Новая Инквизиция II

— Это война, которая ведется на нашей территории, — веско припечатал руководитель ФСБН, не дождавшись ни от кого версий. — Семеновская лаборатория — это лишь одно из доказательств. И благодаря бойцу из моего ведомства, который задержал там главного виновника, мы все прекрасно знаем, кто за этим стоит. Боевая инквизиция и раньше сталкивалась с упырями, но это были редкие и единичные случаи. Теперь же появление таких отродий фиксируется по всему континенту, включая Китай, Индию и Ближний Восток. Что примечательно, Европа, выпавшая из интересов США после известных событий, несмотря на нелегкое положение и низкий уровень противодействия радикальным инфестатам, остается свободной от этой заразы. Нас пытаются ослабить изнутри, широко распространяя запрещенную информацию среди носителей дара. Их просто обучают и натаскивают, скармливая инструкции о том, как создавать из людских трупов монстров. Мы не можем сейчас бездействовать!

— Иными словами, вы предлагаете… — главнокомандующий сделал паузу, позволяя собеседнику закончить свою мысль.

— Я считаю, что нужно расконсервировать забракованную семь лет назад программу «Нисхождение» и возобновить работы по укреплению боевых подразделений инквизиции химерами!

После слов Крюкова в зале заседаний повисла такая гробовая тишина, что стало слышно, как работает вытяжка.

— Простите, Константин Константинович, — вежливо кашлянул президент, — но это невозможно. Такое решение вызовет слишком широкий резонанс на всех уровнях. С одной стороны нас будут упрекать в сотнях смертных грехов члены мирового сообщества, а с другой — собственные граждане. Вы хоть представляете, что начнется, если солдаты ГУБИ появятся на улицах в сопровождении монстров? Про Комитет некроэтики я даже и не упоминаю. Они вообще с ума сойдут…

— Заокеанские партнеры и так заклеймили нас виновниками, допустившими появление неживой угрозы, — возразил генерал. — Однако это не мешает им же подбрасывать дрова в разгорающийся на наших территориях костер.

— Подождите! — снова вскинул руку глава государства. — А где вы планируете брать... кхм… «сырье» для создания химер? Я изучал архивные отчеты и, честно говоря, процесс некроформации меня сильно шокировал. Мне даже в теории сложно предположить, какими средствами и аргументами можно обосновать жителям страны необходимость подобных мер. А ведь мы осознаем, что Запад молчать в такой ситуации не станет. Они прекрасно осведомлены о методах создания этих чудовищ, а потому охотно примутся вести просветительскую деятельность среди наших граждан…

— Что касается взаимодействия с населением, то это не моя сфера, — резонно заключил докладчик. — Тут нужно проводить глубокую работу по изменению общественного сознания. Объяснить гражданам, что это меньшее из зол. А про «сырье» и условия я могу вам ответить. Нам необходимо в сжатые сроки модернизировать научные линии по изготовлению боевых инквизиторских комплектов. Упырей мы создаем в достаточном количестве и уже давно, используя пенитенциарную систему. Все что от нас сейчас требуется, это лишь шагнуть на следующую ступень и увеличить количество участников за счет добровольцев. Инвалиды, ветераны боевых действий с суицидальными наклонностями, неизлечимые больные. В стране достаточно тех, кто по собственной воле захочет прервать свою жизнь за некоторое вознаграждение. В то же время, совсем недалеко от наших границ располагаются множественные точки европейских конфликтов, кишащие куклами, которых тоже можно использовать для наших целей. Давайте дополним команды некробиологов служащими инквизиции. Пусть надежные и проверенные бойцы попытаются создать себе идеальных соратников. Даже если затея провалится, то ничем, кроме огласки она нам не грозит.

— Я должен обдумать ваше предложение, генерал, — с сомнением покачал головой президент. — Все-таки, программу не просто так назвали «Нисхождение», и я надеюсь вы осознаете, куда она нас может завести…

* * *

Домой я сумел попасть только под утро, когда москвичи уже вовсю штурмовали инфраструктуру столицы, продираясь к местам работы. Уж больно затянулись следственные мероприятия, но я бессилен был с этим что-либо поделать.

