь роскошно почивает. Лишь у проезжих чумаков Огонь горит между возов. Старик раздетый, бородатый, Готовя ужин небогатый, Поджавшись, на ногах сидит. С какой-то радостью невольной... Кто б ныне с горя петь начал? Вот разлилась игра свирели, Вот тихо под свирель запели Они про жизнь своих дедов, Украйны доблестной сынов. Но что, украинцы, они Все отзываются печалью? Давным-давно прошли те дни, Когда у вас, блистая сталью, Шумел раздора буйный глас И кровь потоками лилась. Давно прошли те времена; Везде царюет тишина Под скиптром русского правленья, И край ваш — край теперь веселья. Любимый, самородный труд Неужли давит вашу грудь? Вы чумакуете по воле: Чего ж еще желать вам боле? Я познакомился со светом... И если бы... да в добрый час!.. Готов остаться я у вас! Готов чумаковать всё лето. Там, други, не живет веселье, Где много слов про наслажденье, Там для него душа мертва, Как на сухой степи трава. Живал в больших я городах; Бывал на ваших хуторах; И замечал, где как живут, Что горем, что добром зовут; С какою целью век трудятся, К чему и те и те стремятся; Узнал, вздохнул... и для меня Приятно в дождик обсушиться У вас под буркой, близ огня, Под возом от грозы укрыться; Приятно кашу есть сухую, Украйны слушать речь простую, Беспечно время проводить. На воле любо, братцы, жить! В степях я город забываю, Душой и сердцем отдыхаю. У вас всё братски; хороша Беседа ваша, беспритворна. Где ты, прекрасная душа, Своей природе так покорна?.. Что слободской ваш атаман, Что шитый шелковый кафтан, Каморы, полные без счету Снарядов разных, серебра, — Когда в них искры нет добра? Покиньте, братцы, вы охоту Меняться счастием своим, Меняться степию широкой И продовольствием простым: Блистает солнышко — далеко! Тут речь уныла прервана Готовой кашею простой; Они в кружок; шумит страна; Уселись на траве густой. Луна из облак выплывает, Спокойный табор озаряет, И светлых звезд — не миллион — На них глядит со всех сторон. УНЫНИЕ
<редакция стихотворения «Плач», ВТ> На что мне, боже сильный, Дал жизнь и бытие, Когда в стране изгнанья Прямого счастья нет? Когда в ней вихри, бури И веют и шумят, И серые туманы Скрывают солнца свет? Я мнил, что в мире люди Как ангелы живут И дружбою прямою Крепят сердец союз; Я мнил, что в сердце, в мыслях Один у них закон: К тебе, отец небесный, Любовью пламенеть И ближним неимущим С веселием души, Чем можешь, чем богат, При крайности помочь. Но нет, — не то мне опыт В стране сей показал: Все люди, будто звери, Друг друга не щадят, Друг друга уязвляют Нетрепетной рукой!.. Надменность, гордость, слава — Молебный их кумир, Сокровища ж и злато — Владыка их и бог! А истина святая Забыта навсегда, Любовь и добродетель Чужда понятью их. И ты, отец небесный, Создавший сих людей, Не престаёшь с улыбкой Щедроты лить на них!.. Итак, внемли ж молитву Мою, всезрящий царь! Прерви печальной жизни Печально бытие И в мир иной, чудесный Пересели мой дух. 26 января 1829 НА ОТЪЕЗД Д. А. КАШКИНА В ОДЕССУ
<Редакция стихотворения «На отъезд Д. А. Кашкина в Одессу», ВТ 4> Бывало, я в бурю, В осеннюю ночь Один среди поля — Как сродник в гостях; А нынче, а нынче Едва я узрел Знакомые церкви Сияющий крест, Вдруг чем-то, не знаю, Сдавилася грудь И в трепетном сердце То пламень, то дрожь. О чём же, о чём же Пророчит душа? Ах, это не просто, Нет, это не так! Домой подъезжая, Я в думах судил... Надвинувши шляпу, Нагайкой махнул, И конь мой пустился, Как быстрый сайгак. Вот прибыл — и вижу: Родная семья По-прежнему в тихом Весельи. Но где Мой благодетель, Бесценный мой друг? Он отбыл — надолго В далёки края. Недаром же конь мой Споткнулся не раз, Недаром же сердце Вещало печаль... Но долго ли вчуже Ты будешь гостить? Когда возвратишься В родную страну? Дождусь ли в уныньи Тебя я назад? Не знаю... Но верю, И там меж чужих Друзей не забудешь Ты вечно своих. Но может... кто знает... Боюсь говорить... Небесная сила, Помилуй, спаси! 2 августа 1829 ГРУСТЬ
<Редакция «Песни» (Очи, очи голубые...»), ВТ 2> Мне ль, несчастному, ласкаться, С хладным сердцем мне ль любить, Мне ль мечтами восхищаться, — Милый друг в могиле спит. 12 ноября 1829 ТЕРЕМ
<Редакция стихотворения «Терем», ВТ> Раз я летом сшёлся с ней: Полюбил с тех пор душой, Но она ещё не знает, Как любовь в душе пылает. И узнает, да не я Буду суженым ея: Тот богатый; я ж без хаты, Целый мир мои палаты! Сердце-вещун мне твердит: Жить тебе, детинке, жить Не с женою молодою — Одиноким сиротою... 16 ноября 1829 ЛЮДИ ДОБРЫЕ, СКАЖИТЕ
