Гештальт Метаморф

— А добычу он расчленил и упаковал в переносной холодильник, который я ему привезла.

— А вот это можно было и не упоминать, — девушка резко повернулась к Игле и зло сверкнула глазами. Как ни странно, описание участи собрата по несчастью не вызвало новой волны страха, а напротив, привело в гнев. — Мы вам ни какие-то вещи, чтобы обращаться с нами подобным образом!

— Привыкаешь, — улыбнулась колдунья, — это хорошо. Можешь мне не верить, но все мы — и охотники, и монстры в одной корзине. Для нашего нанимателя нет разницы, на ком ставить опыты. Все зависит от того, где ты сможешь принести больше пользы. И Гештальт мыслит точно так же.

— Хочешь сказать, он оставил меня в живых, так как счел полезной?! — пленница уселась на кровати и злобно уставилась на Иглу. Та сидела на стуле с настолько невозмутимым видом, что гнев девушки начал утихать, сменяясь тихим изумлением:

— Насколько же вы далеки от нормальных людей…

— Примерно так же, как и ты, — ответила колдунья. — Просто нам дали лицензию на охоту и убийство себе подобных, вот и вся разница.

— И если я продолжу быть полезной, — Вспышка поморщилась, произнося последнее слово, — то тоже стану охотницей?

— Вполне возможно. Внутри каждого из нас кроется монстр, — с улыбкой подмигнула ей колдунья.

Гештальт

Лаборатория Лупы находилась в подвальном помещении под аптекой, в которой она работала. Прямой путь от квартиры охотников до лаборатории занимал десять минут на маршрутке. Однако Гештальт редко им пользовался. Вот и сегодня, прихватив чемодан-морозильник с образцами, он в десятый раз сменил маршрут, используя утренний наплыв людей как прикрытие. Сталкер сильно сомневался, что за ним действительно кто-то следит, но в том, что касалось Лупы, никакая предосторожность ни была излишней.

Лупа была уникальна. Ее уникальность складывалась из трех необычных фактов, каждый последующий был куда страннее предыдущего. Во-первых, Лупа была чародейкой. Сам по себе данный факт не заслуживал бы малейшего внимания, если бы способности исследовательницы удивительным образом не совмещались с техникой. В отличие от большинства своих коллег, практиковавших «чистую магию», Лупа весьма охотно и успешно прикладывала свои способности к лабораторным приборам, получая уникальную информацию, и даже конструировала новые примочки с учетом собственных возможностей. Так что Лупа была совсем не типичной чародейкой.

Во-вторых, для нелюдя Лупа была необычайно стара. Ей было уже за сорок, в то время как возрастные рамки пораженных излучением людей колебались от шестнадцати до двадцати четырех. Лупа же умудрилась воспринять и измениться под действием излучения в возрасте тридцати трех лет! Случай для текущего потока уникальный.

Ну и в-третьих, Лупа была единственным известным Гештальту нелюдем, которому удалось сбежать из-под контроля Организации. Не без его помощи, естественно. А там, где что-то делается вопреки правилам Организации, никакая осторожность не будет лишней. Скрывшись, женщина не стала покидать город. С помощью гипнотических воздействий, которые тоже давались ей неплохо, она взяла на крючок владельца местной фармацевтической сети и получила в свое полное распоряжение не только одну из аптек, но и подвальное помещение. Там Лупа, не без помощи Гештальта, организовала собственную лабораторию. Исследования мутантов, которыми она занималась еще будучи в составе Организации, стали для женщины настоящей страстью. Гештальт же рассматривал лабораторию Лупы как независимый источник информации, куда как более подробный и оперативный, чем скупые сводки из центральных исследовательских центров.

Охотник привычным движением открыл дверь и вошел в аптеку. За прилавком скучала Женя — молодая девушка, которую Лупа пустила в свою вотчину лишь от того, что не могла работать в аптеке все семь дней в неделю.

— Привет. Хозяйка у себя?

— Сейчас позову, — Женя отвлеклась от косметического журнала и открыла дверь в подсобку. — Лупаина Ивановна, к вам пришли!