Поскольку обосновать полиции нахождение зарытого в парке трупа без нарушения инквизиторского инкогнито оказалось крайне сложно, действовать нам пришлось по линии ФСБН. Ответивший оператор выдал все необходимые инструкции и вызвал ребят из следственного комитета, которые прилетели по нашему обращению в течение получаса. Мы с Умаром встретили их, можно сказать, во всеоружии, натянув на лица медицинские маски, купленные в круглосуточной аптеке, а Изюм, как оказалось, с собой вообще балаклаву всегда носил. Вот уж действительно опасный человек…

В парке мы ничего не трогали, понимая, что каждый лишний отпечаток подошвы на земле усложняет работу криминалистам. Однако место погребения останков Салманов указал с точностью металлодетектора, ткнув пальцем в ничем непримечательную полянку на отшибе. Кстати, интересный момент заключался еще в том, что мы с Виноградовым в упор не ощущали присутствия мертвеца. Но сомнений в словах молодого напарника не испытывали. Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что Сынок самый восприимчивый и чувствительный инфестат, которого я когда-либо встречал. А потому и причин не доверять ему не было.

И точно, стоило лишь прибывшим специалистам из следкома копнуть в том месте, где по мнению Умара зарыли мертвеца, то они почти сразу же сняли целый пласт еще не сросшегося с землей дерна, прикрывающего неопознанную жертву. Завидев, как люди в резиновых перчатках извлекают из неглубокой ямы худощавое и уже успевшее поддаться разложению тело, новобранец заметно побледнел. Однако свои рвотные позывы, невзирая на недавнюю сытную трапезу, все-таки сумел сдержать.

Команда криминалистов с ходу начала обхлопывать тело, надеясь найти хоть что-нибудь, что укажет на личность убитого. Но внимательный обыск места погребения и близлежащей округи принес им ноль целых, ноль десятых бит информации. Единственное, что они сумели установить, так это лишь приблизительный возраст жертвы и способ убийства. Если коротко, то Умару «посчастливилось» найти труп подростка лет пятнадцати или шестнадцати, у которого вырезали сердце.

Как только об этом стало известно, один из работников комитета неуверенно подошел к нашей троице, стоящей чуть поодаль от безымянной могилы. Он, отчетливо фоня нерешительностью, поинтересовался, не откажемся ли мы оказать им небольшое содействие. Упрощая все его осторожные и пространные формулировки, следователь просто предлагал нам накачать труп некроэфиром и провести неофициальный допрос прямо здесь. Стало быть, он прекрасно осознавал, что мы являемся инфестатами, но старательно избегал употребление этого термина в речи.

Наскоро посовещавшись и прикинув, что маленький жест доброй воли ни к чему нас не обязывает, было принято совместное решение организовать Умару небольшую практику по части спиритуализма. Ведь если по боевым дисциплинам нам удалось довольно неплохо подтянуть парня, то по другим направлениям, необходимых для аттестации, он оставался полным профаном. А инквизитору без этого набора знаний и умений ну совсем никуда.

Обтерев вспотевшие ладони об брюки, Салманов приблизился к убитому и, руководствуясь нашими с Изюмом подсказками, принялся проводить манипуляции с некроэфиром. Я своими глазами видел, как он выпустил из ладони длинное туманное щупальце и направил в кишащий червями и жуками труп. Вот только ничего так и не произошло. Мертвец на касание потусторонней материи не отреагировал вообще никак. Не моргнул, не дернулся, не захрипел. Хотя у новичков, они нередко вскакивают и иной раз чуть ли в пляс не пускаются. Бывали уже случаи…

— Что-то ты многовато льешь, — поделился своими сомнениями Изюм, тоже внимательно наблюдающий за действиями Сынка.

— Д-да, — с заминкой шепнул Умар. — Только он все равно не отзывается…

— А ну-ка, притормози… — вклинился я и задвинул молодого товарища себе за спину.

