Темнейший путь

Первое подъятое кладбище далось Мордану намного легче, чем первое заклинание, которым он когда-то развёл костёр, хотя и заклинание было в сотню раз сложнее, и магической силы требовалось несопоставимо больше. Но наследие Стамонта и дар Владыки Тайн сделали его возможности совсем иными. Он сам теперь смутно представлял себе их границы.

Вставшие из своих могил мертвецы выглядели по-разному: отличались пол и возраст, степень разложения. Но всех их объединяло одно — лютая ненависть к живым, горевшая гнилостно-зелёным светом в глубине глазниц. Им даже не нужно было указывать цели. Они сами изнывали от жажды найти живого, наброситься на него и — рвать, рвать, рвать, руками и зубами. Мордан развернулся и пошёл обратно в Айварстед. Его жуткий отряд следовал за ним. Первыми почуяли недоброе и завыли собаки. Заголосили младенцы. Истошно закричала какая-то старуха, жившая на краю деревни и увидавшая, что надвигается. Следом за ней раздались другие вопли, женские, детские, мужские. Послышалось хлопанье дверей, визги ужаса, топот множества убегающих ног.

Мордан неторопливо шагал к таверне и, не дойдя пару десятков шагов, остановился и крикнул:

— Эй, ты, Ржавая Борода! Вот я вернулся: выходи, попробуй отрезать мне уши!

Но из таверны с распахнутой настежь дверью ему никто не ответил. Мордан посмотрел на неё особым зрением и увидел, что таверна пуста. Такими же покинутыми были все ближайшие дома. Щелчок пальцев, и языки пламени охватили таверну со всех сторон, взвившись до самой крыши. Он решил дойти до конца деревни, чтобы никто не вздумал отсидеться за запертыми дверями. Но неожиданно, пройдя мимо нескольких домов, Мордан увидел, что несколько крепких мужчин пытаются перегородить улицу с помощью кольев и рогатин, повыдернутых откуда-то. Среди храбрецов он разглядел и рыжебородого. Мордан сделал один указующий жест, и две дюжины подъятых мертвецов кинулись на тех, кто решил попробовать их остановить. Защитники Айварстеда попытались рубить подъятых топорами, отпихивать рогатинами, но это было не то оружие, которым можно легко одолеть нежить. Уже через минуту они всё побросали и кинулись удирать от Мордана и его слуг. Вдруг до его слуха донеслись два одновременных неприятных звука: детский плач и женский визг. Мордан огляделся и увидел, что возле одного из домов посреди огорода сидел и истошно ревел примерно годовалый малыш, а к нему от края деревни бежала, истошно вопя, какая-то женщина, скорее всего, мать. Их крики привлекли и внимание мертвецов, трое из которых повернули и двинулись к тому самому дому. Мать, уже почти добежавшая до оставленного в панике и спешке ребёнка, заметила их и в страхе остановилась. Мордан придержал мертвяков, словно дёрнув за невидимые поводки.

— Что встала, дура?! — гаркнул он на женщину. — Хватай сына и беги!

Она вздрогнула от его окрика, кинулась к ребёнку, подхватила на руки и побежала прочь, не оглядываясь, пока не скрылась в густой роще, примыкавшей к краю деревни.

Покинув перепуганную деревню, Мордан двигался дальше в сопровождении своей жуткой свиты. Она служила надёжной защитой от встречи с людьми, подобными гостеприимным обитателям Айварстеда. Да и с любыми другими людьми тоже. Но он совершенно не жалел об этом. И хотя он был надёжно защищён от человеческих взглядов, Мордан всё же стал прятать нижнюю часть лица под чёрным тонким платком. Голову его прикрывал чёрный капюшон.

Вороны нашли караван Дро'зарр-Дара в трёх дневных переходах от Айварстеда. Уже через два дня Мордан, оторвавшись на коне от своего отряда, догнал караван и в вечерних сумерках, спешившись, приблизился к стоянке каджитов. Они уже расположились на отдых, как всегда, поставив шатры, оставив неподалёку кибитки и отпустив лошадей пастись на ближний луг. От костра пахло чем-то сказочно вкусным.

Мордан шёл не скрываясь.

