Путь темных

– Я тебя давно не видела! – Кати с выражением притворного недовольства отодвинулась от друга. – Мне столько всего нужно тебе рассказать!

– Мне тоже. Но это подождет. Не видишь, я не один, – разбойник указал на стоявшего в сторонке Эруаля. – Это наш новый знакомец – младший принц Лавандины Эруаль. Он приехал в Истерский лес вместе со своим наставником Витеком. Увы, его сейчас с нами нет.

– Ой, здравствуйте! – девушка поднялась на ноги с весьма смущенным видом. – Извините, я вас сразу не заметила. Мне очень приятно видеть вас. У меня еще не было ни одного знакомого принца. Меня зовут Катарина Ллотт.

Она протянула Эруалю руку. Молодой эльф легко коснулся ее губами.

– Кати – вампиресса, – как нечто само собой разумеющееся сообщил Венсан и, заметив, какое впечатление произвели его слова на принца, поспешил добавить: – Но на своих она не нападает. А тебя мы теперь тоже относим к своим. Да не бойся ты так!

– Я вас напугала? – всерьез обеспокоилась Катарина, глядя, как резко побледнел ее новый знакомый. – Извините, пожалуйста! Если я вас смущаю, я уйду. Я потом могу зайти к Венсану.

Девушка быстро свистнула Догрызка и направилась к выходу.

– Подождите! – взяв себя в руки, окликнул ее Эруаль. – Я не хотел вас обидеть. Останьтесь, пожалуйста. Вы окажете мне этим большую честь. Просто… я впервые вижу вампира!

– Я не простой вампир. Я вампиресса! – наставительно поправила Катарина, охотно принимая предложение остаться. – Это значит, что на меня не воздействуют солнечные лучи. Я спокойно могу перемещаться как ночью, так и днем.

Девушка постояла на одном месте, словно что-то вспоминая, затем вернулась к колонне, из-за которой вынырнула в этот коридор, и подобрала ваяющуюся возле нее сумку. Затем уселась между Венсаном и Догрызком и, вытащив из сумки кинжал с изогнутым острым лезвием и рукоятью с затейливыми инкрустациями, протянула его разбойнику.

– Держи. Ты давно хотел себе что-то подобное, – сказала она.

– Спасибо! – Венсан пришел в полный восторг от подарка.

Вскочив на ноги, он, даже не целясь, метнул кинжал в ближайшее дерево. Тот полетел, со свистом обогнул ствол, срезав пару тонких нижних веток, и вернулся к хозяину.

– Представляю, как с минимумом риска им будет удобно резать кошельки! – восхищенно воскликнул молодой человек и с благоговейным трепетом коснулся сияющего лезвия губами.

– Ари привезла румяна, а Нику его книжки, – произнесла Катарина.

– А можно спросить, где вы все это достали? – осведомился Эруаль.

– Лавандинские воины напали на кампанельскую повозку, вывозящую из Истерского леса кое-какие ценности покойной королевы Лидии. Я оказалась поблизости и подобрала то немногое, что осталось после обыска ваших солдат.

Катарина заметила, как в синих глазах Эруаля заплескалась грусть. Слышать о войне ему было больно. Неприятным было также напоминание о том, что Истерский лес, так называемая "нейтральная территория", по сути дела тоже находился в состоянии войны, только не активной, а пассивной. Он стал жертвой алчности двух соседствующих с ним стран. И Эруалю было больно осознавать, что он принадлежит к одной из этих стран.

Дальнейшее путешествие по Развалинам проходило уже втроем. Катарина согласилась прогуляться в компании своего старого друга и нового знакомого. Осчастливленный Венсан без умолку болтал весь вечер и смог расстаться с товарищами только ближе к полуночи и то потому, что сам утомился. Катарина же с Эруалем готовы были слушать его часами. Будучи вампирессой, девушка не нуждалась в сне, вдобавок к этому, ей хотелось подольше побыть в обществе друга, которого она давно не видела. А Эруалю его болтовня помогала отгонять сонливость. Он понимал, что скоро свалится с ног от усталости, как то уже не раз с ним бывало, но все же отчаянно пытался выиграть у неизбежности еще хоть пару часов бодрствования. Чем ближе и неотвратимее становилось свидание с Голосом, тем больше сердце эльфа наполнялось страхом, тем яснее он понимал, что не хочет больше слышать этих хриплых, каркающих нот.