Склонившись над телом, я внимательно осмотрел его пустые мутные глаза, слегка припорошенные налипшей землей. Тронул распоротую толстовку, затвердевшую от засохшей крови, и скинул с покрытой трупными пятнами холодной кожи несколько мертвых жучков, которые погибли от касания некроэфира. А после этого попробовал направить энергию смерти в покойника.

— Оп-па… — только и смог вымолвить я, когда почувствовал, что тьма просто проваливается в мертвеца, будто в пустой колодец.

— Что такое? — тут же возник рядом с нами следователь. — Не выходит?

— Не выходит, — подтвердил я. — Допросить этого жмурика мы не сможем при всем желании. Потому что он инфестат…

— Ну слава богу! — совсем неуместно обрадовался собеседник. — Значит, Валентинка за старое опять принялся, и это не наша забота…

— Кто-кто? — недоуменно переспросил Изюм, не выглядя сильно удивленным, что мы наткнулись на труп юного некроманта.

— Да так, мысли вслух, — тут же дал заднюю следователь. — Ладно, господа, благодарю вас за содействие! Но нам нужно работать. Покиньте, пожалуйста, место преступления, и будьте готовы, что вас вызовут. Происшествия, связанные с одаренными, это не специализация СК, поэтому, скорее всего, вас будет опрашивать ФСБН.

Поспешно выставив нас за ленточное ограждение, служащие комитета продолжили шуршать по парку. Ну а нам не осталось ничего иного, кроме как возвращаться по домам. Обсудить произошедшее более детально пока не представлялось возможным, поскольку ребята устали заметно больше моего и к разговорам не особо были расположены. Поэтому мы просто распрощались и разошлись в разные стороны.

Уже дома, так и не сумев поспать даже полчасика, я валялся перед телевизором и все не переставал ломать голову над жуткой находкой Умара. Никогда не думал, что инфестата можно услышать из его могилы, а вот поди ж ты! У Сынка очень даже получилось. Причем, насколько я мог судить, убитый мальчишка был опустошен, лишившись всего своего некроэфира. Однако когда я направлял тьму в его тело, то, похоже, ощутил нечто эдакое… Словно темный дар все еще жил внутри разлагающегося трупа, не обращая внимания на смерть носителя. И это наталкивало меня на весьма тяжкие думы.

В теории, если дать такой жертве достаточное количество темной энергии, то она сможет… восстать? Вот только кем и сохранит ли убитый свои воспоминания и разум? И кто, черт подери, этот Валентинка, о котором упомянул следователь? Оставались у меня смутные подозрения, что я где-то уже слышал это имя, но не припомню, чтоб оно было связано с убийцей инфеста…

Замерев с открытым ртом, словно пораженный разрядом молнии, я перевел взгляд на свои ладони. Ёкарный бабай… да ведь это же не просто убийца, это некромант! Причем, сделавший точно такое же открытие, как и я. Только мне удавалось осушать запас некроэфира, сохраняя жизнь носителя, а этот со своими жертвами не церемонился. Похоже, в столице завелся весьма любопытный чистильщик, но вот отчего-то знакомиться с ним мне не очень-то и хотелось…

Глава 12

Все утро своего выходного я бесцельно слонялся по дому, загружая мозг размышлениями о всяком разном. В основном, конечно же, мои думы крутились вокруг обнаруженного Умаром трупа и того, кто его старательно прикопал. Итогом стало то, что у меня от бесконечных хождений по одним и тем же логическим цепочкам начала пухнуть голова, а потому я волевым усилием задвинул эти мысли куда подальше. Надо как-нибудь отвлечься, пока не закипел окончательно. Но как?

Невольно мой взгляд обратился к лежащему на подлокотнике кресла телефону, и я с некоторым колебанием взял его в ладонь. Отыскав в списке вызовов номер незнакомки, встреченной в баре, я замер с занесенным пальцем, не решаясь нажать на иконку трубки. Так и не найдя в себе достаточно смелости, звонить я не стал. Написал только короткое сообщение, назвавшись «тем самым парнем из вчера», и принялся ждать ответа. Когда через десяток минут затрезвонил мобильник, то я чуть не подскочил от радости, подумав, что это она. Но нет, это оказался комбат, объявивший об отмене планового выходного у нашего звена.

