Поселковый детектив

Короче говоря, вы покидаете магазин с тяжелой ношей и основательно полегчавшим кошельком. Симпатичная и на редкость эрудированная продавщица незаметно выудила из вашего кармана сумму, равную стоимости путевки в дом отдыха повышенной комфортности. Однако назад все пути отрезаны, как рыболов вы вооружены до зубов и, следовательно, должны стать им.

ВЫБОР МЕСТА. При выборе места рыбной ловли следует исходить из того, что для обитания рыбы как минимум нужна вода. Правда, есть отдельные виды сухопутных рыб, свободно разгуливающих по росистым лугам, но они очень редки и, вероятно, существуют лишь для того, чтобы украшать газетные колонки «В мире интересного». Итак, вода. Ее у нас довольно много: около 200 тысяч рек, более десятка морей, множество озер, в том числе самое большое в мире (Каспий) и самое глубокое (Байкал). Прибавьте сюда еще пруды, искусственные водохранилища, каналы, и вы убедитесь, что воды у нас хоть залейся. Тем более что вам-то, собственно говоря, потребуется один-единственный водоем. Но он обязательно должен быть чистым. Не пытайтесь ловить рыбу в мутной воде. Это делают лишь люди, которые не в ладах с нашей моралью.

ВЫБОР СПУТНИКА. Конечно, вашим спутником не может быть женщина, так как это тоже будет выглядеть аморально. Но и мужчина подходит в спутники не всякий. Избегайте слишком разговорчивых: разболтавшись, краснобай распугает всю вашу рыбу. Нежелательны мнительные субъекты— им все время будут мерещиться поклевки, в то время как шевеление поплавка происходит из-за ветра и течения. Избави вас боже от весельчака и безудержного оптимиста. Первый своим беспричинным весельем может дурно повлиять на серьезно настроенную рыбу, второй в случае неудачи, а она возможна, испытав глубокое разочарование, станет винить в провале вас, а не неблагоприятно сложившиеся объективные обстоятельства. Таким образом, идеальным вашим спутником может быть лишь достаточно мрачный человек с замкнутым характером, пронизанный стойким скепсисом и не ожидающий в жизни никаких удач, даже самых маленьких.

ТРЕНИНГ. Нельзя отправляться на рыбалку, не подготовившись заранее физически и, главное, психологически. На вопрос о том, что такое рыбная ловля, любой мало-мальски сведущий человек ответит: терпение, выдержка. Ну, а эти качества не приходят сами собой, их надо вырабатывать.

Предварительно заведя будильник, попробуйте целый час просидеть совершенно неподвижно. Или, высыпав на пол пакет гороха, собрать его по одной горошине. А еще лучше: попытайтесь выслушать до конца рассказ вернувшейся из магазина супруги о том, как она встретила Марью Ивановну, соседку по прежней квартире. Насколько хорошо она выглядит, хотя чуточку и состарилась, как выросла ее дочка, оставшаяся теперь одиночкой с ребенком на руках, и кто повинен в столь неудачно сложившейся семейной жизни. И т. п. и т. д. Если при этом на вашем лице не дрогнет ни один мускул и если вы ни единым жестом не выдадите своего нетерпения, считайте тренировку успешно законченной. Отныне вы выдержанный, терпеливый человек и можете смело отправляться на рыбалку.

БУДЕТ ЛИ УДАЧА? Заранее это предсказать нельзя. Вот вчера клёв был отменный. А неделю назад хватали наживку такие сазаны, что удилища трещали и ломались, как спички. Сегодня вот ветер переменился, значит, не жди ничего хорошего. И вообще в ясную погоду рыба клюет неохотно, ей надо, чтобы было пасмурно. Ну ничего, завтра может все перемениться. И вообще стоит ли горевать, когда впереди осталось еще 23 рабочих дня…

Так может сложиться рыбалка у новичка, решившего посвятить ей свой трудовой отпуск. Подобная перспектива вас не устраивает? Тогда не втягивайтесь во все описанные выше заботы и хлопоты, смело ложитесь на родной диван. А когда вдосталь поваляетесь, спускайтесь во двор. Здесь за крохотным деревянным столиком вас нетерпеливо дожидаются еще трое любителей забивать камни. И знайте: под их стук радостный возглас «Рыба!» раздается гораздо чаще, чем во время долгого сидения с удочкой в руках где-нибудь на Хопре или Клязьме.

МЕБЛЕЕДЫ, ОТКУДА ОНИ?