Однако, Венсан, не знавший о душевных терзаниях своего нового друга, спокойно ушел к себе спать. И Эруаль остался наедине с Катариной. Они сидели в Каминной зале и молча смотрели на то, как угасает пламя в очаге, кожей ощущая наползающий со всех сторон холод. На улице царила тихая лунная ночь, все разбойники угомонились и давно заснули каждый в своем углу. В Развалинах только эти двое сверлили уставшими взглядами почерневшие от копоти поленья, словно желали заставить их разгореться снова.

– Почему ты не идешь спать? – спросила Катарина, которая за проведенный вместе с принцем вечер успела привыкнуть к нему и сменить почтительное "вы" на дружеское "ты".

– Я не могу, – Эруаль сам не понял, почему так ответил. Ему следовало сказать "не хочу", но отчего-то именно сейчас он не решился обманывать. Как он знал, все бессонные ночи прекрасно нарисованы у него на лице.

– Неужели ты не идешь спать только из-за того, что хочешь составить мне компанию? – позволила себе предположить девушка.

– Нет. У меня… другие причины.

– Тебя что-то беспокоит, я права? Я вижу в твоих глазах боль и страдание, которые ты старательно прячешь. Я не буду просить тебя рассказать мне о твоих неприятностях. Раз ты до сих пор не поделился этим ни с кем другим, то вряд ли станешь откровенничать со мной.

– Спасибо, – с подлинной благодарностью в голосе откликнулся на ее слова принц.

"Странно! Она понимает меня, – подумал он. – А ведь мы так мало знакомы".

– Первое время, как я стала вампирессой, я очень боялась наступления темноты, – продолжала говорить Катарина. – Ночью инстинкты кровожадной нежити, обитающей во мне, обостряются с небывалой силой. Я сама себя боялась в это время. Весь день я жила в страхе перед наступлением ночи. Я видела свое отражение в зеркале. Я выглядела тогда так же, как ты сейчас. Но со временем я справилась с собой. На смену одним страхам пришли другие. Ночь больше не пугала меня. Меня пугала собственная жестокость. Ведь я убивала людей; чтобы жить, мне были нужны их жизни. И это меня терзало. Я так не хотела быть злой, не хотела, чтобы меня боялись, избегали и ненавидели, – Катарина ощутимо вздрогнула, что заставило Эруаля настороженно покоситься на нее. – Ариадна, Венсан и Ник помогли мне преодолеть этот страх, они доказали мне, что даже с вампиром можно дружить, как с обыкновенным человеком, что вампиров можно НЕ БОЯТЬСЯ. Но даже им не удалось изжить во мне этот страх до конца. Я очень не хочу стать злой. Эруаль, научи меня добру. Я вижу в твоем лице воплощение сострадания и милосердия. Научи меня делать настоящее Добро!

Она посмотрела ему прямо в глаза, и принц выдержал ее взгляд.

– Если бы я сам знал, что такое Добро, – невольно слетело с его губ, и в памяти сами собой всплыли знакомые страшные слова: "Ты – темный. И ты умрешь"… – Я темный.

– Что, прости? – Катарине показалось, что она ослышалась.

Эруаль сам испугался своих слов. Однако, в этот момент он решил рассказать ей все.

"Может быть, это тот самый человек, с которым я могу поделиться своими переживаниями без опасения быть непонятым, – подумал он. – Может быть, мне наконец-то станет чуть легче".

И молодой эльф рассказал девушке о своих снах. Она слушала очень внимательно, и ее красивые черные глаза постепенно наполнялись сочувствием.

– Бедный! И как же ты так живешь? – проронила она по истечении его рассказа.

– Так же, как когда-то ты! – грустно улыбнулся Эруаль.

– Но ведь я не испытываю такой потребности во сне, как вы, эльфы! Понятно, почему ты такой измученный и печальный. Но хочешь знать мое мнение? Никакой ты не темный. Этот Голос врет тебе. Он хочет заронить в твою душу зерна сомнения. Он хочет заставить тебя страдать.

– Ты всего лишь несколько часов знакома со мной и уже строишь такие уверенные рассуждения насчет моей святости.