Как выяснилось, сегодня в центре Москвы проходит какая-то международная конференция, посвященная противостоянию неживой угрозе. Посетить ее собирались делегации из почти сорока стран, а потому нас всех направили туда в качестве усиления. Ну вот, блин, отдохнули…

И ладно бы сюрпризы на этом закончились, так ведь нет! По приезду в опорный пункт, оказалось, что мы должны присутствовать непосредственно на мероприятии, прямо среди гостей и участников. Только с пустыми «Косами» без боекомплекта и в задраенных на программном уровне ИК-Б. И что, мать твою, за усиление такое?!

Собственно, именно на эту тему я и возмущался, пока мы с Изюмом и Умаром изображали из себя суровых стражей, бестолково тусуясь на огороженной территории бизнес-центра.

— Ну и на кой хрен нас дернули? — ворчал я, сверху вниз глядя на толпу проходящих мимо зевак. — Если организаторы ждут нападения, то чем мы его отбивать должны? Голой задницей?!

— Молодой ты еще, Факел, — снисходительно усмехнулся в микрофон Виноградов. — Не понимаешь, что происходит…

— А ты прям понимаешь? — недовольно огрызнулся я.

— А то… хочешь, тебе на пальцах разложу?

— Ну попробуй.

— Короче говоря, мы здесь для понтов стоим. Сечешь?

— Э-э-э… в смысле?

— На коромысле!

Напарник собирался продолжить мысль, но примолк, потому что мимо нас прошла группа гостей, беззастенчиво разглядывающих наши фигуры. Трое мужчин в строгих деловых костюмах и пара сопровождающих их дамочек, разодетых спутникам под стать. У каждого из них на шее висели карточки-пропуски участников конференции, поэтому они вполне могли оказаться делегатами других государств, с которыми нам строго-настрого запретили контактировать. Для всех приезжих инквизиторы должны оставаться немыми истуканами, наглухо игнорирующими любые попытки заговорить. Гиштап на этот счет очень красноречиво выразился. «Даже если вам на ноги ссать будут, стойте и не дергайтесь!» Вот мы и не дергались.

Но я уж надеюсь, до таких крайностей не дойдет. Потому что любому наглецу, вздумавшему провернуть подобное, я пипку-то вырву. Не посмотрю ни на какие статусы, регалии и предписания.

— Настоящая охрана сейчас стоит за периметром, — возобновил беседу спецназовец, когда иностранцы, нафотографировавшись с нами, будто с Микки-Маусами в Диснейленде, отправились дальше. — Вот у них и стволы не пустые, и менты с вояками в подкреплении. Снайпера каждый угол пасут, техника по переулкам запрятана, на случай кипиша. А все свободные инквизиторы, мы в их числе, здесь клювами щелкаем просто для статуса толстожопых депутатов.

— Но зачем это все нужно? — недоуменно спросил Умар, подключаясь к обсуждению.

— Понты дороже денег, Сынок, — с какой-то непонятной горечью поведал Макс. — Знал бы ты, сколько жизней отдали молодые ребята за то, чтобы раскормленная скотина в пиджаке сохранила лицо и репутацию…

— Уж проще было б тех же полицейских в ИК-У нарядить и тут выставить, — буркнул новичок. — Внешне они от боевых костюмов не отличаются, а для приезжих так и тем более разницы не будет.

— Э, нет, малой, снова не угадал, — покачал шлемом Изюм. — Потому что помимо имиджевого, есть и другой аспект. Нам сейчас указывают наше истинное место.

— Это ты к чему? — не понял я соратника.

— К тому, что мы с вами цепные псы, — терпеливо пояснил Виноградов, будто разговаривал с неразумными детьми. — А собаки, особенно дрессированные и обученные, должны исполнять любые команды молча, а не задумываться об их целесообразности.

— Да они охренели что ли совсем?! — возмутился Умар, повышая голос. — У нас что, других занятий нет?!