_{ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ}

— У вас продается славянский шкаф?

— Шкаф продан, есть никелированная кровать с тумбочкой.

(Пароль и отзыв из популярного детективного фильма.)

Из истории материальной культуры человечества известны периоды, когда люди практически не придавали никакого значения мебели. Обстановка пещерных одно- и многоэтажек была предельно простой, господствовала мода на просторные, ничем не загроможденные помещения. Ели на плоских камнях, одежду (в основном дубленки древнего образца) сваливали в угол, отдыхали на звериных шкурах или ложах, сооруженных из сухой травы. О сервантах, «горках» и этажерках нет упоминаний ни в одном исследовании. Что же касается сидений, то, как утверждают отдельные авторы, даже вожди племен и патриархи могли сидеть на чем угодно: обломке ствола, камне или прямо на голой матушке — земле. Не знаю, так, ли это. Во всяком случае, москвичу, например, совсем не безразлично, на чем сидеть… Тут же сразу скажем, что к инвентарю для сидения в прихожей, где и телевизор притулился, — у него одни требования, к тому, что на кухне, — другие, а к расставленному в столовой и спальне— третьи и четвертые. Привереда этот москвич: думать, размышлять будет, десять раз приглядываться и примеряться прежде, чем решится присесть. Но если бы его волновала только проблема стула. А все остальное?

Мне кажется, что нигде, ни в каком другом географическом пункте земного шара не предъявляют таких больших требований к мебели, как в Москве. Вы знаете, сколько торговых точек расставлено на карте столицы, чтобы удовлетворить неуемную страсть ее жителей к обзаведению шкафами, диванами и прочей собственностью? Не знаете? А я не поленился и подсчитал: 68 мебельных магазинов функционируют в Москве, и каждый год вступают в строй все новые и новые. И это не считая мебельных секций в крупнейших столичных универмагах.

В эти магазины не протолкнешься, многолюдно и около них. Как вокруг Лужниковского стадиона в дни больших футбольных матчей. Стоят, разговаривают, обмениваются информацией.

— В Лошадкино-Куравлево открыли мебельмаг по образцам. Потряска! Черное…

— Что, что? — встревает в разговор новый собеседник. — Черное дерево? Где?

— Нет, я хотел сказать черный кофе. Потягиваешь себе кофеек тут же в кафетерии и отмечаешь по каталогу понравившиеся образцы. Выписываешь бланк-заказ, платишь денежки, и через два дня бригадир грузчиков уже стучится в дверь: тук-тук-тук! Культура!

— Вы сказали бук? Скажите — где? Целый месяц охочусь за письменным столом из бука.

Это вступил в разговор еще один участник.

А в самом магазине люди бродят среди расставленных в живописном беспорядке образцов сервантов, кроватей, журнальных столиков, тумбочек — щупают, гладят их (благо нигде не видно табличек «Руками не трогать!»), пробуют на устойчивость, физическую нагрузку, заглядывают повсюду, будто коня выбирают. И не смотрят только в зубы ввиду отсутствия таковых. Вдоволь побродивши и поглазевши, они часто уходят, ничего не купив. И это никого не удивляет. Ведь иногда не сразу удается найти то, что нужно.

Приведу пример из собственной практики. Недавно у меня возникло отчетливое желание купить внуку два маленьких стульчика. Я располагал необходимой денежной суммой для такой покупки. Вечер оказался совершенно свободным. Что оставалось делать?

На Ленинском проспекте я сел в троллейбус и поехал далеко-далеко — ко Внукову, где сиял огнями мебельный магазин-салон весь из стекла и бетона. О нем говорили, что по занимаемой площади он второй или третий в Европе. Справедливо говорили: такого огромного магазина я еще не видел. Нужен был Хороший полевой бинокль, чтобы из одного его конца рассмотреть, что происходит в другом. За отсутствием бинокля я вооружился очками и пошел искать стульчики. Искал добросовестно. Обошел все секции, отделы и приделы, побывал в самых потаенных закоулках и не нашел ничего, кроме гарнитуров. Спальных, столовых, для четырех-, трех-, двухкомнатных квартир и даже для уютных семейных гнездышек однокомнатного масштаба. Так вот, бродя и спотыкаясь о пуфы, диван-кровати и телевизионные столики, я совершенно случайно набрел на продавца и спросил на всякий случай:

— Детские стульчики у вас есть?

И услышал то, что и должен был услышать:

— Нет.

Пришлось совершить попятное движение. Я сел в троллейбус, поехал в обратном направлении и сошел у другого мебельного магазина. Тут не нужен был не только бинокль, но даже обыкновенные очки, чтобы убедиться: детской мебелью магазин не торгует. Затем автобус доставил меня к третьей мебельной торговой точке. И тут у меня возникло новое конкретное желание: купить кресло, сидя в котором можно было бы наблюдать за хоккейным матчем по телевидению. Но и на улице Гарибальди торговали только гарнитурами. Правда, два кресла стояли отдельно. Но одно по своей конструкции так близко напоминало кучерской облучок, что покупатели с опаской обходили его стороной, а к другому креслу необъятных габаритов и веса полагалось бы бесплатное приложение: портативный подъемный кран. Детских стульчиков, естественно, не оказалось и здесь.

Да, бывают такие прискорбные случаи, возникают подобного рода неприятные коллизии. Но вообще-то говоря, он очень разборчив, наш московский меблеед, не каждое блюдо ему по вкусу. А иногда он вообще требует только изысканных яств.

Уж, кажется, наша ли страна бедна лесом? Все есть в зеленых рощах Родины: и ель, и сосна, и дуб, сказочная карельская береза, бук, вяз, кедр, лиственница, орех — словом, древесина на любой вкус. Так нет, подавай ему еще и что-нибудь экстравагантное, заморское, заграничное.

В одной московской школе проводили научный опрос среди учащихся младших классов. Так вот, восьмилетняя Таня К. на вопрос, что бы она хотела иметь, когда вырастет, ответила:

— Хочу иметь финскую стенку!

Наслушалась девочка домашних разговоров! А когда одни мои хорошие знакомые наконец с трудом отыскали домашнюю работницу, та, осмотрев квартиру, заявила:

— Согласна служить у вас, вы мне нравитесь. Но у меня есть одно условие: буду служить у вас, если купите японскую кухню, а всю эту рухлядь отправите на свалку.

Так-то вот. Кстати, о рухляди. Когда наши заезжие гости спрашивают, почему Москва потребляет такую прорву мебели, то это обычно объясняют бурным ростом жилищного строительства. Дескать, чем больше новых домов, тем гуще поток в столицу всего того, на чем сидят и спят, в чем хранят белье и одежду, книги и посуду, без чего нельзя красиво пристроить горшочки с цветами, телевизор, радиоприемник или проигрыватель. Все это, конечно, справедливо. Но если сравнить количество введенных в действие новых прихожих, кухонь, гостиных, спален с оборотом мебельных магазинов, то цифры не сойдутся. Придется допустить, что в каждой новой квартире стоит шесть или семь сервантов, по пять стенок, до восьми посудомоек и не меньше одиннадцати кроватей. Феномен, да и только!

Никакого феномена, отвечают знающие люди. А естественные отходы вы учитываете: нечаянные поломки, обветшание, амортизация, моральный износ, наконец? Стоп! Найдено нужное слово: моральный износ.

Вот как выглядит это на деле. Встречаются две москвички.

— Как поживаешь, милочка?

— Хорошо. Только вот мебель никак не поменяю.

— А давно она у тебя?

— Да уж третий год. Я буквально в ней задыхаюсь.

— И у меня третий год. Кошмар!

И хотя ничего кошмарного подобная ситуация не содержит, хотя от присутствия в квартире той или иной мебели никто еще не задыхался, но они обстановку своих жилищ, конечно, поменяют. И будут чувствовать себя счастливо. По крайней мере следующие два года, а потом все начнется сначала.

Наблюдая такие картинки, я иногда задумываюсь: а куда же деваются все эти морально устаревшие стулья, вышедшие из моды шкафы и серванты, которые больше уже «не смотрятся»? Спросил как-то об этом у знакомого специалиста.

— В ремонт, модернизацию мебели поступает очень мало. Ее безжалостно выбрасывают, сжигают на свалках. А потом побывайте в Подмосковье, на дачах…

Я побывал и увидел, что дефицитные когда-то стенки превратились в цыплячьи клетушки, на полированных сервантах стоят кадушки с соленьями, а семейный кумир — резной платяной шкаф пошел на собачью конуру и скворечники. Все в этом подлунном мире преходяще…

А у мебельторга по-прежнему людские толпы, внутри не протолкнешься, люди бродят между полированными красавцами, гладят их, щупают, смотрят в зубы… Простите, оговорился, зубов деревянные предметы домашнего уюта не имеют. А в остальном все так же, жизнь продолжается.

То и дело к магазинам подкатывают огромные грузовики с контейнерами, на которых многократно и на разных языках повторено одно и то же слово: «Мебель». Это шлют москвичам свои дары мебельщики Риги и Таллина, Тбилиси и Вильнюса, шлют Югославия, Чехословакия, Румыния, Венгрия… Надо ли говорить, в какой теплой, сердечной обстановке встречают эти контейнеры где-нибудь на Петровке или улице Гарибальди… В такие дни все кипит и бурлит у мебельмагов. Хорошо и привольно дышится москвичам и москвичкам в родной стихии…

Тут их родная стихия — это точно. И если вам придется встретить где-нибудь в самом отдаленном периферийном уголке человека, который посреди беседы вдруг замолчит, глубоко вздохнет, а потом мечтательно скажет: «Эх, мебель хорошую где-нибудь бы достать!» — можете не сомневаться. Перед вами москвич. На все сто процентов.

ПОСЕЛКОВЫЙ ДЕТЕКТИВ

Скажите, кто теперь не знает, кто не слыхал о доблестных похождениях сельского детектива? Все знают, все слышали. Да и видели все благодаря многосерийному телевизионному рассказу об участковом Анискине. Ну, а о городских детективах и говорить нечего: те давно прославились. Да еще как!

А что прикажете делать сотруднику, если его по какому-то несправедливому жребию сунули не в село и не в город, а сделали уполномоченным поселка, такого, скажем, как эта несчастная Галаховка? Почему несчастная? Увидите сами.

Так рассуждал и думал рядовой милиции Кузьма Настасьин, шагая по пыльной дороге, заросшей в низинах густым бурьяном. «Не доходят руки у правленцев, чтобы дорогу привести в порядок, а ведь ходят», — проворчал Кузьма и усмехнулся. Получалось, как в стихе: ходят — не доходят.

Правление ДСК — дачно-строительного кооператива «Лето» — постоянно огорчало участкового своей нераспорядительностью и попустительством. Заказало недавно номерные знаки на дома, но не учло, что на одном участке иногда живут два или три члена кооператива и имеют отдельные калитки. И вот новый номерной знак прибили к одной калитке, а второму жильцу не досталось. Он — в амбицию:

— Что же я, выходит, человек второго сорта?

Амбиция, конечно, несерьезная, можно сказать, детская. Но коль возник конфликт, участковому приходится его улаживать.

В другой раз новое недоразумение. Один кооператор посадил вдоль разделительного забора какой-то особенно буйно растущий кустарник. К середине лета он так вымахал, что хозяин соседнего участка прибежал в правление с жалобой:

— Примите меры! Ветки от соседского кустарника прорвались сквозь забор и затенили все мои посадки.

— А ты постриги их, — посоветовал какой-то шутник.

— Как это постричь? — опешил жалобщик.

— Ты что, никогда в парикмахерской не бывал? Не знаешь, как волосы стригут?

Осененный догадкой, дачник побежал домой. А вечером, вооружившись секатором, постриг соседские кустарники под самый штакетник, как под гребенку. И тогда уж хозяин посадок прибежал к участковому:

— Помогите, губят зеленого друга!

Один дачник построил сарай и выдвинул его почти на полметра на чужой участок. А другой член ДСК собрал тележку мусора и под покровом ночи свалил его на проезжей части дороги — тут, дескать, быстрее уберут. У третьего сбежала дворняга, и он подозревает, что ее украли…

Такие вот дела. Скажите, где тут развернуться участковому? Весь он в этих мелких делишках, как бездомный пес в репьях, а толку — чуть. Со стороны начальства не то что поощрения, а одни только подковырки.

Кузьма Настасьин нагнулся, (поднял брошенное кем-то ржавое ведро и с ожесточением отбросил его в канаву. «Ходи тут за вами, подбирай всякий хлам, будто дворник», — во второй раз буркнул он про себя. И припомнил состоявшийся не далее чем вчера разговор с начальником отделения.

— Как служите, Настасьин? — спросил тот.

— Нормально, товарищ начальник, — скромно ответил Кузьма. — Действую согласно инструкциям и наставлениям.

— Ну насчет того, что с инструкциями у вас все в порядке, не сомневаюсь. А где инициатива работника милиции, где порыв, самоотверженность? Закисли вы, товарищ Настасьин, на своем участке.

Слова начальника больно хлестнули по самолюбию участкового. А тут еще ребята принялись подзуживать:

— Вовек тебе, Кузя, не отличиться. Хоть и носишь ты тоже женскую фамилию, но Анискину в подметки не годишься!

Зубоскалы и пустобрехи!

Участковый повернул на Тургеневскую и увидел у магазина толпу. Дефицита в поселковую торговую точку никогда не завозили, значит, толпа собралась совсем не в рассуждении покупок. «Стряслось что-то!»— екнуло в сердце участкового, и он трусцой побежал к магазину. В толпе его заметили издали и закричали:

— Кузьма бежит! Вот он, Кузьма!

Жители относились к Настасьину уважительно, но с некоторой примесью равнодушия. «Зачем, дескать, нам в поселке нужен милиционер, мы и так ничего не нарушаем и нарушать не собираемся». А тут вот настал момент, когда без участкового никак не обойтись.

— Товарищ Настасьин, сюда! Скорее сюда! — кричали из толпы.

— Что случилось? — спросил Кузьма, подбегая.

В толпе раздались нестройные крики:

— Магазин ограбили!

— Вооруженное нападение!

— Бандитский налет!

Настасьин отдышался, поправил воротничок, ремень и внушительно приказал:

— Тихо, граждане!

Толпа примолкла и расступилась. Кузьма прошел по образовавшемуся коридору и увидел Груню.

Аграфена Сорокина, сорока трех лет, вдовая, живет с сыном-школьником в районном центре Нелюбцах — эти анкетные данные продавщицы Настасьин вызубрил на память, с тех пор как она появилась в поселковой торговой точке. Такая у него была привычка — запоминать биографии лиц, с которыми Кузьме приходилось сталкиваться по службе. А продавщица была как раз таким лицом, поскольку в обязанности участкового входило следить за тем, чтобы торговля в поселке шла исправно.

И до сих спор она была исправной. За те полтора года, как Аграфена приняла магазин, к участковому не поступало никаких жалоб и сигналов. Не случалось, чтобы Сорокина, или, как ее все звали в поселке, Груня, кому-нибудь нагрубила или отпустила негодный товар, не говоря уже об обсчете или обвешивании. Нет, такого за Груней не водилось. Многие ее даже хвалили за ровный, покладистый характер, какой поселковые старики и старухи высоко ценили.

И вот теперь продавщика сидела на ступеньках магазинного крылечка и, обхватив голоду руками, не то что плакала, а тихо стонала.

— Что случилось. Груня? — подойдя к ней, спросил Настасьин.

Продавщица подняла голову, увидела милиционера, и слезы брызнули из. ее глаз.

— Товарищ участковый, — с трудом выговаривая слова, промолвила она, — меня убить хотели… ножом. И выручку забрали… до копейки…

Настасьин зашел в расположенную рядом с магазином будку телефон-автомата и, позвонив дежурному по отделению, доложил о случившемся. А потом, чтобы не терять времени до прибытия оперативников, решил поподробнее расспросить продавщицу.

— Перестань хлюпать, Сорокина, — приказал он. — И давай докладывай по порядку.

Груня вытерла полой халата слезы и начала говорить. Судя по ее сбивчивому рассказу, произошло следующее.

Время было около часа дня, когда ушел с покупками последний посетитель. По опыту Груня знала, что теперь покупателей долго не будет, и хотела закрыть магазин на обед, поставила даже на плитку чайник, как ворвались они. Один высокий, другой ростом пониже. Высокий закрыл двери на крючок, а тот, что пониже, пригрозив Груне ножом, потребовал выручку. Груня соврала, что выручку вчера сдала, а тут в ящике за прилавком одна мелочь. И показала ящик. Тогда высокий грубо схватил Груню за плечо, толкнул ее в подсобку и запер. Бандиты стали искать деньги. И нашли, хотя приготовленную для сдачи вчерашнюю выручку — шестьсот пятьдесят рублей, завернутую в газету, Груня на всякий случай спрятала под стоящие на верхней полке трехлитровые банки с болгарским компотом. Но о том, что нашли, она узнала уже позднее. А оказавшись в подсобке, долго не могла прийти в себя от страха. Потом вспомнила, что из подсобки есть заставленный ящиками выход во двор. Тихонько освободила дверь и вышла. Спустила с привязи овчарку Милу, но та только ласкалась, лизала руки, но идти за Груней в подсобку не захотела. Когда Груня перелезла через забор и подняла переполох, жуликов уже след простыл.