– Да с тобой и знакомым быть не нужно, чтобы понять, что перед тобой воплощение доброты и нравственности. Да нежели ты сам не чувствуешь? Разве в тебе есть ненависть? Разве в тебе есть раздражение? Разве ты злился в своей жизни на кого-то хоть раз? Разве ты перевешивал свою вину на других? Разве есть в тебе гордость от того, что на всю Лавандину ты известен как первый красавец и самый завидный жених? Разве твое сердце когда-нибудь грызла жажда власти? Разве ты желал чьей-нибудь смерти? Вспомни, было ли это? Ведь в твоей жизни принца много соблазнов!

– Катарина! Ты говоришь ужасные вещи! – тихонько ахнул Эруаль. – Разве нормальный эльф может вверить свое сердце всем этим порокам?!

– Вот ты сам и опроверг свои слова. Какой ты темный, когда ты даже представить себе не можешь, что такое быть им? – скромно улыбнулась Катарина. – Это позволяет мне сделать вывод, что из тебя получится отличный учитель. Ты лучше кого-либо знаешь, что такое истинное Добро.

– Не знаю. Это меня мало успокаивает. Голос говорил мне, что у него есть какие-то доказательства. Я боюсь, что он опять окажется прав.

– Главное, не позволяй ему поколебать веру в свои идеалы. Они всегда будут маяком в твоей жизни, они помогут тебе справиться с трудностями.

– А что делать с моим страхом?

– Подавлять его.

– Но я не могу! – Эруаль в отчаянии уронил голову на руки. – Я слишком слаб, чтобы заставить Голос замолчать.

– Тогда дай понять, что ему не удастся сломать тебя, и он сам отвяжется, – Катарина легонько коснулась своей маленькой ладошкой руки принца. – Рано отчаиваешься. Пока он не заронил в твое сердце ничего, кроме страха. Как бы странно это ни звучало, но ситуация сейчас под твоим контролем. Пока ты нужен Голосу. Берегись, как бы не стало наоборот.

– Катарина, – Эруаль вдруг поднял голову, его синие глаза горели безумным огнем, и это очень не понравилось девушке, – ты, кажется, говорила, что долгое время можешь обходиться без сна.

– Ну да.

– Катарина, укуси меня. Я тоже хочу стать вампиром. Тогда Голос не сможет навещать меня так часто. Его влияние постепенно сойдет на нет. Я перестану его бояться.

– Что ты такое говоришь?! Ты в своем уме? Хочешь шататься вечно голодным и пить человеческую кровь?

– Зато я не услышу Голоса!

– Ну, и чем ты станешь отличаться от темного? Так ты хотя бы сидишь и никого не трогаешь. А став вампиром, ты начнешь приносить в мир зло!

– Зато я больше не буду страдать! Любые физические муки лучше душевных!

– Пожалуйста! Катарина, я прошу тебя, умоляю! В конце концов, предлагаю обмен. Ты меня кусаешь, а я берусь учить тебя Добру.

– Но ты станешь злым! Как ты сможешь научить меня Добру?

– Я не стану злым! Я обещаю. Я знаю, что останусь прежним. Только бы больше не слышать Голоса!

– Ну хорошо, – как-то неуверенно произнесла Катарина, чувствуя, что начинает внимать мольбе и муке глаз Эруаля.

Придвинувшись к нему вплотную, девушка обхватила его плечи руками. Затем заставила откинуть голову назад и, примерившись к сонной артерии, наклонилась к его шее.

– Не смей этого делать! – совершенно неожиданно послышался резкий окрик со стороны.

Волна магической энергии сшибла Катарину с лавки и отбросила на одну из мраморных колонн, подпиравших потолок залы. Девушка потеряла сознание и медленно сползла на пол. Эруаль вскочил на ноги и повернулся в сторону той лестницы, где на верхней ступеньке стоял его учитель. Витек спустился вниз, миновал ряды столов и лавок и решительным шагом приблизился к младшему принцу Лавандины. Коснувшись пальцами его подбородка, повертел его голову из стороны в сторону, осматривая шею.

– Она тебя нигде не поранила? – сурово спросил Витек, тем не менее, оставшийся довольным осмотром.

– Учитель… – только и смог проронить Эруаль, низко опустив голову.

