- Прекрасная мысль, - сказал Дортмундер. Интересно, подумал он, что помешало Тому просто сесть на самолет и отправиться на юг? Зачем он приехал сюда, зачем рассказывает эти истории мне, Дортмундеру?

- Мы взяли броневик, перевозивший деньги из Олбани в Нью-Йорк по Сквозному шоссе, - продолжал Том. - Сработали чисто, да только впоследствии моим ребятам не повезло, и я оказался единственным хозяином всех семисот тысяч.

Дортмундер с изумлением посмотрел на него:

- Долларов?

- Чего же еще? Долларов, конечно. Это было за год или за два до моей последней отсидки. Денег было завались, а поскольку делиться не с кем, я купил гроб...

- Ты хочешь сказать, сейф? - вставил Дортмундер.

- Нет, именно гроб, - сказал Том. - Если ты решил что-то надежно спрятать, то лучше гроба ничего не придумать. Водонепроницаемый, герметичный гроб со стальной обшивкой.

- Ну и ну, - поразился Дортмундер.

- Вот тебе и "ну", - сказал Том. - Беда в том, что его просто так не купишь. Фирма-производитель ведет тщательный учет своей продукции.

- Зачем это? - нахмурился Дортмундер.

- Видишь ли, они не хотели бы, чтобы ты купил гроб и, засунув в него свою матушку, зарыл ее где-нибудь на огороде. Самовольное погребение незаконно.

- Полагаю, что так, - согласился Дортмундер.

- Но у меня в то время был один приятель, владелец похоронного бюро, продолжал Том, - мы вели дело на паях...

Дортмундер и Мэй обменялись многозначительными взглядами.

- ...так что он продал мне один гроб, что называется, из-под прилавка. Чудесная вещь, он стоил каждого пенни вложенных в него денег. Хоронить людей в таком гробу - настоящее преступление.

- Ага, - пробормотал Дортмундер.

- Неподалеку от Сквозного, - продолжал Том, - был маленький городишко под названием Паткинс-Корнерз. Как-то ночью я приехал туда, пробрался за библиотеку, где никто не мог меня увидеть, вырыл яму глубиной в четыре фута, опустил туда гроб и засыпал его землей. А потом уехал, и теперь никто во всем мире - кроме вас, конечно - даже понятия не имеет, что я вообще когда-либо бывал в этом самом Паткинс-Корнерз.

- Так значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе вырыть гроб с деньгами и вывезти его из Паткинс-Корнерз? - спросил Дортмундер.

- Именно об этом и идет речь, - ответил Том.

- Мне кажется, это дело - проще пареной репы, - заверил его Дортмундер, решив, что семидесятилетний Том просто боится, что не сумеет вырыть и достать тяжелый гроб.

Однако Том покачал головой и сказал:

- Боюсь, это будет потруднее, чем ты думаешь, Эл. Видишь ли, четыре года спустя - примерно в то самое время, когда тебя поселили в моей камере, - власти штата Нью-Йорк выкупили все тамошние земли да еще четыре селения в придачу, включая и Паткинс-Корнерз, а людей вывезли. Затем землю передали городу и, перекрыв ведущее в долину шоссе дамбой, устроили там водохранилище для нужд прилегающих районов.

- Вот это да, - протянул Дортмундер.

- Потому-то я и обратился к тебе за помощью, - объяснил Том. - Дело в том, что сейчас мои денежки покрыты тремя футами земли и пятьюдесятью футами воды.

- Что ж, - согласился Дортмундер. - Это серьезная задача.

- Но выполнимая, - сказал Том. - В этом и состоит мое предложение. Ты, Эл, парень с головой, так что...

- Спасибо за комплимент.

- ...так что я беру тебя в долю, - закончил Том. - Мы достанем мой ящик - я, ты и, может быть, кто-то еще, затем разделим поровну. Половина мне, половина - тебе, а ты поделишься с теми, кого пожелаешь подключить к этому делу. Триста пятьдесят тысяч. Вполне хватит, чтобы вести жизнь почтенного пожилого человека, особенно в Мексике. Что скажешь?

- Что ж, предложение занятное, - сказал Дортмундер, подумав, что стоило бы разнюхать, что именно произошло с партнерами Тома по ограблению и почему он остался единственным обладателем семисот тысяч долларов. Правда, учитывая почтенный возраст Тома, можно было предположить, что он теперь не столь опасен, как в сорок три или сорок четыре года, когда брал броневик. Одновременно в голове Дортмундера зашевелились мысли о размере добычи и воспоминания о схватке с бешеной собакой и о жалких крохах, доставшихся ему после ограбления кассы. Дортмундер понятия не имел о том, как он будет выкапывать гроб со дна водохранилища на глубине пятидесяти футов, но даже если пригласить еще двух-трех ребят - скажем, для верности - трех, все равно на его долю остается около сотни тысяч. И никаких тебе собак.

