Помоги проекту - поделись книгой:
Я понял, что она имеет в виду, только в процессе. Чёрные маги подняли руки, кончики их дрожащих от напряжения пальцев смотрели в спину Кристине. Сама же Кристина наставила руку на Пьера. Ладонь её вспыхнула красным, с неё сорвалось свечение и понеслось по воздуху, стремительно расширяясь.
Таран использовал против меня Жорж Юсупов в императорском дворце. И против него одного я тогда едва сдюжил. А здесь сейчас силы объединили сразу восемь, и Жорж был в их числе.
Я с интересом ждал, что сделает Пьер, но тут на сцену внезапно вышел Мишель. Он как раз успел подняться на ноги и теперь оказался между Тараном и Пьером. Согласно моему прогнозу, ему оставалось либо замереть с раскрытым ртом, либо отскочить в сторону, и я мысленно ставил на то, что он замрёт.
Однако Мишель поднял руку, и Таран с оглушительным грохотом врезался в невидимую преграду. Красные сполохи пробежали по Щиту и иссякли. А Мишель даже не шелохнулся!
— Господа курсанты! — раздался наконец голос взрослого человека, и в поле моего зрения быстро вошёл седовласый маг с чуть сгорбленной спиной. — Довольно! Вы позорите свои фамилии!
Это сработало. Все как-то резко присмирели и потупились. Звягин слез со стола, снял китель и принялся с сокрушённым видом его рассматривать. После падения на стол без стирки было не обойтись.
— Господин Звягин! — посмотрел на него маг. — Ваше поведение недопустимо.
— Я не виноват! Я... пострадал! — воскликнул Звягин. В качестве доказательства встряхнул испачканным кителем.
— Я видел всё с самого начала! — отрезал маг. — Вы позволили себе издеваться над своим товарищем.
— Да он мне не...
— Попрошу вас воздержаться от слов, о которых потом придётся жалеть! Я сегодня же отправлю вашему отцу подробный отчёт о случившемся. Леопольд Сергеевич очень просил держать его в курсе относительно вашего поведения.
Звягин побледнел.
— Или же вы предпочтёте самостоятельно ответить за свои поступки? — вкрадчиво спросил маг.
— П-предпочту с-самостоятельно, — сразу начал заикаться Звягин.
— В таком случае вы на сутки отправитесь в карцер, после чего принесёте господину Пущину извинения.
— Да, разумеется! — В голосе Звягина прорезался неподдельный энтузиазм.
И тут вмешался новый голос. До отвращения мне знакомый.
— Всеволод Аркадьевич, вы кое-что забыли! — К месту происшествия подошёл с царственной осанкой Илларион Георгиевич Юсупов. — Господин Данилов позволил себе рукоприкладство.
— Он защищал товарища, — возразил Всеволод Аркадьевич.
— Так ли? Насколько я успел заметить, господин Звягин понёс куда больший урон, нежели... господин Пущин. — Перед словом «господин» Юсупов выдержал презрительную паузу. — Господин Данилов! Ваше поведение не достойно белого мага! Вы также проведёте сутки в карцере, после чего принесёте извинения господину Звягину. Господа наставники! Будьте любезны сопроводить провинившихся.
Откуда-то мгновенно нарисовались наставники и увели Звягина и присмиревшего Данилова.
Ну, как «увели». Не было ни заломленных рук, ни «браслетов», ни даже рукоприкладства. Одно сплошное: «Пожалуйте-с, сюда-с, не сочтите за грубость». Чудно́...
— Ну вот, — сказала Полли, когда оба преподавателя удалились. — Надо было тебе вмешаться! А теперь, получается, некого брать в команду.
— Да ну? — усмехнулся я. — Господин Пущин!
Мишель обернулся. Он всё ещё стоял тут с потерянным видом — явно не зная, куда себя девать.
— Отличный Щит, — похвалил я. — Как я успел заметить — сто́ит восьмерых чёрных магов?