— А вот этого не надо, Сынок, — крестообразный визор шлема Изюма обратился в сторону новобранца. — Если пес перестает слушаться, начинает скалить зубы и рычать на хозяина, то его усыпляют. И будь уверен, с нами, в случае неповиновения, произойдет то же самое, потому что инфестатов боятся гораздо сильнее, чем любую бешеную собаку.

— Если боятся, то зачем притащили на это тупое сборище? — скептически поинтересовался Салманов.

— Я ж тебе говорю, понты! — упрямо повторил Макс. — Наши власти задались целью показать всем участникам форума свою крутость, сечешь? Чтоб эти приезжие чинуши и их холеные спутницы могли пройти мимо тебя, меня или Факела, ощутить запах плохо смытой крови и застарелого пожара. Чтобы пощекотали себе нервишки, представляя, что под этими доспехами стоят настоящие инфестаты, способные убить их одним лишь всплеском некроэфира.

— Вряд ли они знают, что Россия нанимает на службу одаренных, — с сомнением покачал я головой.

— Уж поверь, — с непоколебимой убежденностью возразил напарник, — кому надо, тот знает! Сейчас на этой конференции решается судьба такого количества бабла, что половину мира скупить можно. Лидеры сотен стран напуганы и обескуражены раскручивающимися масштабами неживой угрозы. Поэтому мы лишь напоминание о том, что даже диких волков удается приручить. Грубо говоря, дешевая реклама, сечешь?

— Что-то увлекся ты со своими аналогиями про собакообразных, — подколол я сотоварища. — То псы, то волки…

— Ну извини, Факел, — ядовито откомментировал отставной спецназовец, — я тебе не поэт. По сути моего мнения есть возражения?

— Я стараюсь не касаться политики, — признался я, не желая развязывать жаркий спор, — поэтому нет.

— Мы уже часть политики, — выдал Изюм. — И чем раньше вы это поймете, тем лучше для вас.

* * *

К моей огромной радости, задерживать нас после окончания этой конференции не стали. Едва только степенные господа соизволили покинуть правительственный бизнес-центр, как всех инквизиторов, задействованных в тупой профанации, распустили по домам. И хоть я не разделял мнения Виноградова, которое он нам озвучил, но сам факт, что мне пришлось участвовать в подобной показухе, изрядно меня подбешивал. Я в самом деле разозлился на всех, начиная от комбата и руководителя ФСБН, заканчивая министрами и приезжими делегатами.

Нет, ну они совсем что ли говна объелись?! Заставлять боевых офицеров бродить среди этих откормленных рож только для того, чтобы произвести нужное впечатление. Серьезно?! А может лучше дать нам нормально отдохнуть перед дежурством, или они думают, что мы железные?! Что кровь и смерть, которые постоянно окружают инквизиторов, никоим образом на нас не сказываются?! Что десятки дыр и ожогов на наших шкурах это ерунда, недостойная даже упоминания?! Иной раз начинает казаться, что мы и в самом деле бесправные собаки, которых натаскивают на врага. Сегодня ты грудью бросаешься на упырей и умертвий, и тебя треплют по холке. Хвалят и швыряют кость со своего стола. А завтра ты сдохнешь, и о тебе забудут. Заведут взамен новую послушную шавку, которая с точностью повторит твою судьбу. И так до бесконечности. Сука, как же меня это раздражает…

Доведенным до автоматизма движением я выхватил из поясного кофра упаковку жвачки, забросил две подушечки в рот и принялся работать челюстями. Ледяной торнадо постепенно раскрутился на языке, набирая обороты и пронзая холодными иглами череп, а потом я представил, как он неуклонно промораживает всю мою злость. Фу-ух, вроде отпустило. Странно, раньше подобных приступов у меня не было. По крайней мере, не по такому поводу. Неужели дар ищет ключик к моему самообладанию? Блин, а ведь и не сказать, что безуспешно… Надо с этим что-то делать, с мозгоправами хотя бы поболтать.

Складывая элементы ИК-Б в сейф, я краем глаза заметил, что мой лежащий на полке смартфон слабо мерцает диодом, уведомляя о входящем сообщении. Уже забыв, что утром писал Марине, я поднял мобильник и затаил дыхание, когда понял — это пришел ответ именно от нее.

