Тревожная командировка

Они пошли на меня. Я отступал к машине, уперся спиной в борт, и в этот момент Витек пошел в атаку.

Он подскочил почти по-боксерски и ударил прямой правый. Алкоголь сделал свое, удар получился растянутый и медленный. Автоматически я уклонился назад и треснулся головой о борт машины. Кулак Витька не долетел несколько сантиметров до моего лица. Левая рука моя сбила предплечье нападающего. Левой же ногой ребром стопы я вдогонку ударил Витька по голени. Пусть я был и в кроссовках, но уверен, что ему было больно. К тому же сделал сдирающее движение вниз. Возможно, если бы Витек на самом деле занимался боксом, то я не успел бы всего этого. Но алкоголь и удача были на моей стороне.

А вот от лап Кирилла я скрыться не успел. Он схватил меня и начал душить. Единственно, что мне оставалось, так это ткнуть ему пальцами в глаза. И я успел это сделать. Пьяная скотина не отпускала меня. Он левой прижимал меня к борту машины, а правой тер свои глаза.

Я оперся спиной о борт и выставив ногу вперед, оттолкнулся от машины. С трудом, но мне удалось отшвырнуть здоровяка от себя. Я отскочил от них и прикидывал, что дальше. Этот бык кое-как протер глаза и начал гоняться за мной, я же крутился возле Витька, пока тот стонал и держался за свою ногу.

Наконец мне это надоело, и я толкнул Витька на Кирилла. Тот споткнулся об него, и они оба полетели на землю. Я понимал, что если Кирилл встанет, то мне придется просто убегать. Я подскочил и стал пинать этого бугая.

И внезапно выключился свет. Очнулся я уже связанный. Рядом лежали оба противника. Они страшно ругались. Я повернул голову и увидел инструктора. Так вот кто мне выключил свет. Он не захотел разбираться и уложил всех.

Ехать было вдвойне неудобно. Одно дело, когда задницей сидишь на деревянном сиденье, и другое, когда ты лежишь на полу кузова, и тебя подкидывает на полметра вверх, когда машина наезжает на камень.

Трясло так, что иногда казалось — голова сейчас отвалится и покатится по мешкам. Водитель совершенно не жалел не то, что нас, но и машину. Ветки хлестали по брезенту, кузов раскачивался из стороны в сторону. временами казалось, что вот, вот и мы опрокинемся.

Нас швыряло по всему кузову. Когда приехали, нас троих закрыли в сарае. А часа через два начались разборки. Так вот эти гады развернули все на меня. Они обвинили меня в том, что я первый напал на Витька, и Кириллу пришлось защищать его. А выпили они, потому что у Витька завтра день рождения. Он так хорошо сыграл жертву, что ему поверили. А меня просто не стали слушать.

Начальник курса посадил меня под арест на четверо суток, а Кирилла заставил два дня мести дорожки на базе.

Все это время я провел в сарае. Еду мне приносили два раза в день. Спал на досках, укрывался старым одеялом.

Через четверо суток меня выпустили. Злого и мстительного. Через пару дней все стало забываться. Занятия были очень интенсивными.

Мне всегда больше нравились скалы, горы, холмы. Возможно, я ближе к Земле, чем к воде.

Следующее занятие по стихиям было через два дня. Нам долго давали теорию. Состав Земли, как почвы. Структура земли, геологические основы, но это так, совсем мало. Здесь была другая нацеленность, другой подход. Нам давали больше практические методы работы с Землей.

Потом после обеда нам дали лопаты и кусок плотной ткани. Так же мы несли длинный ящик. И мы пошли на поляну, которая была в километре от базы. Там инструкторы приказали выкопать яму шириной сантиметров восемьдесят и длиной метр восемьдесят, и глубиной шестьдесят сантиметров.

Никто ничего не понял, и все стали копать. Через часа два всё было готово. На этот раз первым оказался Глеб. Его положили на ткань, которую расстелили в яме. Дали команду закапывать Глеба. Но перед этим вставили ему в рот трубку, на лицо положили тоже кусок ткани. И вот в таком положении его закопали. Наверху торчал только кончик трубки.

— А сколько нам здесь вот так лежать? — спросил кто-то из ребят.

— Пока не начнут раскапывать, — ответил один из инструкторов.

— А если раньше вылезешь? — не сдавался парень.

— Раньше вылезешь, потом снова закопают, — спокойно сказал инструктор.

Все посмотрели на холмик земли, где лежал закопанный Глеб. И все наверно внутренне вздрогнули, я-то точно.

Инструкторы дали команду, и мы стали закапывать друг друга. Я чтобы не остаться последним, вызвался лечь одним из первых. Ощущение я вам скажу не из приятных. Комья земли падают на ваше тело, оно вздрагивает, хочет пошевелиться, хочет устроиться поудобнее. Но с каждой секундой это сделать всё труднее и труднее. Наконец тело начинает бунтовать, ему нужна свобода, оно хочет двигаться, жить. Ему ничего этого не дают. Вместо этого ум заставляет тело подчиняться, слушаться его.