Гештальт фыркнул. Имя, придуманное себе исследовательницей, жутко его смешило.

— Ой, а вы слышали про вчерашнее убийство? — накинулась девушка на сталкера, явно радуясь возможности обсудить последние новости. — Жуть-то какая, правда? Я сама репортаж не видела, но народ говорит, от жертвы вообще ничего не осталось, прям все по стеночкам размазали. И куда только полиция смотрит?

— Кто размазал-то? — лениво поинтересовался Гештальт.

— Да ясно же, сектанты это! Сатанисты проклятые! Говорят, на месте убийства они и знаки свои бесовские кровью оставляют, а полиция все замалчивает, а все потому… — Женя уже сделала страшное лицо, готовясь выдать самую жуткую тайну, как из подсобки появилась Лупа:

— А все потому, Женечка, что телевизор надо меньше смотреть, да всякие сплетни собирать!

— Но как же, — не сдавалась девушка, — мне вот Валентина Федоровна еще после прошлого раза про знаки рассказывала и говорила, что продолжится это мракобесие, до тех пор, пока…

— Пока рак на горе не свистнет, — прервала ее начальница. — Или пока мэра с места не скинут, что более вероятно. Все, хватит досужих разговоров, человек по делу пришел.

Женечка демонстративно возвела глаза к небу и вернулась к косметическому журналу. Гештальт протопал вслед за Лупой в подсобное помещение. Там за одним из шкафов пряталась дверь на лестницу в подвал. В лаборатории Лупа позволила себе расслабиться и снять строгую начальственную маску. На ее лице тут же появилось выражение крайнего любопытства и предчувствия чего-то увлекательного.

— Ну с чем пожаловал? — спросила она, пожирая глазами чемоданчик.

— Образцы, как ты и просила, — ответил Гештальт, передавая ей морозильник.

Исследовательница осторожно приняла чемодан, взвесила его в руке, и не торопясь, положила на стол.

— Только не говори мне, что это вчерашний маньяк-сатанист, — хитро улыбнулась чародейка.

— Он самый и есть, — ритуальные расспросы, которыми Лупа сопровождала всякий материал, доставляемый Гештальтом, изрядно утомляли. Периодически сталкер и вовсе удивлялся, как эта женщина, страсть к исследованиям которой переросла в извращенно-болезненную потребность, вообще решилась бежать из Организации. Ведь как научный сотрудник она была на хорошем счету. Впрочем, ответ на вопрос был самый что ни на есть прозаический: Лупа, как и сталкер, не собиралась сама становиться материалом для экспериментов.

— А ты точно уверен, что он родственник твоей малышки? — все еще медитируя над морозильником уточнила она.

— Он был довольно стар для нелюдя. В этом отношении ты все-таки исключение из правил.

— Ну знаешь, — Лупа злобно свернула глазами поверх очков. — Это еще не повод для оскорблений.

Обидевшись, исследовательница без лишних вопросов открыла-таки чемодан и приступила к осмотру содержимого.

— К тому же его происхождение подтвердил первый объект исследований.

— Ооо, ты брал девочку с собой на охоту? Или предложил ей опознать дядюшку по мелко нарезанным останкам? — когда речь шла об исследовании, Лупа моментально забывала обо всем. Даже о намеках на возраст.

— Я взял ее с собой, — Гештальт не стал пускаться в подробности. Как ни парадоксально это звучало, он не слишком-то доверял Лупе. Ради исследований женщина была готова положить на хирургический стол и мать родную. Сам сталкер, по неоднократным признаниям исследовательницы, представлял для нее серьезный интерес в качестве подопытного кролика. Другое дело, что сейчас Лупа была вынуждена сотрудничать с ним, ибо больше поставлять ей материал для экспериментов было просто некому. Но давать лишнюю информацию Гештальт не собирался.

— Ты как всегда сама сдержанность, — тоном капризной девочки отметила Лупа, любуясь отсеченной головой вчерашней жертвы. Она держала ее тремя пальцами правой руки, в то время как еще три пальца активно обследовали препарат. Своей родной руки исследовательница лишилась семь лет назад, Гештальт предоставил ее в центр, как доказательство гибели сотрудника. Вместо нее Лупа вырастила себе новую, используя клетки шестипала. На публике женщина надевала специальную перчатку из человеческой кожи.

