Гештальт Метаморф

— Ты хоть выяснил, что она такое? Чем ее кормить то? Огурцами или кровью невинных младенцев?

— Будто она у нас есть, — фыркнул Гештальт. — Впрочем, уверен, от человеченки она не откажется. Однако сейчас нам нужно усилить человека, а не монстра внутри нее.

— Ты как всегда ставишь непосильную для себя задачу. Ты хоть понимаешь, в какую адскую дыру собираешься сунуть голову на этот раз?

— Еще не совсем. Но для того, чтобы понять, мне нужна эту девчонка. Сдадим мы ее или нет, дыра от этого не исчезнет, Игла.

— Что ж, похоже, придется помочь тебе на этот раз, — Колдунья приблизилась к пленнице и вгляделась в ее лицо. — Считаешь, человеческого в ней все-таки больше?

— Уверен.

— Тогда не стоит кидаться в девушку острыми предметами, — охотница подняла с пола нож и продефилировала к выходу из комнаты. — Я скоро вернусь.

— Спасибо, — Гештальт посмотрел на колдунью с благодарностью.

— Спасибо на хлеб не намажешь, — фыркнула Игла. — Я запишу на твой счет.

Колдунья отлучилась на пару минут в свою комнату и вернулась с набором игл и чернил. Она уже склонилась над пленницей, когда та наконец-то пришла в себя. Увидев склонившуюся над собой Иглу, девушка вскрикнула и попыталась вжаться в батарею. Гештальт полностью сосредоточился на поводке. Игла слишком близко, оглушающая техника, встроенная в якорь может не успеть вовремя.

— Не дергайся, от моих уколов еще никто не умирал, — елейным голоском напела Игла. — Если я сама того не захочу.

— Что ты собираешься сделать со мной? — недоверчиво переспросила пленница.

— Сделаю тебе татуировочку, чтобы ты не теряла контроль над собой. Она поможет тебе продержаться пару дней, пока ты не освоишь технику якоря вон того безнадежного сталкера, — не упустила случая подпустить шпильку колдунья.

Девушка бросила испуганный взгляд на него, парень устало кивнул ей в ответ. Сейчас ему было не до разговоров. Несмотря на охотничьи ремни нормально выспаться с кровожадным монстром в собственной ванне непростое занятие. Гештальта и самого терзал голод, сосущая пустота в животе мешала сосредоточиться на поводке. Накопившиеся за последние двенадцать часов эмоции тоже сбивали с толку, напоминая о себе в самый неподходящий момент. Сейчас Гештальт хотел только одного — поскорее разобраться с добычей и хорошенько позавтракать.

С точки зрения парня, Игла возилась неоправданно долго. Голод, усталость и раздражение грызли его изнутри, опасно ослабляя поводок. Конечно, колдунья способна и сама постоять за себя, но допустить нападение на нее сейчас — все равно, что потерять остатки охотничьей гордости. А гордости у Гештальта было предостаточно. Наконец Игла распрямилась и собрав инструменты отошла от пленницы.

— Готово, можешь отпускать, — она тронула его за плечо кончиками пальцев.

— Да? Спасибо, — излишне сосредоточившись на контроле, Гештальт соображал медленно. Потихонечку, узелок за узелком он вытравил ментальный поводок, пока не исчезло самое минимальное напряжение. Судя по страху, плескавшемуся в глазах пленницы, она прекрасно чувствовала, что он делает. С полминуты все внимание в комнате напряженно сосредоточилось на девушке. Наконец Игла рассмеялась:

— Только не говорите, что сомневались в моих способностях!

— Что ты, что ты, ни секундочки, — поспешил ее уверить Гештальт. — Просто вымотались. Пожрать бы.

— Хочешь жрать — иди и готовь. Сегодня, кстати, твоя очередь. А я пока подберу твоей добыче что-нибудь из своего гардероба. Ты ведь хочешь одеться, правда?

Девушка активно закивала.

— Ты смотри, осторожнее, — непонятно к кому обратился парень.

— Не бойся, — вновь рассмеялась Игла, — я ее и пальцем не трону, я ж не ты.

— Ну, тогда я пошел, — устало вздохнув, Гештальт встал с табурета.

— Ключик-то отдай. От наручников, — пояснила колдунья, заметив его непонимающий взгляд.

Предоставив девушек самим себе, парень направился на кухню. Пара глотков холодной воды и хлебец взбодрили его и придали сил. Тщательно осмотрев холодильник, Гештальт причмокнул и покачал головой, сокрушаясь над скудностью припасов. Несколько колбасных хвостиков, наполовину засохший кусочек сыра, не до конца выдавленный пакетик майонеза, горстка макарон, прилипших к дуршлагу, да три яйца, вот и все богатство. Кажется, еще вчера он планировал сбегать утром в магазин. Но не судьба. В хлебнице обнаружилась начавшая плесневеть половинка черного. Похоже, выбора нет, придется готовить «фирменное блюдо по-сталкерски», как обычно обзывает его шедевр безысходности Игла. Срезав с хлеба молодую плесень, Гештальт порезал его кубиками и бросил обжариваться на самой большой сковороде. Порывшись в тумбочке, парень нашел чудом уцелевшую луковицу, которая после очистки отправилась туда же. Следом на довольно урчащую сковородку отправилась вся добытая из холодильника снедь. Главная хитрость такого блюда — равномерно распределить яйца по чугунной поверхности, чтобы разрозненные продукты спеклись в единое целое. Сделав минимальный огонек и накрыв сковороду крышкой, Гештальт оставил свое творение доходить до кондиции, а сам отправился мыть заварник. Игла обожала настоящий чай, а Гештальт, сравнивая цены на пакетики и обычную заварку, молча с ней соглашался. Правда, когда щепетильной напарницы не было рядом, парень мог себе позволить заварить чайничек по второму и даже по третьему разу.

Девушки вернулись как раз вовремя. Содержимое сковородки приняло более-менее аппетитный вид, а чайник вскипел. Решительно отодвинув парня от плиты, Игла принялась священнодействовать с заварником. Гештальт, по ее мнению, в силу природной грубости был просто не способен правильно «поженить» чай. Облегченно опустившись на стул, парень бросил взгляд на пленницу. Девушка была выше Иглы, но из-за скитаний по катакомбам изрядно отощала. Одолженная колдуньей кофточка висела на ней, как на вешалке, а брючки не закрывали тонкие щиколотки. Покрасневшие глаза и нос выдавали, что девушка недавно снова плакала.

— Эй, мегера! — рискнул Гештальт оторвать Иглу от манипуляций с чайничком. — Говорила, пальцем не тронешь, а сама до слез довела.

— Я тут не причем, — невозмутимо ответила колдунья. — Просто дала ей в зеркало посмотреться.

— Неужели настолько расстроилась, что придется носить вещи такой коротышки? — не удержался от возможности подколоть девушку Гештальт. Игла смерила его полным презрения взглядом:

— Вообще-то, это все твоя вина, чудовище. Когда-то у нее были весьма впечатляющие русые волосы. Похоже, она сильно дорожила ими.

— Да ну? Волосы? — недоверчиво хмыкнул он, затем перевел взгляд с Иглы на пленницу и обратно. — Что, правда, что ли?

— Вообще-то… — начала было Игла назидательным тоном, явно готовясь обозвать парня «диким, пещерным сталкером», как девушка прервала ее полной возмущения репликой:

— Вообще-то у меня имя есть!

Пару секунд охотники, молча, смотрели на нее, а затем покатились со смеху.

— Не вижу здесь ничего смешного! — вновь запротестовала пленница. Хотя в вещах с чужого плеча и заплаканной, но возмущенной мордочкой она смотрела более чем комично.

— Забудь, — неожиданно серьезно, сказал ей Гештальт. — Даже если еще помнишь его, забудь, выкинь навсегда.

— Сталкер дело говорит, — поддержала его колдунья. — Как назовешь? Твоя добыча — тебе и решать.

— Вспышка, — наблюдая за готовой взорваться девушкой, решил охотник.

— А что? Подходяще, — улыбнулась Игла.

Глава 2. Подготовка

Игла

Транспортник Организации прибыл на пятнадцать минут раньше положенного срока. Снаружи это была обычная фура с логотипом пепси-колы на борте. Однако внутри нее перевозились такие вещицы, что законопослушным гражданам не снятся даже в самых фантастичных снах. Организация арендовала старенький, но просторный склад на полувымершей окраине города. Здесь охотники хранили свою добычу. По крайней мере ту, что можно было оставить без присмотра.

— Раненько вы, — поприветствовала Игла водителя, крупного мужчину за сорок, — на пожар что ли опаздываете?

— Не твоего ума дело, нелюдь, — недружелюбно отрезал он в ответ, протягивая ей несколько бумаг и ручку. — Проверяй давай. Все по заявленному списку, ничего нового?

— Так точно, — подтвердила девушка, расписалась в нескольких местах и шлепнула печать. В обмен на подписанные бумаги мужчина протянул ей сверток с деньгами.

— Пересчитай.

Игла не стала спорить. Хоть она и так прекрасно знала, сколько денег в пачке, да и водитель, не смотря на свою неприязнь к охотникам, был человеком честным. Пока девушка решала бюрократические вопросы, Гештальт перетаскивал ящики с добычей к фуре. К открытому фургону ленивой походкой приблизился молодцеватый охранник в бронежилете с автоматом наперевес.

— И в правду стареешь, сукин сын, очередной транспортник уходит без твоего улова, — сказал он, поглядывая на ящики.

Гештальт молча поднимал груз в фургон, где его принимал другой охранник. В первых двух ящиках лежали артефакты — не живой и не органический товар. А вот из третьего доносилось подозрительное шипение.

— Поосторожнее с ним, — предупредил он принимающего.

— Это тебе нужно быть поосторожнее, нелюдь, — все не унимался молодец у него за спиной. — Уже третий месяц порожняком пошел. Знаешь, что делают с такими бесполезными кусками дерьма вроде тебя?

— Смотрю, сильно переживаешь за меня, Гуго? — Гештальт посмотрел на охранника долгим немигающим взглядом. — В следующую отгрузку достану дерьмоглотов специально для тебя. Правда, без холодильника их везти сомнительное удовольствие.

— Я не понял, ты тут скоморохом заделался что ли, недоделок?! — Гуго упер дуло автомата в грудь охотника. — Да только вот…

— Гуго! Вы закончили с погрузкой? — прервал разглагольствования охранника окрик начальства.

— Так точно!

— Ну так закрывай и полезай в машину, идиота кусок! Нашел время треп разводить, недоумок!

— Вас понял, шеф! — отрапортовал Гуго и спешно закрыл фургон, после чего рысцой кинулся к кабине. Стоило дверце захлопнуться за охранником, как водитель завел фуру и тронулся. Сделав плавный разворот, машина выехала на дорогу и покатилась прочь, оставляя за собой клубы пыли.

— Походу и впрямь опаздывают, — подмигнул Гештальт подошедшей колдунье.

— Ты бы не нарывался на охранников, сталкер, — не поддержала шутку Игла. Она всерьез беспокоилась за товарища. — От большого ума и стрельнуть могут. Охрану транспортника, нам, конечно, вырезать раз плюнуть, но от Организации не сбежишь. И если помрешь при захвате — считай, крупно повезло.

— Не учи ученого, Игла, — охотник поморщился и пошел закрывать ворота склада.

— А я не учу, — вздохнула девушка. По опыту она знала, что после подобных перепалок у Гештальта случаются приступы злобной меланхолии, которые нередко заканчивались пьянством. А хуже пьяного сталкера в одной с собой квартире колдунье еще ничего наблюдать не приходилось. — Так, напоминаю.

— Я за свой век немало охранников перевидал. Попадались отморозки куда хуже этого. Вот только надолго они не задерживались, — в голосе охотника появились стальные нотки. И это было плохим признаком.

— Один небрежно закрепленный вилокос или четыре жертвы халатности, как же, знаю я эту байку, — ухмыльнулась колдунья, решив разрядить атмосферу шуткой. — Не боишься, что однажды поймают за руку?

— Люди — мусор, — абсолютно серьезно ответил Гештальт, — в глазах Организации мы стоим гораздо дороже, чем сотня охранцов в полном вооружении. А кроме денег и власти этих сукиных детей вообще ничего не волнует.

— Ладно, ладно, я поняла, — Игла примиряющее положила руку на плечо сталкера. Похоже, ситуацию может спасти один единственный, старый как мир, но эффективный метод. — Нашему ветерану не нужны советы самонадеянной девчонки, которая вышла в поле чуть более полугода назад. Поступай с этими засранцами как хочешь, мне их нисколько не жаль. А сейчас поехали в кафе. Хочу отметить получку чем-нибудь вкусненьким.

— Угощаешь? — глаза Гештальта мгновенно превратились в хитрые щелочки. Да от халявного угощения ветеран никогда не отказывался.

— Еще бы. Вперед, мой верный Буцифал! — рассмеялась девушка. Одобрительно хмыкнув, Гештальт натянул шлем и оседлал мотоцикл, стоявший возле ворот. Игла пристроилась сзади. Разрывая тишину пустынного района ревом мотора, охотники покинули склад.

В момент, когда первый заказ был успешно уничтожен, а второй еще не успели принести, Игла решила пойти в наступление. Вспышка, которую Гештальт притащил неведомо откуда и поселил в бывшей комнате Бритвы, не давала ей покоя уже третий день. Конечно, колдунья доверяла действиям напарника, в конце концов разница в их опыте огромна, но позволять и дальше держать себя в неведении она не собиралась.

— Ге, не хочешь исповедоваться? — спросила она проникновенным тоном.

— Че? — сталкер от неожиданности подавился компотом. — Ты это о чем?

— Эта девочка, Вспышка, зачем она тебе? Почему не сдал Организации? Разве не на нее ты охотился последние четыре месяца?

— Чего? — Гештальт сначала удивился, а потом расхохотался, да так, что все соседние столики начали на них посматривать. — Ты, ты что это? Ты серьезно? Решила, что она крысоед?

— Ну да, — сконфузилась колдунья. В ее глазах все было более чем логично. Вспышка напала на охотника возле ловушки, довольно долго была в подземелье и крыс она точно ела. Вид покатывающегося со смеху Гештальта вызывал в ней просто органическую потребность сделать какую-нибудь гадость. — Может, прекратишь ржать? А то я тебе закажу овса!

— Стопе, — сталкер сделал знак ладонью. — Дай отдышаться. Не, ну я правда давно так не веселился, — не удержавшись, охотник задорно хрюкнул, но затем, под пристальным взглядом Иглы, взял себя в руки. — Ты же знаешь, мне нужно отреагировать эмоции, а это был просто шикарный момент.

— Я поняла, — ледяным тоном, ответила девушка. — Ближе к делу.

— Крысоед по моему убеждению монстр, а Вспышка, очень даже может оказаться нелюдью. Это раз. Во-вторых, она пробыла в катакомбах не так уж долго, не больше двух недель. И в-третьих, большую часть времени она провела на нижних уровнях, куда я редко спускаюсь. Лишь голод заставил ее подняться повыше и напасть на меня.

— Просто прекрасно, — Игла все еще продолжала дуться на сталкера. Нет, ну надо же было так громко рассмеяться. Теперь на них периодически все поглядывают. А уж что про них думают, ей даже и знать не хотелось. Впрочем, если посмотреть в корень, все это не имеет значения. — И все-таки, зачем она тебе?

— Насколько я понимаю, — начал Гештальт, устремив глаза куда-то вдаль поверх ее плеча, — причиной искажения Вспышки выступило не излучение, как в нашем случае, а некий монстр. В правой нижней части живота у нее есть три странных круглых шрама, довольно близко расположенных.

— Может быть операция? Аппендицит вырезали? — предположила Игла, понимая к чему клонит охотник.

— Я рассмотрел этот вариант, — покачал головой охотник, наконец, переведя взгляд обратно на собеседницу. — Но наша дорогая гостья его решительно опровергла, — бодренько завершил он, фразу принимая новую тарелку из рук официанта.

Девушка разочарованно вздохнула. Так вот куда этот балбес пялился столь долго и пристально. Она-то уже нафантазировала, что это легендарное умение сталкеров видеть аномалии. А он всего лишь следил за приближением новой порции еды. Жалкое зрелище. Стоило официанту собрать грязную посуду и отойти достаточно далеко, как Игла тихо, но властно произнесла:

— Вилку на стол.

