Сборник Забытой Фантастики №6

– Да, это было бы вдохновляюще. Возможно, мы не увидим здесь никаких грозовых облаков, но полного отсутствия грома не будет до тех пор, пока профессор Берк будет продолжать спать с открытым ртом. Я должен пойти и разбудить его немедленно, потому что гора Хэдли зовет нас. Нет смысла звонить в колокольчик, думаю, мне придется вытаскивать его из постели.

– Я не сплю уже час! – услышала девушка, как профессор возмутился в ответ на упрек Эрнеста.

Полчаса спустя они позавтракали сгущенкой и кофе, разогретым в подогревателях самолета, и были готовы отправиться в свой первый внутрилунный полет.

– Да, что с тобой такое! – воскликнул Эрнест, когда большая металлическая птица не смогла подняться при первых же толчках моторов. – Мы застопорились!

– Вы хотите сказать, что застряли, – торжествующе фыркнул профессор Берк. – Пропеллеры не привыкли к этому лунному воздуху. Ускорьте двигатели, и мы поднимемся.

– Я думал об этом, – засмеялся Эрнест, – но это, должно быть, тот же воздух, что был у нас на Земле, и он кажется достаточно плотным. Я все же думаю, что проблема кроется внизу – в том, что самолет по уши увяз в песке. Давай посмотрим.

Он заглушил моторы и выбрался наружу.

– Я был прав, профессор, – сообщил он минуту спустя. – Корабль практически покоится на своем корпусе. Лунный грунт – это настоящие зыбучие пески.

– Так я и думал, – пробормотал профессор Берк, потянувшись за трубкой, когда Эрнест вернулся в кабину пилота.

Под рывок мощных моторов "Пионер" поднялся со своего прочного ложа. После того как аппарат поднялся примерно на пятьсот футов, Эрнест развернул его и направил на далекие Апеннины.

– Как далеко находятся горы? – спросила Милдред.

– Не более пятисот миль. Мы могли бы добраться за несколько минут, но я думаю, что будем путешествовать не спеша, чтобы мы смогли изучить окрестности Луны.

– Окрестности Луны! Окрестности Луны!– Профессор Берк буквально затрясся от смеха. – Я всегда думал, что окрестности довольно своеобразны для Земли.

– Топографию Луны или лунный пейзаж, если вам так больше нравится, – рассмеялся в ответ Эрнест, и Милдред присоединилась к веселью.

Обширные участки странного серого песка, изрезанные тут и там небольшими кратерами, вот и все, что они видели на протяжении первых трехсот миль. Затем местность стала более пересеченной, равнина уступила место небольшим холмам, усеянным угловатыми валунами.

Эрнест внезапно накренил "Пионер" вверх, поднял его до восемнадцати тысяч футов, а затем повернул влево, в направлении большого круглого образования, которое появлялось в поле зрения.

– Кратер Эратосфена, я думаю, – сказал он своим спутникам. – Я не уверен в этом, но мы пролетим над ним и посмотрим

Зубчатые стены фантастической кольцевой равнины, казалось, надвигались им навстречу. В одном месте крепостные стены возвышались более чем на шестнадцать тысяч футов.

Вскоре они оказались над обширной оградой.

– Это Эратосфен, – сказал Эрнест. – Он около сорока миль в диаметре. Видишь этот большой холмик в середине чаши? Это массивная гора центрального комплекса, которая, если смотреть с Земли, иногда выглядела как кольцо кратера. Эратосфен – одна из лучших кольцевых равнин Луны, но Коперник, расположенный к востоку от Апеннин, больше. Эратосфен находится на восточной оконечности хребта, в то время как гора Хэдли находится на северной оконечности.

Апеннины стали видны еще до того, как они пересекли кратер. Угрюмая масса великой цепи казалась бесконечной. Эрнест удержал самолет на высоте восемнадцати тысяч футов и развернул его в направлении Маунт-Хэдли.

"Пионер" медленно двигался по причудливому пространству лаватических хребтов. Некоторые вершины вздымались подобно остриям игл, а между ними, далеко внизу, зияли глубокие, извилистые каньоны и ущелья. Величие Апеннин было настолько потрясающим, что землянам было трудно осознать, что они не находятся в призрачном сне.

