ТОП сериал 1978

Глава 13

Малый состав Политбюро ЦК КПСС

Сегодня, в просторном кабинете, как и всегда по четвергам, в 16:00, под председательством Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева, собрался малый состав главного руководящего партийного органа страны.

Материалы для будущего заседания готовились Общим отделом ЦК и рассылались членам заранее, чтобы те имели возможность подготовится к обсуждению. Но сегодня повестка была изменена, и во главу угла первым по важности был поставлен вопрос: О непозволительных действиях Председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова в отношении руководства страны.

После того как все члены Политбюро расселись по своим местам, Председательствующий, а им являлся Генсек, не стал торопить события, накаляя обстановку, а попросил поочерёдно высказать претензии, которые накопились у товарищей к обсуждаемому лицу.

Однако перед этим слово было дано Андропову. Тот поднялся, открыл папку и в течение пятнадцати минут рассказывал о том, что он и его ведомство к установке жучков не причастно.

Такое заявление повергло всех в шок. В воздухе буквально повис вопрос: если это не установило своё родное КГБ, тогда кто установил прослушку? Враги? Шпионы? Предатели?

Но вскоре всё выяснилось, и многие облегчённо вздохнули. И произошло это потому, что Председатель КГБ, произнёс:

— Простите товарищи, я немного не так выразился. Жучки были, без сомнения, установлены КГБ. Но установлены они были в тот период, когда я это ведомство не возглавлял. То есть до того момента как я стал Председателем этого комитета.

После таких слов все задумались, а Леонид Ильич уточнил:

— Ты имеешь в виду, гхм, что эти «жуки» «Железный Шурик» установил? Шелепин?

На это предположение товарищ Андропов заявил, что сейчас говорить об этом рано и что нужно провести следствие.

С таким выводом все присутствующие единогласно согласились и замолчали, вероятно, размышляя о том, много ли они наговорили у себя дома и смогут ли этим компроматом воспользоваться конкуренты по внутрипартийной борьбе.

Видя, что никто из собравшихся больше не хочет выступать первым, товарищ Брежнев обратился к Министру обороны СССР:

— Дмитрий Фёдорович, давай ты. Скажи, что ещё у тебя есть к товарищу Андропову.

— Хорошо, Леонид Ильич, — согласился Устинов и, повернувшись к обсуждаемому товарищу, сидящему напротив него, произнёс: — Юрий Владимирович, мы ведь тебя просили неоднократно отстать от нашего подопечного. Просили? Просили. Ты обещал, что отстанешь, а сам интриги плетёшь!

От этих слов Андропов немного опешил. Он не ожидал, что речь будет идти не о провалах в работе Комитета, а о певце. Но замешательство его было не более секунды. И уже через мгновение, хладнокровный Председатель КГБ, взяв себя в руки, поправил очки и, приняв брошенный вызов, сказал:

— Неправда. По вашему требованию мы сняли наблюдение. Никто за вашим певцом не следил. И кстати, теперь я жалею о том, что мы пошли у вас на поводу.

— И о чём же ты жалеешь?

— Если бы мы не снимали контроль над объектом, то и не было бы этой проблемы, которая возникла. Певец бы не связался с немкой, и у нас бы не было бы той скандальной ситуации, что есть теперь.

— То есть, ты хочешь сказать, что если бы твои топтуны пасли бы парня, то избавили бы его от всех бед?

— Если и не от всех, то от многих.

— Брешешь ты всё. От Васина ни на шаг не отходит полковник КГБ Кравцов. Ни тогда — в Германии, ни сейчас. Это легко проверить и подтвердить. Да и подтверждать не надо — он даже сейчас с ним в одной компании на Кубу поплыл. Ты, что, думаешь, мы это не знаем? Знаем мы всё! Ровно, как и то, что твой Кравцов прошляпил как Васин с немкой амуры крутил.

— В ближайшее время данный сотрудник будет отстранён от ведения этого дела и вообще уйдёт в запас.

— Это уже не изменит произошедшее! Немка-то беременна! И случилось это потому, что ваш человек обкакался!

— Товарищи, гхм, мы как-то незаметно стали говорить не совсем о том, о чём я планировал что мы, гхм, поговорим, — наконец решил показать направление Брежнев, жалея, что предоставил слово маршалу. — Так вот, гхм, я бы хотел, чтобы вы все высказались: что вы думаете о той прослушке, гхм, что была найдена у Министра МВД товарища Щёлокова и которая, гхм, скорее всего, установлена как у меня дома, гхм, так и у всех вас тоже.