— Голова, предплечье и кисть правой руки, а также часть брюшной полости в комплекте с печенью и кишками. Неплохо, но мне хотелось бы больше образцов.

— Хватит и этого, — поморщился сталкер. — Мне и так придется придумывать объяснение, почему тушка сдается в некомплекте. А отсутствие головы серьезно снижает ее стоимость, если ты не забыла.

— Да ладно, тебе ведь не впервой такие фокусы проворачивать, Гештальт-мясник, — улыбнулась чародейка. — Если поймаешь еще кого-нибудь из этой же группы, принеси мне грудную клетку и таз со всеми причитающимися органами, и моей благодарности не будет предела!

— Лучшей благодарностью станут ответы, — решил напомнить ей о своих интересах сталкер. — Что за мутаген вводит монстр в людей и какое действие на них он оказывает? И самое главное, как мне поймать этого гада?

— Чем больше образцов ты принесешь, тем больше ответов получишь, — подмигнула ему Лупа. — Жаль, ты оставил желудок этим яйцеголовым из Организации. Без него мне будет сложно полностью проследить изменения в пищевой цепочке. Кстати, как там девочка? Ограничение в человеческом мясе и крови как-нибудь сказываются на ней?

— Пока что ни в поведении, ни в самочувствии изменений не отмечено. Она вполне обходится свиной кровью, чтобы заглушать свой голод.

— Любопытно, любопытно, — Лупа прекратила любоваться образцами и переложила их в свой холодильник, а чемоданчик вернула сталкеру. — Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь выясню. Уверена, скоро ты получишь ответы на часть своих вопросов, мой дорогой поставщик. А пока лучше займись поиском новых образцов, от твоей серьезной мины у меня пропадает все вдохновение!

Оказавшись на улице, Гештальт вздохнул с облегчением. Всякий раз, покидая лабораторию, охотник удивлялся тому, как позволил этой женщине управлять собой семь лет назад. Тогда поддавшись на уговоры, он и его напарница решились предать Организацию и обустроить подставную гибель Лупы, а также устранить третьего охотника, который однозначно сдал бы их начальству со всеми потрохами. Но в результате все пошло наперекосяк. Десяток монстров специально привлеченных в небольшую комнатку в катакомбах отнюдь не понарошку разорвали на части двух охотников. Сам сталкер чудом сумел выбраться живым. Именно тогда он отсек Лупе правую руку и зарекся доверять этой женщине. От помешанной исследовательницы была ощутимая польза, она не только изучала новых монстров, но и мастерски штопала самого сталкера после серьезных ранений. Жаль лишь, что лаборатория вряд ли станет для него безопасным прибежищем после «выхода на пенсию». Гештальт всерьез опасался, что в один прекрасный момент, уснув вечером, утром он проснется уже в качестве рассаженных по колбочкам образцов.

По пути домой Гештальт планировал новый рейд в катакомбы. Что бы он не испытывал по отношению к исследовательнице, Лупа была права, нужные новые образцы. Как для лаборатории, так и для Организации. Кроме того, было бы неплохо подзаработать денег, а заодно и потренировать Вспышку, отловив нескольких монстров.

В квартире стояла непривычная тишина. Сегодня была очередь Иглы на дежурстве и обычно девушка устраивала в свободные от охоты дни глобальную уборку квартиры, не забывая припахивать Гештальта. Но кроме Баюна, приветствовавшего сталкера в прихожей, никого из обитателей дома не было слышно. Неужели все спят? Гештальт бросил взгляд на настенные часы с кукушкой, висевшие над зеркалом. Была половина одиннадцатого. Обычно в это время девушки уже на ногах. Сталкер, стараясь излишне не топать, подошел к комнате колдуньи, постучался и открыл дверь. Игла сидела перед монитором в длинной, до середины бедра футболке. Приглядевшись чуть внимательнее, сталкер узнал свою футболку, еще вчера валявшуюся у него в шкафу. Парень скрипнул зубами. Иррациональная страсть женщин к мужским вещам была ему непонятна. А ведь он купил эту футболку лишь прошлым летом и успел надеть раза три, не больше. Теперь о ней можно было забыть. Отобрать у Иглы однажды надетую вещь было немногим проще, чем вырвать кусок мяса из пасти Баюна. Учитывая тот факт, что кот-хранитель в гневе мог увеличиваться в размерах до пяти раз.

— Привет, отправлял образцы в лабораторию? Есть новости? — поинтересовалась Игла, не поворачивая головы.

Для колдуньи, как и для всех ее предшественников, у Гештальта была припасена одна и та же байка: он отправляет образцы в центральную лабораторию к одному своему старому знакомому в обход официальных каналов. Она позволяла сохранять тайну и избавляла от ненужных расспросов.

— Да ничего нового. А почему…

— Потому, что мне под утро приснилась сортировка, — почти ледяным тоном ответила девушка на еще не высказанный вопрос о футболке. Теперь все стало на свои места. «Сортировкой» охотники называли пункт временного пребывания и распределения нелюдей. Отсюда молодняк, прошедший предварительные тесты и минимальное обучение, мог отправиться в одном из трех направлений. В регион в качестве охотника. В лабораторию в качестве ассистента. И туда же, но в качестве объекта для исследований. Из всех этапов, которые проходят новенькие, этот — самый тяжелый. Для Иглы сны о сортировке были настоящими кошмарами. Обычно после таких сновидений она приходила к Гештальту зареванная и дрожащая от страха и снимала напряжение сексом. Сегодня же сталкера на месте не оказалось, и колдунья в качестве компенсации забрала его футболку. Так что о возвращении вещи можно было забыть. Стоило в который раз задуматься над врезкой замков в шкаф. Сочувствовать Игле сейчас было уже бесполезно, так что Гештальт решил переменить тему:

— Ясно. Завтракать будем?

— Без понятия.

— В смысле? — Игла отличалась некоторой педантичностью в домашних делах, даже ночной кошмар не мог стать для нее причиной махнуть на все рукой.

— Я включила Вспышку в список дежурств. Должна же она хоть как-то отрабатывать свое пропитание? Вот только с готовкой у нее не задалось и все благодаря некоторым, — колдунья бросила выразительный взгляд на сталкера. Тот опешил настолько, что пару секунд молчал, пытался переварить информацию. Уж здесь-то каким боком он вышел виноват? Его вообще дома не было!

— И что случилось?

— Девочка с энтузиазмом взялась за завтрак. Но когда она полезла в морозильник за грибами, то обнаружила там своего сородича, аккуратно расфасованного по полочкам. Сей факт полностью деморализовал ее и кажется лишил воли к жизни. Сейчас она молча убивается в своей комнате. Если хочешь, можешь пойти и попытаться прощупать пульс у своей игрушки.

Гештальт молча сел на кровать и принялся усиленно чесать голову сквозь трехсантиметровый ежик волос. Нет, он решительно не способен понять женщин и что ими движет. Все эти страдания, переживания, волнения на пустом месте о вещах, которые ты не способен поменять… Как только Гештальту начало казаться, что он привык к выходкам колдуньи, в их доме появилась Вспышка со своим набором тараканов! Нет, жить с двумя женщинами под одной крышей — это все равно что бродить по минному полю! Для полного счастья ему разве что сцен ревности не хватает… К черту. Гештальт прекратил чесаться и с чувством хрустнул костяшками пальцев.

— Кхм… — прочистил он горло.

— Отпустило? — едко поинтересовалась Игла, развернувшись к нему на стуле.

— Вполне. Мне нужна твоя помощь.

— Да надо же? И какая?

— Я собираюсь сегодня спуститься в катакомбы, поискать новые образцы, может Вспышка снова учует своих. Заодно поучаствует в настоящей охоте, да отловим пару монстров на продажу. Не посмотришь, кто сейчас в цене?

