Поцелуй

— Понятно все с тобой. Лови.

Толстяк погладил пояс.

— Куда мне его? Дай хитон.

— Он — в последнюю очередь.

Тритопатрей вздохнул, сбросил свое рубище и, не стесняясь наготы, перепоясался. Галга расхохотался.

— Видел бы ты себя сейчас!

— Не вижу и хорошо. Давай свои вопросы.

Галга ухмыльнулся.

— У меня они кончились. Сейчас я позову кое-кого, он тебе тоже задаст парочку. Потом — одевайся и иди на все четыре стороны.

Толстяк вздохнул, потом мирно сказал.

— Как знаешь. Где тут умыться у вас можно?

Галга махнул рукой — на краю площадки журчал ручеек, наполняя выдолбленный в камне маленький бассейн. Тритопатрей пошел туда, по дороге словно бы невзначай взяв купальное полотно. Галга дернулся было, но смолчал.

Подойдя к купальне, толстяк вдруг выпрямился, засунул в рот четыре пальца и пронзительно свистнул. Потом стремительно обернул вокруг головы полотно и присел.

Галга спикировал на него через доли секунды, но у купальни уже никого не было, он только ударился лбом о каменистую площадку. Вскочил. Со всех четырех сторон доносился истошный собачий лай. С перекошенным лицом Галга взлетел, попытался влететь в щель на стене храма, но не смог, отлетев, как горох от доски. На его лбу вспухла еще одна шишка.

На площадку перед храмом с разных стороны выскочили собаки, Галга, спасаясь от них взлетел на выступающий козырек. Тот закачался под его весом, Галга прижался к стене.

Из туманного леса вышли Артемида, Нефела, Опис и еще несколько нимф, все вооруженные луками.

— Он был здесь! — воскликнула Нефела, кидаясь к валяющемуся на земле хитону. — Это наверняка его!

Артемида исподлобья глянула на Галгу, тот попытался улыбнуться, но губы его не слушались. Он изо всех сил прижимался к стене храма.

— Кто ты такой?

— Меня зовут Галга, госпожа. Я здесь живу.

— Где Тритопатрей?

— Кто? Я впервые слышу это имя!

Мелькнула стрела. Галга заорал, когда она пробила его правое плечо, пригвоздив к стене.

— Не смей мне лгать!

Артемида снова натянула лук. На лице Галги отразился неописуемый ужас.

— Госпожа, я на самом деле…

Вторая стрела пробила левое плечо Галги. Под его ногами обвалился кусок козырька, он повис, судорожно суча ногами.

— Где Тритопатрей?! Следующая стрела пробьет твой узел!

— Это мой хитон!

Артемида и Нефела повернулись к Опис. Та потупилась.

— Я… в общем, я тут бываю. У него.

Артемида посмотрела на нее, потом на собак. Те не проявляли к хитону никакого интереса.

— А кто свистел?

— Я, — прохрипел Галга. — Это у нас условный знак.

Артемида посмотрела на него, потом снова на Опис. Та опустила ресницы и покраснела.

— Кто бы мог подумать, — проворчала богиня. Раздраженно повела головой из стороны в сторону. — И где теперь этот…

Нимфы синхронно пожали плечами. Богиня пнула подвернувшийся камень, глянула на распластанного по стене Галгу, потом махнула рукой.

— Пошли отсюда. Начнем снова с дороги. Опис, ты… — Артемида гмыкнула и убежала, собаки и нимфы кинулись за ней.

Опис легко запрыгнула на козырек, под ней он даже не шелохнулся. Вынула обе стрелы, поддержала. Галга с трудом спустился на землю.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он.

Опис вынула из-за пояса маленькую флягу.

— Вот, помажься. Должно помочь.

— Спасибо, — повторил Галга.

— Не за что, — нимфа выпрямилась.

— Тритопатрей тут был. Но сбежал, — сказал Галга. — Не знаю куда.

Опис кивнула.

— Да понятно уже, что он нас всех обхитрил. — Она подошла к храму, провела рукой по камням.

— Хитон возьми, — сказал Галга, когда пауза стала невыносимой.

— Оставь здесь, — рассмеялась нимфа.

— Придешь сюда еще?

— Наверное. Здесь тихо, — нимфа снова рассмеялась. — Знаешь, меня еще никто не целовал. — Она покраснела и унеслась в лес. Галга, охая, аккуратно сложил хитон и унес внутрь храма.

* * *

Проход между скал был настолько узким, что кое-где приходилось проталкиваться боком. Не самое приятное на свете занятие, особенно если на тебе только сандалии и пояс. Когда Тритопатрей вышел на открытое место, его живот и спину украшали длинные глубокие царапины.

Перед ним лежало чистое, пронизанное солнечным светом озеро с песчаным дном. Озеро обступали скалы, к ним жался небольшой дом, идеально вписанный в окружающее место — казалось, что он не построен, а так и вырос здесь. Тритопатрей зашел в озеро по пояс, да так и сел в него, взбаламутив густую воду. Вода намочила его бороду, он сделал большой глоток.

Из дома выскочили двое.

— Наконец-то! Мы уж начали беспокоиться!

Тритопатрей махнул рукой.

— Все в порядке. Как вы тут, братья?

Старший, Дионисий, пожал плечами.

— Тут все тихо.

— Вас никто не видел?

— Это место никому не известно, — вступил в разговор Евбулей. — Только отец бывал здесь. Я думаю, даже он не знает, что нам известен путь сюда. Если объявится здесь — у нас могут быть проблемы.

— Боюсь, что не объявится, — медленно сказал Тритопатрей. Он водил перед собой растопыренную ладонь, за его пальцами в воде оставался едва видимый след.

— Что ты хочешь сказать?

— Храмы Юпитера горят. Боюсь, что отца свергли.

— Кто!

— Судя по тому, как за мной гонялась эта сумасшедшая Артемида, в деле замешан ее братец.

— Аполлон! Это же невозможно!

— Все возможно, братья, — сказал Тритопатрей. — Если главным станет Солнцеликий, Олимп ждут тяжелые времена.

— Думаешь, он будет тебя искать?

— Он уже меня ищет. И не остановится, пока не найдет. Вас он тоже будет искать. Вообще всех, кто был причастен Малому Совету.

Дионисий и Евбулей переглянулись.

— Что же нам делать?

— Побудем пока тут. Здесь безопасно.

С другого берега озера донесся протяжный, длинный, исполненный боли стон.

— А с этим как? — озабоченно спросил Евбулей.

Тритопатрей встал, густая вода стекала с его плеч. Царапины исчезли.

— Может быть, он — наша последняя надежда.

Солнце ярко освещало нагромождение скал у противоположного берега озера. В игре света и теней то проявлялась, то исчезала чья-то фигура — прикованная к камням, с развороченными грудью и животом.