Снаряд инженера Попова

— Уходи…

Лео оглянулся. За его спиной, делая вид, что собирает посуду, неслышно продвигалась служанка Сакура. Лео показалось, что он ослышался.

— А, Сакура…

— Уходи… Бойся этого человека… Он принесет тебе, несчастье. Поверь мне бедной девушке.

Лео напрягся, посерьезнел.

— Кто он? — так же тихо спросил он.

— …Не знаю… Он из секты «Сока таккай»[8]. Он хуже морских пиратов, — прошептала девушка. — Беги! Я буду за тебя молиться…

Она поспешно собрала посуду и заскользила на кухню.

— Я это сделаю ради тебя, Сакура, — вслед тихо промолвил Лео, направляясь к стойке. Он небрежно принял из рук Доибары свои документы, и пошарил глазами вокруг в поисках двери туалетной комнаты.

— А… Вот эта дверь, — догадался Доибара. — Я провожу.

Саблезубый предупредительно распахнул дверь. «Войдет или не войдет?» — подумал Лео. Саблезубый вошел. — Почувствовав на шее его дыхание, Доната, не оглядываясь, внезапно ударил его пяткой в живот, стремительно развернулся и нанес хук левой в челюсть. Нокаутированный Доибара мешком свалился на кафельный пол. Доната, сорвал с окна длинный шелковый шнур, связал им японца и, усадив на раковину клозета, запер дверь.

— Отдохни здесь, потомок богини! — пробормотал Лео, вытаскивая из-за пазухи японца длинный газовый пистолет. Засунув его под рубашку, он как ни в чем не бывало, вышел в зал и вразвалку направился к стойке. Только краем глаза он уловил, как за ним исподтишка следит с посеревшим лицом Сакура. Лео улыбнулся девушке и потребовал бутылку кока-колы. Ему хотелось чуточку побравировать, испытать свои нервы, «поплясать на острие иглы», как говорили индийские йоги. Небрежно и щедро расплатившись, Доната медленно вышел на ковровую дорожку и направился к выходу. Слабо гудел полузаполненный зал. Никто, казалось, не обращал на итальянца внимания. Возле самой стеклянной двери Лео обернулся, бросил прощальный взгляд на гостеприимный зал и… похолодел. Выставив вперед уродливые зубы, Доибара восседал на своем месте и потягивал из чашечки сакэ. Его узкие, блестящее глаза смеялись. Доната выхватил газовый пистолет.

— Томарэ! — раздался над его ухом возглас. — Букки осутэру!![9]

Лео вскинул пистолет и нажал на спуск. Но пистолет не сработал. На его голову, кто-то набросил кожаный, мешок, а на руках, и ногах повисли тугие, пахнущие потом тела. На горле все туже и туже стал стягиваться ремень. Лео, задыхаясь, рванулся их последних сил, но от сладкого дурманящего запаха внезапно ослабел. Последнее, что он услыхал, это была резкая команда саблезубого:

— В машину! Быстро!

Эйби сорвался с места и на предельной скорости, нарушая правила движения и преследуемый свистками полицейских-регулировщиков, покинул район Тондэ, по мосту выскочил на оживленную улицу Эскольта, затем свернул к заливу, в сторону причала.

Машина остановилась возле низкой и широкой кормы рыболовного траулера. Доибара распорядился перенести пленника на судно, а сам бросился к ближайшей будке видеофона. Набрав номер, он опустил ладонь на красную кнопку и стал ждать. Когда на голубом экране появилась круглая, очкастая голова доктора Хибати Мицубиси. Доибара нажал кнопку и заговорил по-японски:

— Донати вел себя идеально!