«Ну привет, «тот самый парень», а я думала, ты позвонишь ;)», — прочел я.

Помимо воли, на лицо наползла глуповатая, но довольная улыбка. А в самом деле, чего я боюсь? Не побьет же меня никто, если я ей позвоню, ведь так?

Длинный гудок. Второй. И еще один. Ох, что-то я опять разволновался. А вдруг она не возьмет трубку? Или я ее от какого-то важного дела отвлеку? Нет, надо было все-таки написать. Это выглядит более тактично. Пожалуй, лучше сбросить вызов…

Не успел я отнять телефон от уха, как в динамике раздался чарующий женский голос, от которого почему-то побежали мурашки по затылку. То ли приятные, то ли нервные…

— Да, слушаю?

— Привет, — поздоровался я. — Это Юра. Ну тот самый, из бара…

— Привет, я знаю, — судя по слегка изменившемуся тону, Марина улыбнулась. — Я твой номер сразу записала.

— Ох, ну приятно знать, — глупо хихикнул я, не понимая, как еще реагировать.

— Мне тоже приятно, что ты все-таки позвонил.

— А, да! Кстати об этом, я же не просто так. Хотел узнать, может, у тебя будет денёк свободный? Могли бы сходить прогуляться, пока не похолодало. Ну, тут же осень надвигается, все дела…

— Да, лето как-то слишком уж быстро кончилось, — печально согласилась со мной собеседница. — Вот так не заметишь, вся жизнь пройдет.

— Ну так что? — без особой надежды спросил я. — Составишь мне компанию?

— Конечно! — охотно приняла мое предложение девушка. — Как на счет сегодня?

— Э-э-э… что, так сразу? — растерялся я, не ожидав столь стремительного развития событий.

— А почему нет? Тепло, солнечно, дождя не предвидится. Отличный день! Или тебе нужно подготовиться? — иронично усмехнулась Марина. — Ну, если хочешь, давай в другой раз…

— Не-не, сегодня, так сегодня, — поспешно затараторил я в трубку. — Просто думал, что это тебе нужно больше времени на подготовку. Ну, там, маникюр, наряд выбрать, прическу сделать…

— Не переживай Юра, я успею.

Судя по голосу, девушка уже не сдерживала улыбки, и оттого я сам начинал лыбиться, будто дурачок, нашедший блестящую монетку.

— Тогда ладно, напиши, где тебя забрать, я подъеду! — поспешил я свернуть разговор, пока не ляпнул чего-нибудь неуместного. А то я ж такой дамский угодник, что с меня станется…

— Подъедешь? — ощутимо напряглась собеседница. — На машине?

— Да. А что такого?

— Хм… Юра, ты только не обижайся, но давай для начала просто прогуляемся по парку? Я… ой, не знаю, как сказать… ты меня, наверное, чокнутой посчитаешь, но…

— Ладно-ладно, Марин, без проблем, — пошел я на попятную, не дослушав ее оправданий. — Хочешь пешком, пойдем пешком. Ну до места встречи-то мне доехать можно на своих колесах?

— Да, конечно! — ощутимо потеплел голос в трубке. — Ты извини, что я так… Но я просто трусиха жуткая. К малознакомым парням в автомобили стараюсь не садиться.

— Ну, вообще-то правильно! — преувеличенно бодро поддержал я. — А то мало ли, чего у нас… кхе… то есть, у них на уме.

— Я рада, что ты понял, — облегченно выдохнула Марина. — Ну, тогда до вечера?

— До вечера… пиши, если что!

— Обязательно! До свидания, Юра.

— Пока…

Нажав «отбой», я выдохнул и понял, что пока разговаривал, даже немного вспотел. Тяжело мне дается общение с женщинами, ох, тяжело. Будто по минному полю иду, где любой шаг может стать последним. Недостаток практики сильно сказывается. Вот был бы мой дар более чувствительным к людским эмоциям, так я, глядишь, и бо́льшим успехом пользовался у противоположного пола. Ну вот как Умар, например…