Наконец они миновали северную границу хребта, и Эрнест указал на огромную вершину, которую он принял за гору Хэдли. Но никаких иероглифов видно не было.

– Надпись может быть находятся на другой стороне, – рискнул он предположить, направляя самолет вниз по все расширяющимся спиралям к подножию горы высотой 15 000 футов.

Первым открытием стали очки профессора Берка в толстой роговой оправе, которые, как он всегда утверждал, ему на самом деле не нужны.

– Смотрите! – крикнул он, когда они наполовину спустились вдоль скалы. – Смотри! – Его голос звенел от неземного восторга.

– Где? – в унисон воскликнули его товарищи, затаив дыхание.

– Там, внизу, позади нас! – Тщетно он взывал и указывал. Его спутники не видели ничего, кроме голой скалы.

– Теперь мы их потеряли! – Профессор Берк взвыл. – Не смогу увидеть их снова до следующего рейса туда и обратно. Они высотой в тысячу футов!

Эрнест сделал следующий вираж на огромной скорости.

– Там! Я вижу их! – воскликнула Милдред, когда другая сторона горы снова появилась в поле зрения. – Смотри, Эрнест!

Высота "Пионера" составляла около пяти тысяч футов. Внизу, примерно в двух тысячах футов от основания, был плоский склон горы Хэдли – стена цвета сланца, такая гладкая и прямая, что казалась работой какого-то ловкого лезвия и неизмеримо титанического труда. А на обширном откосе, выложенном беловатым камнем, было творение рук лунных людей.

Еще дальше внизу, у самого подножия утеса, между Хэдли и следующей высокой горой, простиралось ровное пространство шириной в несколько миль.

На этой равнине приземлился "Пионер".

ГЛАВА XVIII Нечто

– Это невозможно, но я сделаю это, – прозвучало противоречивое заявление профессора Берка в роли иероглифиста после того, как он в течение нескольких часов изучал иероглифы на горе Хэдли.

Приземлившись примерно в миле от подножия горы, они первым делом подошли к утесу с изображениями для более тщательного изучения, но обнаружили, что гигантские размеры символов не позволяют изучать их с близкого расстояния. И была еще одна вещь, которую они обнаружили: персонажи, за исключением самой внушительной фигуры, гигантского существа, сделанного из материала, похожего на цемент, были из белейшего мрамора, глубоко и искусно врезанных в глинистую стену.

Теперь они вернулись к самолету, найдя там выгодную точку для наблюдения за загадочной панорамой с помощью своих биноклей.

Неотразимая, как манящая затерянная Атлантида, сбивающая с толку, как загадка фиванского сфинкса, фантастическая, как самый невероятный волшебный сон, картина привлекала их интерес.

Скрижаль возвышалась на две тысячи футов и на тысячу футов она простиралась вширь. Центральной фигурой было вытесанное Существо – было ли оно мужчиной или женщиной, богом или дьяволом? Перед ним коленопреклоненные приверженцы почти такой же причудливой формы, над ним и по обе стороны шли длинные строки лунных знаний, под ним – фигуры титанов, рассказывающие о математическом искусстве.

Центральная фигура, Существо, была высотой целых триста футов, несмотря на сидячую позу. Выполненное с глубоким рельефом, оно казалось каким-то кошмаром, превратившимся в камень. Хотя его черты были четко очерчены, во всем чувствовалась какая-то бесформенность. Это мог быть злой джинн из "Мистической лампы Аладдина" или фигура из самой преисподней. Его голова, если это можно было назвать головой, была больше, чем тело. Безусловно, самой заметной чертой были его глаза – большие выпуклые сияющие шары, расположенные высоко на выпуклом лбу и увенчанные чем-то вроде растопыренных антенн. Шары были по меньшей мере пятнадцати футов в диаметре, огранены и сверкали, как тысяча бриллиантов. Его нос был короткой свиноподобной мордой, его рот представлял собой огромную, многозубую, дряблогубую дыру, тянувшуюся почти от уха до уха и искривленную в ухмылке горгульи, полуулыбке, полуоскале. Его уши представляли собой огромные фантастические отростки, отходящие от челюсти ниже уровня кончика носа. Нижняя часть головы, как и верхняя, была округлой, что придавало ей очертания цифры восемь или, скорее, пухлого арахиса. Шеи практически не было.

Тело Существа было выпуклым и полосатым, как чудовищная луковица. Две массивные руки с тремя суставами, напоминающие по строению передние лапы насекомого, торчали из каждого плеча, нижняя пара была сложена поперек его пуза, в то время как две другие, вытянутые перед телом, сжимали колоссальный каменный блок, который угрожающе висел над огромной чашей, удерживаемой коленями, эти два предмета были похожи на что-то вроде ступки и пестика. Чаша была зажата между обрубками ног чудовища, которые по количеству соответствовали его рукам и также были трехсуставчатыми. Но что больше всего привлекало землян, помимо пылающих глаз идола, так это его руки и ноги, которые, хотя и были покрыты чешуей, были человеческими во всех остальных отношениях, даже до ногтей.

Существо было голым, бесполым.

Поразительным контрастом с грубыми пропорциями чудовища и его ужасным видом, но едва ли менее причудливыми, были фигуры его почитателей. Коленопреклоненные лунные люди, некоторые из которых были отвернуты от божка, были наполовину насекомыми, наполовину людьми. Их головы, огромные и почти идеально овальные, балансировали на длинных и абсурдно тонких шеях. Их глаза были просто пятнышками под нависшими бровями и, как у идола, увенчаны антеннами. Их носы были короткими и плоскими, с огромными ноздрями. Их непропорционально большие уши, возможно, были огромными копиями ракушек, и были радиально ребристыми внутри и зазубренными по краям. Их рты были довольно маленькими и несколько сморщенными, но не неприятными. В целом, их лица, хотя и были удивительно гротескными, не были отталкивающими.

Тела лунных людей также имели яйцевидную форму, но более заостренную, чем их головы. Окружность их груди, должно быть, в три раза превышала их осиные талии, с которых свисали короткие одежды, похожие на кожу. Рук и ног у каждого было всего по две, но они, как и у идола, были с тройными суставами и чрезвычайно длинными и тонкими, заканчивающимися, как и у идола, руками и ногами человеческой формы. Хотя фигуры были сделаны из цемента, как и идол, в них чувствовалась хрупкость. Цитируя профессора Берка, лунные люди выглядели как "отвратительные насекомые, таскающие повсюду абрикосовые лианы6".

Были и другие лунные люди, мужчины и женщины, вылепленные на скале, и несколько видов животных, но ничего, что указывало бы на их рост в натуральную величину, а если бы и были, сравнения были бы бессмысленны для землян. По обе стороны от идола на некотором расстоянии стояли группы выпрямившихся лунных людей, некоторые из них были закованы в доспехи и вооружены копьями и дубинками – без сомнения, лунные легионы. Солдаты также носили шлемы, странно похожие на шлемы древних рыцарей Земли, за исключением отверстий, через которые торчали антенны. Другие фигуры, предположительно женские, носили головные уборы в форме зонтика и несли корзины и кувшины. Было представлено несколько детей.

Животные, если это были животные, были еще более насекомоподобны, чем луняне. Хотя они различались по размеру и строению, тела у всех были овальными и без хвоста, а головы – просто шишками. Профессор Берк сказал, что они похожи на толстые сосиски с узлами на одном конце. Некоторые из зверей были четвероногими, другие – шестиногими. Среди шестиногих было несколько гигантских существ, по форме похожих на блох, за исключением того, что их тела не были сжаты с боков. Некоторые из них были запряжены в неуклюжие двухколесные колесницы и телеги. Там также были какие-то раздутые существа с выменем и сосками, несколько маленьких четвероногих, которых держали на поводке, как собак, и несколько других форм, которые нельзя было сравнить ни с чем, что земляне видели на своей планете.

Также были представлены сотни лунных объектов. Там были изображения гор, кратеров, пещер, домов, напоминающих глинобитные постройки, и одно из изображений внушительного здания с множеством окон, которое, должно быть, было храмом. Серия горизонтальных волнистых линий была принята землянами за изображение воды, а арка, пересекающая перпендикулярные волнистые полосы, выглядела как картина дождя, нарисованная доисторическим художником материнской планеты. И там было подобие самого материнского мира – два круга, в которых были вырезаны очертания земных континентов. Однако полушария было нелегко различить. Восточные континенты не совсем соответствовали тем, которые были известны землянам, западное полушарие показало, что Северная Америка соединена с Азией узким перешейком суши, а между Америкой и Европой, ближе к последнему континенту и охватываемому кругом, показывающим западную половину земного шара, лежал обширный участок суши, который земляне никогда не видели, но который, как они догадались, был Атлантидой. Очертания почти всех континентов немного отличались от тех, с которыми они были знакомы. Было ясно, что с тех пор, как были составлены карты, произошли большие геологические изменения. Например, у лунян был изображен Азиатский континент, простиравшийся до Борнео и включающий Филиппинские острова, и существовала Линия Уоллеса

7

между Азией и Австралией.

Иероглифы тянулись во всех направлениях, строка за строкой. Некоторые из них были вырезаны над идолом и по обе стороны от стоящих лунных людей, а также по бокам колесниц и повозок. Многие персонажи были более ста футов в высоту, другие, особенно те, что были на транспортных средствах, относительно маленькие.

Арифметические расчеты у подножия горы были легко понятны. Их простота казалась поразительным доказательством того, что луняне знали, что Земля обитаема, и пытались донести их значение до планетариев. Сначала была длинная прямая отметка, тире, а затем еще одна отметка, за которой следовал символ для цифры 1. Эта система продолжалась через цифру 8, каждая сумма сопровождалась своим символом, затем перешла в восьмеричное умножение, а затем в математические символы, которые земляне не могли расшифровать.

Вырезанное, естественно, заинтересовало Эрнеста и Милдред больше, чем все, что они видели с тех пор, как достигли спутника. Теперь Эрнест знал, почему он не смог увидеть великого идола с Земли: его цементный состав был почти таким же темным, как и сланцевый фон. Однако он полагал, что должен был увидеть его сверкающие глаза. Милдред уделяла мало внимания иероглифам, предоставив их расшифровку профессору Берку. Отвратительность бога очаровала ее, и она заявила, что глаза фетиша гипнотизируют. А что касается профессора Берка, то он буквально потерял себя, пытаясь расшифровать иероглифы. В перерывах между энергичными затяжками трубки он время от времени издавал загадочное, дразнящее "Ах!", а затем снова погружался в молчание, и в его глазах появлялся рассеянный прищур озадаченности.

– Ну, и что вы о них думаете, профессор? – Эрнест наконец осмелился прервать исследование своего спутника.

Именно тогда профессор Берк сказал, что это невозможно сделать, но он сделает это, добавив, что лунные люди, вероятно, оставили где-то что-то вроде Розеттского камня8, но искать его было бы бесполезно, так как он не содержал бы ничего, кроме столь же запутанных надписей.

Поэтично рассуждая о боге и других гротескных фигурах, он процитировал По:

"Они не мужчина и не женщина…

Они не являются ни животными, ни людьми…

Они упыри."

Прошло девять часов с тех пор, как они прибыли в Маунт-Хэдли. В воздухе уже чувствовался холод, предвещавший лунную ночь.

– Еще всего несколько часов света, а потом долгий сон, – заметил Эрнест.

– Я долго не буду спать, – заверил профессор Берк. – Я намереваюсь записать каждую из этих цифр на бумаге и остаться до следующего восхода солнца, если потребуется, чтобы расшифровать их.

– Как вам будет угодно, – улыбнулся Эрнест, – но мы с Милдред собираемся сделать перерыв между очередной поездкой к подножию горы. Мы хотим поближе изучить глаза идола… и, возможно, мы найдем этот Розеттский камень.

Они вернулись два часа спустя и обнаружили, что профессор Берк все еще усердно занимается расшифровкой иероглифов. Он приветствовал их вопросительным ворчанием.

– Мы не нашли мисс Розетту, – объявил Эрнест, – но мы обнаружили, что глаза идола сделаны из сотен бриллиантов или других камней, таких же блестящих, некоторые из них размером с мужскую ладонь. И мы сделали еще одно открытие.

– Чушь собачья! – пропищал профессор Берк.

– Это правда, – подтвердила Милдред.

– О, я не настроен скептически на этот счет, – сказал он, – но какая здесь польза от бриллиантов, даже если они были такими же большими, как сам идол? Каким было другое открытие, Эрнест?

– “Что слева от изображенного утеса есть пещера, достаточно большая, чтобы вместить наш самолет. Мы проведем там ночь, частично защищенные от холода. Конечно, обогреватели обеспечат нам комфорт, но мне не нравится идея разбивать лагерь здесь, на равнине.

Прошло еще три часа, а затем наступили лунные сумерки. Температура упала ниже нуля. Профессор Берк закончил свою расшифровку.

– Смотрите! – Взволнованно воскликнула Милдред, когда Эрнест готовился запустить самолет для короткой поездки.

Шар зеленовато-золотого цвета, такой огромный, что занимал почти половину лунного горизонта, поднимался над зубчатыми горами. Это была Мать-Земля, восставшая, чтобы нести ночное бдение над своей холодной, мертвой дочерью, Мать-Земля, славная своими собственными страданиями.

Планета сияла сплошным изумрудным сиянием с топазовым оттенком и окутывала спутник сверхъестественными сумерками.

– О, Боже, как красиво! – Милдред пришла в восторг. Она протянула руки к светящемуся миру.

Эрнест вспомнил, что ее крик радости был таким же, какой она издала, когда давным-давно впервые посмотрела через "большую пушку" на Юпитер и его семейство спутников.

– И как ты прекрасна, – услышал он свой шепот. – Иногда я думаю, что те самые боги, которые создали тебя, должно быть, сами удивляются твоей красоте.

Девушка, все еще охваченная восторгом, не услышала его.

ГЛАВА XIX Радио заговорило

– Есть там кто-нибудь? Там есть кто-нибудь? Что ж, будь я дважды проклят!

Красочная ругань профессора Берка разбудил его спутников с первыми лучами лунного рассвета. Они разделили ночь на четыре периода, проводя большую часть своего "дневного времени" за чтением, и каждый раз, когда они просыпались или ложились спать, профессор Берк все еще корпел над рисунками, скопированными со скалы.

– В чем дело? – спросил я со своей койки.

– В чем дело? – Профессор был явно взволнован. – Достаточно важное дело. Мы просто мечтали, вот и все. Мы все еще на Земле. Я только что заснул, проработав почти миллион часов над этими адскими иероглифами, когда радио… но подождите, вы сами это услышите, через мгновение.

– Услышу что? – раздался голос Милдред.

Словно в ответ на ее вопрос, из приемника донеслось пронзительное "Ку-ку-ку!".

– Пронзительный певчий пронзает глухое ухо утра! – драматично процитировал профессор Берк. – Что я тебе говорил? Проклятая тварь начала кукарекать минут десять назад и достаточно громко, чтобы разбудить мертвого. Я кричал "Привет!", пока не охрип, но единственный ответ…

– Ку-ка-ре-ку! – метко вставило радио.

– Как сказал бы По, "только это и ничего больше", – закончил профессор.

– Может быть, это сон, и нам снится, что мы вернулись на Землю, – предположила Милдред, ее лицо было обрамлено занавесками ее койки.

– У меня есть ответ! – Эрнест вспыхнул после мгновения оцепенения. – Еще один самолет приземлился на Луне! Вы знаете, мы здесь уже довольно давно, и я бы не удивился, если бы их прибыла целая стая.

– Как я и предполагал, – пробормотал профессор. – Конечно, это так и есть.

– Но почему он не отвечает? – продолжил Эрнест. – Конечно, петух – не единственный его обитатель. Попытайтесь вызвать их снова, профессор. Я буду с вами прямо сейчас.

Профессор Берк снова повернулся к радио.

– Это профессор Берк… говорит Фрэнсис Берк . – прорычал он. – Приветствую вас, земляне! Приветствую! Я…

– Ку-ка-ре-ку!

– Черт возьми, с кем я говорю?! – рявкнул профессор и сел.

Эрнест присоединился к нему мгновение спустя, за ним последовала Милдред, которая дрожала от возбуждения.