Задание будет сложным

— Хорошо… — Они шли по прямой дороге. Аня рассматривала дома вдоль их пути на предмет узнаваемости. Но пока она не видела примечательного домика из детских воспоминаний. — Итак, не знаю, кто эти парни, что на нас напали. Но если они как-то завязаны с этим бароном Фрегихом, то мы знатно попали.

— Да-а, ну и грохнули вы какого-то важного человечка! — встрял Стёпа.

— Это уж точно…

Аня привлекла их взгляд на себя:

— Мстит, думаешь?

— Вполне возможно. В любом случае человек он влиятельный, раз может позволить себе иметь банды и агентов в костюмах. Те, кто в нас стреляли, были обычные бандюганы без формы и нормального оружия, поэтому тут мы пробудем недолго, — он остановился. — Так, а дальше куда нам?

Они стояли на перекрёстке в свечении фонаря. Дорога разделилась на три тёмных ответвления. Все четыре дома, стоящих на углах перекрёстка, были не видны из-за зарослей вишни и яблок у забора, кроме одного. Вход на участок был с аркой, а сам дом богато украшен. На макушке крыши возвышался красный петушок, который уже выцвел за свою многолетнюю историю, а сейчас, в кромешной тьме, от него остался только силуэт.

Но Ане этого хватило:

— Вот он! Наконец-то его увидела!

Стёпа немного изумился и приподнял бровь:

— Нам туда? — боязливо спросил он.

— Не-ет, — махнула Аня рукой. — Это просто чей-то богатый дом. Чей, уже не помню. — Они перешли через перекрёсток по диагонали прямо ко входу в этот двор. Однако он оказался заброшенным. Трава повсюду внутри двора доходила до колен, а калитка была приоткрыта. Исследовав эту картину, Стёпа вынес вердикт:

— И, видимо, уже ничей…

— Ага… Ладно, он был мне как ориентир, такое здание сложно не запомнить. Кажется, нам надо брать левее, — она указала рукой на дорогу, которая была уже всех остальных. — Там вроде недолго уже идти.

Стёпа снова взял Олега под локоть, и они двинулись в намеченную сторону. Раненый всё время кряхтел, издавал тяжёлые звуки и был несговорчив. Впрочем, как и всегда, однако сейчас ему было точно не до шуток. Олег держал руку на бедре, как будто бы ему это помогало не чувствовать боль. Смотрел он постоянно под ноги или исподлобья, сильно нахмурившись. Но всё же пытался как-то отвлечься и подмечал для себя всё по пути: колею, укатанную до песка, полоски травы вдоль дороги и ритмичный шаг Ани… Почему-то только эта деталь вызвала у него улыбку. Он продолжал хромать дальше и думать о всяком:

– “Сейчас бы в отпуск, а не это всё. Ах. Ох, дойду — хоть прилягу. А потом уже доберёмся, потом… Возьму Аню с собой на мо-оре, где мы будем одни, где мы будем…”.

— Пришли!

Тихий возглас Ани отвлёк его от мыслей. Олег поднял взгляд. Перед ним был невысокий заборчик с калиткой не выше груди. Двор в такой тьме было разглядеть невозможно, но был заметен свет из окна одноэтажного дома с острой крышей. Аня подошла к калитке и, перегнувшись через неё, отворила дверцу, отодвинув щеколду. Они зашли и заковыляли внутрь двора. Всё ещё не было видно ничего дальше пары метров, но участок ощущался большим. Стёпа, стоящий рядом с Олегом, дёрнулся от звука закрывшейся калитки за ними. Выдохнув, он повёл Олега вперёд за Аней. Она обернулась и шёпотом предупредила:

— Я буду говорить. Вы только не вмешивайтесь, пожалуйста.

Оба кивнули, понимая сложность ситуации. Но всё же, подойдя к крыльцу, Олег взялся за рукоять пистолета за пазухой. Из дома доносились звуки рутинной домашней работы. Стёпа же возбуждённо смотрел по сторонам и, убедившись, что вокруг всё спокойно, принялся рассматривать крыльцо, выкрашенное в голубой цвет. Аня поднялась аккуратно по ступенькам и негромко постучала в дверь. Вдруг всё затихло, а затем в доме послышалось движение. Стало слышно, как кто-то медленно крадётся ко входу. В окне справа от двери появилась полоска света. Олег сильнее сжал рукоять пистолета. Дверь резко отворилась. В проёме появилась наведённая на непрошеных гостей обрезанная двустволка. В руках её держала женщина на вид 55 лет в домашнем свободном платье и спущенным платком на голове. Лицо её было в тени. Через несколько секунд молчания Аня спокойно обратилась к ней:

— Ta-ta! Ich bin es! [Та-та! Это я!] — она сделала милый взгляд в надежде, что её узнают.