<Редакция стихотворения «Люди добрые, скажите» без поправок А. П. Сребрянского, ВТ 3> Люди добрые, скажите, Люди добрые, не скройте: Где он, жив ли, вы молчите! Иль сказать мне не хотите? За далёкими горами Иль за рощею дремучей, За степями ль, за горами — Иль меж чуждыми людями. Средь мирской ли непогоды Он живёт один, тоскуя? Без неволи, без свободы В наслажденьях тратит годы. Вспоминает ли порою Ту, которую он любит, Иль забыл меня; с другою Связан клятвой вековою? Иль уж ранняя могила Приняла его в объятья И неверная чужбина Без рыданий схоронила. Люди добрые, скажите, Люди добрые, не скройте: Верен, жив ли, вы молчите! Где?.. сказать мне не хотите? Долго ль, долго ль, друг любезный, Быть ещё с тобой в разлуке, Брось чужбину и в край прежний Возвратись к подруге нежной. Нам тогда с тобою ярче, Милый, солнышко засветит, И луна взойдёт пышнее, Звёзды мутные светлее. 21 ноября 1829 ПРИВЕТСТВИЕ БРАТУ
<Редакция стихотворения «Маленькому брату», ВТ> Тебе, мой брат новорождённый, С улыбкой строю лирный глас, С тобой, малютка мой любезный, Для всех блеснул веселья час. Расти счастливо, брат мой милый, Под кровом вышнего творца, На груди маменьки родимой, В объятьях нежного отца. Будь добр, чувствителен душою, Велик и знатен простотою; Когда же опытной ногою На сцену света ты взойдёшь, Любимцем ли слепой фортуны Или, как я, полюбишь струны? — Иль (и)[38] посох бедный понесёшь? В чинах, советую, пред бедным Богатством, славой не гордись, Но с ним что есть (чем бог послал) последним, Как с братом родным, поделись. Когда ж, униженный судьбою (унижен будучи судьбою), Ты будешь с посохом одним (Довольствуйся куском одним), Будь терпелив и твёрд душою И в горе, с детской простотою, Пой песни бедствиям своим, Пой песни, скуку разгоняя, Добро и мудрость прославляя, Люби творца, своих владык И будь в ничтожестве велик! 23 ноября 1828 ПОСВЯЩЕНИЕ ДМИТРИЮ АНТОНОВИЧУ КАШКИНУ
<Редакция стихотворения «А. П. Сребрянскому», ВТ 3> Тебе — бесценный, милый друг — Я посвящаю свой досуг! Но признаюсь: в нём ум твой строгий Найдёт ошибок много, много; Здесь каждый стих — чай, грешный бред; Зато — я сам собой поэт!.. Итак!.. Щади ты недостатки, Заметь, что требует поправки, Когда б мне время, должность, чин! Когда б, примерно, господин Я был такой... чтоб только с трубкой Сидеть беспечно и дремать; Пить кофе, водку, есть и спать, — Тогда?.. Поверь, мой друг... не шуткой Я б вышел в люди, вышел в свет. Быть может, был бы я поэт, Быть может, гений... но довольно — Смолчу покамест, только, друг, Жить в неизвестности мне больно, Я чувствую, какой-то дух Владеет мною не напрасно. Недаром я люблю так сладострастно Уединенье и мечты. 3 марта 1829 РАЗУВЕРЕНИЕ
< Редакция стихотворения «Разуверение», ВТ 3> Сквозь тучи чёрные сияла Когда-то мне моя звезда! Когда-то юность уверяла: С тобой не встретится беда. Когда-то, полный упований, Я, помню в жизни ликовал; Не жаждал многих я стяжаний, Но точно счастие вкушал. Но точно им я наслаждаясь, Как цвет между цветов родных, Я жил, любовью упиваясь В толпе красавиц молодых. И как на лоне сладострастья Часы мгновенные текли! И как богини самовластья К мечтам прелестнейшим влекли. Ко всем беспечный, откровенный, Всегда незнаньем обольщённый, Любил родных, любил друзей И был дитя между детей!.. Но всё прошло и миновалось! Исчезнул сон: моим очам, Моим разрушенным мечтам Совсем иное показалось. И сердце юное спозналось С угрюмой опытностью той, Что всех знакомит здесь с тоской... Открылась новая дорога Разочарованным глазам, И жизни новая тревога Насильно повлекла к бедам! Напрасно с мудростью надменной Я им хотел противустать, Напрасно я в душе смиренной Их мнил слезами отогнать; Напрасно в каменных людях Искал защиты и спасенья, — Сердца их сталь, а грудь в бронях, — Не им внимать мои моленья; Презренны просьба и мольба! Ах, где ж искать защиты мне В неумолимой стороне, Когда и люди и судьба Вдвойне хотят меня карать! Так буду ль жить когда в покое? ................ Знать, так и быть, там вдалеке Забуду их я в уголке, Забуду счастие былое И буду ей завет хранить: Что было, будет — всё сносить! 23 ноября 1828 ВСТРЕЧА С ОПЫТОМ
<Редакция стихотворения «Разуверение», ГПБ»> Дитя беспечный и свободный, С улыбкой кроткой, благородной, С живой и пламенной душой, Пленялся жизнию земной И, доли приторной людской В мечтах завидовать дерзая, Добро и зло благословляя, Я в мире всё благословлял! Но я младенец был, не знал Измен непостоянных счастья И смутных перемен ненастья. Умолкли грешные порывы И буйство грешное страстей, Как молкнет ручеёк игривый В оковах льдяных хрусталей. 17 апреля 1830
