Я согласился, что гигантские хищники не стали бы по собственной воле выслеживать утконосых динозавров до самого гнездовья, чтобы потом тотчас же мчаться обратно.

В тот вечер мы расположились на ночлег у большого спокойного озера, на чистом пляже, усеянном мельчайшим белым песком, похожим на нежнейшую пудру. Пляж тянулся на двадцать - тридцать ярдов, сменяясь затем зарослями скрюченных узловатых кипарисов, увешанных кружевным мхом. Чуть подальше виднелись рослые кокосовые пальмы и перистые листья папоротников, качавшиеся, как гигантские опахала.

Но песок был отнюдь не гладким. Его буквально испещрили следы бесчисленных динозавров - массивные лапы тяжеловесных зауроподов, птичьи лапки мелких рептилий и грозные когти карнозавров. Они все приходили сюда на водопой - а некоторые еще и находили здесь свой обед.

Когда солнце уже коснулось линии горизонта, окрасив небосклон и воду в нежно-пастельные розовые, голубые и зеленые тона, в небе вдруг искрой промелькнуло красно-оранжевое существо, стремительно нырнув в озеро. Через миг оно показалось на поверхности, сжимая зубастыми челюстями бьющуюся рыбу.

Существо больше смахивало на ящерицу, чем на птицу, - оно имело длинную зубастую морду, длинный хвост, - но оно было оперено, а передние конечности его окончательно превратились в крылья. Однако взлетать птицеящер не стал, а вместо того выплыл к берегу, вразвалочку выбрался на песок и повернулся к закатному солнцу, расправив крылья, будто приветствующий светило солнцепоклонник.

- Ящер не может взлететь, пока не просушит крылья, - догадалась Аня.

- Интересно, каково это создание на вкус, - пробормотал я.

Птица то ли не слышала наших голосов, то ли не видела в нас угрозы, и продолжала спокойно стоять на берегу, подальше от набегавших на песок ласковых волн, просушивая перья и переваривая свой обед.

И вдруг до меня дошло, что мы можем поступить точно так же.

- Хочешь рыбы? - поинтересовался я у Ани.

Она сидела у кустов и кормила динозаврика. Это создание было способно есть весь день напролет.

Не дожидаясь ответа, я забрел в спокойную воду, переливавшуюся алыми оттенками отраженного в ней заката. Птицеящер щелкнул клювом и заковылял подальше. Всего минут за пять я сумел загарпунить копьем двух рыб и с радостью предвкушал смену диеты.

Аня тем временем набрала листьев для динозаврика и вдобавок горсть ягод. Детеныш слопал ягоды с явным удовольствием.

- Если они ей не повредят, то, наверно, для нас они тоже съедобны, проговорила она, когда я принялся разводить огонь.

- Не исключено, - согласился я. - Я попробую одну и посмотрю, что из этого получится...

Вдруг динозаврик тоненько чирикнул и поспешил к Ане. Вскочив на ноги, я вгляделся в сумрак леса, обступившего озеро. Никаких сомнений - оттуда слышался хруст веток и тяжкий топот.

- Кто-то сюда идет, - торопливо шепнул я Ане. - Большой!

Тушить костер было некогда. До опушки слишком далеко, чтобы успеть добраться до деревьев. Кроме того, опасность надвигалась именно оттуда.

- В воду! - бросил я, устремляясь к озеру.

Аня задержалась, чтобы подхватить динозаврика. Он был неподвижен, как статуя, но явно оттягивал ей руки своим весом. Я перехватил малыша у Ани, сунул оцепеневшее создание под мышку и с плеском побрел прочь от берега.

Мы спешили поскорее дойти до глубокого места. Я держал утконосого так, чтоб он не захлебнулся; он слегка извивался, но страха перед водой не испытывал. А может, его куда больше пугала тварь, которая брела по лесу? Вода в озере оказалась чересчур теплой и ничуть не освежала; будто купаешься в бульоне.

Мы уже зашли по шею. Динозаврик почти без уговоров перебрался ко мне на плечо; придерживая его одной рукой, я брел по воде бок о бок с Аней, чтобы в случае необходимости подхватить ее.

Лес уже погрузился в глубокий мрак. Деревья вдруг раздвинулись, как занавес, и оттуда появился исполинский тираннозавр; догоравшая заря окрасила его чешую в кроваво-красный цвет.

Ящер сделал два шага по направлению к нашему костру, огляделся и устремил взгляд в озерные воды. Сердце мое упало; если он видит нас и хочет сожрать, ему достаточно подойти и сцапать нас чудовищными зубами. Где вода покроет нас с головой, ему будет лишь по колено.

Так и случилось - тираннозавр зашагал прямо к воде. Затем заколебался, будто древняя старуха, опасавшаяся замочить ноги.

Я затаил дыхание. Монстр смотрел прямо на меня. Моя трепетавшая ноша на плече не издавала ни звука. На бесконечно долгое мгновение весь мир замер; не слышно было даже плеска волн.

Затем тираннозавр испустил тяжкий фыркающий вздох, отвернулся от озера и затопал обратно в лес.

