Соединенные Штаты России

Дорога шла по холмистой местности. Слева, освещенные закатными лучами солнца, стояли густые рощи. С тех пор, как остановили отток природных ресурсов из Сибири, кедр стал очень важной для Испании статьей торговли. Леса сажали везде, где только можно.

Рим приоткрыл окно и вдохнул чуть терпковатый, свежий запах хвои.

«Красивые места.» — но мысль была какая-то вялая, все в этой поездке было не так.

Он задумался, перебирая про себя детали, и пытаясь выцепить из них хоть что-то, что объяснит странности.

Испуганный голос Фифы выдернул его из размышлений:

— Господин капитан, посмотрите…

За лобовым стеклом происходило что-то странное…

Клубящиеся тучи, взявшиеся из ниоткуда и сливающиеся в одну массу, почти скрыли под собой кедровники и окрестные холмы и, волоча по земле тяжелое брюхо, норовили полностью проглотить волнистую ленту дороги. Там, в этих почти черных клубах, рокотал гром и время от времени вспыхивали не дошедшие до земли молнии.

Первая машина, которую группа Рима по факту просто сопровождала, остановилась метрах в тридцати перед ними. Было ясно, что водитель Цинка опасается въезжать в это непонятное нечто. Машина несколько секунд постояла, на пульте мигнула лампочка, и Рим нажал кнопку связи.

— Рим, прием, ты видишь эту херню?

— Прием, вижу.

Глядя в лобовое, Рим заметил, что машина перед ними начала разворачиваться и спросил:

— Цинк, уходим?

Вместо ответа, послышался шум помех, потом чей-то неразборчивый крик.

Машина первой группы замерла на разделительной полосе, фары погасли, и больше она не двигалась.

— Вперед давай!

— Куда вперед? — дрогнувшим голосом спросила Фифа.

— Вперед, дура! — рявкнул Рим.

Она как-то неуверенно и нервно выжала сцепление и медленно тронулась с места.

Сильно давило на нервы то, что Рим чувствовал почти животный страх: слишком необычной была ситуация. Да и он не сопливый мальчик: прогноз погоды на несколько ближайших дней отследил. Точно не обещали никаких бурь и гроз. То, что происходило снаружи, то, что из стоящей машины никто не попытался выйти, то, что Цинк больше не отвечал, наводило на дурные мысли.

В небольшую щель окна отчетливо и резко тянуло запахом озона.

— Скорость добавь!

Машина еле ползла, несмотря на рычащий от натуги мотор. Стрелка, показывающая обороты двигателя, зашкаливала…

— Дави гашетку! — приказал Рим.

Фифа повернула к нему побледневшее лицо с закушенной губой и истерично огрызнулась:

— Я и так…!

Не тратя слов, Рим чуть нагнулся и впечатал свою ладонь в ее правое колено, привставая и давя всей массой. Автомобиль дернулся и даже проскочил метров десять, когда резко и неожиданно между машин упала первая молния…

Шипя и стреляя искрами, плавился асфальт. Из щели в окне потянуло дымной вонью. И последнее, что четко увидел Рим, это как целая охапка горящих нестерпимым светом сварочных дуг начала методично хлестать в одну и ту же точку…

Вскрикнула Фифа, что-то невнятно сказал или спросил сзади Бык…

Рим заслонился руками, почти ослепнув от вспышек. Сильно слезились глаза. Ему казалось, что тучи сжимают пространство и сейчас раздавят машину, скомкают ее, как великан бумажный лист. Что-то непонятное, черное и густое начало сочиться через окно, и он машинально хлопнул по кнопке, отсекая это.

Тьма мерзко клубилась, и из виду пропали уже и машина Цинка, и все окрестности…

Все длилось какие-то доли секунды, а потом чернота навалилась так плотно, что в его легких разом кончился воздух…

Глава 2

Рим очнулся в полной темноте, задыхаясь от влажного спертого воздуха, неловко шевельнул онемевшим телом, с натугой поднял подрагивавшую руку к лицу и полустер-полуразмазал испарину по морде.

Нельзя сказать, что в глазах прояснилось. Темень по-прежнему была практически непроглядная. Но, пошарив рукой по приборной панели и бессмысленно потыкав во все кнопки, он добился того, что слабо засветился один из бортовых компьютеров. Изображения, правда, экран не давал, но теплым золотистым светом его поприветствовала «Калинка» — самая удобная на текущий момент операционка.

Фифа сидела, положив свои выдающиеся сиськи на руль, и ткнувшись туда же головой. Рим сунул два пальца к шее и нащупал пульс.

«Нормально. По крайней мере, живая… Что там остальные?»

Понимая, что задыхается, Рим попытался открыть окно, но и тут что-то заело. Чертыхнувшись, дернул ручку, и с натугой, плечом, почти выдавил дверь.