— Кто идёт сюда и чего желает? — услышал он голос Бажар-до. Ничего не отвечая, Мордан продолжал идти прямо на охранника каравана. Каджит сначала положил лапу на рукоять меча, но, когда это не остановило идущего, Бажар-до извлёк меч из ножен. В то же мгновение Мордан кинул в него парализующее заклятье, и воин упал на землю срубленным деревом. Мордан успел пройти ещё всего два шага, когда на него бросилась К’Хай-ла. Он был готов к этой атаке, он знал, что сделает в ответ, он заранее всё решил. Она метнула в него сразу две молнии, но обе врезались в невидимый защитный купол, окружавший Мордана, и бессильно стекли и рассеялись. После этого он убил К’Хай-лу: просто, без всяких внешних эффектов, заклинанием, которое исторгает душу из тела. Она упала, словно сломанная кукла, и по неестественно вывернутой шее было видно, что она мертва. К Мордану уже бежал сам Дро'зарр-Дар вместе со старшим сыном. Некромант вскинул одну руку в предупреждающем жесте и крикнул:

— Стойте!

Каджиты остановились, насторожённо выставив перед собой оружие. Мордан скинул капюшон, стянул с лица платок.

— Узнаёшь?

— Морд… Ан… — прошептал поражённый Дро'зарр-Дар.

Мордан краем глаза заметил, что Бажар-до начинает шевелиться, превозмогая паралич. Тогда он подъял К’Хай-лу и сказал ей, указывая на воина:

— Если он попытается на меня напасть, убей его, — потом указал на Дро'зарр-Дара и Джи’ала и добавил. — Если они попытаются напасть на меня, убей их. Ты поняла?

— Да, хозяин, — равнодушным, как у всех мертвецов, голосом ответила К’Хай-ла. В её лапах заискрились молнии, готовые в любой момент ударить в цель.

— Что хочет тёмный эльф? — настороженно спросил Дро'зарр-Дар.

— О, каджит научился разбираться в человечьих породах! — язвительно заметил Мордан. — С чего ты решил, что я чего-то хочу от вас?

— Морд’Ан до сих пор не убил каджитов. Значит, он чего-то хочет от них. Чего же?

— Справедливости! Морд’Ан желает справедливости.

— Какой? — спокойным голосом спросил Дро'зарр-Дар, но подёргивающийся кончик хвоста выдавал его страх. Дро'зарр-Дар глядел не отрываясь и не мигая в глаза Мордану, тогда как его сын с ужасом смотрел на подъятую К’Хай-лу.

— Будто бы ты не знаешь — какой, — усмехнулся Мордан. — Ты оболгал меня, ты отправил меня в тюрьму, ты украл моё имущество, лишил всего, что у меня было. А кстати, моя книга заклинаний ещё цела?

Мордану действительно захотелось опять подержать в руках книгу, с которой началось его знакомство с магическим искусством.

— Да. Джи’ал, принеси книгу! — сказал Дро'зарр-Дар, и сын исчез в одном из шатров и через минуту вернулся с книгой. Мордан сделал движение пальцами, книга выпорхнула из лап каджита и, перелетев по воздуху, приземлилась в его руки. Он раскрыл её наугад, перелистнул несколько страниц. Эти записи казались теперь такими детскими, такими наивными. Он бросил книгу под ноги, она вспыхнула зелёным огнём и очень быстро сгорела, оставив лишь кучку хрупкого пепла.

— Что я говорил? — сам себя спросил Мордан. — Ах, да! Ты лишил меня всего, что я имел. Думаю, будет справедливо, если я лишу тебя всего, что имеешь ты.

Он хлопнул в ладоши, и одновременно вспыхнули яростным пламенем все шатры и кибитки. Лошади, пасущиеся неподалёку, заржали в испуге, из самого большого шатра выскочила До’Райя вместе с котятами. Мордан пошёл к ним, но Дро'зарр-Дар шагнул, перекрывая ему дорогу, и выставил вперёд правую руку с кинжалом.

— Ты не сможешь меня убить, каджит, — тихо, почти ласково сказал Мордан. — Не бойся, я больше никого не трону.

Дро'зарр-Дар не стронулся с места, но Мордан просто обошёл его и подошёл к матери с котятами. До’Райя смотрела на него с отчаянной решимостью.

