Фаза

– Не прибедняйся, Артем. «Шпионку» собрал ты, а не Витя с Эмилем. Они как раз в тебя не особо верили. Особенно Эмиль, если ты помнишь. Тебе и карты в руки.

– Слушаю вас, Валентин, – Артем подошел ближе и тоже склонился над картой.

Красный кружок находился не так далеко от места их приземления.

– Я сверил по документам. Вот в этом месте должен находиться законсервированный завод. Полностью нетронутый, понимаешь?

– Думаете, военные, которые нам топливо везут, о нем ничего не знают?

– Нет, не знают. Карты у нас разные, мои столичные, из правительственных архивов, у здешних военных таких нет. Мы знаем немного больше, чем они, надо воспользоваться преимуществом.

– Звучит отлично.

– Да, послушай. Поначалу я планировал лететь дальше, на восток, но сейчас думаю, а зачем? Что нам там делать?

– Перегруппироваться, собраться с силами для следующего сокрушительного удара по противнику, вы так обычно говорите.

– Все верно, но там очень мало ресурсов. Вполне возможно, что если мы полетим дальше, то это будет билет в один конец. Горючего в «эваках» на обратную дорогу не хватит. К тому же координаты тех баз общеизвестны. А что если на них кто-то побывал или база уже занята военными? В обстановке, когда ресурсы ограниченны, каждый лишний рот – это обуза, Артем.

– Вы предлагаете не лететь? – не понимая, к чему клонит военный, спросил Минин.

– Как называлось предприятие, которое в двадцатых годах собирало «шпионку»?

– ЗАСЛОН, – тихо произнес Артем.

– Да, точно, все сходится, – генерал еще раз пролистал мятые бумаги, лежавшие возле карты. – Ну что, поздравляю вас, молодой человек, похоже, мы только что сорвали куш.

Эмиль бродил по поляне, не зная, чем себя занять. Его кипучая, инициативная натура требовала постоянного действия. Перебрать электрику приборки? Сделано. Прозвонить проводку в хвостовом отсеке? Сделано. И еще куча всего, о чем старший техник не просил, тоже сделано. Просто так, от нечего делать.

Лопасти вертолетов прогнулись под собственным весом, отчего корпуса машин выглядели как-то сиротливо. При взгляде на них возникала неясная тоска.

– По небу скучают, – напел себе под нос Эмиль.

Сколько раз после начала активной фазы противостояния эти «эваки» уносили их с подрывающейся базы, сколько раз он чинил и латал их. Совсем недавно личный состав с трудом умещался в четыре машины, теперь же хватало и двух. Не все дожили до сегодняшнего дня.

Младший техник, или младшой (с ударением на «о»), как называл его дядя Витя, относился к жизни просто. Удалось выжить – уже неплохо, дали сухпаек – так и вовсе отлично. Усложнять Эмиль не любил, это выводило его из себя.

За последний год, после того как Артем собрал свой агрегат, их жизнь резко переменилась. Врага начали бить, и поначалу азарт был. Казалось, что побеждаем. Появилось окрыляющее чувство, что вот-вот, и ход сражения будет переломлен. Полковник тогда до генерала перепрыгнул. Еще бы, одна успешная операция за другой, ну и они все вокруг него как-то сформировались, с базы на базу, как кочующая труппа актеров.

Все отступали, но тогда отчего-то казалось, что побеждаем. Что просто надо перегруппироваться и все образуется. Потом, в какой-то момент пришло горькое разочарование. Пришло оно вместе с усталостью от постоянных перелетов, бесконечных ремонтов, смертей, перегруппировок и поисков все новых схронов.

Враг стал более агрессивен, после того как научились валить его в промышленных масштабах. Это как Змей Горыныч. Ты ему голову мечом-кладенцом отсек, а там еще с десяток болтается, и все норовят тебя укусить. Бесполезное это дело, противника бить, рассуждал Эмиль, вытерев нос рукавом.

Иногда, в особо тяжелые моменты, Эмилю и вовсе казалось, что было бы лучше, если бы тогда, в ангаре, год назад Артем не совершил свой пробный успешный запуск. Жилось до активной фазы гораздо спокойнее. И сытнее,– техник погладил урчащий желудок.

Небо затянуло тучами, начал накрапывать мелкий дождь. Вокруг стало темно. Солдаты попрятались в палатки. Огней зажигать не стали из соображений безопасности.

– Эмилька! – раздался свист. – Младшой! Ты куда собрался? Иди к нам!

Дядя Витя приветливо замахал рукой, зовя в общую палатку, где размещались гражданские.

В темноте сидеть было скучно, поэтому решили зажечь свечу, прикрыв ее стеклянной треснутой банкой. Лица всех присутствовавших выглядели усталыми, бледными, сбитыми с толку.

– Садись, младшой, – Виктор Геннадиевич стукнул на складной табурет возле себя. – Послушай, какие новости Артем принес.

– Дойти можно, – продолжал Минин, – но всю технику придется оставить. В лучшем случае потом за «эваками» вернемся. Генерал сам не уверен, стоит ли. Сказал посоветоваться со своими, а завтра с утра общее совещание устроим. Будем решать: ждать колонну с топливом, чтобы заправиться и лететь дальше, или пойти пешком на секретную базу.

– Не нравится мне это, – мотнул головой старший техник. – Почему раньше про эту базу генерал ничего не рассказывал?

– Ты чего, дядя Витя, – язвительно произнес Эмиль, – она же секретная!

В палатке раздался смех. Обстановка немного разрядилась.

– Пешком мы еще ни разу не ходили, – сказал кто-то из пусконаладчиков. – Не опасно?

– Если сигналом приманивать противника не будем, то не опасно, – объяснил старший техник. – Он биологические объекты как-то иначе воспринимает, по-хитрому, но не трогает. Гляди, как животные в лесах и оставленных городах расплодились.

– Верно, верно, – раздались одобрительные возгласы.

– Отрубим всю технику и пойдем как в старину, с ранцами за плечами. Для противника это будет выглядеть как перемещение биологического материала, не представляющего угрозы.

Идею поддержали все присутствующие. Огонек свечи колебался от ветра, залетавшего в трещину, отчего на предметах колыхались длинные тени.

Снаружи послышался приглушенный крик, затем раздалась автоматная очередь, топот сапог. Артем и Эмиль переглянулись. Андрей поднял руку:

– Сидим, ребята, не вмешиваемся. У нас все равно оружия нет.

В следующий момент крик раздался уже с другой стороны. В этот раз автоматная очередь не последовала. Техники, находившиеся в палатке, услышали перепалку солдат, споривших, в какую сторону надо бежать.

В палатку забежал встревоженный генерал:

– Поднимаемся, ребята. Надо уходить.

– Что случилось? – недоумевающее спросил один из техников.

– Двух наших только что утащили.

– Кто? – поднимаясь со складного стула, испуганно спросил Виктор Геннадиевич.

– Может, медведь или волки, – застегивая пуговицы на рукаве, раздосадовано огрызнулся генерал. – Не знаю кто!

Гражданские торопливо поднялись и принялись собирать свой нехитрый скарб.

– Бросайте все! – нервно выкрикнул генерал.

– Но как же? – запротестовал старший техник. – У нас здесь все. Если оставим, у нас нечем будет работать.

– Если не побежим прямо сейчас, – быстро моргая глазами и массируя висок, добавил военный, – некому будет больше работать. Там, в лесу, что-то непонятное. Похоже, противник.

Больше слов не понадобилось. Последняя фраза сделала их дисциплинированными. Разговоры стихли. Люди молча накидывали одежду и выходили наружу.

Андрей Сергеевич до последнего не вставал. Он дождался, пока все покинут палатку, затем убрал банку и задул свечу, оставшись в полной темноте. После он грузно поднялся.

Какое это по счету отступление? Он не помнил. Сколько их еще будет? Скорее всего, пока всех не перебьют. Так есть ли смысл оттягивать неизбежное?

– Андрей Сергеевич! – Артем откинул края палатки. – Вы где? Мы вас только ждем! Вы хорошо себя чувствуете?

– Все нормально, Артем, устал только. Иду.

Генерал указал направление, в котором предстояло выдвигаться. Он возглавлял группу, двое военных замыкали, прикрывая безоружных техников.

Покидая поляну, Виктор Геннадиевич обернулся и посмотрел на сиротливо стоявшие «эваки». Старшему технику не хотелось оставлять своих птичек, словно вместе с ними уходящие в лесную темень оставляли последнюю надежду на спасение.

– Ну, чего встал? – рявкнул широкоплечий солдат, ткнув техника прикладом в плечо.

Передвигались быстро, останавливаясь лишь на короткие перерывы, чтобы перевести дыхание. Никто из членов отряда не привык ходить на такие расстояния. Уже через пять километров большинство присутствующих стали постоянно требовать остановку.

Генерал ругался и хватался за висок, то и дело зажмуривая глаза. Военный постоянно сверялся с картой и притрагивался к мятому печатному документу, словно находя в нем успокоение.

Рация висела у него на нагрудном ремне. Несколько раз он почти поддался искушению включить прибор и связаться с топливной колонной. Но если сделать это прямо сейчас, не отойдя на сколько-нибудь приличное расстояние, противник может быстро их засечь.

