Инцидент на ГДК 63

— Никак нет, сэр.

— Нет, спасибо.

Он налил себе добрых полстакана, и в три глотка осушил его, громко выдохнул и потёр лицо ладонью.

— Это всё?

— На данном этапе, да, сэр. Однако предоставленной информации хватает, чтобы сменить статус у ЧП.

— Да, конечно, — де Гуй чуть помедлил и спросил. — Что могло послужить катализатором?

— Наш штатный психолог, сейчас работает над отчётом, но предварительно можно заключить, что это непредвиденное стечение обстоятельств, — Оушен кашлянул в сторону.

— Стечение, значит. Угу, — явно недовольный ответом, пробурчал де Гуй.

— Сэр. У Ролстона пять лет назад умерла дочь в полуторагодовалом возрасте, однако, он продолжал отзываться о ней в настоящем времени, к тому же Флорэнс Овьедо не так давно оборвала с ним все контакты, — он зашелестел бумагами. — Так же следует отметить нехарактерную привязанность к Йонасу Биедриньшу, которую наш специалист характеризует «замещением».

— То есть он что, типо проецировал отношения со своей умершей дочерью на этого паренька?

— Вроде того. Его подсознание неосознанно искало объект опеки и он, в его лице, это получил. Плюс к этому отсутствие в организме «стабилизатора», а так же чрезмерное физиологическое утомление.

— Да, мистер де Гуй, — вмешался Синдзи. — Следует отметить, что Ролстон не смог бы заключить с нами новый контракт раньше, чем через сто восемьдесят стандартных суток и, как это отмечено, «был не готов к контактам в плотной социальной среде».

— Что по поводу четвёртого служащего?

— Данных, необходимых для его дислокации, пока нет.

— Это всë?

Оушен, неторопливо начал говорить:

— Мистер де Гуй, у нас есть всё основания, чтобы считать недавний сбой в системе жизнеобеспечения Модуля Два неслучайным.

— Списать смерть Доукинса на Ролстона? Отличная идея, мистер Оушен! Действуйте.

— Сэр, — пробасил МакКан, — относительно, Settling.

— Да?

— У нас могут быть проблемы с остальными сотрудниками?

— Нет, Фрэнсис, это исключено.

— То есть, я правильно понимаю, что даже если "это" каким-то образом попадёт в СМИ, доказательств использования «стабилизатора» никто не получит?

— Во-первых, господа! Никаких «если» быть не может и это ваша прямая ответственность, — он ткнул в сторону каждого указательным пальцем. — Во-вторых, семидневный курс реабилитации после окончания трудового контракта на орбитальных станциях направлен как раз на выведение даже остаточных следов Settling из организма. И как уверяет наш медперсонал, ни одна существующая аппаратура не зафиксирует наличие чего-то противозаконного в крови наших сотрудников. Это ясно?

— Так точно, сэр!

— Раз вам всё ясно — идите, дожмите это дело, — он поднёс пламя зажигалки к сигарете. — Вы отлично справляетесь, господа.

Юрист уже практически вышел из кабинета, когда де Гуй обратился к МакКану:

— Фрэнсис, останьтесь на два слова. С вами, мистер Оушен мы встретимся чуть позже.

— Буду ждать.

— Всего хорошего.

Он вышел из-за стола и встал у окна.

— Фрэнсис, вы проделали отличную работу, и хочу вам сказать, что именно вас я рассматриваю в качестве единственной кандидатуры на свой пост.

МакКан засиял, словно медный таз:

— Сэр, это…

— Подождите, — прервал его начальник. — Но это в первую очередь будет зависеть от результатов этого дела. Понимаете?

— Так точно.

— У вас на руках все карты, и я не сомневаюсь в вас. В свою очередь, я готов предоставить вам любую помощь. ЛЮ-БУ-Ю. Понимаете?

— Да, сэр, — гораздо тише обычного своего рыка, проговорил МакКан. — Конечно.

— Сейчас я вам скажу то, что должно остаться в стенах этого кабинета, — он повернулся к заместителю и посмотрел на него своими карими глазами. — Вычеркни имя этого больного ублюдка, Фрэнк, из всех анналов Уолпэкс. Я не хочу чтобы даже тень о его никчёмной жизни ассоциировалась с нашей Компанией! — прошипел он.

— Я сделаю всё, что в моих силах и не только, сэр.

— Сынок, дай мне повод для гордости, — он протянул ему свою широкую ладонь и крепко сжал пальцы.

— Сэр, Дэвид Ролстон исчезнет навсегда.

Он вышел из кабинета, поправил галстук и подошёл к столику Барбары Роджерс.

— Бобби, почему ты так прекрасна именно сегодня? — начал он, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— О, Фрэнк, — она махнула своей маленькой ручкой по воздуху, — вечно ты приукрашиваешь. Я сегодня почти не спала и выгляжу, наверное, как пугало.

— Барбара, не говори ерунды! Лучше скажи, чем ты занята во вторник, часов в девятнадцать? — он задорно подмигнул ей, она в ответ рассмеялась.

— Ты, что, Фрэнк, зовёшь меня на свидание?

— Оно самое! Почему бы и нет?

— Ну, мне надо подумать, — сказала она таким тоном, что сразу было понятно — ему перепадёт. И может даже не раз.

— Тогда до вторника, солнце.

— Посмотрим, мистер Заместитель.

Он чмокнул её в щёчку, на что она для проформы состроила недовольную мордашку и пошёл по устланому коврами полу прямиком к лифту.

Фрэнсис МакКан достоверно знал, что Берндт сейчас отправиться к одной из своих шлюх, проведёт с ней вечер, а утром явится домой к миссис де Гуй с видом уставшего от спасения всего мироздания человека. Он знал это наверняка, как и то, что его жучок записывает каждое слово, произнесённое в кабинете начальника Собственной Безопасности. Ко всему прочему именно Фрэнк занимался «просвечиванием» всех внутренних помещений «Уолпэкс Энтерпрайз» и точно знал, что передатчик не найдёт никто и никогда.

— Нагрей для меня кресло, старый осëл, — тихо проговорил он сквозь зубы, входя в лифт. — Тебе недолго осталось в нём сидеть.

Он посмотрел на своë отражение, убедившись в безупречности причёски, и нажал кнопку «1». Фрэнсис МакКан знал наверняка — на всём белом свете не найти сейчас человека более довольного собой, чем он!