— Здравствуй, До’Райя, — сказал Мордан. — До сих пор вспоминаю твою стряпню, особенно настоящее эльсвейрское фондю.

Каджитка ничего не ответила, но он заметил, как сузились зрачки её жёлтых глаз. Мордан присел и оказался на одном уровне с рыжим котёнком.

— Привет, Рыжий. Помнишь меня?

Котёнок молча кивнул. Мордан сунул руку за пазуху, и услышал, как мать-кошка нервно втянула воздух. Он медленно, плавно достал из-за пазухи маленький клык и дёрнул, разрывая кожаный шнурок, на котором клык держался.

— Ты мне подарил когда-то. Возьми обратно, малыш. Удача мне больше не нужна.

Он отдал талисман Рыжему, встал, развернулся и пошёл прочь. За спиной у него пылали остатки каджитского каравана, громко ржали лошади, свет от пожара освещал пространство на большое расстояние. Мордан уже отошёл на пару десятков шагов, как вдруг остановился и развернулся.

— Да, чуть не забыл.

Он щёлкнул пальцами, и К’Хай-ла рассыпалась в прах.

Мордан шёл, чувствуя спиной испуганные взгляды каджитов, и размышлял. Справедливо ли он поступил? Вполне. Что будет с каджитами, оказавшимися в голом поле без всего? Даэдра их знает — что будет. Поголодают пару дней, пока добредут до ближайшего села. Выменяют еду на какие-нибудь цацки До’Райи. Кони у них ещё остались. Через год опять прекрасно будут торговать по всему Скайриму. Зачем о них вообще думать? Впереди его ждал Вайтран и встреча с другими старыми знакомыми.

Земли Вайтрана встретили Мордана недружелюбно. Все поселения, через которые он проходил со своим никогда не устающим и ни на что не жалующимся отрядом, были оставлены жителями. Ни одной живой души не попадалось ему на глаза. Как-то раз из любопытства он выехал на коне далеко вперёд, и тогда ему удалось встретить человека. Им оказался норд весьма преклонных лет, который тащил за собой тележку, нагруженную всяким скарбом. Мордан догнал его, поравнялся и поприветствовал.

— И тебе не хворать, добрый человек! Храни тебя Стендарр! — отвечал ему старик, продолжая идти не сбавляя шага.

— Куда путь держишь, уважаемый? — поинтересовался Мордан.

— Знамо куда — в Вайтран, в город, подальше отседова.

— Зачем в Вайтран-то? Да ещё и со всем добром?

— Так от Нехромансера спасаюся.

— От кого? — удивился Мордан.

— От колдуна злодейского, — пояснил старик. — Нехромансером его звать. Он на наши земли пришёл с цельной армией мертвяков. Неужто не слыхал?

— Нет. Я сам из Рифта еду.

— Ха! Так он же у вас в Рифте-то тоже был. Айварстед вот совсем разорил. Сказывают, ни одной живой души не оставил, ни баб, ни детей не пощадил.

— А может, бухвостят?

— Да не, про такое брехать не станут.

Мордан молча развернулся и поскакал в обратную сторону. К вечеру, на закате он увидел, что навстречу его «армии мертвяков» ярл Вайтрана выслал свою дружину. Лучи закатного солнца блестели зловеще-красным на шлемах, на наконечниках копий. Войско было довольно значительное. Оно грамотно расположилось в узком дефиле между крутым горным склоном и неглубокой, но стремительной речкой. Мечи и топоры воинов готовы были покрошить отряд мертвецов за считанные минуты, поскольку обладали, самое меньшее, пятикратным преимуществом в числе. Но у Мордана было другое преимущество.

Когда его отряд двинулся на войско ярла, Мордан сотворил заклинание, которое оказалось сокрушительнее любого оружия. Вместо двух дюжин безоружных мертвецов глаза воинов увидели сотни и сотни драугров в броне и с оружием, бегущих на них с жутким рёвом. А как только первая шеренга соприкоснулась с врагом, то каждый воин увидел, что его товарищи слева и справа пали, пронзённые, разрубленные, проткнутые ржавым, но грозным оружием, и что до его собственной гибели остаются считанные мгновения. Несколько секунд дружинники колебались, но всё же страх победил, и все разом побежали назад, даже боясь обернуться. Мордан выиграл свою первую битву, не пролив ни капли крови.