— Anechka, bist du das?… [Анечка, ты, что ли?…] — послышался настороженный голос.

— Ja! Das sind meine Freunde, nimm den Schnitt weg, wir sind in Schwierigkeiten und wir haben einen Verwundeten [Да! Это мои друзья, убери обрез, мы попали в передрягу, и у нас раненый], — и после паузы дополнила. — Wir brauchen deine Hilfe, Tante… [Нам нужна твоя помощь, тётушка…]

Было видно, как она колебалась в решении. Хотя перед ней стоит дочка её сестры, но время всё-таки тяжёлое, мало ли что:

— Ach, verdammt, kommen Sie rein [А-аа, чёрт побери, заходите], — она развернулась и, заходя обратно в дом, кинула фразу через спину. — Lasst uns den Verletzten ins Bett bringen. [Раненого давайте на койку.]

Рука Олега расслабилась. Аня забежала в дом за тёткой и начала готовить место для Олега. Стёпа потащил раненого капитана в жилище. Преодолев ступеньки, Олег остановился, опершись рукой о деревянную опору крыльца. Он нагнулся к Стёпе:

— Какая-то она недружелюбная…

— Видели б вы себя в зеркало, Олег Михалыч, тоже бы скривили рожу! — он сказал это тихо, но улыбка у молодого растянулась до ушей.

— Хе-хе! — Олег усмехнулся и хлопнул рукой пару раз по груди ученика. — Пойдём, давай!

Они прошли через маленький предбанник и оказались в узком коридоре. Половица скрипнула под тяжестью Степана. Из одного из дверных проёмов выглянула Аня. Она жестом позвала их в комнату. Олег тяжело шагнул, опираясь о стену и держась за Стёпу. Ему становилось всё хуже и хуже. Зайдя в комнату, он успел увидеть только Аню, которая сразу же подхватила его с другой стороны. Через мгновение Олег почувствовал мягкую койку под собой. Он тяжело дышал и закрыл глаза, лёжа на спине. Бедро разрывало от боли. Кто-то сел на край кровати, у его ног. Дальше Олег ничего не помнил. Лишь только, что потом он очнулся от жгучей боли. Во сколько и через сколько времени после их прихода в дом это было, он не знал. Боль прорезалась сквозь сон, всё было, как в тумане, поэтому он даже не открыл глаза и снова уснул.

***

Олег неподвижно лежал на койке. Его сны сменялись быстро. Они как будто бы пролетали у него перед глазами. Он не мог ничего запомнить, если вообще эти сны были. Но всё же сквозь все эти сновидения ему показалась немецкая речь. Доносилась она, словно кто-то говорит за стеной, и местами была неразборчива:

— Und wer sind sie? [Ну и кто они такие?] — послышался быстрый гнусавый голос и хлюпанье чая.

— Ehrlich? [Честно?] — знакомые нотки прорезались сквозь все преграды, на душе Олегу почему-то стало теплее.

— Ja. [Да.]

— Russische. Aber hör zu… [Русские. Но послушай…]

— Bist du total verarscht?! [Ты что, совсем сдурела?!] — послышался звон столовых приборов от сдержанного удара по столу.

— Aber ich liebe es! Gib uns ein paar Tage, dann kannst du uns wenigstens vergessen! [Но я люблю его! Дай нам пару дней, потом можешь хоть забыть нас!]

— Ich gebe Ihnen zwei Tage, damit Ihr Geist nicht hier ist. Ich habe Probleme ohne Sie vermisst… [Даю два дня, и чтобы потом вашего духа здесь не было. Как будто проблем мне без вас не хватает…] — хлюпанье чая.

— Vertrau mir, sie sind gut… [Поверь мне, они хорошие…]

— Nur weil du die Tochter meiner Schwester bist. [Только потому, что ты дочь моей сестры.]