— Леонид Ильич, товарищи, а Вы знаете, а мне кажется, что дело с немкой не менее, а более важное дело в данных обстоятельствах, — мгновенно зацепился за разговор Михаил Андреевич Суслов, начав играть свою роль в деле отвода всех подозрений от своего главного союзника. — Про «жучки» товарищ Андропов уже всё прекрасно пояснил — они были установлены до него товарищем Шелепеным. Думаю, что всем очевидны наши следующие шаги — необходимо срочно возбудить уголовное дело по этому поводу и вызвать предыдущего руководителя Комитета на допрос. Пусть объяснит, когда, кто, где и кому устанавливал. А также кто и когда давал такие распоряжения? Лично я, товарищи, не помню, чтобы мы когда-либо голосовали за подобную инициативу.

— Не удивлюсь, что эти распоряжения даны ещё Сталиным, — неожиданно огорошил всех Устинов, вернувшись к прослушке. — Это в духе Хозяина.

— Вы так думаете? — нахмурился Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин.

— Я не думаю, я в этом уверен.

После этих слов все переглянулись, и повисло всеобщее молчание.

— Хорошо, допустим это распоряжение давнее, — через минуту нарушил его Косыгин, — но получается, что оно всё равно выполняется. Тот, кто отдал этот приказ, уже умер или на пенсии, а работа не прекращается? Сотрудники продолжают вести записи разговоров высокопоставленных членов ЦК и правительства? Так получается? — и сам же ответил: — Получается именно так! А раз так, то тут важно понять — они что, действуют сами по себе? Автономно? Или у них есть начальство? Они же кому-то докладывают о том, что они наподслушивали за день, неделю, месяц, год, наконец! –

— Товарищ Андропов, эти сотрудники докладывают о полученных результатах Вам? — кинул спасательный круг Суслов.

— Нет, товарищи. До вчерашнего дня, когда выяснился этот прискорбный факт, наши сотрудники докладывали всё моему первому заместителю Цвигуну, — сказал Андропов и тут же добавил: — Вчера вечером он был арестован и сейчас даёт признательные показания.

— То есть он пошёл на сотрудничество?

— Да. Это честный человек, преданный партии. Ему нечего скрывать и он во всём чистосердечно признался.

— Так, гхм, зачем Семён нам этих «жуков» насовал, — удивился Брежнев, который Цвигуна знал лично. — Он, что, переметнулся? На Запад работать стал?

— Никак нет, товарищ Леонид Ильич, — покачал головой Председатель КГБ. — Он эти устройства тоже не устанавливал. Вся система прослушивания ему, как и мне перешла по наследству.

— Но читая доклады, он же должен был понимать — КОГО он подслушивает! — недовольно произнёс Устинов.

— Он не предал этому большого значения, — сказал Андропов и увидев искреннее нарастающее негодование товарищей, быстро пояснил: — В связи с тем, что охрана высших должностных лиц страны является приоритетом для Комитета Государственной Безопасности. Цвигун посчитал такой формат частью общей охранной системы. И не стал её нарушать.

— По-моему это очень логично, — вновь поддержал комитетчика Суслов. — Если вдруг с охраной на каком-то объекте что-то случится, через прослушивание компетентные органы смогут узнать о ЧП и выдвинуть на тот объект подмогу.

— Глупости говоришь, Михаил Андреич, — хмыкнул Министр обороны, откинувшись на спинку стула. — Если охрану перебили, то уже никакая прослушка не поможет.

— Хорошо, гхм. Пусть так, гхм, — решил подвести черту Брежнев. — Я понимаю — безопасность ответственных товарищей, гхм, прежде всего, гхм. Но не в туалете же прослушивать! Это же стыд, гхм! — ударил он ладонью по столу. — И потом, гхм, ты уверен, что все переговоры, которые твои слухачи прослушивают, гхм, не уходят на сторону? Там должны быть полностью проверенные люди, гхм. — И посмотрев на коллег: — Правильно я говорю, товарищи?