– Мне не нужны твои оправдания. Пошел в комнату! Утром поговорим, – слова полетели в лицо пощечинами.

Не поднимая головы, принц тихо сказал:

– Здесь у меня нет комнаты.

– Займешь любую, которая будет пустовать, – жесткость не исчезла из голоса Витека. Желая поторопить своего провинившегося ученика, он многозначительно указал рукой в сторону той лестницы, откуда спустился, и Эруаль безропотно скрылся на ней.

Витек же подошел к вампирессе и, похлопав ее по щекам, привел в сознание.

– Вы… Вы больше не будете драться? – поняв, кто находится перед ней, мгновенно насторожилась Катарина.

– Если ты больше не будешь протягивать свои клыки к шее моего ученика, я не буду драться, – пообещал черноволосый эльф, но голос его звучал не примирительно, а угрожающе. В непроницаемо черных глазах Катарине довелось увидеть всю злобу и ненависть, которые так долго были спрятаны в самых темных глубинах его души.

– Вы Витек? Учитель Эруаля? – догадалась она.

– Приятно познакомиться, – прошипел тот в ответ. – Кто ты, нежить?

– Я Катарина Ллотт, – испуганно прошептала девушка. Она почувствовала, что панически боится этого эльфа. А если он сейчас убьет ее? Эруаль ушел, а все остальные спят. Этого психа некому будет остановить.

– Я запомню, – тем временем бросил Витек.

Выпрямившись, он направился к выходу.

Катарина ошарашено смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся в тени полуразрушенного коридора. Затем позволила себе потереть болевший затылок и облегченно вздохнула.

"Надо же, темный эльф, – подумала она, – а воспитал такого доброго и милого принца. Вот уж странность, каких поискать! Надо будет поспрашивать о нем у Венсана, Ари и Ника. Вполне возможно, что это он развлекается по ночам, запугивая своего ученика".

Девушка зевнула, прикрыв рот ладошкой. Свернувшись калачиком возле колонны, она, не испытывая никаких видимых неудобств, заснула прямо на каменном полу.

Глава 9

Варлам д' Аруэ смог вырваться к Виолетте только ночью. Незадолго до полуночи его высокая широкоплечая фигура возникла в дверях ее башни.

– Ты сегодня поздно. Лэмар будет недоволен, – после продолжительного поцелуя заметила женщина.

– Пытался улизнуть незаметно от Хевингема, – откликнулся Варлам. – Он стал очень подозрительным, постоянно лезет мне на глаза и пристает с глупыми вопросами. По-моему, он таким способом пытается следить за мной, чтобы я ничего не успел сделать тайком от него. Честное слово, я был готов задушить его собственными руками!

– Повремени. Вдруг он нам еще пригодится.

Виолетта и Варлам отправились в небольшое путешествие по коридорам, направляясь к комнате с пентаграммой. По дороге наместник сказал своей подруге:

– Виолет, тебе пора появиться при дворе. Ты так редко там бывала последнее время, что о тебе начали забывать. А я очень хочу, чтобы ты попробовала втереться в доверие к Хевингему и отвлекла его внимание от моей персоны.

– Я согласна. Но что будет, если Хевингем заподозрит обман? Мы проиграем?

– Пусть проиграем. Тогда терять уж точно будет нечего, и мы перейдем от увещеваний к угрозам.

– Что ж, надеюсь, мальчик сделает правильный выбор.

Они приблизились к нужной им комнате. Уверенной рукой Виолетта распахнула дверь и бесшумно скользнула внутрь. Один из факелов второй раз за этот день поменял место своего нахождения, переместившись из коридора в комнату. Повторилась и сцена с вызовом Лэмара. Заклинание, столб света, красно-белый туман, – и вот в центре пентаграммы уже стояла высокая костлявая фигура темного эльфа. Варлам и Виолетта подошли поближе к границе рисунка, и Лэмар тоже сделал несколько шагов им навстречу.

– Вы поздно меня побеспокоили, – заметил он. – Надеюсь, у вас есть что-то стоящее для меня. Не забывайте, у меня много хлопот с другим принцем.