Стало тихо, очень тихо. Не слышно ни ветра, ни пенья птиц, ни разговоров людей. Глухо, как в танке. Или лучше всего сказать в могиле.

Ощущения тела обострились. Удары сердца отдавались по всему организму. Мурашки начали возникать, то в руках, то в ногах.

Я пытался расслабиться и поначалу это удалось. Я даже задремал. Но потом очнувшись от дремы, запаниковал, где я? И лишь вспомнив, немного успокоился. Стал вспоминать любимые фильмы, а когда надоело, то стал думать о своей семье. Маму, которая меня воспитывала, отца, который видел во мне мужчину, каким я сейчас понимаю, в то время не являлся.

Совсем незаметно я начал мысленно разговаривать со своими родителями. Договорился до того, что поссорился с ними даже в представлении. И вот меня накрыла паника. Откуда-то появилось ощущение того, как я застрял в пещере. Я стал дышать глубоко и с каждым вдохом паника увеличивалась. Попробовал переключиться на короткое легкое дыхание, не получилось.

Сердце заколотилось, как будто хотело выскочить из груди. Я чувствовал, что вот, вот и я начну дергаться, вылезать из ямы. Усилием воли я еле сдержал это желание.

Пока я боролся с самим собой, у меня зачесался лоб. Ну и как тут почесать? Да никак! Захотелось ругаться. Злость постепенно перешла в чувство обиды. Ну что они со мной делают? Зачем это всё?

Стало так жалко себя, что я почувствовал, как глаза мои увлажнились. Что же будет дальше? Такая резкая смена эмоций. Пошли яркие цветные круги перед глазами. И почему-то всё это отдавалось в теле. Вдруг вспыхнула одна картина. Так ярко и сильно, будто я присутствую при этом. Сидит мужчина в потрепанной одежде, в руках у него посох. Смотрит он на что-то в руке и бормочет. Слов его не слышно. Потом он замолкает и смотрит в сторону. Оттуда появляется женщина, она одета в лохмотья и еле идёт. Мужчина торопится ей навстречу. Они обнимаются и долго стоят. Затем мужчина достает из сумки кусок еды и подает женщине. Она торопливо ест и что-то говорит мужчине. Он оглядывается и внезапно тянет ее прочь. Они убегают и вслед за ними гонится отряд воинов.

Потом я провалился в сон. Снилось что-то хорошее, по-моему, детство. Как будто я в деревне у бабушки, воскресенье, пахнет пирогами. И я знаю, что я скоро убегу на улицу, там меня ждут ребята, и мы пойдем на речку.

Шорох. Шевеление. Какие-то комки падают на меня. Я еле опомнился. Я же в яме. Зарытый. Меня раскапывали. Странно было смотреть на лица людей. Как будто я вернулся с того света.

Я оглядывался по сторонам, и не узнавал местность. А ребята откапывали следующего. Меня немного пошатывало.

— Пройдет, — хлопнул по плечу инструктор.

Скоро мы все стояли в строю. И там же узнали, что выдержали с первого раза пять человек, я в том числе.

Остальные не смогли. Кто-то продержался два часа, кто-то шесть, а кто-то и десять. Мы же были под землей двенадцать часов. Из нашей четверки выдержали все. Это было приятно.

Глава 7

Сегодня начались занятия в воде. Ну что там в воде может быть интересного? Вроде бы все умеют плавать, у меня, к примеру, спрашивали в анкете. Однако мы все поняли, что мало знаем о воде.

Выдался солнечный день, нас всех повели на речку. Небольшая, ширины наверно метров пятнадцать, он текла спокойно, правда поворотов много было. Да и кустов порядочно.

Нас поделили на обычные четверки, и у всех был свой инструктор. И началось. Сначала все разделись до купальников. Потом предложили нам поплавать, мы, конечно, не отказались.

Ну а потом… сначала инструктор вызвал меня. Я был рядом. Он завел меня в воду до пояса и начал мне говорить, — сейчас я буду держать твою голову под водой, затем разрешу тебе поднять ее, потом снова опущу ее. И так несколько минут.

— Но я могу дышать? — спросил я.

— Ну конечно можешь! — ответил инструктор.

— Договорились на две минуты?

Я ответил, — да без проблем. Я когда-то мог держать дыхание одну минуту и сорок пять секунд. А тут даже дышать можно.

Инструктор посмотрел на ребят, сидевших на берегу, и сказал, — смотрите внимательно. Потом будет ваша очередь. Я показываю, как вы будете работать в парах. Мне же он тихо сказал, — а ты ничего не бойся.

У меня почти сразу начался мандраж.

— Готов? — инструктор заглянул мне в глаза.

Я вдохнул воздух и кивнул. Тогда инструктор резко нагнул мою голову в воду и стал держать. Ну держит и держит, что такого. Через несколько секунд он отпустил меня, я поднял голову над водой, выдохнул и снова вдохнул. Он снова нажал на мою голову. Сейчас он держал меня дольше. Но ничего, у меня еще есть воздух. Он опять отпустил меня, я выдохнул и начал набирать воздух, и он неожиданно нагнул мою голову. Я даже хлебнул немного воды. Ну что делать, терплю.

Я понял тактику инструктора, он начал менять промежутки времени, через которые опускал мою голову в воду. Они были неравными, и я не мог угадать что будет дальше.

Примерно через минуту, у меня началась паника. А если он не отпустит меня? Тогда ведь я точно захлебнусь! Я как мог успокаивал себя. Но паника давала себя знать. Я уже судорожно выдыхал воздух, и вдыхал его. Один раз вместо того, чтобы вдохнуть над водой, я вдохнул в воде. Закашлялся под водой. И я начал вырываться. Инструктор посчитал, что хватит и отпустил меня. На берег я выполз с выпученными глазами и одышкой. Я всё не мог надышаться. Воздух мне показался даже каким-то вкусным.

Ребята смотрели на меня и мрачнели. Им это предстояло. А я уже понял. А что им я мог объяснить? Пусть сами попробуют. Я ведь чувствовал, как мое тело мне не подчиняется. Оно просто хотело жить. И ему пофиг было на все мои размышления, на все мои доводы рассудка.

— Так вот! — инструктор повысил голос, — сейчас вы разобьетесь на пары, и будете делать то же самое. Значит, как правильно делать упражнение? Тот, кто ведет, тот должен ловить момент, когда партнер хочет вдохнуть, тогда он и опускает его голову в воду. Второй пытается подстроиться к этому. Вот и всё.

Через две минуты всех загнали в реку. Тут же были инструкторы, они следили каждый за своим участком. Я пока отдыхал, но понимал, что еще пара минут, и меня тоже загонят в воду.

Некоторые улыбались. Началась тренировка. Странно никто не кричал, все понимали, что это надо пройти. Я смотрел и отмечал — да вот тот парень быстро приспособился, он понял, что может набрать воздуха на две минуты и спокойно подчинялся своему партнеру. Рядом с ним опускала голову девушка, через полминуты она уже начала кашлять. Еще через пару метров, борец яростно пытался вырваться из цепких лап своего партнера дзюдоиста.

Все. Меня тоже позвали в воду. Я стоял с Глебом из нашей четверки. Он невозмутимо предложил себя первым. Ну я и начал.

То ли у меня злость на него была, но я старался его подловить. Глеб умный парень, запасал воздуха, но всё равно я его поймал. И вот тут я увидел, как на глазах человек впадает в панику. Его движения стали резкими, жесткими, глаза выпучились. Но к чести Глеба надо сказать, он таки взял себя в руки. Когда послышалась команда поменяться в парах, он был почти в адекватном состоянии.

Я же, когда наступила моя очередь, сумел, у меня это получилось, отстраниться от себя, от своего тела. И уже без управления умом, тело вдруг само стало подстраиваться под рваный ритм движений Глеба. И он меня практически ни разу не поймал.

Час таких занятий пролетел, как одна минута. Инструкторы нам рассказали, что существует несколько вариантов взять себя в руки в таких случаях. Это — сделать, как я — отстраниться от своего тела, другой вариант, сделать себе очень больно, чтобы отвлечься, об этом расскажу позже; третий — это, вспомнить женщину, это тоже отвлечься, ну девушкам — мужчину. Да так представить, чтобы, как наяву.

Потом мы изучали Воду. Мы ее трогали, нюхали, открывали глаза под водой, даже пили. И как-то после страшной практики вода нам показалась живой. Мы пытались определить плотность воды около берега, чуть подальше, на середине и у того берега. Я не почувствовал разницы, но некоторые реально ощутили. Они говорили, что лучше всего ногами чувствуется.

Интересно было смотреть на ребят после занятия. Одни прямо чуть не светились после воды, другие — были настолько уставшие, прямо какие-то выжатые, как лимон. Я вот к воде равнодушен, и чувствовал себя уставшим. Из нашей четверки я один был такой, а вот Шуре, и даже Миле нравилась вода. Они прямо получали удовольствие от воды.

Как-то вечером у нас в доме возник спор.

— Что такое справедливость? Справедливость — это, право. Право других на равные доли: — я говорил и смотрел на товарищей.

— Право? — поморщился Глеб, — кто его и когда установил это право?

— Право это, когда человек знает, что вот это может взять, а вот это не может. «Право — это, правила!» — сказал я.

Глеб обвел взглядом нас, и поморщившись, сказал, — большее право имеет сильный человек. И не важно в чем его сила. Физическая, или умственная, совсем не важно. Он устанавливает правила.

— То есть ты хочешь сказать — я сильнее, поэтому я должен забрать у тебя?

— Ну да! Если сможешь? — ответил Глеб

— Но ведь это войны, бесконечные войны, — сказал я.

— А как ты хотел! Только через войны развивается человечество.

— Давай не будем о человечестве. Его куда поведут, туда оно и пойдет.

Глеб усмехнулся, — тут я с тобой согласен, но ведут человечество сильные люди. Не будешь с этим спорить?

Я согласился, — да. Сильные люди. Ну, а глупым как жить?

— Но ведь живут, — Глеб усмехнулся, — ты же живешь.

Я сначала не понял, а потом вскочил. И пошел в его сторону. Шура развела нас. Мне она сказала, — зачем обращаешь внимание. Он тебя подначивает, а ты и покупаешься. Ты и бесишься. Зачем?

Я начал успокаиваться. Зачем с ним спорить, себе дороже. Тем более вместе работать. Хотя я доверять ему никогда не буду. Такие люди ищут только выгоду, без нее ничего делать не будут. А я, как говорила моя мама, идеалист. Верю людям и часто обманываюсь, может быть, поэтому и нет у меня постоянной девушки.

Началось занятие. Инструктор подошел к первому столу и неожиданно хлопнул ладонью по столешнице.

— Вы что! Слушать не собираетесь? — брови его нахмурились, он глубоко вздохнул и уже закричал, — слушать надо! Слушать!

За столом сидели парень и девушка. Они оторопело глядели на инструктора и открыв рты молчали. Весь зал опешил. Никто так не орал еще на них. А этот, этот… что себе позволяет.

Инструктор отошел от стола и направился к следующему столу. Там уже съежились в ожидании. Но инструктор неожиданно улыбнулся и остановился.

— Вы все сейчас видели начало конфликта. И все, подчеркиваю, все отреагировали одинаково. Вам всем хотелось что-то ответить. Одним — заорать в ответ, другим встать и набить мне морду, третьим обидеться.

— Но… ни того, ни другого делать не пришлось. Вы же старались подавить в себе эти эмоции. Правда? Ну, а как же иначе! Если бы вы проявили себя, то вас бы могли наказать, выгнать с курсов. Так ведь?

Инструктор сел за свой стол.

Сегодня мы не будем разбирать что такое конфликт. Если нужно вы это прочтете в методичке. Мы будем заниматься реакцией на конфликт. Что делать, если конфликт разгорается и начинается не по вашей вине. Вы же сами не хотите начинать конфликт? Или всё-таки хотите? — инструктор улыбнулся, и улыбка его как-то успокоила нас.

Мне вспомнились конфликты с Таней. Была у меня девушка. Умная, энергичная, спортивная, но как бы это сказать, давящая. В смысле она почти всегда давила на людей. Не то чтобы она всё знала, но, если он в чем-то разбиралась, она это просто безапелляционно заявляла. Спорить с ней было бесполезно. И вот эта ее склонность, всегда меня бесила.

Мы с ней часто ссорились, причем по разным причинам. К примеру, смотрим фильм, и я говорю, — смотри. Вот тут неправильно, так не получится сделать. Я говорил о поединках на мечах, она же начинала спорить, — нет, это правильно! Так можно!

Завязывался спор, который заканчивался ссорой. Потом, конечно, мирились. Ну, а дальше всё по кругу. Конечно, мы с ней расстались. Но что самое интересное, мы продолжали дружеские отношения. Иногда встречались в компаниях и общались. И споров у нас не было. Я вот уже не хотел с ней завязывать отношения. Зачем?

Инструктор постучал по столу. Внимание курсантов мгновенно вернулось к преподавателю.

— Существует три вида реакции на раздражитель. Ну как назовите эти реакции. — инструктор наклонил голову и искоса посмотрел на нас.

Посыпались варианты:

— Гнев!

— Улыбка!

— Оскорбление!

— Обвинение!

Курсанты могли продолжать долго, но инструктор остановил их. — На самом деле существует всего три, это: подстраивание к противнику; отпор, борьба; и отстранение.

— Начнем с отпора. Это когда человек сразу начинает борьбу. Ему некогда разбираться, его что-то задело. Он отстаивает себя, свои взгляды.

Тут я вспомнил свою подругу. Вот точно так и было. Каждый отстаивал свое. И не хотел ничего слушать.

— Человек, который постоянно готов дать отпор, отстоять свои взгляды, он всегда борется с чем-нибудь в своей жизни. "И жизнь борьба, покой нам только снится!"