— Правильно, то оно правильно, но я предлагаю такую инициативу, от кого бы, она не исходила — запретить, — вновь высказался Дмитрий Фёдорович Устинов. — Сами подумайте, мало ли какие вопросы мы обсуждаем? Мало ли, о чём мы тут или у себя дома говорим? Так нужно ли нам, чтобы была пусть малая, но всё равно — вероятность, что секретная информация попадёт не в те руки. Зачем нам себя подвергать риску? Зачем следить друг за другом? Кому это выгодно? Уж не нам — это точно. А вот враги этим могут воспользоваться, если вдруг информация уйдёт на сторону. Я надеюсь, никто не считает, что среди нас есть шпионы, за которыми нужно следить? — и видя всеобщие натяжные улыбки. — Вот и я говорю: тут нет таких. А раз нет, то я считаю любую прослушку Членов Политбюро необходимо немедленно прекратить! Это, товарищи, в наших интересах, потому что напрямую влияет на безопасность страны.

Все сидящие за столом задумались над словами Министра обороны. А спустя минуту вновь возникшей тишины, Леонид Ильич предложил поставить на голосование вопрос: «О снятии и недопущении в дальнейшем прослушивания личных жилищ и рабочих кабинетов членов ЦК Политбюро СССР».

Как и ожидалось голосование прошло успешно — все присутствующие проголосовали категорически «ЗА». В их числе был и Андропов, которому, вероятно, было очень жаль, что отныне он не сможет читать еженедельные отчеты, составленные по результату прослушивания находившихся сейчас в кабинете товарищей.

Глава 14

После подведения итогов голосования, по предварительно заготовленному Андроповым сценарию, слово взял товарищ Секретарь ЦК КПСС Михаил Андреевич Суслов.

— Товарищи…

Как и ожидалось, речь пошла о провалах КГБ. Юрий Владимирович прекрасно понимал, что так или иначе эта тема непременно будет затронута. А раз неудобной дискуссии избежать было невозможно, её нужно было направить и всё время держать в выгодном русле. Вот Михаил Андреевич и задал тон следующему, стоящему на повестке дня, вопросу. Он произнёс свою речь так, что часть обвинений ложилась на плечи предыдущего руководства КГБ.

Однако всё списать на Шелепена было не возможно, ибо часть сотрудников проверяли-перепроверяли уже при вступлении в должность Андропова. Поэтому Михаил Андреевич решил размыть неудачу, переложив часть ответственности на товарища Пельше, который руководил Комитетом партийного контроля. Так или иначе, Арвид Янович тоже должен был понести ответственность за провалы КГБ, ведь именно его ведомство курировало работу главной службы безопасности страны. Так что он стойко принял критику, тем более что об этой предстоящей критике он был предупреждён заранее и даже помогал Суслову составлять план по уменьшению ответственности и смягчению удара.

Всё шло по плану. Пельше и Андропов согласились с выдвинутыми обвинениями и дали обещание не только всё исправить в кратчайший срок, найдя виновных, но и повысить бдительность до самых высоких пределов.

После таких грозных слов, и не менее грозных обещаний, даже самый несведущий в делах мог бы понять, что КГБ ждёт большая чистка рядов.

Такая постановка вопроса всех устроила. Члены Политбюро единодушно выразили поддержку предстоящим переменам и надежду, что больше такого не повторится.

— И я ещё хочу добавить, гхм, раз мы разобрались, гхм, по Цвигуну, — решил закончить тему Брежнев. — Семён Кузьмич ответственный работник и преданный член партии, гхм. Так что пусть даст показания, гхм, и ты Юра сделай ему строгий выговор, гхм. Чтобы в дальнейшем, гхм, он такие ошибки не допускал. Мало ли, что за приказы давали прошлые руководители нашей страны. Он на своём посту не новичок и должен был сразу же понять обстановку. После чего доложить, гхм. А он не доложил, гхм. Так что в следующий раз, гхм, пусть головой думает, гхм. Или следующего раза для него вовсе не будет. Больше, гхм, мы таких ошибок простить не сможем.

— Вас понял, Леонид Ильич, — кивнул Андропов демонстративно сделав запись в своём ежедневнике.

— Кроме того, гхм, я хотел бы вот ещё что сказать...

Через пять минут, получив по строгому выговору, Юрий Владимирович и Арвид Янович, в душе радуясь, что всё обошлось малой кровью, присели на свои места, а слово взял Министр Иностранных Дел товарищ Громыко.