Мишель робко улыбнулся. Я почувствовал на себе пылающий взгляд Кристины, но не удостоил её вниманием.
— Предлагаю вам место в команде.
Мишель вздрогнул. Секунд десять соображал, не издеваются ли над ним. А потом решился:
— Спасибо за предложение, господин Барятинский! Я согласен.
После обеда все, кого не отправили в карцер, высыпали в парк. Насколько я понял из чтения академического устава, прогулки в парке здесь были доминирующим видом досуга. Ещё можно было читать книги, сочинять стихи, рисовать, музицировать, выполнять гимнастические упражнения и играть в подвижные и интеллектуальные игры. Ну, или каким-то образом совмещать несколько этих занятий. Например, сочинять стихи, прогуливаясь в парке. Или, прогуливаясь в парке, размышлять, кого ещё позвать в команду... Чем я, собственно, и занимался.
— Нас уже четверо, — рассуждала вслух Полли, хвостом следующая за мной. — Нужно найти кого-то пятого, кто будет хорошо смотреться на фотографиях.
— Хорошо смот... Чего? — удивился я.
— Игры в Царском Селе всегда широко освещаются прессой! — пояснила Полли. — И когда мы победим, нас обязательно сфотографируют для газеты и возьмут интервью. Прекрасный штрих для репутации!
— У тебя от таких мыслей жемчужина не чернеет? — не выдержал я. — Ну, там... себялюбие, гордыня?..
— Нет, — беззаботно отмахнулась Полли. — Я не эгоистка, просто легкомысленная. Это не порок для белого мага. — Подмигнула и рассмеялась.
А я огляделся. Большинство студентов были на виду. При фокусировке взгляда на многих из них, в памяти всплывали начертанные твёрдой рукой деда строки, дающие ёмкие характеристики. Кого же ещё подписать на сегодняшнюю операцию?..
Насколько я успел понять из объяснений Полли, нам предстоит нечто вроде военно-полевой игры, где нужно будет находить предметы, следуя подсказкам. Сражаться с командой чёрных и преодолевать препятствия, которые всякий раз новые. Подготовиться к ним заранее невозможно.
И всё же. У нас есть стратегическое мышление — я. Есть надёжная защита — Мишель. Есть Анатоль, со своей отработанной техникой Лассо, которая позволила ему вытащить меня из воды с моста. Есть Полли, которая может залечить мелкие повреждения. По-хорошему, не хватало только господина Данилова, с его очевидной способностью крушить всё, что стоит на пути. Но господин Данилов опрометчиво загремел в карцер.
Беда же в том, что способность крушить в число достоинств других белых магов не входит. Данилов был исключением из правила, и у него в свете этого явно были проблемы с цветом жемчужины. Но заменить его, тем не менее, попросту некем.
Что ж, если на пробивную физическую силу я рассчитывать не могу, то... Остаётся сделать ставку на силу духовную и строгую дисциплину.
— Костя! Зачем?.. Он сумасшедший! — зашептала мне на ухо Полли, когда я двинулся к Андрею Батюшкину.
Тот уперся руками в край одной садовой скамьи, ноги поставил на край другой и так стоял, неподвижный. Если бы не ветер, игравший с кителем и волосами, можно было бы предположить, что перед нами странная фантазия неведомого скульптора.
— Ну да, делать планку через десять минут после обеда — так себе идея, — согласился я, остановившись на приличном расстоянии.
— Не в этом дело! — Полли до того жарко дышала мне в ухо, что казалось, сейчас начнёт его страстно целовать; я бы, впрочем, не удивился. — Род Батюшкиных очень богат, они состоят в Ближнем кругу!
— Мой род тоже не беден и состоит в Ближнем кругу. Хочешь сказать, я — сумасшедший? — Я на миг задумался, вспоминая свои многочисленные подвиги в этом мире. — Впрочем...