Противник может «слышать» радиоволны в радиусе двадцати километров. Это значит, что следует отступить минимум на двадцать три, учитывая погрешность.

– Поднимаемся, ребята, пора идти.

В темноте раздались протестующие стоны.

– Дай хотя бы пять минут, дух перевести.

– Если будем долго оставаться на одном месте, мы этот дух благополучно испустим.

С кряхтением и проклятием отряд поднялся на ноги и продолжил свой путь через сырой темный лес. Поверхность под ногами оказалась неровная, то и дело в темноте люди натыкались на кочки, ямы. Несколько раз приходилось помогать очередному бедняге вылезти из ловушки, в которую он попал, ступая практически вслепую.

В довершение ко всему зарядил дождь. Мелкие холодные капли барабанили по вмиг промокшей одежде. Изо рта прямо в водную пелену вырывались облачка пара.

– Эмилька, – шепотом позвал Виктор Геннадиевич. – Ты где, младшой?

– Здесь, дядя Витя, – техник тронул его за руку, стараясь не отставать.

– У меня в рюкзаке остался один ЭМИ-излучатель, только зарядить я его до конца не успел. Жахнет, конечно, но не на полную. Если что, имей в виду, надо, чтобы противник вплотную подошел, иначе не достанет.

Эмиль кивнул, вытирая мокрый лоб. Липкие пряди волос спускались на глаза, мешая обзору.

– Чего молчишь-то, стоеросина? – рявкнул Виктор Геннадиевич для порядка.

– Так я же кивнул! – возмутился Эмиль.

– Голова твоя пустая, – усмехнулся старший техник. – Думаешь, в такой темени видно чего? К тому же я к тебе спиной иду!

Шагомер генерала показывал чуть больше семнадцати километров от места посадки. Все еще в зоне обнаружения. Стоит сделать что-то не так, и противник за несколько секунд преодолеет это расстояние.

Дождь усилился. Темень вокруг непроглядная, в некоторых местах идти приходилось на ощупь, ориентируясь по слегка поблескивающим в темноте стволам деревьев.

Повалившись на землю, генерал отстегнул ранец. Позвоночник пронзила острая боль, отозвавшись где-то в области поясницы. Плохо, очень плохо. Если он не сможет подняться, это может плохо сказаться на настрое личного состава.

В очередной раз нащупав в кармане смятую документацию и сложенную в два раза карту, генерал немного успокоился. Этот ритуал приводил его мысли в порядок, помогал собраться духом.

– Пять минут, и выдвигаемся, – слова вырывались из груди с горячим хрипом. – Нечего валяться.

В ответ послышались тихие стоны. Члены отряда уже не протестовали, не подшучивали друг над другом, берегли силы, старались хоть немного отдохнуть.

– Ну, подъем! – генерал трясущимися от напряжения и усталости руками рывком поднялся с грязной земли. – Еще немного и мы выйдем из красной зоны, там отлежимся. Проспим хоть целые сутки напролет!

Сейчас в это верилось с трудом. Артем едва смог встать и удержаться на ногах, угодив в лужу.

– Ничего, Артем, – голос Андрея Сергеевича донесся, словно из потустороннего мира. – Это все поправимо, главное, в живых останься.

Тогда Минин не придал значения его словам. Отряхнувшись и вылив из кроссовка воду, он снова обулся и пошел вперед, полный решимости во что бы то ни стало покинуть опасную зону, остаться в живых и дойти до пункта назначения.

– Живее, – военные уже не бравировали, лишь угрюмо поторапливали отстающих, еле переставлявших ноги техников.

В темноте послышался шлепок. Один из солдат в хвосте отряда повалился на землю.

– Стоять! – рявкнул генерал. – Что у вас там?

– Сашку плохо, – крикнули из темноты.

– Идти сможет?

– Похоже, нет, – донесся все тот же голос.

– Отряд, – генерал прижал два пальца к виску и зажмурился. Хорошо, что никто этого не видит. – Слушай мою команду. Выдвигаемся дальше.

Никто не возразил. Эмиль на автомате подался вперед, от усталости даже не обратив внимания, что остальные стоят. Упершись в Виктора Геннадиевича, он удивленно оглянулся.

– С бойцом надо кого-то оставить. Добровольцы есть?

Артем чуть не вызвался добровольцем, хотя прекрасно понимал, что ему не разрешат остаться.

– Давайте я останусь, – крикнул пусконаладчик. – Мы с Сашей давно знакомы. Подождем, пока ему полегчает, и потихоньку пойдем за вами.