— Товарищи, — откашлявшись, произнёс он, — я предлагаю обсудить ещё один вопрос. Я понимаю, для Политбюро проблема слишком мелкая, но, тем не менее, обсудить её надо. Дело в том, что меня заваливают вопросами товарищи из Министерства тяжёлой промышленности.

— Тебя? — удивился Брежнев. — А ты-то тут причём?

— Они считают, что причём. И считают так не напрасно. Дело в том, что наша страна подписала с немцами контракты. И в Минтяжпром считают, что контракты эти сейчас могут быть под угрозой. Вот и завалили в последние два дня наше министерство вопросами по самую голову — переживают.

— А что случилось, Андрей Андреевич, гхм? Почему договоры могут быть не исполнены?

— Да из-за певца всё этого — Васина, — пояснил Министр Иностранных дел СССР и, обведя собравшихся взглядом, сказал: — Многие из вас, товарищи, наверное, уже в курсе последних событий. А кто нет, или забыл, напомню: певец Александр Васин, будучи на гастролях в Западной Германии, познакомился с дочерью секретаря немецкого канцлера. У них случилась связь. И теперь та девица беременна.

— Это возмутительный факт! — тут же отреагировал Суслов. — Наши певцы ведут себя за границей как дикари! Происходит систематическое опозоривание нашей страны перед мировой общественностью!

— Ну, вы за всех-то не говорите, — заметил Косыгин. — Зачем всех под одну гребёнку расчёсывать?

— Извиняюсь. Пусть не все, — поправился Секретарь ЦК. — Большинство.

— Не большинство, а меньшинство, — продолжить спор Председатель Правительства.

— Пусть меньшинство, но их много, — решительно не перестал гнуть свою линию Суслов.

— Не больше, чем творческих людей из других стран, которые также постоянно попадают в скандалы, — не собирался сдаваться Косыгин.

— Но и не меньше! — поймал кураж Михаил Андреевич.

— Товарищи, давайте вы закончите этот не нужный сейчас спор, и мы вернёмся к тому, о чём я говорил ранее, — попросил всех успокоиться Громыко и напомнил: — А говорил я о том, что немцы нервничают и могут разорвать контракты по трубопрокату. А трубы, товарищи, как вы понимаете, для строительства нефтепроводов и газопроводов нам очень нужны. Минтяжпром рвёт и мечет, боясь, что контракт сорвётся. А немцы тумана нагоняют. Надо незамедлительно что-то делать. Необходимо успокоить нервничающую сторону.

— Товарищ Громыко, Вы хотите сказать, что этот крайне важный для СССР проект зависит от какого-то певца? — удивился Суслов.

— Не то что бы от певца... Скорее от хорошего отношения нашей страны с руководством Федеративной Республики Германия. А оно сейчас базируется, в том числе и на дружбе, гм, н-да… дочери секретаря канцлера и Васина. К тому же не забывайте, наш певец очень популярен не только у нас в стране, но и за рубежом. В частности, всё в той же Западной Германии его считают, чуть ли не Мессией. Впрочем, как и во всём мире.

Наступило молчание, которое, через полминуты шокирующей тишины витавшей в воздухе, решил аккуратно нарушить первый секретарь Московского горкома СССР Виктор Васильевич Гришин.

— То есть получается, что для того, чтобы наладить более дружеские отношения с одной из ведущих мировых экономик, которое сейчас нам так выгодно, нам следует держать курс на так сказать — удержание хороших личных отношений между Васиным и дочкой секретаря немецкого канцлера? Я правильно всё понял?

— В общем-то, да, — сказал человек, получивший на Западе прозвище «Мистер нет», за то, что никогда не соглашался с предложениями загнивающего Запада.

— И как же зовут избранницу?

— Марта — Марта Вебер, — неожиданно для всех дал пояснение Председатель КГБ и, увидев, что привлёк всеобщее внимание и от него ожидают ещё какой-то информации, продолжил: — Я изучил материалы последних событий, связанных с этим певцом, и хочу сказать, что история, в общем-то, хоть и возмутительная, но ничего необычного в самом том факте нет. На репетиции, которая происходила перед концертами в ФРГ, между Васиным и Вебер возникла симпатия, которая переросла в нечто большее.

— Да так переросла, что теперь должен появиться на свет ребёнок, — недовольно фыркнул Суслов. — Этому Васину сколько? Шестнадцать? А ей? Восемнадцать? Это же скандал!

В общем-то, товарища Суслова тут понять было можно. Скандал. Да ещё какой. Ведь никто из собравшихся совершенно не знал, что на самом деле Александру Васину отнюдь не шестнадцать лет, а как минимум 59 годков и что он, не взирая, на принципы материализма, сейчас проживает свою вторую жизнь.

— Молодой ещё, гхм, — согласился с Сусловом Брежнев и обратился к нему: — Михаил Андреевич, ты думаешь, скандал будет, гхм?

— Конечно будет! Обязательно будет!

— На самом деле, товарищи, ничего скандального лично я тут не вижу, — вошёл в разговор Устинов. — В шестнадцать лет в гражданскую войну некоторые красные командиры уже полками командовали. А тут, делов-то…

— Это в гражданскую. Сейчас другое время!

— Время всегда одно и то же, — отмахнулся Министр обороны СССР. — И люди одни и те же. Просто человек немного меняется, приспосабливаясь под новые обстоятельства, вот и кажется, что раньше люди были другими. К тому же, и сейчас такие случаи, где молодые люди влюбляются друг в друга в столь юном возрасте, даже в нашей стране не редкость. Что уж говорить про прошлое. Один роман «Ромео и Джульетта» чего стоит.

— И всё равно, Дмитрий Фёдорович, это плохой пример для нашей молодёжи! Рано в шестнадцать лет нашим юношам и девушкам о браке думать. Им работать, и учиться надо, а не детей рожать, — не сдавался Секретарь ЦК. — Тем более, что мы с вами сами сказали, что у Васина большая популярность в нашем народе. Вы что хотите, чтобы наша молодёжь стала поступать как их кумир? Не успели школу закончить и сразу в ЗАГС? Я думаю это неправильно — не хороший пример для подражания, — и посмотрев на Андропова. — Юрий Владимирович, что вы думаете по этому поводу?

— Я думаю, Вы как всегда правы, Михаил Андреевич, — включился в игру Председатель КГБ. — Шестнадцать лет — это ещё слишком юный возраст, для того чтобы принимать судьбоносные для человека решения.

— Вот и я о том же! Сначала все наженятся в своё удовольствие, поиграют в семью, а потом массово разводиться будут, не зная, куда детей девать. Слёзы, ругань, несчастье. Вот вам и социальная нестабильность в обществе. А это, товарищи, нам совершенно не нужно. Нам нужно, товарищи, совершенно другое. Нам стабильность нужна! Я думаю, с этим все согласны?

— Согласны, — сказал за всех Косыгин. — Кстати, товарищи, а есть ли у нас уверенность, что этот ребёнок должен родиться от нашего певца?

— По всей видимости, да. Скорее всего, именно Васин — является отцом. Он и сам связь особо не отрицает, — ответил Андропов. — Однако, чтобы отбросить все вопросы и не нужные инсинуации, есть решение создать медицинскую комиссию, которая проведёт полное обследование Васина и Вебер, после чего даст своё заключение.

— Подтверждаю это, — произнёс Громыко. — Для непредвзятости в эту комиссию немцы просят включить также их медиков — пять профессоров медицинских наук.

— Это значит, будет международная комиссия для установления отцовства? И она будет обследовать обычного вчерашнего школьника? Нонсенс! — воскликнул Суслов. — Да над нами весь мир смеяться будет!

— Не такой уж и нонсенс, если речь идёт о нашем золотом мальчике. Васин давно перестал быть обычным юношей. Так что и ничего смешного в данном факте нет. Я тоже считаю, что создание комиссии мы должны приветствовать, — строго произнёс Косыгин. — Это уберёт любые ненужные слухи, которые обязательно появятся и будут муссироваться в газетах всего мира. Мы выясним все обстоятельства и уже на основании их сможем понять как нам следует действовать в дальнейшем.

— Значит так, гхм, тому и быть. Пусть комиссия поработает, а мы потом примем решение, — решил закончить это обсуждение Брежнев и посмотрел на Громыко: — Андрей Андреевич, успокой Минтяжпром и немцев. Пусть подождут результатов.

— Хорошо, Леонид Ильич, — кивнул Громыко, вздохнув.

— Что не так, гхм? — не понял Генсек. — Тебя это не устраивает? Чем?

— Не то чтобы не устраивает, просто мне не нравится, что серьёзное решение зависит от случая.

— Что ты, гхм, хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, товарищи, что плохо, что мы не полностью контролируем дело.