— Так и быть, — лицо колдуньи немного смягчилось. — Ради того, чтобы безнадежный сталкер вроде тебя смог рассчитаться с долгами, я помогу. Но взамен, как только мы закончим, ты приведешь в чувство подыхающую тушку за стенкой и поможешь ей наконец-таки приготовить завтрак!

— Как будто ты сама не можешь этого сделать, — опрометчиво буркнул себе под нос Гештальт.

— Ты что-то сказал?!

— Наверное, тебе послышалось, — невинно заулыбался сталкер. — Ну так что насчет трофеев?

— Сейчас поищу, — девушка отвернулась к монитору.

На сайте Организации был выложен динамический список стоимости тех или иных монстров, их тушек и артефактов. Цены на товар менялись в зависимости от множества факторов: запросы лабораторий, объемы поставок, сложность добычи и даже сезон вызывали серьезные колебания в цене. Гештальт, конечно же, и сам имел доступ к «бирже», но неохватные колонки из названий и цифр наводили на него тоску. Обычно его попытки отыскать наиболее прибыльный промысел самостоятельно кончались тем, что плюнув на биржу охотник просто забивал все, что под руку попадется, в максимально возможных количествах. Но при таком подходе легко было попасть впросак. Стоимость тушки амфиброна с окончанием зимы могла упасть в цене до пяти раз. Так что, отлавливая все подряд, можно с легкостью оказаться с парой грошей в кармане после отгрузки.

— Тебя ведь, как всегда, интересуют в первую очередь тушки? — уточнила девушка.

— Как всегда, — Гештальт не слишком любил возиться с живой добычей. Отлов, перевозка и содержание до прибытия транспортника доставляли немало проблем. Куда больше сталкеру нравилось поставлять тушки. Можно сказать, его девизом было «дохлый монстр — хороший монстр».

— Нда, не густо. Сейчас не сезон, сам знаешь. Твои любимые тушки хорошо идут зимой. Хотя я до сих пор не понимаю почему. На холодильниках они экономят, что ли?

— Совсем все плохо?

— Хуже некуда. Тушка галлокара упала до семидесяти пяти условных. А это лучшее предложение. Натуральная обдираловка.

— А что с живьем? Что-нибудь не особо хлопотное и по хорошей цене? — Гештальт был не слишком рад такому повороту событий, но выбирать не приходилось.

— Сейчас посмотрим, — Игла углубилась в изучение столбиков цифр. — Тут выбор куда богаче. О! Вот неплохое предложение. Для ленивого оболтуса вроде тебя. Ганглиева слизь по пятьдесят условных за литр!

— Вот давай только без этого, ладно? — поморщился сталкер. Предложение и правда было неплохим, но он терпеть не мог слизь. Прежде всего потому, что ее нужно было собирать вручную. А еще она отвратно пахла. И колдунья прекрасно об этом знала.

— Ладно, ладно. Раз не нравится, посмотрю что-нибудь еще, неженка ты наш, — Игла продолжала вымещать злобу за неоправданные ожидания. — Ну уж это точно должно подойти!

— Что? — заранее напрягся Гештальт.

— Пауки-смертоносы, семьсот условных за штучку. Помниться, ты говорил в начале зимы, что маркировал их гнездо где-то в своих норах.

— Да так и есть. Спасибо! — сталкер хотел поцеловать Иглу в щеку, но та мастерски уклонилась.

— С тебя еще завтрак, бестолочь. Все, прочь с глаз моих!

Гештальту ничего не оставалось, как ретироваться в комнату Вспышки. Больше всего, его удручал тот факт, что он вынужден готовить даже не в свое дежурство.

Вспышка

— Только не говори, что собралась вместе с нами в подземелье в таком виде, — удивилась Вспышка, когда все три обитателя квартиры вместе вышли из подъезда.

— Вот еще, — колдунья откинула назад непослушную копну волос. Вид у нее и правда был не походный. Черная мини-юбка, обтягивающая бедра, и полупрозрачный дымчатый топик вместе с вечерним макияжем, однозначно намекали, что у девушки другие планы. — У меня сегодня выходной. Ребята пригласили в клуб, так что завтракать можете без меня.