— Прекрасно! — розовое лицо доктора расплылось в улыбке. — Значит, операция по вживлению приемника в мозг прошла успешно…

— Прошу прощения, Мицубиси-сан! Но я сказал не все… Потом начались непонятные перебои. Правда, когда я вынимал у него документы, он был в невменяемом состоянии не более тридцати секунд. Он ничего не заметил. Под конец повел себя агрессивно и пришлось применить мешок. Сейчас он находится на моем судне. Я не гарантирую дальнейшее его подчинение…

— Понятно, — быстро ответил доктор. — В таком случае применяй биоизлучатель номер два, тот, что находится у тебя во внутреннем кармане пиджака. И главное. Приказываю тебе сохранять жизнь итальянцу до самого последнего момента…

— Мицубиси-сан! Служанка Сакура — предатель.

— Хорошо! Я займусь ею сам! Запомни: в дальнейшем связь разрешаю только телепатией. Все!

Экран погас. Доибара опустил руку и долго стоял в будке не шевелясь и о чем-то размышляя. Затем он, словно очнувшись, тряхнул головой, вслух произнес длинное и витиеватое японское ругательство и побежал на корабль. Едва нога Доибары ступила на палубу, как застучал двигатель, и матросы сбросили с кнехтов причальные концы. Подавая сиреной сигналы, траулер, набирая скорость и лавируя среди громадных лайнеров, вышел в Манильский залив.

Когда за кормой скрылся зеленый берег, по знаку Доибары траулер стал изменять свой облик и через два часа превратился в двухмачтовую шхуну. В судовом журнале появилась свежая запись о том, что частновладельческая шхуна «Лотос» из Сасебо направляется к Каролинским островам за грузом копры. На мачте взвился сингапурский флаг.

В полдень, полицейский патрульный вертолет, повиснув над шхуной, сделал запрос о судне, получил исчерпывающий ответ и полетел дальше. Доибара проводил вертолет пристальным взглядом и широко улыбнулся. Пройдя в капитанскую каюту, он повернулся в сторону камидана [10], поклонился искусно сделанной статуе богини Канкон[11] и зажег две ароматические свечи. Только после этого он открыл сложным ключом ящик стола и вынул плоскую коробочку размером с папиросную коробку. Нажав одну из многочисленных разноцветных кнопок, он небрежно сунул коробку во внутренний карман капитанского кителя и замурлыкал под нос популярную морскую песенку о влюбленном капитане и морской деве…

Когда Лео, положенный на мягком матрасе под тентом, открыл глаза, перед ним на корточках сидел Доибара.

Он мечтательно раскачивался в такт старинной хокки:

И синее небо бездонно, таинственно. И темное море под нами загадочно. А разве человек не такой?..

— Эй! Саблезубый! Куда ты меня везешь?..

Лео потянулся и сел. Ни тени тревоги и злости. Даже хотелось обнять и поцеловать Доибару.

Фуро оборвал хокку и встрепенулся.

— А, проснулся!.. Я везу тебя на судне моего друга к месту твоей будущей работы.

Лео оглянулся. Зевнул, Хлопнул по плечу японца. Засмеялся.

— Однако на тебе почему-то китель капитана, а вместо обещанного траулера я вижу… бриг… нет, шхуну! Настоящую двухмачтовую шхуну!

Доибара рассыпался мелким смешком, встал.

— А ты, Донати, очень сметлив и обладаешь великолепной памятью!

Лео уставился на японца, будто увидел его впервые. На какую-то долю секунды почувствовал нелепость своего положения, хотел спросить о чем-то важном, но никак не мог вспомнить — о чем?

— Не знаю… У меня сейчас такое ощущение, будто я раздвоился… Вот я все время хочу тебя спросить… хочу спросить… впрочем, пошли вы все к дьяволу! Лучше я спою!

И он довольно приятным тенором запел неаполитанскую песню. Потом затянул знаменитую русскую «Черные глаза», получив в награду дружные аплодисменты японской команды. Под конец этого своеобразного концерта Лео плясал джигу. Тяжело дыша и отдуваясь, он неожиданно потребовал есть.

В кают-компании он ел долго и не спеша, смакуя каждый кусочек. Сейчас для него не существовало ничего, кроме еды. Прошел час, когда Лео смог оторваться от тарелок и чашек. Он встал и в туалетном отсеке тщательно вымыл руки. На другом конце стола, в кают-компании одиноко и неподвижно восседал Доибара, засунув руку в карман кителя.

— Лео! Ты сейчас захочешь спать! — неожиданно крикнул он вошедшему Донати. — Я не ошибся?

С минуту Лео стоял и непонимающе смотрел на японца. Затем широко и сладко зевнул.

— Пожалуй, ты прав.

Он повернулся и, тычась, словно слепой, в переборки, усталой походкой побрел в свою каюту. Им овладело только одно желание — спать! Не раздеваясь, он повалился на подвесную койку и захрапел. В щелку двери за ним настороженно следил черный раскосый глаз саблезубого. А Лео безмятежно спал и видел во сне Москва-реку. Сквозь толщу воды он неожиданно заметил подводную лабораторию. Возле дома стоял Джо и призывно махал рукой. Лео, не раздумывая, нырнул и поплыл ему навстречу.

4. Робот нищего студента

Сегодня Доибара был чрезвычайно вежливым. Когда Лео в полдень поднялся на капитанский мостик, к его изумлению саблезубый не стал торопливо выпроваживать его вниз, а завел оживленный разговор о морских приключениях. Внезапно он, хлопнул себя по лбу и исчез в рубке. Через минуту он, широко улыбаясь, протягивал Доната толстую тетрадь в темно-синем пластиковом переплете.

— Вот! Нашумевшая в свое время история о самообучающемся роботе. Советую почитать!

Донати с некоторым трепетом взял тетрадь. Разумеется, он слыхал, и кое-что читал об этой удивительной истории, случившейся лет восемь назад в Соединенных Штатах. Но лучше всего прикинуться простачком. Лео перелистал тетрадь. Это был дневник, написанный от руки несмываемыми чернилами на пожелтевшей от времени бумаге. Донати раскрыл первую страницу и стал читать:

«…мы были, нищими студентами. И друзьями. Мой друг Биль имел сестру Маргарет. Я сам никогда ее не видел, но, судя по слухам в университете, она была прехорошенькой. Они были близнецами, и жили без родителей. Что там случилось у них в семье — я никогда не расспрашивал, а Биль не распространялся.

Я был сиротой, в шесть лет остался без отца, которого придавило на заводе машиной. Мать поступила в механическую прачечную и всеми силами, старалась дать мне образование. Она угасала на моих, глазах. И уже, когда я сумел поступить в университет, она скончалась. Я старался во всю и был первым, студентом. Погоревав с год, я подружился с Билем, и мы вместе с ним увлеклись кибернетикой. Затем я погрузился с головой в электронику и бионику, а Биль… Да, Биль неожиданно получил наследство богатой тетушки, он охладел к наукам и учился спустя рукава. Я, чуточку завидуя, искренне поздравил своего друга и загрустил.

— Что с тобой? — удивился сияющий Биль.

Я пробормотал что-то насчет золотой кошки пробежавшей между нами, и указал на улицу. У подъезда дома, возле открытой спортивной машины, нетерпеливо прохаживалась молоденькая девушка с длинными и пышными, золотыми волосами. Биль почти, наполовину вылез из окна и заорал:

— Крошка! Топай! наверх! Боги ждут тебя!

Я почти с ненавистью уставился на Биля, потом стал прятать под кровать грязное белье, прибирать в холостяцкой комнатке. Но все было напрасно, от моей суеты беспорядок стал еще большим. И тут вошла «крошка». Я ахнул. До того она была прелестна. Она просто протянула мне свою перламутровую ручку и сказала:

— Познакомимся! Я Маргарет, сестра Биля.

Биль глядя на мое глуповатое лицо, хохотал. Я плохо помню, что было дальше. Кажется, мы организовали миниатюрную пирушку и обмыли неожиданно свалившееся, буквально с неба, наследство.

В полночь мы расстались, Я не спал всю ночь и с больной головой отправился утром в университет. Рассеянно слушая профессора, я косился на молчаливого и надутого Биля. Гордец! Без пяти минут Крез! Он даже не подал мне руки и ничего не сказал о Маргарет. Маргарет! А я-то, глупец, всю ночь думал о ней…

— Подите вы к чертовой бабушке! Ты и твоя Маргарет! — прошипел я со слезами на глазах.

— Дурак! — спокойно прошептал Биль, слегка оборачиваясь ко мне. — Ты вчера был великолепен, как граф Калиостро. Ты произвел потрясающее впечатление на Маргарет…

Я вскочил, шлепнул Биля по взлохмаченной макушке и выскочил из аудитории.

Я искал Маргарет.

Вечером мы обменялись первым поцелуем. На следующий день я совершил непростительную глупость: рассказал в университетском городке, что Маргарет моя невеста. Представляете, какой там поднялся хохот!

Я растерялся.

Маргарет плакала.

Биль, вооружившись длинным кухонным ножом, с пеной у рта бегал за насмешниками, но больше всего он хотел укокошить меня или, как минимум, отрезать мой несносный язык.

После этого меня вызвал ректор. Я понял, что это конец моей студенческой карьере. Я настроился агрессивно и, переступив порог роскошного кабинета, рявкнул:

— Да, я люблю ее! Смейтесь, паяцы, над разбитой любовью!

И хлопнул дверью.

Я возненавидел весь мир. Я даже пытался разлюбить Маргарет. Но все было напрасно.

— Та, та, та! — раздался с порога моей мансарды насмешливый голос Биля. — Я уже остыл и потому пришел все обсудить за, круглым столом. Она считает, что ты ее скомпрометировал. Ревет, как бабуин в клетке, и клянется, что никогда не выйдет замуж за нашего брата.

— Ну и пусть выходит за гориллу или… или за кибернетическую машину! — в сердцах, брякнул я.

— Молчи и слушай! — начальнически перебил меня Биль. Я про себя отметил эту новую черту в характере друга. Очевидно, если у кого заводятся в кармане деньги, тот автоматически приобретает эту манеру обращения с другими людьми. — Молчи и слушай, повторил он. — Ты же знатный бионик, и еще черт знает кто! Ты как-то похвалился насчет успешной разработки «мозгов» к давно задуманному роботу!

— Ну и что? — осторожно спросил я, чувствуя, что я со своими идеями не одинок. — Изобретал. На бумаге…

— Точнее!

— Ого! Он уже покрикивает!

Я стиснул зубы и нехотя пояснял:

— Я хотел, с помощью «мозга и памяти» создать, уникального робота с человеческим обликом, похожего на меня. В общем, моего двойника.

— Прекрасно! — с воодушевлением заключил Биль. Сколько тебе надо времени на разработку?

— Один, год, — уныло ответил я.

— А на постройку?

— Ну, еще год, — неуверенно начал я. — Только учти, такой робот может тебя разорить.

— Пусть разоряет! — беспечно сказал Биль. — Я же твой друг. Помогаю. Поможешь и ты мне.

— Чем? — не понял я.

Биль прищурился.

— Пойдешь за меня… в тюрьму. На год!

Я подскочил. Час от часу не легче! Что мог натворить Биль? Я вопросительно глянул на посерьезневшего друга.

— Дело в том, — деловито пояснил он, — что в поисках твоей персоны я заскочил к ректору. Но ты уже убежал. А ректор лежал на полу. Бедняга умер от разрыва сердца. Я встал перед ним на колени. В этой позе меня и увидели. Короче, меня обвинили в смерти ректора. Хотя прямых доказательств и нет, все же, согласно законам Штата, мне грозит не меньше года.

— Понимаю, — кисло улыбнулся я. — Я должен взять всю вину на себя. Я перед тобой был у ректора и я нанес первым душевную травму…