— Как говорится, кто платит, тот и заказывает, — философски отметил Гештальт, с явным сожалением отрываясь от еды. — Так на чем я остановился?

— Ты считаешь, что некий монстр проделал в твоей беспокойной добыче три круглые дырочки и превратил ее в нелюдь, так кажется?

— Абсолютно верно. Благодаря допросу, — сталкер хрустнул костяшками пальцев, — мне удалось установить вероятное место и время нападения. И я собираюсь проверить его сегодня. Кроме того, через пару дней должны прийти анализы из лаборатории, они могут несколько прояснить картину.

— У меня есть версия, — внезапно даже для самой себя выпалила Игла. Теперь, когда напарник наконец-то поделился с ней своими соображениями, в голове девушки закружился настоящий вихрь из слов, понятий, образов. Колдунья постоянно читала и отличалась феноменальной памятью. Она искренне гордилась своими знаниями по монстрологии. — Что, если Вспышка жертва вампира? Ее мучает жажда крови, она избегает прямых солнечных лучей, да и режим активности у нее по большей части ночной. Кроме того, она прекрасно ориентируется и видит в темноте. Про ускоренную реакцию и скорость движений я уже не говорю.

— Вариант неплохой, — улыбнулся сталкер, — но маловероятный. Последнего вампира видели лет двести назад. Они либо вымерли, либо хорошо скрываются. Впрочем, это легко проверить.

Что верно, то верно. Каждый новый поток излучения порождал все новые формы жизни. И сейчас в самый разгар потока, когда излучение пронизывает Землю ежесекундно, предсказать, каким окажется новый монстр, невозможно. Вампиры же, как и другие твари с прошлых эпох, становятся исчезающими реликтами, уступающими жизненное пространство новым тварям. С одной стороны, это обстоятельство огорчало Иглу, так как все ее знания становились почти бесполезными, с другой, давало ей шанс вписать свое имя золотыми буквами в историю монстрологии, как автора все новых и новых описаний.

— Кхм, — Гештальт отвлек ее от внутренних переживаний. — Есть уже можно?

— Кто о чем, а тебе лишь бы пожрать, — обреченно вздохнула девушка, и с аппетитом принялась за пока еще горячее блюдо.

Вспышка

Охотники поселили девушку в бывшей комнате Бритвы. Самого Бритвы уже несколько месяцев как не было в живых — его разорвал на части вилокос во время совместного рейда с Гештальтом. От бедняги остались лишь разрозненные кусочки плоти. Во время просмотра фотоотчета, составленного сталкером для начальства, Вспышку несколько раз чуть не вырвало. Другой не менее важной причиной для ее размещения здесь стало то, что после небольшой перестановки комната превратилась то ли в пыточную, то ли в тюремную камеру. Как объяснил Гештальт, изначально охотников в регионе было двое, а третья комната использовалась для содержания особо опасной добычи. Но потом начальство решило увеличить штат и камеру пришлось переоборудовать. Однако вернуть все обратно оказалось не сложно. За ковром и парой книжных шкафов прятались зажимы и кандалы на цепях для распятия пленников. Саму девушку посадили на длинную — метров семь — цепь, прикованную к кольцу, намертво вмурованному в стену. Хорошо хоть хватало длины добрести до ванны, кухни, туалета. Кроме того, комната оказалась в добавок зачарованной. Никто не мог проникнуть или покинуть ее без разрешения хранителя — здоровенного черного кота. Звали кота довольно прозаично — Баюн, и был он самой настоящей нечистью, хоть и прирученной людьми.

Вспышка сидела на подоконнике открытого окна и наслаждалась прохладным ветерком, залетавшим с улицы. К счастью, окно выходило на север, так что солнце не могло побеспокоить ее своими жгучими лучами. Сегодня она впервые за все время плена пребывала в полном одиночестве, если не считать, конечно, Баюна. Кот, свернувшись клубком, спал на ее постели, но время от времени подергивал ухом, словно проверяя, на месте ли пленница. Девушка с тоской посмотрела вниз. Окно выходило во двор. Там по другую сторону невидимой границы, шла своим чередом нормальная, обыденная жизнь. Дети копошились в песочнице под присмотром мамочек и бабушек, несколько школьниц расположились на качелях и что-то оживленно обсуждали, по очереди показывая друг другу экраны своих телефонов. Через двор то и дело проходили люди. Вот рабочие со стройки пошли на обед в столовую за углом. Вот просеменила пенсионерка с пакетом из магазина. А вот медленно и вальяжно прокатился блестящий черный джип.

Девушками всеми фибрами свой души хотела попасть туда, в простой и привычный мир. Казалось, стоит ей выпрыгнуть из окна или позвать на помощь, и кошмар закончится. Но она знала, что это невозможно. По двум причинам. Вспышка пошевелила ногой, и тут же загремела длинная, словно змея, ненавистная цепь. Сколько девушка не пыталась, она так и не смогла снять браслет оков с щиколотки. Кричать так же было бесполезно. Со стороны улицы вообще не видно, что окно открыто, и никто ее не услышит. Если верить Гештальту, а сомневаться в его словах повода не было. В первый же день, после того как девушку посадили на цепь, сталкер подробно объяснил ей, что пытаться бежать не стоит и какое наказание будет ее ожидать. Но она не поверила. Ночью Вспышка попыталась выпрыгнуть из окна, но стоило ей поднести руку к невидимой границе, отделяющей камеру от внешнего мира, как все тело пронзил сильнейший заряд боли. А после сработал якорь-сережка, лишая сознания. В наказание за дерзость остаток ночи и половину следующего дня Вспышка провисела, распятая на стене. Такова была первая причина.

Вторым фактором, удерживающим ее от побега, был страх. Страх самой себя. Сколько бы девушка не отрицала, это не отменяло одного простого факта — с ней что-то не так. Память девушки помутилась. Она более-менее четко помнила свою прежнюю жизнь, хотя некоторые вещи, например, свое собственное имя, вспомнить не могла, как ни старалась. Куда хуже обстояли дела с воспоминаниями о ночи после вечеринки с сокурсниками. Она возвращалась домой довольно поздно и в темном переулке подверглась нападению. Но не людей. Чего-то мерзкого и неведомого. Монстра. Что было после, Вспышка не помнила вовсе. Знала лишь одно — домой в ту ночь она так и не вернулась. Следующий проблеск памяти был связан с душераздирающим видом кровоточащего человеческого тела с выдранными кусками плоти, а также с кровью на ее руках, лице, груди, одежде и непередаваемым привкусом во рту. После увиденного девушку охватила паника и все последующие дни ей владела одна лишь мысль — забиться как можно глубже, как можно дальше, лишь бы никого снова не убить.

От воспоминаний у Вспышки забурчало в животе. Чувства обострились. Казалось, двор, что лежал на пять этажей ниже, внезапно приблизился. До нее стали долетать обрывки негромких разговоров, а также запах. Чудесный, аппетитный аромат молодого, можно сказать, еще молочного мясца, копошащегося внизу. Сглотнув набежавшую слюну, девушка слезла с подоконника и закрыла окно. Кот поднял голову, и, как ей показалось, с удивлением посмотрел на пленницу. Вспышка отправилась на кухню, концентрируясь на спокойствии, гармонии и легкости внутри себя. Нужно избавиться от голода, от этой противоестественной тяги к человеческому мясу и крови. Иначе ей никогда не вернуться обратно, не войти в родительский дом. Иначе она так и проведет остаток жизни на цепи, сначала здесь, а потом в лаборатории неведомого нанимателя охотников. Сосредоточившись на контроле, девушка замерла перед холодильником. Она сильная. Она сможет. Справится. Задушит зверя внутри себя. Разрушит этот кошмар усилием воли и вернется домой, к родителям и друзьям. Выдавив голод, Вспышка уже развернулась и собралась вернуться в комнату, как новый приступ скрутил ее в десять раз сильнее прежнего. Не прошло и секунды, как словно из ниоткуда рядом возник Баюн. Кот уселся на полу, и начал внимательно за ней следить.

— Все в порядке, котик, — сдерживаясь, прохрипела она, — сейчас пройдет.

Бают поморщился с сомнением.