— Тогда отлично повеселиться, — улыбнулась пленница. Несмотря на все испытания и переживания последних дней, она чувствовала себя на удивление хорошо. Возможно от того, что, по словам Гештальта, скоро должны будут прийти результаты из лаборатории, которые могут помочь в лечении. А может от того, что охотники начали менять к ней свое отношение, воспринимая больше как товарища, нежели товар. — Эх, я бы тоже с удовольствием оторвалась…

— Нечего там делать, — с нескрываемым осуждением отрезал сталкер. — Отвратительная музыка, жалкие подергивания, выдаваемые за танцы, куча пустоголовой молодежи без единой извилины в голове, наркота. Место для моральных отбросов общества, а не для веселья.

— О, и с каких это пор ты ратуешь за традиционные ценности, Гештальт? — с поинтересовалась Игла.

— Ни с каких. Просто не понимаю, что это за веселье такое? Впрочем… неважно, — поморщился тот.

— Ну конечно. Куда срамным танцулькам в клубе сравниться с философскими беседами за пивком в каком-нибудь стариковском баре. Впрочем, здесь мы и расстанемся, — остановилась колдунья на перекрестке. — Мне направо. А вам хорошенько повеселиться, а главное вернуться с уловом!

Помахав ручкой на прощание, колдунья зашагала прочь. Вспышка, махнув ей в ответ, принялась наблюдать за сталкером. Гештальт двигался к башне-спуску с выражением мрачной решимости и отрешенности на лице. Даже голову не повернул на прощание. Пленница, еще днем подметившая некую напряженность между свои надсмотрщиками, теперь и вовсе изнывала от любопытства. Слепой догадался бы, что отношения охотников явно выходят за рамки товарищеских, какими они казались Вспышке до сегодняшнего дня. То, что Игла пыталась вызвать приступ ревности у сталкера, сомнению не подлежало. И как бы тот ни делал вид, будто его это не касается, даже ежу было понятно, Гештальт ни за что не отпустил бы колдунью в клуб, если бы мог. Так что же это? Обычное чувство собственности? Неразделенная любовь? Легкий флирт? И спят ли они вместе? Полностью отрешившись от ночной дороги, Вспышка рисовала в своем воображении картины, приличествующие скорее женским романам, чем объективной реальности, с охотниками в главной роли. Больше всего воздушным замкам мешал тот факт, что ее пленители проводили вместе слишком мало времени. Они жили в отдельных комнатах, охотились раздельно и имели разный досуг. Игла, подтверждая собственное прозвище, постоянно возилась с нитками и иголками. В любую свободную минуту она шила, вышивала, вязала, кроила. Причем не только безобидные няшности вроде картин, игольниц и косметичек, но и крайне подозрительные фигурки человечков и животных. Гештальт же все свободное время в квартире проводил в полумедитативном состоянии, либо за компьютером. Впрочем, дома его можно было застать не часто. Сталкер мог часами зависать возле своего железного коня или просто болтаться неизвестно где. Вместе эту парочку девушка видела разве что только за обеденным столом.

— Вспышка, — охотник похлопал ее по плечу, — очнись, пришли.

— Что? Уже? — девушка в растерянности завертела головой.

— О чем ты так размечталась? — с ноткой осуждения спросил ее сталкер. — В подземелье будет некогда ворон считать.

— Я? — Вспышка однозначно не собиралась рассказывать о своих настоящих мыслях. Гештальт, конечно уже успокоился, он всегда быстро успокаивается, как заметила пленница, но знать о ее фантазиях совершенно не обязательно. — Да так, ни о чем! Просто, задумалась… какие они из себя пауки? Сильно страшные?!

— Уж пострашнее тех, что в ванной живут, — усмехнулся охотник. Уж в чем в чем, а в возможности покрасоваться своей опытностью он никогда себе не отказывал. — Но тебе не о чем беспокоиться. Просто держись рядом. Насмотришься на них потом, когда домой притащим.

— М-мы принесем живых пауков в квартиру?!! — взвизгнула девушка, и голос ее многократно отразился в узких проходах верхнего обжитого подземелья.