— Да нет же, Костя! — поморщился Полли. — Я не об этом. Ты заметил, что Батюшкин ест в столовой? Он берёт только самую простую пищу! Говорят, что дома он спит без перины, на голых досках, а по утру обливается ледяной водой! После чего делает гимнастические упражнения.
— Это значит только одно, — улыбнулся я. — Если по ходу игры Батюшкина обольют ледяной водой, он подумает, что настало утро, и приступит к гимнастическим упражнениям. Что ж, меня устраивает.
Полли вздохнула и посмотрела на меня с укоризной. Но, похоже, доводы у неё закончились. Я сделал ещё один шаг к неподвижному Батюшкину. Позвал:
— Господин Батюшкин! Надеюсь, беседа со мной не помешает вашим упражнениям?
— Отнюдь, господин Барятинский, — отозвался Батюшкин таким безмятежным тоном, как будто валялся в гамаке, любуясь облаками. — Я весь внимание.
Ответ мне понравился. Часто люди, занимающиеся самодисциплиной, считают непременным атрибутом грубость по отношению ко всем остальным. Батюшкин же был вежлив. И руки у него до сих пор не дрожали. Запросто может статься, что физической силы в нём — не меньше, чем в Данилове, просто он не выставляет её напоказ. Сила ведь зависит от объёма далеко не так явно, как принято думать. Скажем, я в своём мире качком никогда не был. Но в борьбе на руках неоднократно с легкостью побеждал парней, у которых бицепсы разрывали рукава.
— Хочу вам предложить войти в команду для сегодняшней Игры.
— А могу я узнать, кто ещё состоит в команде?
Вот это было неожиданно. Я-то полагал, что тут все мать родную продадут, лишь бы поучаствовать в Игре. А этот, значит, присматривается.
— Помимо меня — господа Долинский, Пущин и госпожа Нарышкина. Кстати, познакомьтесь.
— Благодарю, это честь для меня, — отозвался Батюшкин.
— Значит, договорились...
— Нет, я имел в виду знакомство с госпожой Нарышкиной. — Батюшкин повернул голову к Полли. — Прошу прощения, что не могу поцеловать вашу руку. Вы можете либо подождать ещё пять минут, либо встать мне на спину и сократить это время до двух минут.
— Встать вам... на спину? — Полли захлопала глазами.
— Да, если вас не затруднит.
Полли посмотрела на меня. Я пожал плечами. Полли подошла к скамейке, скинула туфли и шагнула сначала на скамейку, потом — на спину Батюшкина. Тот не дрогнул, но к лицу прилила кровь. Не то от напряжения, не то от избытка чувств.
— Вам не тяжело? — спросила Полли, балансируя руками.
— О, не извольте беспокоиться! Вы уже там?
Я фыркнул. В галантности парню тоже не откажешь. Да, он со странностями. Ну а кто из нас без них?
— Возвращаясь к предмету нашей беседы, господин Барятинский, — сказал Батюшкин чуть более напряжённым голосом, чем в начале. — Я бы хотел узнать, какими критериями вы руководствовались в отборе. Те, кто уже состоит в команде — ваши давние друзья?
Вот теперь я, кажется, понял, почему он не согласился сразу. Долинский и Полли действительно мои давние друзья, и со стороны похоже, будто потому я их и взял. А этот парень хорош! Он хочет убедиться, что я собираю не просто толпу приятелей, а настоящую команду.
— Я пытался собрать людей, которые смогли бы действовать максимально эффективно в максимально широком диапазоне ситуаций, — сказал я. — Аполлинария Андреевна немного умеет целить, справится с царапинами и растяжениями. Господин Долинский в совершенстве владеет техникой Лассо. Моё личное оружие — цепь, я могу ею дотянуться довольно далеко, но всё-таки это именно оружие. А при помощи Лассо Анатоль может быстро и безопасно доставать отдалённые предметы, либо вытащить кого-то из нас из скверной ситуации.