Обессилев от испытанного напряжения, мы выбрались на берег, дотащились до пляжа и рухнули на песок.

И тут же над водой разнесся жуткий трубный рев.

Оглянувшись, я увидел, как из глубин озера поднимается, поднимается и поднимается громадная шея водоплавающего динозавра, будто исполинский живой подъемник, черной тушью вычерченный на фоне нежно-розовых небес. Динозаврик вырвался из моих рук и забился под бок к Ане.

- Лохнесское чудовище... - выдохнул я.

- Что?

И тут вдруг все встало на свои места: проклятый тираннозавр непременно полез бы за нами в озеро, если бы в нем не жил еще больший динозавр, который наверняка не потерпел бы нарушения границ своей территории. По мнению тираннозавра, всякое мясо, попавшее в воду, принадлежит озерной твари - потому-то он и оставил нас в покое.

Озерный динозавр снова протрубил и исчез среди волн.

Перекатившись на спину, я истерически расхохотался как безумец - или как солдат, заглянувший неизбежной смерти в глаза, но все-таки оставшийся в живых. Мы проскочили между Сциллой и Харибдой, даже не догадываясь об этом.

18

Напавший на меня приступ смеха окончился довольно быстро. Мы в самом деле попали в безвыходное положение, и кому, как не мне, было знать об этом.

- Не вижу ничего смешного, - заметила Аня, вглядываясь в лиловые сумерки.

- Я тоже, - подхватил я, - но над чем же еще нам посмеяться? В лесу шастает тираннозавр, а то и не один, в озере плещется еще большее чудовище, а то и не одно, а мы посередине. Это не смешно. В этом есть что-то космическое. Если бы нас сейчас видели творцы, они бы животики надорвали над дурацкой игрой слепого случая, кончившейся подобной нелепостью.

- Мы можем проскочить мимо тираннозавра, - с холодным неодобрением, чуть ли не с гневом в голосе проговорила Аня, явно подразумевая, что в лесу нас поджидает одно-единственное чудовище.

- Ты считаешь? - с горькой иронией обронил я.

- Как только сумерки сгустятся, мы можем пробраться через лес...

- И куда дальше? Все наши усилия лишь делают игру Сетха чуточку увлекательней.

- А у тебя есть идея получше?

- Да, - отрубил я. - Перейди в свое истинное обличье и оставь тут меня одного.

Аня охнула, будто я дал ей пощечину.

- Орион, ты... ты сердишься на меня?

Я промолчал. Кровь моя так и бурлила от ярости и отчаяния. Я молча клял творцов, пославших нас сюда, неистово обрушивался на себя за собственную беспомощность.

- Ты же сам знаешь, - проговорила Аня, - что я не могу претерпеть метаморфозу, если энергии для трансформации недостаточно. И потом, я не покину тебя, что бы с нами ни случилось.

- Я знаю, как тебе избежать встречи с тираннозавром, - сказал я; гнев мой уже поостыл. - Я пойду в лес первым и отвлеку ящера, а ты спокойно уйдешь. Мы можем встретиться на гнездовье утконосых...

- Нет, - бесцветным, но не терпящим возражений тоном отрезала Аня. Даже во мраке было видно, как яростно тряхнула она своими эбеново-черными волосами.

- Нам не удастся...

- Что бы мы ни делали, - твердо заявила она, - мы будем вместе.

- Да неужели тебе не ясно?! - с мольбой воскликнул я. - Мы в ловушке. Безнадежно. Уходи, пока можешь.

Подойдя ко мне вплотную, Аня приложила к моей щеке прохладную нежную ладонь. Ее серые глаза заглянули на самое дно моих зрачков, и я ощутил, как мучительная судорога, стянувшая мышцы спины и шеи, отпускает меня, сходит на нет.

- Орион, это на тебя не похоже. Прежде ты никогда не отступал, как бы трудно нам ни приходилось.

- Мы еще ни разу не попадали в подобную ситуацию, - возразил я, тем не менее успокаиваясь и забывая об угнетавшей меня тревоге.

- Любимый, как ты сам сказал несколько дней назад, мы все еще живы. А пока мы живы, мы должны бороться против Сетха и разрушить его чудовищные замыслы, чего бы это нам ни стоило.

Я понимал, что она права. А еще я понимал, что противиться ей не смогу. Она - из творцов, а я - из творений.

- Что бы мы ни делали, мой бедный возлюбленный, - едва слышно вымолвила Аня, - мы будем вместе. До самой смерти, если она нам суждена.

Я задохнулся от полноты чувств. Она богиня, но никогда не покинет меня. Никогда!

Мы постояли лицом к лицу еще несколько секунд, а потом решили двинуться в обход озера, пока не придумаем чего-нибудь получше. Динозаврик семенил следом, безмолвно следуя за Аней.

Как двум людям чуть ли не голыми руками одолеть тридцатитонного тираннозавра? Я знал ответ: никак. Память подсказывала мне, что в неолите я все-таки убивал Сетховых карнозавров почти безоружный. Но тираннозавр мне не по силам. Меня терзало ощущение собственной беспомощности и слабости; страха не было - я был так подавлен, что страх покинул меня вовсе.