– У меня есть для тебя кое-что стоящее, – холодно откликнулся на его слова Варлам, которого раздражала манера общения Лэмара: как король со слугами. – И, не побоюсь этого слова, даже важное. У меня появилась неплохая идея, как избавиться от среднего принца Лавандины – Феликса.

– Всего лишь Феликс? Даже не Элспет? Да он простак! – презрительно фыркнул Лэмар.

– Не торопись с выводами. Каким бы простаком Феликс ни казался, на самом деле он самое неподатливое звено во всей цепи. Согласно нашему плану Алые цветки должны умереть в ходе военных действий, чтобы никто не заподозрил нарочного вмешательства Кампанелы. Но Феликс трус, и война его пугает. Его на поле боя не затащишь и сухарем в голодный год. Скорее всего, когда трон Лавандины достанется ему, он окопается во дворце и носа оттуда не высунет. Это осложнит нам задачу. Поэтому я предлагаю заняться им в первую очередь, пока он не насторожен смертями отца и брата и не обременен властью. Я хочу подставить Феликса, подстроить такую ситуацию, чтобы его убили свои же.

Лэмар с Виолеттой заинтригованно переглянулись, и Варлам понял: его слова достигли своей цели. Он смог привлечь внимание союзников.

– Каким же образом ты собираешься так жестоко поиграть с принцем? – с улыбкой, полной коварства, полюбопытствовал темный эльф. Похоже, он даже забыл, что торопится к Эруалю.

– На южных границах Лавандины стали появляться темные эльфы, – начал издалека Варлам д' Аруэ, – те, кому удалось скрыться от преследования сподвижников Элебрута после его прихода к власти. Поговаривают, что их цель – однажды отпереть двери тюрьмы, где содержатся их опасные сородичи, поэтому они исследуют ближайшие окрестности и выискивают слабые места в охранной системе. Между делом они разоряют дома в деревнях и запугивают мирных жителей. О месте нахождения стоянки одного из таких отрядов стало известно принцу Элспету, и завтра вечером он собирается разогнать сборище этих неудачников. С собой он планирует взять Феликса, исходя из простого расчета: когда трон унаследует сам Элспет, то обязанности по охране порядка внутри страны перейдут к его младшему брату, а значит, его нужно обучать на практике всем тонкостям этого непростого дела. Поэтому Феликсу хочешь – не хочешь, а придется ехать с братом. Темных там немного, и Элспет уверен в успехе своей вылазки.

Этим мы и воспользуемся. Но мне понадобится помощь Виолет.

Обычно оставшихся в живых после таких облав темных эльфов, прежде чем заточить в пещере, держат запертыми в клетках на дворцовой площади, чтобы поощрить народ выслеживать и сдавать преступников, ну, и в качестве назидания: вот, что случается с теми, кто идет против короны. Попытка освобождения кого-нибудь из пойманных карается смертной казнью, независимо от сословия, возраста, пола и личных заслуг перед королем. Наш принц знает об этом. Но ведь он такой сердобольный! Он же спать спокойно не сможет, осознавая, что по его вине страдают другие, пусть даже темные. Кто-то должен надоумить его освободить их. Я полагаю, что Виолетта прекрасно справится с этой задачей. Она должна будет проникнуть во дворец под видом служанки, в подходящий момент пожалеть принца и убедить его пойти на риск, ведь, совершив столь милосердный поступок, он сможет успокоить свою совесть. Предложи ему свою помощь, если вдруг он проявит нерешительность. В тот момент, когда он будет открывать клетки преступников, его и должны поймать. Вот только все должно выглядеть естественно, чтобы невозможно было заподозрить, что кто-то приложил к этому руку.

Тут к Виолетте присоединюсь я. Я приеду в Лавандину ближе к ночи, уведу с дворцовой площади стражу и напою ее в ближайшем кабаке. Перед этим Виолет оставит мне в условленном месте записку, где укажет, в котором часу Феликс будет на площади. И, как только он соберется освобождать темных, я вытолкаю из кабака на улицу пьяных стражников. Увидев, что кто-то пытается открыть клетки, они поднимут страшный шум, перебудят всю округу и, конечно же, схватят преступника. А когда разглядят, кого схватили, на попятный будет идти уже поздно: к тому моменту вокруг соберется слишком много свидетелей. Элебруту ничего не останется, как казнить собственного сына.

Ну, что скажете?