Он шёл на Вайтран. Именно туда вело его заклятие поиска.

В ту ночь весь город не спал, стражники каждую четверть часа тревожно перекликались на крепостных стенах, а простые горожане дрожали, запершись в своих домах. Все ожидали, что страшный «Нехромансер» нападёт на город, швырнув своё жуткое войско на штурм. В этот самый момент некромант спокойно шёл, прихрамывая, по пустым ночным улицам, стараясь не попасться на глаза патрулям с факелами. Но патрулей было мало, почти вся дружина во главе с ярлом была на стенах.

Мордан попал в город через тот самый тайный ход, через который они с Белкой передавали краденное торговцу. Мертвецы за несколько минут расшатали и выдернули решётку, и никем не замеченный, он прошёл сначала сточной канавой, а потом, выбравшись, пошёл по тёмному лабиринту улиц туда, куда влекло его заклинание. Оно привело его в самый глухой и грязный угол Вайтрана, где прямо на голой земле, закутавшись в какие-то вонючие лохмотья спали городские нищие.

Сначала он не мог понять, зачем его занесло на эту человеческую помойку, но потом, посмотрев своим особым зрением, он увидел, что путеводная зелёная нить уходит точно в одну из бесформенных куч, которая, в действительности, была человеческим существом. Мордан подошёл к ней и ткнул в мягкое острым носком сапога. Куча никак не отреагировала. Он ткнул посильнее, и тогда из грязных тряпок высунулось нечто похожее на голову.

— А? — прохрипела голова. — Что надо?

— Белка? — спросил Мордан, не узнавая свою знакомицу. Она приподнялась, села.

— Что надо? Ты кто?

Мордан присел рядом, приспустил платок на лице. В нос ему шибануло кислой вонью давно не мытого тела. Он поднёс руку к своему лицу и засветил огонёк на ладони, освещая себя.

— Висельник… — изумлённо прошептала Белка. — Эк тебя…

— Тебя не лучше, — резко сказал он.

Если бы не заклинание, он ни за что не признал бы в этом существе Белку. Грязное лицо было прорезано глубокими морщинами, шелковисто-рыжая коса превратилась в сплошной бурый колтун. На лбу россыпью бордовых точек высыпали гнойные язвы. Под левым глазом зеленел фингал. Губы сильно обветрились, мёртвая кожа болталась на них мелкими белёсыми лохмотьями.

— Хуже, — с кривой улыбкой сказала она, выпрастывая из груды тряпья правую руку. Она сунула её Мордану под нос, и он увидел, что из рукава торчит тупая багровая культя.

— Кто это сделал? — удивился он.

— Ярловы слуги, — сказала Белка тусклым голосом. — Аккурат на следующий день, как… как мы с тобой расстались.

— Ты меня бросила подыхать, — напомнил ей Мордан.

— Бросила, — покорно покивала Белка.

— А с остальными что случилось?

— С остальными ещё хуже. Мы в засаду попались. Ярл Нелкир взялся искоренить разбойников в своём владении, и нам не повезло. Малога в драке зарубили, Болога с Калдаем повесили, а мне их сиятельство изволили сохранить жизнь. Девок он не вешает. Только велел руку отрубить, чтобы из лука стрелять не могла. С тех пор вот милостыней живу.

Мордан сжал кулак, и огонёк погас. Лицо Белки исчезло во тьме. Он встал и выпрямился.

— Как же это вы попались?

— Да уж понятно как, — равнодушно ответила Белка, — торгаш навёл.

— А…

Он развернулся и медленно пошёл прочь.

— Висельник! — хрипло окликнула его Белка.

Он остановился и повернулся.

— Ты зачем приходил? — спросила она.

— Хотел тебя убить, — спокойно ответил Мордан.

— Так убей.

— Нет. Тебе так — хуже.

И он зашагал прочь от лежбища нищих Вайтрана. Но, пройдя шагов десять, остановился, постоял в задумчивости и решительно направился обратно. Белка, услышав его шаги, опять приподнялась.

— Забыл чего? — спросила Белка.