Так мы шли в сгущавшихся сумерках, и до нас доносился справа негромкий плеск пенистых волн, слева - таинственный шепот леса. Взошел месяц узенький серпик; чуть позже над гладью озера показалось мрачное око кровавой звезды.

- Если мы найдем кого-нибудь из Сетховых подручных, - вполголоса рассуждала Аня, - захватим его в плен и выясним, где лагерь Сетха и что он тут затевает, то можно будет выработать план действий.

Я лишь хмыкнул, не желая говорить, как она наивна.

- У них должны иметься инструменты и оружие, - продолжала рассуждать Аня. - Может, нам удастся что-нибудь захватить. Тогда мы будем лучше подготовлены...

Меня так и тянуло за язык сказать, что я думаю об этих сладостных мечтаниях.

- Я не видел у них ни оружия, ни инструментов, - пробубнил я.

- Техника Сетха мощью не уступает нашей, - настаивала Аня, под словом "мы" подразумевая творцов.

- Да, но его солдаты ничем не вооружены, кроме своих когтей. - И тут меня осенило: - И рептилий, которыми они могут управлять.

- Тираннозавры! - Аня даже остановилась.

- И драконы в Раю.

- Они пользуются животными, как мы - орудиями.

Наш утконосый динозаврик тихонько фыркнул в темноте - должно быть, только затем, чтобы напомнить нам о своем присутствии. Опустившись на одно колено, Аня подхватила его.

Мысли мои неслись галопом. Мне вспомнилось другое племя разумных существ, управлявших животными силой мысли, - неандертальцы и их предводитель Ариман. Моя память заполнилась полузабытыми образами нашей самоубийственной дуэли, растянувшейся на пятьдесят тысяч лет. Зажмурившись, я замер как изваяние, напрягая каждую клеточку своего мозга, чтобы оживить воспоминания.

- По-моему, - неуверенно проронил я, - я смогу управлять животными точно так же, как и рептилии Сетха.

- Нет, Орион, - подошла ко мне Аня. - Такого дара Золотой не мог тебе дать. Даже он не знает, как это осуществить.

- Я глубоко заглянул в сознание Аримана, и неоднократно. Я жил у неандертальцев. По-моему, я смогу.

- Ах, если бы так!

- Давай попробую. На нашем малыше.

Мы сидели на песке, скрестив ноги по-турецки. Аня взяла сонного динозаврика к себе на колени. Он тотчас же свернулся клубочком, прикрыв мордочку хвостом, и закрыл глаза.

Я тоже.

Я проник в простенький мозг маленького ящера, который все-таки был не настолько примитивен, чтобы не обладать инстинктом самосохранения. Вечерняя прохлада заставила его прильнуть к теплому телу Ани и уснуть, чтобы набраться сил для грядущего дня. Я ничего не увидел, но зато меня омывала целая гамма обонятельных ощущений: теплый мускусный аромат тела Ани, терпкий дух нагретой солнцем озерной воды, летучие запахи листьев и коры. В моем сознании промелькнуло удивление, что в ночном воздухе не веет благоуханием цветов, но я тут же сообразил, что настоящие цветы еще не появились на Земле.

Открыв глаза динозаврика, я увидел его мир - пасмурный и расплывчатый, неясный от одолевавшей детеныша усталости и потребности в сне. Меня охватило ошеломляющее нежелание вставать и покидать материнское тепло Ани, но я неуверенно встал на все четыре ножки и соскользнул с ее коленей. Трусцой подбежав к тихонько плескавшей о берег воде, я понюхал ее, не обнаружил опасности и забрел в озеро. Когда мои копытца едва доставали до илистого дна, я повернулся и радостно поспешил вернуться к материнским коленям.

- Она же насквозь мокрая! - со смехом возмутилась Аня.

- И вдобавок крепко спит.

Мы долго сидели лицом друг к другу. Маленький динозавр тихонько посапывал у моей подруги на коленях.

- Ты был прав, - наконец прошептала она. - Ты можешь ею управлять.

- Это младенец. Управлять взрослой тварью будет куда труднее.

- Но тебе это по силам! Я знала, что тебе это по силам.

- Ты тоже была права, - отозвался я. - Наша малышка - самочка.

- Я же знала!

Поглядев в сторону темной стены леса, я послал свое сознание сквозь гущу деревьев и исполинских папоротников, раскачивавшихся и шелестевших на ночном ветру. Тираннозавры были там, и причем несколько штук. Они спали, хотя и некрепко. Пожалуй, мы сумеем проскользнуть мимо них. Во всяком случае, попытаться стоит.

- А их хозяева с ними? - поинтересовалась Аня, когда я предложил попробовать уйти.

- Я не ощутил присутствие рептилий Сетха, но это не значит, что их там нет.

Мы подождали еще, пока я не ощутил, что тираннозавры уснули покрепче. В лесу стрекотали сверчки, тоненький серпик месяца поднимался все выше, а зловещая багровая звезда неотступно следовала за ним.

- Когда пойдем? - осведомилась Аня, рассеянно поглаживая динозаврика.

Я неторопливо встал.

- Скоро. Минут через...