Мой палач

Незнакомка отпустила мое плечо и куда-то направилась. Шаги ее босых ног не удавалось различить. Очередной порыв посмотреть ей в спину был подавлен в зародыше. Пришлось смириться с тем, что увидеть ее не удастся, ведь при каждой попытке в голове появлялась дикая боль.

Милиса же широко улыбнулась, позвала рыжеволосую женщину и попросила ее все мне тут показать. Та не проронила ни слова, кивнула в сторону и снова повела меня по направлению к реке.

— Здесь очень красивые места, — негромко начала она.

Сиана, именно так она представилась, неторопливо шла вперед, постоянно оглядываясь на меня. Женщина показала за полдня почти все достопримечательности: глубоководные места в реке, где можно было рассмотреть ее обитателей и забавные растения; дивную поляну, усыпанную голубыми цветами; невообразимый вид, открывавшийся с пригорка, где заканчивался лес и брали начало бескрайние поля, залитые солнцем. Мы встретили парочку животных, которые не убегали при нашем появлении, а мирно жевали какие-то растения, лишь удостоив нас взглядом.

Все эти места захватывали дух, заставляли открыть рот от восторга и улавливать каждую мелочь, чтобы не пропустить ничего поистине стоящего. Меня поражала даже мягкость травы, запахи, обитавшие в лесу, обилие цветов, ягоды, растущие на высоких кустарниках. Мне часто доводилось гулять за пределами родной деревушки, ходить за грибами, различными травами, но такого разнообразия я никогда не встречала.

Меня постоянно тянуло спросить, что так повлияло на растительность и животных. Но стоило открыть рот, как на глаза попадались забавные птицы, перепрыгивавшие с ветки на ветку, или цветы с нежнейшими лепестками и еле уловимым сладким ароматом.

К вечеру я и вовсе захотела поселиться в этих местах навсегда. Мне настолько здесь понравилось, что появилась тяга не уезжать отсюда, наслаждаться природой, день ото дня радоваться жизни и впитывать дивную энергию из каждого растения.

С наступлением сумерек в лагере заметно прибавилось людей. Большинство из них были женщинами. Лесное поселение наполнилось голосами, но приглушенными, словно они боялись оказаться замеченными из-за этого шума. Я сидела за тем же длинным столом и наблюдала за ними. Сиана давно оставила меня одну, отказавшись от моей помощи в приготовлении ужина.

И никто ко мне не подходил, даже не кидал косых взглядов. Словно каждый из них знал о появившейся в лагере гостье, уже заочно познакомился со мной. И только я принялась анализировать сегодняшний день, как повернула голову к пробегавшему мимо зайцу и почувствовала холодное прикосновение к правому виску, словно задела что-то…

Миам!

Догадка, что мои мысли могут считывать, пронзила разум, но в тот же миг была спрятана на задворках сознания, чтобы случайно не стать обнаруженной. Я не имела права расслабляться. Существовала вероятность, что ни у одного из местных магов не нашлось бы подобных способностей. Но тогда зачем мне предоставлять одиночество, возможность пуститься в размышления, подумать над сложившейся ситуацией? Чтобы прийти к нужному только для них решению?

— Да, хорошо бы здесь остаться, — я специально сказала это вслух, правда, очень тихо, будто отвечала на какой-то свой вопрос.

Сложно смотреть на людей со стороны и не думать, не составлять любого рода планов, не искать путей выхода из сложившейся ситуации. Меня явно отвлекали видами окрестностей, но при этом незаметно следили. Что-то подобное повторилось и на следующий день. Я ощущала свободу, проникалась настроем живущих здесь людей, втягивалась в разговоры, самим нутром желая поддержать беседу и предложить помощь.

Однако наступала ночь, спокойная и слегка отрезвляющая. Я не спала, долго смотрела в темноту и пыталась разобраться в самой себе, в ощущениях, стремлениях, отыскать хоть какие-нибудь цели в жизни и выбрать конкретный путь. Все стало зыбким и неясным, виделась только одна дорога, по которой необходимо идти. Я даже выбиралась из палатки и бродила по лагерю, медленно, исследуя и запоминая. На вторую ночь мне попались на глаза лошади. Всего на миг в сознании промелькнула мысль, что необходимо сейчас же вскочить на одну из них, покинуть это место, пустить коня галопом и скакать без остановки, скрываясь от проблем. Правда, она слишком быстро показалась глупой и неправильной. Здесь хорошо, зачем куда-то уходить?

Я прониклась их историей. Меня тянуло вторить каждому услышанному слову. Присутствующие женщины без доли сомнений делились моментом из жизни, благодаря которому попали сюда. Многих ждала незавидная участь. Их рассказы находили отклик в душе, появились сопереживание, желание ударить кулаком о стол, как это любила делать Милиса, и озвучить свое намерение отомстить.

Они стали жертвами несправедливости, некоторые даже прошли процедуру очищения, лишившись магической и жизненной энергии. Я не раз видела, как менялись после этого глаза, какими они становились стеклянными, а тело жертв — вялым и обессиленным. Но оказалось, что процесс обратим и есть возможность все восстановить, даже блокированную память, чувства и эмоции. Это не могло не радовать.

Постепенно я втягивалась в их жизнь. Всего за два дня меня приняли за свою, уже не боялись разговаривать при мне о достижениях в разных городах и появившихся проблемах. В каждом из них присутствовало по магу, способному внедрять в сознание требуемые мысли или чувства. Я с упоением слушала о способностях, о которых раньше не догадывалась, и представляла, как это происходило вживую.

На третий день моего пребывания в лагере ведьм, во время приготовления ужина Сиана поведала, как примерно работала их магия: миам прикасался к вискам, помогал внедрить в разум человека одно слово, меняя какое-нибудь убеждение на противоположное. К примеру, если кто-то верил, что стоявший перед ним мужчина — друг, то уже через мгновение он думал совершенно иначе, видя в нем своего недруга, то есть злейшего врага. Казалось бы, пара букв, а от них менялось поведение, отношение к людям, стремления и много всего другого.

Ее рассказ вызвал лишь восхищение. Я свято верила, что женщины из клана двигались в верном направлении, и даже озвучила свое желание принять участие, не сидеть, сложа руки, хоть как-то помочь.

После ужина Милиса попросила меня задержаться. Судя по выражению ее лица, женщина собиралась поделиться со мной чем-то важным. Оказалось, она хотела поделиться планом с моим непосредственным участием.

— Эйви, смотри, — выложила брюнетка на уже выскобленный после вечерней трапезы стол огромный ворох бумаг, который сразу же разъехался в разные стороны.

Я вытянула привлекший внимание плотный лист, и от удивления мои брови поползли вверх. Это оказался схематический рисунок дома Тиррена. Здесь были помечены все двери, комнаты, окна и два черных хода.

— А там что? — указала я на остальные листы, продолжая изучать попавшийся мне на глаза экземпляр.

— У нас составлен подробный план почти каждого дома знатных особ в Шигарде, не хватает семерых. Но мы над этим уже работаем. Ты ведь поможешь нам, верно? — с нажимом добавила женщина.

— Да, конечно, — без раздумий выпалила я.

— Твоей задачей будет пробраться в дом первого палача и отвлечь его на некоторое время. А после нашего сигнала подсыплешь ему в еду или напиток вот это, — Милиса поставила на стол темно-бордовый пузырек.

— Яд? — охнула я.

— Нет, снотворное. Как только оно подействует, позовешь нас. А дальше мы сами справимся.

— Хорошо, — встревожено протянула я, как раз в этот момент заметив на одном из листов выведенное размашистым почерком имя отца.

Милиса некоторое время пристально на меня смотрела, из-за чего мне пришлось натянуть на лицо улыбку и скрыть зародившееся волнение, а затем я достала руку из кармана и потянулась к принесенной стопке бумаг. Она подошла ко мне и положила поверх удерживаемого мной еще один, где четко прорисовывался черный ход к дому палача.

— Спасибо, что помогаешь, — как-то странно заговорила женщина, заставляя повернуть в ее сторону голову. — Мне пришлось один раз встретиться вживую с этим палачом. Неприятный тип. Каменное лицо, черные глаза, сжатые в тонкую линию губы. Не представляю, как ты выполнишь свою часть задания.

У меня почти вырвалось заверение, что Тиррен не такой уж и страшный, но я вовремя промолчала.

— Эйви, я видела, как он казнил одновременно четырех женщин. На его лице не дрогнула ни одна мышца. Затем, когда он прошел мимо, мне показалось, что вокруг него появилась аура самой смерти, такая холодная, пробирающая до дрожи во всем теле.

Это был не первый раз, когда до меня доходили слухи о Тиррене. В этом лагере о нем говорили часто и каждый раз с ненавистью, страхом и презрением. Я же постоянно хотела усмехнуться и разубедить. Теперь же слова Милисы нашли отклик в груди, словно убедили, заставили поверить, принять горькую правду и забыть некоторые моменты, связывавшие меня с этим мужчиной.

Я кивнула и, стараясь незаметно отыскать тот самый лист с именем отца, сделала вид, будто погрузилась в изучение бумаг, а Милиса начала обсуждать предстоящие дела с другими женщинами. Им требовалось нанести подробный план остальных зданий. Проделанная работа все-таки поражала. Сколько времени и сил было потрачено, чтобы досконально изучить и записать каждую мелочь. А для этого необходим доступ, прикрытие и упорство.

— Так, к дому тэйра Соуленда приступим через две недели. Я уже нашла слуг, работающих у них.

От услышанного я замерла на одном месте и не решалась пошевелиться. Упоминание моей семьи подействовало на разум как ушат холодной воды. Только зародившееся ранее в груди волнение переросло в сильную тревогу. За последние дни я напрочь позабыла, что собиралась хотя бы переубедить их приближаться к верховному судье и обходить стороной его родных. Теперь же пришло четкое понимание, что необходимо делать дальше.

— Эйви, что-то не так? — прикоснулась к моему плечу незнакомка с чарующим голосом, имя которой я так и не узнала.

Мне пришлось сразу же отвернуться, чтобы случайно не задеть ее лицо боковым зрением. За проведенное здесь время я так и не смогла разглядеть эту женщину, хотя попыток было много, даже через отражение в воде.

— Я очень боюсь, — в моих словах не появилось ни капли лжи. — Они могут пострадать. Все это слишком опасно.

До самой ночи мне пришлось сторониться Милисы и Сианы, держаться подальше от остальных женщин. Я приложила все усилия, чтобы не думать об отце, поэтому в мыслях блуждал только страх и непоколебимая уверенность в тщетности составленного плана, а также в моей неспособности ничего сделать. Когда же ко мне подошла Милиса с заверением, что еще очень много времени до начала операции, что все пройдет нормально и бояться нечего, я быстрым шагом направилась к реке, отрицательно мотая при этом головой.

Как только лагерь погрузился в сон, появилась возможность перевести дыхание и перестать строить из себя затравленную овцу. Подождав, пока утихнут последние голоса, я выбралась из своей палатки и украдкой направилась к лошадям.

Никто в лагере не предполагал, что я тоже маг, что не стоит разменивать мой серебряник на медяк и что двое мужчин, находившихся в карауле, с легкостью могут уснуть от одного лишь шепота магического двойника.

Я наблюдала издалека за действием моей копии: как она отвязывала лошадь и уводила ее подальше отсюда. Затем мне пришлось по большому кругу приближаться к ней, чтобы никто случайно не заметил. Вскоре я уже неслась по широкой дороге в сторону Шигарда, не оборачиваясь и одновременно чувствуя что-то странное, словно с меня спадали невидимые оковы.

Едва я миновала последний ряд деревьев леса, как появилось странное ощущение в груди. Казалось, у меня значительно поубавилось сил. На тело накатила свинцовая тяжесть. Стало трудно не только двигаться и дышать, но, казалось, даже думать. От этих разительных изменений я неистово захотела развернуться и помчаться обратно, лишь бы приобрести прежнюю легкость и радость на душе. Но намерение предупредить родных о надвигающейся опасности было куда сильнее.

В город мне удалось добраться лишь к утру. Стук копыт по деревянному подвесному мосту будоражил пока еще царившую здесь тишину. На улицах Шигарда еще было немноголюдно. Я хотела понестись к дому отца со всей возможной скоростью, соскочить с лошади и подбежать к двери, постучать, снова встретиться с ним взглядом и подробно рассказать все, что недавно услышала и увидела. Но стоило миновать центральную площадь с виселицей, как я остановилась.

В голове что-то щелкнуло, появилась стойкая уверенность, что необходимо пойти другим путем. Но каким? И почему?..

Растерянность перемежалась с желанием действовать. Внутри разрастался огонь, требовавший не стоять на одном месте. Казалось, я знала ответы, просто нужно было сосредоточиться.

К отцу нельзя ехать… Ведь если отправиться к родителям, то всего одна даже мимолетная встреча может стать решающей, столько лет разлуки будут потрачены впустую. Своим появлением, хоть и тайным, я подвергну родных опасности. Значит, надо их предупредить другим способом. Но как именно?

В груди защемило от осознания безвыходности ситуации. Я быстро накинула капюшон плаща, оставшегося еще после встречи с родителями, и опустила голову, чтобы меня ненароком никто не узнал.

Я снова посмотрела на виселицу и нахмурилась из-за появившейся идеи. Почему-то она казалась единственно верной, будто мне необходимо действовать только так — и никак иначе.

— За что мне все это? — с губ сорвался тяжелый вздох, и конь пришел в движение, на этот раз направившись к дому Тиррена.

Глава 13

Я добралась до ближайшей к дому палача конюшни, завела туда лошадь, заплатив конюху пару монет за передержку. Оставшуюся же часть пути мне пришлось преодолеть пешком. Обитель мага была ограждена высоким забором, скрывавшим все от посторонних глаз. Даже подпрыгнув, я не увидела бы, что за ним находилось. Издалека просматривались лишь темно-бордовая покатая крыша и широкие окна второго этажа, полностью занавешенные темными шторами.

Сложилось впечатление, что Тиррен отгородился от остального мира и не желал, чтобы кто-нибудь проникал на его территорию. Такой грозный человек выстроил стену так же, как и натянул маску этой самой грозности. Я усмехнулась пришедшему в голову сравнению и пошла вдоль забора, собираясь завернуть за угол, чтобы пробраться внутрь через потайной ход, который изучала накануне вечером.

Мне очень хотелось знать, что подумали обо мне оставшиеся в том лагере женщины, чем объяснили мой побег. Пусть бы решили, что я испугалась, что трусиха, каких свет не видывал. Лучше так, ведь никому не нужны дополнительные проблемы.

Если верить записям из тех бумаг, то ограждение дома Тиррена в какой-то момент становилось двойным. Требовалось найти хорошо замаскированное разветвление и нажать на рычаг, чтобы открыть первый проход. Мне сложно было понять предназначение этой потайной двери, ведь присутствовал нормальный черный ход. И людям, как правило, хватало одного.

Я прикоснулась к холодному камню забора и начала выискивать глазами что-нибудь необычное, служившее здесь в качестве рычага. Если меня не подводила память, то начинать следовало за два метра от очередного поворота ограждения. Но как бы я ни старалась, обнаружить что-либо странное мне не удалось. Поэтому следующим шагом стала попытка прокрутить каждый камень в стене, от большого до самого маленького, почти незаметного. И стоило мне дотронуться до одного из них возле земли, как раздался еле слышимый щелчок.

Ощутив резкий прилив сил, я подскочила на ноги и надавила на поверхность стены возле самого угла. Замаскированная дверь поддалась, легонько скрипнула и пропустила меня в длинный темный тоннель.

Времени на раздумья не оставалось. Лишь на секунду закралось сомнение, что лучше пойти другим путем, не встречаться с палачом, отправить письмо отцу и увидеться с ним где-нибудь на окраине города. Так было бы правильнее и проще. Но почему-то меня тянуло… В голове прочно засела мысль, что лучше сделать все с помощью Тиррена.

Я откинула прочь все сомнения и сделала первый шаг, плотно прикрыв за собой дверь. Темнота окутала тело. Разглядеть что-либо не представлялось возможным. Я прикоснулась к влажной стене, покрытой где-нигде мхом, и пошла вдоль нее. В памяти вырисовался подземный проход, его повороты, пометки мелким почерком со стрелочками на определенных участках.

— Надеюсь, смогу отсюда выбраться, — прошептала сама себе, с трудом сдерживая зарождавшуюся в груди тревогу.

Воздух был затхлым, застоявшимся. Иногда ощущалась ужасная сырость, а порой — гниль. Этим путем явно никто не пользовался очень долгое время. Как вариант, Тиррен мог даже не знать о нем.

Добравшись до первого разветвления, я со всей осторожностью начала ощупывать проход влево и проводить рукой по противоположной стене, дальше ведущей прямо. Сердце забилось с удвоенной силой от страха ошибиться.

— Нет, все-таки сюда.

Я выбрала узкий проход и ускорила шаг, мечтая поскорее выйти на свет и вдохнуть полной грудью. Кто бы что ни говорил, но в кромешной темноте постоянно закрадывается тревога, что вот-вот появится какой-нибудь зверь и укусит за ту же пятку. Наверное, случись такое прямо сейчас, я бы закричала во весь голос, побежала вперед, не обращая внимания на нужные повороты, и точно заблудилась бы. Это кажется, что страх можно побороть, но иногда бывают моменты, когда даже самый стойкий и сильный начинает бояться, хватается за сердце и ощущает охватывающий все тело холод.

Вдруг под ногами появилось что-то непонятное, и я непременно упала бы лицом вниз, если бы вовремя не расставила руки, упершись в грязные стены. Скрежет ногтей по ним разрезал тишину тоннеля, а боль в пальцах заставила поморщиться.

Я аккуратно сделала следующий шаг, обнаруживая ступеньки, которые по спирали повели меня вверх. С каждой новой секундой сырость уходила, дышать становилось проще. Всем телом ощущалось, что долгожданный выход совсем близко.

Стоило подумать о нем, как появился тусклый свет, тянувшийся из маленькой вертикальной щелки. Желание побыстрее выбраться наружу толкало меня вперед, из-за чего я пару раз чуть не упала, но покатиться кубарем вниз мне не позволила стена, за которую держалась в те моменты. Вот она, дверь! Руки прикоснулись к ледяному металлу, надавили, и вздох огорчения нарушил застоявшуюся тишину. Я покачала головой из-за собственной наивности и сразу же принялась искать какой-нибудь рычаг. А он висел справа на стене в виде массивного железного кольца. Оно легко мне поддалось. Раздалось несколько щелчков, и в глаза ударил яркий солнечный свет, заставивший прищуриться и прикрыть их рукой.

— Наконец, — я широко улыбнулась, шумно втягивая воздух.

Лишь спустя пару минут у меня появилась возможность нормально рассмотреть комнату, в которую я попала. Это был рабочий кабинет, полностью выполненный в черном цвете. В центре находился стол с рельефными ножками, на краю которого разместился круглый поднос с графином, наполовину заполненным темно-бордовой жидкостью, и двумя бокалами. Хоть помещение и было темным, его полностью заполнил солнечный свет, льющийся из высокого арочного окна, занимавшего чуть ли не большую половину стены.

Я сделала короткий неуверенный шаг. Казалось, вот-вот — и меня схватят за проникновение в чужой дом. Однако жизнь здесь словно застыла. И только размеренный звук часов нарушал поселившееся в этой комнате спокойствие. Мне первым делом захотелось поежиться от ощущения тянувшейся со всех сторон чопорности, но вместо этого я застыла, услышав далекий звонкий смех.

И стоило мне подойти к окну, как тишину нарушил собственный вздох, полный удивления. Представшая картина с трудом укладывалась в голове. Я никогда бы не подумала, что смогу увидеть подобное…

Сколько раз до меня доходили слухи, что Тиррен — жестокий убийца, неспособный на чувства, что рядом с ним люди могут только сохнут от тоски. Еще в лесном лагере мне пришлось узнать о нем неимоверное количество подробностей, от которых уши начинали закручиваться в трубочку. Со слов тех женщин, он являлся бессердечным, грубым, каменной статуей, способным уничтожить человека всего одним взглядом. Они убеждали меня, что если задеть палача случайно плечом, то он без суда немедля отправит тебя на виселицу.

Первые секунды оцепенения плавно переросли в желание рассмеяться. Я знала, что формировать мнение о человеке нужно самому, старалась и с Тирреном так поступать, но даже то, что у меня вышло, не стыковалось с тем, что видели сейчас мои глаза.

Зеленая лужайка, окантованная маленькими голубыми цветами, стала пристанищем палача для утреннего чаепития. Он расслабленно сидел в кресле возле небольшого кругленького столика, вытянув ноги, и читал газету. На нем были кремовые брюки и белая рубашка, подчеркивавшая смуглость кожи. А вокруг него бегала маленькая девочка, махала руками, словно что-то рассказывала и пыталась привлечь его внимание.

В какой-то момент мужчина все-таки посмотрел на малышку и широко улыбнулся.

А я вот, наоборот, судорожно сглотнула, ощущая, как в сердце что-то кольнуло. Казалось, это была крохотная иголочка, которая проткнула мыльный пузырь, позволив вырваться наружу чему-то теплому и очень нежному. Я взглянула на свои пальцы. В подушечках появилось едва ощутимое покалывание, заставившее меня потереть их друг о друга, а затем сжать руку в кулак и прижать его к груди.

Силы магические, почему невозможно повернуть время вспять? Нельзя мне было сюда идти, не стоило направляться в его дом и видеть эту картину.

Я на долю секунды прикрыла глаза и тяжело вздохнула, неистово желая убрать ненужные чувства. Но стоило взглянуть на необычную парочку за окном, как все мысли вылетели из головы.

Тиррен отложил газету на столик и усадил на колени девочку с такими же темными волосами, как и у него. Она, в свою очередь, чуть приобняла мужчину, а второй ручкой начала интенсивно махать, явно описывая что-то поистине завораживающее. Жаль, слова не достигли моих ушей, а так хотелось понять, чем с таким воодушевлением делилась с ним принцесса в нежно-голубом платье.

Девочка настолько увлеклась, что нечаянно задела кружку — ее содержимое вылилось на землю. Мое сердце замерло в ожидании. Казалось, реакция мужчины сейчас была самой важной в жизни. Будто появись у него на лице не та эмоция, сделай он что-нибудь не то — и мнение о нем никогда нельзя будет изменить в лучшую сторону.

Палач выжидающе посмотрел на девочку, без строгости или упрека, к тому же теплая улыбка так и не сошла до конца с его губ. Зато малышка сама спрыгнула с колен, поправила свои и без того идеально уложенные в пучок волосы и подняла кружку. Она проверила ее содержимое, отошла в сторону и вылила незначительные остатки в кусты, а затем поставила чашку обратно на столик, отодвинув ее подальше от мужчины. Не прошло и секунды, как необычная девочка кого-то позвала, повернувшись в сторону дома, а затем приподняла руки в просьбе снова усадить себя на колени, что Тиррен без промедления и сделал.

Наверное, я превратилась в статую. Мне не хотелось упустить ни малейшей детали в общении мужчины и маленькой принцессы, скорее всего, являвшейся его дочерью. Разве может жестокий и черствый человек вот так смотреть на ребенка, поправлять платьице, ловить иногда ладошку, чтобы поцеловать ее тыльную сторону? Малышка, которой я не дала бы и пяти, в такие моменты смеялась, убирала его руку на подлокотник и продолжала что-то рассказывать.

Все-таки Тиррен сейчас выглядел иначе. Черты лица не были такими заостренными, в его позе читалась расслабленность, а стоило ему рассмеяться… Казалось, первый палач империи на подобное не способен. Мне неистово захотелось оказаться рядом с ними и услышать все своими ушами, удостовериться, что он и вправду смеется.

Я отодвинула шторку, приблизилась к стеклу и даже прикоснулась к нему подушечками пальцев, не в силах оторваться от этого зрелища. Все-таки стоило подумать о скрытности, ведь в следующую секунду палач поднял голову и посмотрел прямо на меня. По спине пробежалась холодная змейка, заставившая вздрогнуть всем телом.

Мужчина резко изменился в лице. Он повернулся к девочке, натянуто улыбнулся ей, коротко что-то сказал, а затем усадил вместо себя в плетеное кресло и широким шагом направился в сторону дома.

— Ну все, попала… — ошарашено проговорила я, отворачиваясь от окна.

Надо было что-то сделать: то ли бежать по тоннелю подальше отсюда, то ли выбить стекло и выпрыгнуть на улицу со второго этажа, то ли найти укрытие и спрятаться на некоторое время. Что меня ждало? Что со мной сделает разъяренный палач? Зачем я явилась сюда, а не поступила так, как говорил мне разум?

Стук каблуков по деревянному полу вывел меня из оцепенения. Я быстро подлетела к еще не закрытой двери тайного хода и захлопнула ее как раз в тот момент, когда открылась другая.

Глава 14

Сердце ухнуло к ногам, стоило встретиться взглядом с потемневшими глазами Тиррена. По телу пробежала волна дрожи, в горле появился тугой ком, не позволявший сделать полноценный вдох.

— Эйви Морисон, — процедил сквозь зубы явно озлобленный мужчина.

— Да-да, — широко улыбнулась я, еле скрывая зародившуюся тревогу.

Мои слова его еще больше разозлили. Сложилось впечатление, что он с трудом сдерживался, чтобы не подлететь ко мне и не придушить собственными руками, не обращая внимания ни на какую мольбу о пощаде. Все в нем говорило, что именно это Тиррен и собирался сделать.

— Не стоит, — неосознанно шагнула я назад, почти упираясь спиной в книжную полку.

— О чем вы? — демонстративно выгнул он левую бровь и потянулся рукой к карману, явно намереваясь вызвать миама.

— Что, без свое… — чуть было не назвала я все своими именами, — своей магии уже не можете? Все делаете только с помощью камешков?