Мордан ничего не ответил. Просто протянул в её сторону руки с поднятыми ладонями, и жизненная сила потянулась двумя светящимися нитями из Белки в него. Нити светились тускло, но этого света было достаточно, чтобы увидеть, как морщины на её лице углубляются, появляются новые, втягиваются щёки, глубоко в глазницы уходят глаза. Она всё поняла и успела шепнуть: «Спаси… бо», прежде чем иссохший труп глубокой старухи с глухим стуком упал на землю. Мордан нашарил в кармане и бросил на землю больше не нужную медную фибулу в виде кусающих друг друга орла, льва и дракона.

Возвращаясь обратно к тайному ходу, Мордан вдруг остановился возле одного из домов, не зная почему, и сам удивился этому. Он посмотрел сквозь стену своим особым зрением и увидел, что в этом доме живёт тот самый кривоносый скупщик, который прямо сейчас залезал в ночном колпаке и сорочке под одеяло к своей полнотелой супруге. Мордан положил руку на стену и прошептал несколько слов. На камнях стены мертвенно-зелёным светом вспыхнул замысловатый знак, но быстро стал бледнеть и совсем истаял. Неотменимое смертное проклятье легло на скупщика и на всех, живущих с ним под одной крышей.

В глубокой задумчивости он вернулся к покорно ожидавшим его мертвецам. Предстояло решить, что делать дальше, куда и зачем двигаться. Он повёл своих подъятых прочь от города, без особой цели и смысла. Через небольшое время он наткнулся на оставленный лагерь какого-то другого каджитского каравана. Кибитки, шатры — всё было очень похоже на караван Дро'зарр-Дара, только всё ценное каджиты унесли. Но Мордан обрадовался и тому, что осталось. Он разобрал один из шатров, сложил его в кибитку и поехал на ней, использовав в качестве тягловой силы двух мертвецов, тянувших её за оглобли. Вороного он привязал сзади. Когда из-за горизонта встало солнце, пришло и решение. Мордан решил посетить город своего детства — Фолкрит.

Путь занял несколько седмиц. Караван некроманта полз по дорогам, на которых не было ни одной живой души. Селения встречали его пустыми домами. Но дома не интересовали Мордана: ему нужны были кладбища. Каждый погост пополнял его отряд несколькими десятками новых мертвецов. В родной город Мордан хотел придти не с иллюзорной, а с настоящей армией. Вороны по-прежнему служили Мордану дополнительными всевидящими глазами, и иногда он любовался, как на переход-другой впереди его войска по дорогам тянулись вереницы перепуганных беженцев, стремившихся укрыться за стенами крепостей и городов.

Когда до цели оставалось уже совсем немного, Мордан разбил шатёр на подходящем холме, привычно окружил свой лагерь сторожевыми заклинаниями, которые ещё на дальних подступах заметили бы любого, кто попытается приблизиться. Завтра на рассвете он войдёт в Фолкрит, и его не остановят никакие стены и решётки. Обычно он всегда хорошо и крепко спал, но в эту ночь почему-то ему не спалось. А в полночь пропело тревогу одно из сторожевых заклятий. Когда Мордан отправил на разведку ворона, то с удивлением увидел, что к лагерю приближается одинокая женская фигура. И ещё больше изумился, когда узнал в ней Эйру.

Мордан вышел ей навстречу.

— Здравствуй, Эйра, — поприветствовал он её ещё до того, как она приблизилась к месту, где стояли в молчаливом ожидании подъятые им мертвецы.

— Мордан! — воскликнула она прижимая руки к груди. — Я так и знала, что это ты! Сама не знаю почему, но — знала…

— Зачем ты пришла, Эйра?

— Я хотела… поговорить.

— Тогда пойдём поговорим в моём шатре.

Мордан провёл её к своему походному дому, с удовлетворением наблюдая, как лицо Эйры бледнеет всё больше и больше, пока они проходят через ряды его жуткого войска. Войдя в шатёр, Мордан всмотрелся в девушку. Она сильно изменилась: раздобрела в бёдрах, грудь налилась, волосы потускнели и стали похожи цветом на спелый ячмень. Мордан молчал, сложив руки на груди, ждал, когда она заговорит первой. Эйра долго напряжённо смотрела ему в глаза, потом судорожно вздохнула и сказала:

— Ты… идёшь на Фолкрит?

— Да.

— Зачем?

— А ты сама как думаешь?