Олег снова погрузился во тьму глубокого сна. Периодически он слышал посторонние звуки: шаги в коридоре или шкрябанье стульев по полу. Возможно, к нему даже кто-то заходил. Но ничего отчётливого он не запомнил. Его поглотил сладкий и отстраняющий от всех проблем сон.

***

Лучи солнца пробивались сквозь тюль. Они освещали часть небольшой комнаты, которая была больше похожа на большую кладовку. Везде лежали топоры, лопаты и другие садовые инструменты. Справа от входа огромный деревянный шкаф, а прямо под окном койка, сделанная из железных труб, с тонким матрасом, на котором спал мужчина лет тридцати, может, немного старше, положив одну руку на грудь.

Олег резко проснулся и вскочил, по привычке опираясь на локти. Не успел он открыть глаза, как сразу же зашипел от боли. Схватившись за ногу, Олег почувствовал свежий бинт. Кто-то за ночь наложил повязку заново, что в принципе почти полностью остановило кровь. Откинув голову, он плюхнулся обратно на подушку, от чего койка пошла ходуном и заскрипела, но всё же устояла. Сон уже было начал снова обволакивать уставшего капитана, как вдруг знакомый запах ударил ему в голову:

– “Блинчики!”.

В этот момент Аня заглянула в комнату, улыбаясь:

— О, ну наконец-то ты проснулся! — девушка вошла в комнату и присела у койки рядом с головой Олега. Она была одета совсем не по погоде: в яркое лёгкое платьице с открытыми коленками, но Олега это не смутило, всё же девушка должна чувствовать себя красивой. Он решил ничего не отвечать и просто следил за её плавными движениями. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

Аня посмотрела на перевязанную ногу и мило улыбнулась, поэтому сразу стало понятно, что это её работа:

— Мы там это… Блинчиков напекли! Приходи, пока не кончились! — она погладила его по руке и встала, собираясь уже уходить.

— Ань, спасибо… — звучало это неестественно, так как Олегу редко доводилось такое говорить. Но девушке этого хватило. Она подошла обратно к мужчине и, поцеловав его в лоб, прошептала:

— Поправляйся.

Олег дотронулся её руки, и ему показалось, что они так пробыли минут десять. Ему хотелось растянуть этот момент, но это был всего лишь миг, после которого Аня радостно побежала помогать на зов тётушки. Но только она завернула за дверной проём, как вернулась в него, послала воздушный поцелуй и кокетливо скрылась в глубинах дома.

— «Ей тут хорошо. Да и мне тут, чёрт побери, уже хорошо! Сейчас бы отдохнуть с ней так, подальше от всех проблем… Всё! Еду на заслуженный отдых, и пусть хоть об стенку бьются. Может, вообще в отставку уйду».

С этими мыслями капитан советской разведки начал слезать с постели и взглянул в окно. В нём ярко светило солнце, были видны бескрайние грядки…

— Эх, хорошо же здесь!

***

Когда Олег зашёл на кухню, за огромным овальным столом уже сидели все знакомые лица. В центре стола стояла ваза с цветами. Они пахли немного раздражающе, но было терпимо. Тарелка с блинами подходила к концу. С левой стороны стола сидел довольный по уши Стёпа. Он съел уже не одну пару блинов и сейчас снова тянулся за добавкой. Аня, сидевшая ближе всего к вошедшему капитану, показала рукой на подготовленное место рядом с ней. Стул скрипнул именно так, как он слышал ночью, после чего на него уселся Олег. Прежде чем начать поглощать вкусности подобно Стёпе, он высказал свою благодарность, обращаясь тёте Татьяне:

— Vielen Dank… Dass sie uns nicht verlassen haben. [Спасибо большое… Что не оставили нас.]

Та ничего не ответила, лишь укоризненно взглянула на него и, закончив приём пищи, удалилась в комнаты дома. Олег взял блинчик, свернул его в трубочку и, учёно разглядывая его, выложил мысли, накопившиеся за ночь:

— Итак, что мы имеем: за нами вполне вероятно гонится толпа бандитов. Не думаю, что они просто так нас отпустят. Это первое…

— Если гонятся, то чего сразу не поехали за нами? — встрял в ход его мыслей Стёпа.

— Ты видел, где они живут? Там у них скорее блокпост, для лёгкой наживы, не приспособленный к такому, а тут мы, — он откусил одну треть блина. — Так вот… Если этот барон и правда хочет с нами рассчитаться, то скорее он им даст технику, и они приедут сюда. Им на это нужно только время.

— Из чего следует, что нам не надо задерживаться тут, — заключила девушка.

— Именно, — Олег отхлебнул чай и ещё раз укусил блин. — Что мы ещё имеем, товарищи? Машину с простреленным колесом, что не есть хорошо…

Звон фарфора. Когда все повернулись к Стёпе, он уже собирал разлетевшиеся по столу блины и складывал их обратно на блюдце, которое уронил.

— Стёп, ну хватит уже, мне хотя бы оставь!

— Ну всё, товарищ капитан, последний подход!

— Ладно, вот с тобой и пойду к машине, надо проверить, вдруг что можно с ней сделать. И да, как я и сказал, завтра, думаю, нас здесь уже быть не должно.

— Есть! — отдал честь Стёпа, запихнув полностью очередной блин в рот.

— А если они не гонятся за нами? Здесь так хорошо, — Аня посмотрела щенячьими глазами, от которых Олег плавился, но всё же совладал с собой.

— Знаете, Анна… — Олег сделал серьёзный и насупленный вид. — Лучше перебдеть, чем недобдеть. Или другими словами, Ань, вот будет тут безопасно, хоть переедем сюда.

Девушка улыбнулась и положила голову ему на плечо. Олег подвинулся чуть ближе на стуле, хоть ему это было дико неудобно, но важно.

— Так, молодой, давай заканчивай и пошли к нашему горе-транспорту.

— А мне что делать, Олежа? — Аня взглянула на него. Непривычно было ему слышать так ласково своё имя.

— Хм… Ах да, присмотри план отхода, местность ты знаешь. Ну и набирайся сил, всё-таки это твоя родня, — она снова прижалась к нему, как кошка, не хватало только мурлыканья.

***

— Ну вот вы сюсюкаетесь так смешно, я не могу! — Стёпа хлопнул себя по ноге, заходясь от смеха.

— И чего смешного? — ответа не последовало, Стёпа был очень занят набором воздуха для ещё одного захода смешков.

Они вдвоём шли тем же путём, что и ночью. Правда, дорога выглядела теперь более доброжелательно. Да и Олег уже не так сильно хромал, хотя шёл медленно и аккуратно. Стёпа же никак не унимался подкалывать товарища. Олег, хоть и был наставником чином старше, спокойно позволял парню резвиться, они даже успели сдружиться. Дойдя до знакомого дома, они свернули направо. Вдруг Олег понял, что идёт один. Он резко остановился и повернулся на здоровой ноге. Перед его глазами была картина маслом: «Стёпа и спелая вишня». Стёпа пытался в изящном прыжке снять вишенку с дерева, которое нависало над дорогой.

— Мне тоже оформите, пожалуйста.

Юноша быстро глянул на Олега и сразу прыгнул вверх. Дерево резко наклонилось, а потом с громким шелестом взмыло обратно. А виновник всего этого стоял довольный с добычей: две красненьких сочных вишенки.

— Держите! — он кинул одну из ягод прямо в руки Олегу. Они двинулись дальше.

Стёпа уже успокоился и шёл прогулочным шагом рядом с Олегом. Быстрее они не могли, точнее Олег. Стёпа долго молчал, слишком долго. Олег приметил его нерешительные попытки что-то сказать, которые заканчивались вздохами, и молодой человек отворачивал лицо в сторону.

— Ну, говори, давай.

Стёпа, который был в своих мыслях и смотрел себе под ноги, вздрогнул, повернул голову и сказал:

— Не моё это дело, конечно, Олег… Но странно ты как-то себя ведешь, если уж серьёзно. Ни туда и ни сюда. То сюсюкаетесь, блин, за столом, прости, Господи, то ты холоден, как тапок, оставленный на улице ночью.

— Стёп…

— Нет, нет! Ты не подумай, не хочу обидеть, не моё дело вообще, молчу, — прервал его молодой, быстро проговаривая, и замолк.

Олег томно вздохнул. Почесав затылок, он тихо обратился к Стёпе:

— Послушай… — он замялся и нервно потёр лоб ладонью. По быстрым вздохам и беглым взглядам по сторонам было заметно, что он не решается и не хочет говорить на эту тему. — Ладно, ладно! — наконец сказал он, немного злясь на самого себя. — Стёпа, она, безусловно, очень красивая, чёрт побери…