Пахло лесом, влагой, и немного гарью. Под ногами проминалась трава, а высоко в небе, за кружевной пеленой туч, слабо светила луна. Оглядываться было особо некогда, Разумовский дернул вторую дверь, и нырнул в тепло кузова, подсвечивая себе мобильником.

Первым ожил Бык, заслонившись мощной лапой от яркого луча света. Что-то пробурчал сквозь стиснутые губы и потряс головой. Все остальные тоже были живы и потихоньку приходили в себя.

«Нихера себе нас занесло. Это что, нас ударной волной чуть не полкилометра до леса откинуло? Или где мы вообще?»

Оставив мужиков приходить в себя, Рим вернулся к Фифе. Вздохнул, глядя на это недоразумение и, пошарив над головой, достал аптечку. Щелкнула капсула «Нашатырь 1.0.02.» и в машине резко завоняло медицинской хренью. Девица слабо застонала и начала приходить в себя.

Оставив её очухиваться, Разумовский попробовал понять, что случилось с машиной. Мотор не заводился, дальний свет не включался, зато тускло замигала аварийная лампочка. Он поставил её в режим постоянного свечения, смахнул изголовье сидения и оглянулся. Мужики шевелились все еще слабо, терли лица, расстегивали форму, оттягивая воротники и дуя туда. Благо, что сквозь открытую дверь поступал свежий прохладный воздух.

— Командир, это мы где? — просипел Бык.

— А хер его знает, Вась… Я еще сам ничо не понял…

За спиной послышались гулкие глотки и только сейчас Рим понял, насколько у него пересохло во рту. Сняв с пояса флягу, он посмотрел на бестолково ощупывающую себя Фифу, вздохнул, и протянул ей:

— На, хлебни.

После энергетика в голове все же немного прояснилось. Рим еще раз выпрыгнул из машины и попинал колеса.

«Если бы нас шваркнуло взрывной волной… От дороги до леса метров пятьсот точно было… Даже если бы машину швырнуло на колеса, мы б ща на голых дисках стояли. Значит, не взрывная волна, но все же, что ж за хрень-то была такая?»

— Бык, подь сюда.

Рим положил руку на машину и почувствовал, как она слегка качнулась, когда выпрыгнул старлей.

«Даже амортизаторы целы.»

Сказать он ничего не успел, Бык недовольно пробурчал:

— Прикинь, у меня телефон навернулся.

— В смысле?

— В прямом! Вообще не включается! Точнее… Игрушки работают, но даже часы и термометр не пашут.

Потыкав в свой аппарат, Рим понял, что кроме фонарика у него тоже ничего не работает. Точнее, работает все, для чего не нужна связь.

— Эй, молодняк, — сунулся он в машину, — всем проверить телефоны!

Единственным рабочим устройством, кроме его собственного, оказался телефон Скрипа. Такая же старая, и надежная модель, как и у Рима. «Маруся 3310» славилась своей надежностью, про нее шутливо говорили, что время боится пирамид и «Маруси».

Бывали случаи, когда в этих легких корпусах застревали пули, не нанося вреда владельцам телефонов. Потому многие из тех, кто прошли горячие точки, навек остались поклонниками этой модели. Вот у Быка, как раз, была гибкая новинка. А телефон Скрипа так же исправно светил фонариком, давал допуск к паре каких-то закачанных игрушек, камере, будильнику и прочему добру, но сеть не ловил.

Странным было то, что оба рабочих телефона показывали одинаковое время — 17:07, а вокруг, совершенно явно, стояла глухая ночь.

Разумеется, полностью сдохли телефоны Фифы, и Чука с Геком. Рим на мгновенье почувствовал какую-то глупую гордость, за то, что его техника оказалась надежнее, чем зарубежные новинки.

«Все же умеют у нас делать, когда хотят!»

Впрочем, дурную мысль он быстро выкинул из головы и сказал Быку:

— Слушай, тут вроде лес, или я не пойму, что? Надо бы осмотреться, куда нас собственно занесло. Или подождем, пока рассветет?

Бык недовольно огляделся, но темень была хоть глаз выколи. Слабые лучи фонарика выхватывали стоящие метрах в пяти-семи мокрые от дождя деревья. И самым непонятным было то, что это вовсе не кедры. Что-то, отдаленно смахивающее на дуб, однозначно лиственное. Никаких лиственных рощ по пути следования не должно было встретиться — Рим хорошо изучил маршрут.

Старлей, в свою очередь, посветив фонариком на мокрые листья, недовольно сморщился и скомандовал:

— Чук, метнись, глянь.

— Господин командир, а где это мы? — подала голос Фифа.

Рим про себя матернулся, сунул морду в машину и, направив ей в глаза фонарик, сказал: