Реальность, которой нет…

Вокруг никого не было, кроме тощей женщины в очках с толстыми стёклами и сероватым лицом. В руках она несла бронзовый чайник.

— Здравствуйте, Юлия Ивановна, — поздоровался с ней Паша.

— Здравствуй, — хрипло ответила женщина, — Идите на второй этаж и стойте около кабинета. Я скоро приду.

Юлия Ивановна в школе Алика была завучем и никогда не вела уроки в его классе. Кроме того, выглядела она совсем по-другому… И говорила тоже.

Дети поднимались. Деревянная лестница жутко скрипела и Алику постоянно казалось, что вот-вот она проломится или вовсе разлетится на доски — такой она была хлипкой.

Второй этаж представлял собой очень длинный коридор, уходящий куда-то далеко и словно не имеющий конца… Вернее, так сначала показалось Алику, но на самом деле там было довольно тесно и располагались только две двери. Одна вела в кабинет номер 13, а другая вроде как в столовую. Иллюзию того, что коридор бесконечный создавали два зеркала, стоящие друг напротив друга. Эту небольшую скорее даже комнату, чем коридор, освещала холодная офисная лампа. Около неё кружила муха.

— О, ещё одна стерильная муха, — проговорила Полина.

— В смысле, стерильная? — недоумённо спросил Алик.

— Ой, ты, наверное, не помнишь — ведь в нашей стране все мухи обрабатываются специальным антисептиком, потому что переносят опасные заболевания. А убивать их непринято — потому что раньше они типа считались исчезающим видом.

— Обалдеть… Совсем забыл… — проговорил ошарашенно Алик, не желая вновь обнародовать своё непонимание. Он прислонился к холодной стене и тщетно попытался обмозговать всё, что с ним приключилось. Ему хотелось бы разделить с кем-то свою печальную участь чужестранца, попавшего в этот жуткий параллельный мир. Но никто не понимал, не мог понять Ветрова. Только одиночество теперь станет его вечным спутником… А ведь, помимо всего прочего, ещё и ужасно хочется есть!

— Столовая открыта? — спросил Ветров.

— Открыта, — ответил Паша. На его лице можно было заметить непонятную хитрую улыбку.

Алик осторожно взял крючковатую ручку старой, потрёпанной двери и потянул её на себя. Дверь поддалась. Мальчик зашёл в столовую и, чувствуя подвох, аккуратно ступал по грязной сине-белой плитке.

В помещении сильно пахло подгоревшей невкусной едой. Вокруг стояли небольшие обшарпанные столики на два человека, посередине красовалась витрина. Алик принялся внимательно её разглядывать. Там были выставлены тарелки с запеканкой, омлетом и кашей, но выглядело это всё почему-то совсем неаппетитно…

— Кто это сюда пожаловал? — услышал вдруг Алик у себя за спиной чей-то хрипловатый голос.

Мальчик обернулся. Перед ним стояла древняя старушка в чёрном одеянии, с костылём в руках. У неё были синевато-серые глаза, что смотрели на Алика недружелюбно, с подозрением.

— Ты чего это, опять зефир воровать вздумал? — спросила женщина.

— Н-нет… — ответил Алик, подняв на неё удивлённо-настороженный взгляд.

— Вот как приходишь, так обязательно какую-нибудь пакость да сделаешь, бесстыдник!

— Да я никогда… Я не собирался ничего…

— Ах, не собирался? А ну, смотри мне в глаза!

Алик не захотел послушать этого приказа. Почему-то ему стало совсем страшно. Просто жутко. Он и сам не до конца понял, чего именно испугался, но развернулся, побежал и в одну секунду оказался около выхода.

— А ну-ка, стой!..

Мальчик покинул столовую и захлопнул дверь, правда, перед этим успел сильно поранить плечо об выпирающий из косяка гвоздь.

— Ну что, вспомнил тётю Любу? — спросила насмешливо Полина, — К сведению, ты постоянно таскаешь у неё из-под носа зефирки и вечно отвлекаешь её от готовки. Типа за это она тебя не любит.

Алик пребывал в таком состоянии, что не нашёл подходящих слов для ответа. Он уже давно начал сомневаться в своём психическом здоровье и думал, что, вероятно, всё это могут быть галлюцинации…

— Постой, она била тебя что ли? — спросил Паша, указав рукой на кровь, выступившую на рубашке Алика.

— Это не она, это гвоздь, — ответил недовольно и как-то отрешённо мальчик, посмотрев на правое плечо. Его рубашка порвалась и на её белой ткани по краям дырки выступила алая полоса. Дрожащей рукой Алик прикоснулся к ране. Она была не очень глубокой, но зато длинной. Крови было немного, но она порядочно запачкала рукав.

— Открывайте дверь и можете проходить, — услышал Алик какой-то грустный голос Юлии Ивановны и вместе со всеми зашёл в кабинет номер 13.

— Юлия Ивановна, — тихо проговорил мальчик потом, — Я поранился. Можно мне в медпункт?

— Поранился? Хм… Тут, к сожалению, нет медпункта. Попробуй чем-нибудь перевязать. У тебя есть чем?

— Есть, — Алик стянул рану носовым платком.

— Хорошо. Так, записываем тему урока. Деепричастие.

— Мы ж проходили его недавно…

— Сегодня повторение.

— Понятно… — проговорил Ветров и замолчал. Остальные ученики тихо смеялись над ним — он это видел и слышал.

Урок был невыносимо скучным. Алик знал всё, что объясняла учительница.

— А занятий больше не будет? — спросил удивлённо Ветров у своих одноклассников, выходя из школы после русского языка.

— С чего это не будет? Будет, — ответил Паша, ладонью почесав нос, — Только в другом здании.

— Почему?

— Так они все в разных зданиях, если ты забыл.

— Ну что за странности…

— Это нестранно, так всегда было. Только почему-то наш король хочет это изменить, — сказала Полина.

— Кто он вообще — этот король?

— И как можно не знать таких вещей? — спросил Паша, — Стыдоба! Ты ведь даже его вживую видел! (А, совсем забыл, что ты забыл об этом…). Короче, Его Величество Мрачный король — сын королевы Чёрных Звёзд и короля Метелей, наш потомственный правитель. Но все топят за то, чтобы его свергнуть.

— Это из-за него всё вокруг такое… мрачное?

— Хах, да это больше из-за нас, — ответила с усмешкой Полина, — ибо наш король постоянно хочет что-то поменять и народ пытается сделать, чтобы Найтомнией правил кто-то другой. Поэтому ты и твоя мама ходили к Чёрному дворцу и устраивали восстание. Вроде как по преданию, которое вы нашли на заборе во дворе Предсказаний кто-то из вас должен занять место правителя на троне Найтомнии.

— Так, о чём это мы тут разговариваем? — услышали вдруг дети чей-то строгий голос.

— Миля? — спросила удивлённо Полина.

— Да. Салют, — холодно проговорила та самая Миля, которую Алик видел на метеостанции, — Вы говорили, что кто-то должен заменить нашего короля на троне Найтомнии, — она прищурилась и с подозрением посмотрела по очереди в лицо каждого из присутствующих, — Как вы посмели так оскорбить Его Величество? Он единственный наследник престола и никто не может ущемлять его прав!

— Мы не ущемляли его прав, — сказал неуверенно Алик, засунув руки в карманы, — Мы просто…

— А, это не ты ходил тогда к королю? — перебила его Миля. Её синие глаза блестели, словно лёд, смотрели строго.

— Да, это был он, — проговорила Полина, кивнув.

— И что, дошёл? — усмехнулась кадетка-метеоролог. Её звонкий голос, словно песня маленького колокольчика, разносился по всей пустынной тёмной улице и тихим эхом отдавался где-то в конце.

— Ещё как дошёл! — сказал уверенно Паша, — Он даже память потерял частично после общения с Его Величеством.

— Не верится что-то.

— Не веришь — не надо.

— Ладно, — сказала Миля уже в более дружелюбном тоне, — На урок идёте?

— Да, — ответила Полина, — На химию.

— А у нас есть химия? — удивлённо спросил Алик.

— Не смешно, — со скептицизмом посмотрела на него Миля.

— Есть, — вздохнул Паша.

Дети замолчали. Редкие люди, проходящие мимо, были одеты во всё чёрное, почти у всех у них были тёмные волосы… Но зато сильно разнились цвета глаз — от очень ярких снежно-белых и персиковых до тусклых тёмно-фиолетовых.

Пейзаж, как понял читатель, не отличался особой красочностью — дети всё ещё бродили по мрачной аллее. Вдруг они услышали чьё-то тихое, высокое пение. Завораживающие, очень красивое, будто гипнотизирующее…

— У кого это такой голос? — спросил Алик.

— Похоже, у Инны, — проговорил Паша.

Этот ответ удивил Алика. В его мире Инной была дочь их классной руководительницы — той самой Василисы Петровны. Инне было тринадцать лет, все считали её ужасной занудой и общаться с ней не хотели. Внешне она выглядела, в общем, неплохо, но ничего такого уж очень красивого (по мнению Алика) в ней не было, и петь она не умела.

Перейдя улицу, дети вышли из мрачной аллеи и оказались во дворе серого двухэтажного дома с колоннами. Его ограждал довольно хлипкий деревянный забор. В углу там стояла высокая девочка в чёрном платье, с белыми распущенными волосами и фиолетовыми, похожими на сапфиры, глазами. Это и была та самая Инна. Наверное, Алик никогда в жизни не узнал бы её…

— Привет, — сказал ей Паша, — А ты чего здесь голосишь?

Инна перестала петь и мрачно проговорила:

— Доброй ночи, — она бросила свой холодный и непроницаемый взгляд удивительно живых глаз в сторону школьников, — Моя учительница сказала мне репетировать на улице, чтобы раскрепоститься и перестать бояться, что кто-то меня услышит.

— М-м-м, тогда понятно. А в целом как поживаешь? Что там ваша первая смена?

— Сегодня было шесть уроков, поэтому я уже час как свободна. Если говорить о моих одноклассниках, то они довольно тихие — ты и сам это знаешь… А ты как? Твой друг, похоже, поранился?

— Да, немного, — с пренебрежением ответил Алик.

— Советую перевязать чем-то рану, чтобы крови не было видно, — Инна отвернулась и посмотрела куда-то вбок.

— Чтобы не было видно? — удивлённо проговорил Ветров, поправив очки, — Да у меня ж полруки запачкано!

— Ищи большую тряпочку или бинт, — Алику показалось, что певица нервничает.

— А что, так как есть оставить нельзя?

— Можно. Только тогда уйди куда-нибудь подальше от меня, — она вновь перевела взгляд на Алика. Ему стало ещё более жутко — впрочем, чем больше он узнавал об этом мире и чем дольше находился в нём, тем более нарастало у него чувство тревоги и страха.

— В смысле? — спросил мальчик неуверенно.

— Мне кажется, ты понял мой намёк, — Инна сдерживалась из последних сил, чтобы не убежать — она очень боялась крови.

— Да не слушай ты её, — сказала Полина, зевнув, — Всё нормально будет. Идём, скоро урок начнётся.

Дети зашли в серое здание. Внутри там протянулся длинный коридор с белыми дверями, где пахло хлоркой, спиртом и таблетками, как в больнице. Пол был сделан из голубоватой плитки. В конце виднелось окно, закрытое полупрозрачной салатовой занавеской. Сумрак, царивший в помещении, наводил Алика на нехорошие мысли. Вдруг одна из дверей приоткрылась, и из-за неё показался мужчина средних лет с фиолетовыми глазами.

— Седьмой «Б» класс, — сухо сказал он, — Заходим в кабинет!

Седьмому «Б» ничего не оставалось делать, кроме как послушаться этого указания.

— Так… прекрасно, — проговорил химик, потирая руки, когда ребята расселись по местам, — Открываем тетради, записываем сегодняшнее число. Кхм, — он подошёл к Алику и посмотрел на него своими тёмными глазами, — Скажи мне, Ветров, ты разве не знаешь, что в школу надо приходить в чистой одежде?

— Она была чистая, — неуверенно попытался ответить на обвинение Алик, — Я просто поранился…

— Хм… Поранился… А, знаешь, что — иди отсюда. Перевяжи свою рану нормально и тогда возвращайся, — лицо учителя не выражало абсолютно никаких эмоций. Его речь была сухая и бесстрастная, но в словах, сказанных им, было что-то зловещее.

Алик молча вышел из кабинета. На самом деле, возвращаться он не собирался. Всё вокруг сводило беднягу с ума. И самое ужасное — Ветров не имел ни малейшего понятия, как выбираться из этой устрашающей, зловещей реальности. Вдруг в голову ему пришла странная мысль — а вдруг он со своей мамой действительно ходил к Мрачному королю, и вся его прошлая удивительно хорошая жизнь была лишь иллюзией или искажённой реальностью, а то, что было по-настоящему, он не помнит? Этот довод приводил его в ужас и отчаяние. «Нет, этого не могло быть, — подумал наконец Алик, поняв, что намного легче ему будет считать так, — Тут должен быть какой-то выход…»

— Захар? — услышал он вдруг. Ветров быстро вышел из задумчивости и посмотрел на человека, стоящего сбоку от него. Это был упитанный мальчик в чёрной куртке, чёрных штанах и лёгкой шапке. Чем-то он очень напоминал Весельчака У из «Тайны третьей планеты» Кира Булычёва.

— Да, я Захар, — сказал рассеянно Ветров, — Хотя на самом деле я Алик… — тихо дополнил он.

— Пошли, тебя зовёт Инна, — «Весельчак У», убедившись, что его собеседник идёт за ним, быстро зашагал по направлению к выходу неуклюжей смешной походкой.

Глава 2

Итак, вскоре Алик и «Весельчак У» (впоследствии оказалось, что его зовут Глеб) стояли около школы, разговаривая с Инной.

— Нам надо идти к Мрачному королю, — уверенно заметила она, в задумчивости накручивая на палец светлые кудри, — И да, пожалуйста, перевяжи уже наконец эту царапину, — обратилась певица к Алику, протягивая ему катушку с бинтом.

— Угу… — проговорил Ветров, обматывая руку, — А зачем нам к Мрачному королю? Что мы там забыли?

— Мы должны вернуть то, что по праву принадлежит нам — людям, — сказал торжественно Глеб, разведя руками, — Свободу!

— А её забрали? — без особого интузиазма спросил Алик.

— Да… — прошептала Инна, — Король постоянно пытается ввести какие-то реформы. Найтомцы не хотят этого — они хотят жить по традициям, оставить всё как есть. Но нельзя ни в коем случае заявлять об этом, а тем более — устраивать какие-то бунты и тому подобное (они очень жестоко подавляются). Нельзя даже просто писать свою точку зрения в газете — тебя за это бросят в темницу! И везде пропаганда реформ! У нас отобрали свободу слова, свободу выбора и мысли.

— Ужасно… — сказал Алик, пытаясь изобразить сочувствие, но думая совершенно о другом.