— По-настоящему скверной, — произнёс сквозь зубы Батюшкин. — Вам же известно, что Лассо не действует на человека, находящегося в сознании?
— Разумеется, — соврал я, глазом не моргнув.
— А господин Пущин? — продолжил допрос Батюшкин.
— Его Щит просто великолепен.
Тяжело выдохнув, Батюшкин согнул руки, и его корпус опустился.
— Прошу вас, Аполлинария Андреевна. Я закончил.
Я подал Полли руку, она ловко спрыгнула со спины Батюшкина прямо в свои туфельки. Батюшкин встал, расправил плечи и, хрустнув шейными позвонками, посмотрел на меня.
— И последний вопрос. Почему я?
— На вас, господин Батюшкин, я буду полагаться в ситуациях, когда магия окажется бессильной.
Он кивнул и протянул руку:
— Можете звать меня Андрей. По-русски, если вас не затруднит; я не разделяю тягу соотечественников европеизировать имена. И предлагаю перейти на «ты».
— Костя, — сказал я, пожав ему руку. — Рискну предположить, что ответ — да?
Андрей коротко кивнул:
— Встретимся в восемь вечера на стартовой локации. А теперь прошу меня простить, я должен исполнить обещание.
Я молча смотрел, как Андрей целует руку зардевшейся Полли. Да уж, странный субъект. Скучно с ним точно не будет.
Глава 5. Дорогой мой враг
В восемь вечера перед зданием Академии, на просторной площадке, где был установлен флагшток и сверкали бронзовыми боками две старинные пушки, собрались все курсанты. Понаблюдать за Игрой явился каждый. Как я понял ещё во время общего собрания, на территории Академии присутствовал единственный человек, который впервые услышал об Игре сегодня — я. Для всех остальных это было волнующим и долгожданным событием.
Проталкиваясь к белому флагу (я старался не думать о том, что это не очень хорошая примета; здесь белый флаг означал расположение команды белых магов, только и всего), я слышал обрывки разговоров, из которых понял, что курсанты пятого курса могут выбрать кого-то из сегодняшних участников для сборной команды. В сборную команду входят как белые, так и чёрные маги, и они представляют нашу Академию на соревнованиях между учебными заведениями. А уж победители этих соревнований будут состязаться с иностранными командами.
Складывалось впечатление, что предстоящая игра — это действительно громкое и масштабное событие. Причём не только в этих стенах, но и в жизни столицы. Я видел многочисленных представителей прессы с блокнотами и фотоаппаратами, вокруг то и дело мигали вспышки магния.
Вся моя команда уже была на месте. Я нашёл взглядом чёрный флаг, под ним встретил пронзительный взгляд Кристины Алмазовой. Жорж Юсупов стоял рядом с нею. Ну, кто бы сомневался. Что ж, посмотрим, чего ты стоишь в игре, дорогой мой враг.
Перед собравшимися вышел человек, которого я хотел видеть меньше всего: Илларион Георгиевич Юсупов. В руках он держал два свитка, украшенных печатями. Гордо вскинув подбородок, Юсупов дождался тишины и произнёс:
— Доброго вечера, дамы и господа! Согласно решению преподавательской коллегии, распорядителем сегодняшней игры буду я. Напоминаю вам правила. Две команды: чёрные и белые маги, следуют по маршруту, каковой определяют с помощью подсказок. Задача каждой команды: найти подсказку, в которой будет сказано, куда следует направиться дальше. В новой локации вы найдёте следующую подсказку, и так далее. Команда, первой собравшая все подсказки и добравшаяся до конца, получает пятьдесят призовых баллов. Помимо этого, по ходу игры будут начисляться баллы за ваши действия — как призовые, так и штрафные. После прохождения каждой локации вы будете видеть турнирные таблицы. Вот такие, — Юсупов взмахнул рукой.
В темнеющем небе появились две таблицы.
Бѣлые маги
Поделиться книгой: