Я не мог говорить, не мог далее шевельнуть пальцем, точь-в-точь как тогда, когда был впервые возвращен к жизни Золотым. Его присутствие тоже сковывало меня по рукам и ногам - он встроил в мой мозг такой рефлекс. Но вопреки этому я научился отчасти справляться с подобной реакцией. Теперь же чудовищный фантом поработил мое тело так полно и безраздельно, как Золотому богу никогда не удавалось. Я с непоколебимой уверенностью знал, что Сетх способен остановить мое дыхание одним лишь взглядом, прекратить биение моего сердца, просто прищурив свои пылающие глаза.

"Твои творцы боятся меня, и они правы. Я истреблю их самих и все им созданное, начиная с тебя".

Я отчаянно пытался пошевелиться, сказать что-нибудь в ответ, но совершенно не владел собственным телом.

"Тебе кажется, что ты нанес мне удар, убив одно из моих творений и похитив ничтожную кучку рабов из моего сада".

Ужас, вселяемый в меня Сетхом, перехлестывал через край, простираясь за пределы рассудка, доводя до безумия. Я осознал, что взираю на древний ужас человечества, на существо, которое впоследствии назовут сатаной.

"Ты вообразил, будто можешь избегнуть моей кары, добравшись до так называемого Рая", - продолжал Сетх, выжигая слова в моем сознании каленым железом.

Смеяться он не умел, но в его голосе я ощутил вспышку жгучего злорадства, когда он провозгласил:

"Я ниспошлю вам кару, которая заставит этих ничтожных мерзавцев молить о смерти и неугасимом пламени. Даже в вашем Раю я настигну вас темнейшей из ночей и заставлю молить о пощаде. Не ждите этого сегодня. Быть может, пройдет еще не одна ночь. Но кара неотвратима, и притом скорая".

Я уже дрожал от напряжения, пытаясь вырваться из мысленных пут - но совершенно молча, ибо был лишен голоса. Я далее не вспотел, хотя вся моя сила до последней капли уходила на борьбу со злобной волей страшного врага.

"Не пытайся противиться мне, человечишка! Наслаждайся крохами оставшейся тебе жизни. Я уничтожу вас всех до единого, и женщину, которую ты любишь, эту самозваную богиню, с вами заодно. Ее ждет мучительнейшая из смертей".

И вдруг я завопил, причем так, что легкие мои будто выворачивались наизнанку. Сидя на покрытой мхом земле среди деревьев Рая, я орал от ужаса, заодно изливая в этом крике и ненависть к себе самому - ненависть, порожденную моим бессилием.

5

Все сгрудились около меня, тараща глаза, в которых застыл немой вопрос.

- Что стряслось, Орион?!

- Ничего, - отозвался я. - Дурной сон, и только. - Но я взмок как мышь и вынужден был собрать всю свою волю, чтобы удержаться от дрожи.

Меня попросили рассказать сон, чтобы собравшиеся смогли его истолковать, я же твердил, что ничего не помню, и в конце концов меня оставили в покое.

Но люди были явно встревожены. А Аня смотрела на меня испытующе. Она-то понимала, что обычный кошмар не заставил бы меня издать ни звука.

- Надо трогаться! - объявил я всем. Нам следует углубиться в лес, уйти подальше от равнины. - Подразумевая: "Как можно дальше от Сетха", - хотя и не произнес этого вслух.

- Это был Золотой? - осведомилась шагавшая рядом со мной Аня. - Или кто-то другой из творцов?

Тряхнув головой, я проронил одно-единственное слово:

- Сетх.

Она страшно побледнела.

Несколько дней мы брели по лесу, следуя вдоль ручья, пока он не вывел нас к речушке, которая несла свои воды на юг. Теперь уже все мужчины были вооружены копьями, и я научил их укреплять деревянные острия, обугливая их в пламени костра. Мне хотелось отыскать место, где есть кремневая галька и кварц, чтобы можно было приступить к изготовлению каменных орудий.

Среди зелени ветвей порхали птицы, радуя глаз яркими переливами оперенья. Неумолчное жужжание насекомых стало привычным и потому незаметным фоном. Белки и прочие пушные зверьки при нашем приближении взбегали повыше на деревья и застывали, подергивая хвостами, они внимательно наблюдали за нами глазами-бусинками. По мере углубления в окутанный безмятежным покоем лес, страх перед тайным присутствием Сетха мало-помалу угасал.

Днем все выглядело мирным и дружелюбным, а вот ночью дела обстояли иначе. Темнота преображала мир. Даже сидя у большого костра, дававшего нам свет и тепло, мы ощущали затаившуюся в сумраке леса зловещую угрозу. Тени метались, как живые. Из темноты доносилось уханье и стоны. Даже деревья казались черными исковерканными фигурами, которые тянули к нам корявые пальцы. Холодные щупальца тумана шевелились за краем светлого круга, исподволь подбираясь все ближе, как только прогоревший костер начинал угасать.

В те беспросветные, жуткие ночи сон бежал от нас, часто прерываясь кошмарами и страхами перед неведомыми и невидимыми тварями, шнырявшими во мраке. Вперед мы шли при свете дня, когда лес полнился жизнерадостным пением птиц и был расцвечен радужными лучами солнца, пронизывавшими листву высоких деревьев, а по ночам сбивались в кучу, трепеща перед неизвестной опасностью.

Наконец мы вышли к гряде высоких зубчатых скал, где речушка собственно говоря, наш ручей уже превратился в реку - пробила себе русло сквозь монолитный камень. Двигаясь по узенькой тропке, вившейся между рекой и скалами, мы вышли к полукруглой котловине. Казалось, могучая ладонь великана вырвала в этом месте полукруглый кусок скалы.

Оставив Аню с остальными на берегу, я отправился осматривать котловину. Ее вогнутые стены вздымались ввысь охряными, желтыми и серыми террасами, образованными разноцветными пластами гранита. По обе стороны от котловины высились остроконечные скалы, словно прямые, стройные шпили выделявшиеся на фоне ярко-синих небес.

Усеянное валунами дно котловины поросло кустарником и молодыми деревцами, а сквозь эту живую изгородь проглядывали черные устья пещер, зиявших в стенах. Вода и лес под рукой, держать здесь оборону очень удобно - любой подступающий враг будет как на ладони.

- Устроим здесь стоянку! - крикнул я спутникам, расположившимся отдохнуть у воды.

- ...стоянку! - эхом прокатилось по котловине.

Все испуганно подскочили. Не успел я начать спуск, как весь отряд уже ринулся к тому месту, где я стоял.

- Мы слышали твой голос дважды, - испуганно сообщил Нох.

- Это эхо, - объяснил я. - Вот послушайте! - И, возвысив голос, выкрикнул собственное имя.

- Орион! - откликнулось эхо.

- Бог из скалы! - еле выговорила Рива. Колени ее тряслись.

- Нет-нет, - пытался разубедить их я. - Сама попробуй. Прокричи свое имя, Рива.

Она лишь крепко сжала губы и, испуганно уставившись в землю, отрицательно затрясла головой.

Вместо нее крикнула Аня. Следующим на это отважился юный Крон.

- Это все-таки бог, - не унимался Нох. - А может, злой дух.

- Ни то, ни другое, - стоял я на своем. - Это всего-навсего природное эхо. Звук отражается от скалы и долетает до нашего слуха.

Они явно не желали принимать столь прозаичное объяснение.

Наконец я сказал:

- Ладно, уж если это бог, то добрый, он будет нас защищать. Никто не сможет бесшумно пробраться через котловину.

Они неохотно согласились со мной. Пробираясь сквозь нагромождение валунов и сплетение деревьев к пещерам, я заметил, с какой опаской люди относятся к этому населенному призраками месту. Но их суеверные страхи отнюдь не вызвали во мне раздражения - напротив, я почти обрадовался, что они наконец-то продемонстрировали хоть какую-то силу духа и самостоятельность мышления. Вообще-то люди сделали, как я сказал, но зато проявили недовольство. Это уже не бессловесное стадо, покорное и трусливое. Они еще слушаются - но не беспрекословно, и то хорошо.

Нох настаивал на необходимости сложить пирамидку у входа в котловину, дабы умилостивить вещающего бога. Я считал это суеверием и вздором, но все равно помог им сложить небольшую кучу камней.

- Ты испытываешь нас, Орион, правда? - изрек Нох, с пыхтением укладывая камень на вершину небольшой, по грудь, пирамидки.

- Как испытываю?

Остальные мужчины собрались вокруг. Их тут было восемь, считая Крона и другого юношу. Теперь, когда работа была закончена, их больше интересовал наш разговор.

- Ты ведь сам бог. Наш бог.

- Нет, - покачал я головой. - Я всего-навсего человек.

- Ни один человек не мог бы убить дракона, охранявшего нас, - подал голос Ворн, в черной бороде которого уже серебрились седые пряди, а на голове намечалась плешь.

- Дракон едва не прикончил меня. Если бы не помощь Ани, он бы победил.

- Ты зрелый мужчина, а у тебя не растет борода, - веско, будто высказывая весьма серьезный аргумент, заявил Нох.

- Просто борода у меня растет очень медленно, - развел я руками. - Это не делает меня богом, уж поверьте.

- Ты вернул нас в Рай. Только одному...

- Я не Бог! - непререкаемым тоном сказал я. - А ты - вы все - сами вернулись в Рай. Вы пришли сюда так же, как и я. В этом нет ничего божественного.

- И все-таки, - не мог угомониться Нох, - боги _есть_!

Тут мне ответить было нечего. Я знал, что в собственном мире, отделенном от нас тысячелетиями, существуют мужчины и женщины, наделенные божественным могуществом - и вместе с тем болезненным эгоцентризмом.

Все смотрели на меня, дожидаясь ответа. В конце концов я сказал:

- Есть много вещей, которые мы не понимаем. Но я лишь человек, а голос, отражавшийся от скалы, - просто звук.

Нох с многозначительной улыбкой на губах взглянул на товарищей. Что бы я им не втолковывал, эти дети каменного века не сомневались, что узнают бога с первого же взгляда.

Если они и боялись меня, как бога, или опасались эха - вещающего бога, через два-три дня их страхи бесследно развеялись, чему весьма способствовала спокойная, сытая жизнь, которую мы вели. Пещеры оказались сухими и просторными, непуганая дичь в изобилии водилась в окрестностях, и добывать ее было довольно легко. Люди повеселели. Мужчины охотились и ловили в реке рыбу, женщины собирали фрукты, съедобные коренья и орехи.

Аня научила их находить зерна злаков; показала, как, рассыпав зерно на плоском камне, растирать его сверху другим камнем, а затем подбрасывать искрошенную массу в воздух, чтобы отвеять мякину. К исходу недели женщины начали печь грубые плоские хлебцы, а я обучил мужчин делать луки и стрелы.

Крон вместе с другим юношей стали страстными приверженцами ловли пернатой дичи при помощи сплетенных из лиан сетей. Так что у нас не только появилось новое вкусное блюдо, но и материал для оперения стрел.

Однажды ночью, когда мы с Аней лежали в своей отдельной пещере, я похвалил ее познания.

- Я научилась всему этому еще несколько жизней назад, перед самым наводнением, которое настигло нас возле горы Арарат. Ты разве не помнишь?

Смутные образы зароились в моем сознании. Охотничье племя, весьма схожее с тем, которое я опекал сейчас. Наводнение, вызванное злобным и опасным врагом. На миг я будто вновь пережил смертную муку, захлебнувшись в кипящих водах потопа.

- Ариман, - проронил я скорее для себя, нежели для Ани.

- Ты вспоминаешь все больше и больше!

В пещере было темно: огня мы не разводили. Но даже при свете звезд стало заметно, что Аня вдруг оживилась. Приподнявшись на локте, она настойчиво спросила:

- Орион, а ты не пытался вступить в контакт с творцами?

- Нет. Уж если ты не смогла, то я и подавно не сумею.

- Твоя мощь значительно выросла с той поры, как ты был сотворен, торопливо, возбужденно заговорила она. - Сетх блокирует меня, но, быть может, ты сумеешь пробиться!

- Не понимаю, каким образом...

- Попытайся! Я буду работать, помогать тебе. Возможно, вместе мы сумеем преодолеть силу, которую он пустил в ход, чтобы заблокировать меня.

Кивнув, я повернулся и лег навзничь. Каменный пол пещеры еще не остыл от дневного тепла. Как и все остальные, мы устроили себе постель из веток и мха в глубине пещеры. Я покрыл ее шкурой убитого мной оленя - самого крупного зверя, которого нам удалось добыть в окружавшем нас щедром лесу. Я знал, что здесь водятся волки - по ночам мы слышали их вой. Но к нашим пещерам, расположенным на крутом склоне и огражденным пламенем костров, волки не приближались.

- Так ты попробуешь? - с мольбой повторила Аня.

- Да. Конечно.

Но внутренне я противился этому. Мне _было по сердцу_ это место, это время, моя жизнь с Аней. Все в моей душе восставало против возобновления контакта с творцами, которые непременно вынудят нас вернуться к выполнению миссии, взваленной ими на нас. Меня мутило от их нескончаемых махинаций при управлении континуумом, от их мелочных склок между собой, приводивших к кровавым распрям вроде тех, что разгорелись под стенами Иерихона и Трои. Как только мы с ними свяжемся, нашей райской жизни придет конец.

И тут я вспомнил о неуемной злобе Сетха, увидел его дьявольский лик и пылающие глаза, услышал его злорадный голос: "Я уничтожу вас всех до единого, и женщину, которую ты любишь, эту самозваную богиню, с вами заодно. Ее ждет мучительнейшая из смертей".

Сжав ладонь Ани, я закрыл глаза. Лежа рядом, мы вместе сосредоточились, объединив усилия в попытке мысленно связаться с творцами.

Увидев свечение, я на мгновение подумал, что нам удалось пробиться. Но, в отличие от золотистой ауры далекого пространства и времени творцов, это свечение было тускло-красным, как мрачное пламя геенны огненной, как недреманное зловещее око кроваво рдевшей звезды, загоравшейся над нами каждую ночь.

Свечение сгустилось, обретая четкие контуры, словно изображение в наведенном на резкость телескопе, и Сетх устремил на меня безжалостный, полный ненависти взор.

"Скоро, Орион. Теперь весьма скоро. Я знаю, где вы, и ниспошлю обещанную кару. Погибель твоя будет медленной и мучительной, гнусный примат!"

Я рывком сел.

- Что было? - спросила Аня, тоже садясь. - Что ты видел?

- Сетха. Он знает, где мы. По-моему, мы обнаружили себя, пытаясь войти в мысленный контакт с творцами. Мы попали в расставленную им западню.

6

Остаток ночи мы с Аней решали, что делать дальше. Увы, выбирать было почти не из чего. Можно остаться здесь, хоть Сетх и знает, где мы находимся. Можно попытаться бежать дальше в леса в надежде, что он нас не отыщет. При любой попытке войти в контакт с творцами поток нашей мысленной энергии оповестит Сетха о том, куда мы ушли, словно яркий луч лазера в ночной тьме. А если нам не удастся связаться с творцами, мы останемся практически беспомощны перед противостоящим нам чудовищем и его грандиозным могуществом.

Мы так и не приняли никакого решения. Куда бы мы ни устремили взор, повсюду маячил мрачный, гибельный призрак. Наконец, когда свет зарождавшегося дня тронул край небес, Аня устало вытянулась на оленьей шкуре, закрыла глаза и погрузилась в тревожный сон.

А я сел у входа в пещеру, привалившись спиной к жесткому камню, и принялся осматривать поросшее растительностью, загроможденное валунами дно котловины. С того места, где я сидел, была видна река, которая неспешно несла свои воды к югу, и небольшой участок берега по другую ее сторону. Отсюда любого врага можно увидеть как на ладони. И даже малейший шорох будет подхвачен и усилен природным рупором котловины.

Несмотря на сияние солнца, тлевшая головешка кирпично-красной звезды не сходила с утреннего небосклона. Один лишь ее вид леденил кровь в моих жилах; ее там быть не должно. Чуждая этим небесам звезда словно бы возвещала весть, что все идет не так, как следует.

Потом я увидел, что Нох и прочие выбираются из пещер. Старик явно окреп и набрался силенок. Его грудная клетка стала шире, под кожей перекатывались тугие узлы мышц. Даже худосочная Рива чуточку располнела и стала привлекательнее. Рубцы на ее спине поджили, остались лишь постепенно бледневшие лиловые синяки.

Спустившись по крутому склону на дно котловины, я догнал Ноха по пути к реке. Его макушка едва доставала до моего плеча, при разговоре со мной ему приходилось щуриться из-за яркого света восходившего солнца, но от прежнего униженного вида не осталось и следа.

Бок о бок мы подошли к реке и справили нужду на глинистом берегу равны хотя бы в этом.

- Пойдем сегодня охотиться? - осведомился Нох.

- А как по-твоему? Надо ли? - вопросом на вопрос ответил я.

- У нас осталось много мяса от добытой вчера козы, - проговорил он, дергая себя за клочковатую бороду, - но по пути домой в грязи на берегу реки я видел отпечатки лап большущего зверя. Таких мы раньше не встречали.

Он отвел меня к тому месту, где заметил отпечатки, оказавшиеся следами медведя, и притом крупного. Мне казалось, что разумнее держаться от подобного зверя подальше. Судя по величине отпечатков, если этот пещерный медведь встанет на дыбы, то окажется не менее семи футов росту. Массивные лапы, оставившие такие следы, легко могут перебить человеку хребет с одного удара. Я описал Ноху облик медведя, его неистовый нрав и рассказал, насколько он опасен в схватке.