- Хорошо, я согласен, - сказал он.

- Так, может быть, нам сегодня же вечером - но только не слишком поздно - отправиться туда, чтобы я показал тебе место? Два часа езды от города.

- Нынче вечером? - Дортмундер подумал, что ему, вероятно, захочется поспать подольше. Схватка с собакой в кассе вымотала его до предела.

- Чем раньше, тем лучше, - сказал Том.

- Неужели ты действительно хочешь этим заняться, Джон? - спросила Мэй.

Дортмундер видел, что Том вызывает у Мэй, как и у всякого другого человека, чувство неприязни; однако, взвесив положительные стороны дела, о которых только что размышлял, Дортмундер ответил:

- Надо посмотреть, Мэй. Посмотреть, что там и как.

- Делай как знаешь, - процедила Мэй, и звуки ее голоса содержали еще множество невысказанных слов.

- Я только посмотрю, - заверил ее Дортмундер и, обернувшись к Тому, спросил: - Где ты остановился?

- Пока мои деньги лежат в Паткинс-Корнерз, я согласен удовлетвориться тем диванчиком, на котором вы сидите.

Лицо Мэй превратилось в каменную маску. Дортмундер сказал:

- Что ж, в таком случае мы поедем туда сегодня же вечером.

3

Машина свернула со Сквозного шоссе и покатила по Норт-Дадсону, крохотному городку, забитому едва ползущими автомобилями, водители которых, казалось, никак не могли решить, делать ли им левый поворот. Дортмундер и без того терпеть не мог сидеть за рулем, и нерешительность местных жителей отнюдь не улучшала его настроения. Дортмундер привык к тому, что машиной управляет настоящий водитель - как правило, Стэн Мэрч, иногда - Энди Келп, а специалисты, сидя на заднем сиденье, смазывают клещи или обертывают черной изолентой отвертки. Посадить специалиста за руль и заставить его ехать по местности, находящейся в сотне миль от города - по крайней мере в нескольких десятках миль, - значило поручить машину чрезвычайно самоуверенному и вместе с тем нервному человеку.

Однако выбора на сей раз не было. Даже если Том Джимсон и умел когда-то управлять автомобилем и ему доставало осторожности и человеколюбия, чтобы никого при этом не давить, то его умение и осторожность совершенно испарились за двадцать три года, проведенных в камере. Короче говоря, Том взял напрокат машину, вместо того чтобы позаимствовать ее где-нибудь на улице, и Дортмундеру волей-неволей пришлось ее вести.

Одно радовало: погода стояла отменная. Блики апрельского солнца играли и переливались на белых алюминиевых прутьях оград затейливых каменных домиков, придававших Норт-Дадсону налет декоративности, от которого у всякого настоящего горожанина тотчас разыгралась бы мигрень. Особенно если он как следует не выспался. Поэтому Дортмундер предпочел сосредоточить внимание на немногочисленных знакомых ему признаках цивилизации - дорожных огнях, дугах "Макдональдсов" и рекламных щитах "Мальборо" - и знай себе погонял машину, понимая, что Норт-Дадсон когда-нибудь да кончится. Сидевший рядом Том Джимсон вертел головой и насмешливо улыбался неподвижными губами. Наконец он сказал:

- Эта деревня - все тот же кусок дерьма, что и раньше.

- Что мне делать, когда кончится город?

- Езжай дальше.

На окраине города примостился бар, в витрине которого красовалась неоновая реклама немецкого пива техасского производства. Далее простирались поля, леса и фермы. Дорога завиляла и полезла в гору; то тут то там мелькали каменистые пастбища, и лошади провожали машину своими рыбьими взглядами.

Они отъехали от города мили на четыре, когда Том нарушил затянувшееся молчание:

- Поворот проехали.

Дортмундер нажал на тормоза и, остановив машину посреди шоссе, выругался вслед обогнавшему их грузовику, который едва не довел его до инфаркта.

- Где поворот?

- Там, сзади, - сказал Том, посмотрев на Дортмундера. - Да только теперь его не видать. Я же тебе говорил - Паткинс-Корнерз больше не существует. И это наша главная беда.

- Так ты говорил про старую дорогу, - сообразил Дортмундер. - Значит, я не должен был никуда сворачивать.

- А ты и не смог бы, - отозвался Том. - Дорога совсем заросла.

Дортмундер не заметил никакой дороги; видимо, Том не врал, когда говорил, что она заросла.

- Когда ты сказал, что мы проехали поворот, я подумал, что мне нужно было свернуть туда или что-то в этом роде, - объяснил Дортмундер.

- Когда придет время сворачивать, я тебе сообщу, - заявил Том.

- Мне показалось, что ты имел в виду именно этот поворот, - настаивал Дортмундер.

- Ты ошибся.

- Но прозвучало именно так! - В этот миг их обогнала повозка, и возница подудел в свой рожок, требуя убраться с середины дороги. - Когда ты сказал "мы проехали поворот", это прозвучало так, будто мы пропустили поворот.

- Мы действительно проехали поворот. Двадцать три года назад там была дорога, - раздраженно заявил Том. - А теперь на ее месте лишь деревья, кусты да холмы.

- Короче, я тебя неправильно понял, и все тут. - Голос Дортмундера заглушил рев сигнала проезжавшего мимо лесовоза, кузов которого был под завязку забит бревнами.

Том развернулся и заглянул в глаза Дортмундеру.

- Я тебя понял, Эл, - сказал он. - И нечего больше болтать. Давай-ка поезжай. Мне уже семьдесят лет, и я понятия не имею, долго ли еще протяну.

Дортмундер покатил дальше, и спустя милю автомобиль подъехал к дорожному указателю, сообщавшему о том, что они пересекают границу округа Вилбургтаун.

- Тот самый округ, - сказал Том. - Водохранилище затопило его практически целиком. Не осталось ни одной деревни. Главная усадьба располагалась в Паткинс-Корнерз... о, поворот проехали.

Влево от шоссе отходила двухполосная асфальтовая дорога. Дортмундер понимающе кивнул и поехал прямо.

- Эй! - рявкнул Том.

- Что случилось?

- Мы же поворот проехали! Ты что, глухой?

На сей раз Дортмундер остановил машину на пыльной обочине. Обернувшись к Тому, он спросил:

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я должен был свернуть?

- Да, именно это я и сказал! - Том так рассердился, что его губы чуть-чуть шевельнулись. - Я же сказал: мы проехали поворот!

- В прошлый раз, когда ты сказал "мы проехали поворот", - ледяным тоном ответил Дортмундер, потихоньку начиная звереть, - ты вовсе не хотел сказать, что мы пропустили поворот. Ты имел в виду нечто иное. То ли тебя потянуло на воспоминания, то ли что-то еще.

Том вздохнул и, уставившись на приборную доску, потер кончик носа согнутым пальцем. Затем кивнул.

- Ладно, Эл, - сказал он. - Мы слишком долго жили порознь. Нам придется вновь научиться понимать друг друга.

- Наверное, ты прав, - согласился Дортмундер, не желая спорить со старым приятелем.

- Так вот, на сей раз я имел в виду "сверни на этом повороте". Я и сам проклинаю себя за то, что так и не научился выражаться более ясно.

- Это было бы весьма кстати, - признал Дортмундер.

- Теперь слушай мои указания. Сейчас мы развернемся, отъедем назад и попробуем все сначала. Хорошо?

- Хорошо.

Дортмундер оглянулся по сторонам, развернул машину, и Том тут же сказал:

- Поворачивай.

- Я помню, - заметил Дортмундер, сворачивая на двухполосную дорогу.

- Я только хотел поучиться произносить это слово так, как полагается.

- Интересно бы узнать, - сказал Дортмундер, ведя машину меж обступивших дорогу деревьев, - что это было - еще одна из твоих знаменитых шуточек?

- Может, и так, - ответил Том, рассматривая дорогу сквозь лобовое стекло. - А может быть, следствие подавляемой злости. Как-то раз меня обследовал тюремный психиатр, так он сказал, что у меня в душе накопилось много злобы. Порой какая-то ее часть вылезает наружу и получаются такие вот неприятности.

Дортмундер с изумлением посмотрел на него.

- У тебя еще и подспудная злость есть? - спросил он. - Мало тебе явной, так еще и скрытая?

- Так сказал психиатр, - ответил Том, пожимая плечами. - Впрочем, чего еще от него ожидать? Эти психиатры - сами психованные и только потому берутся за эту работу... Теперь притормози, мы приближаемся.

Направо в лес уходила грунтовая дорога, перегороженная простым металлическим шлагбаумом с надписью: "Проезд запрещен - территория водохранилища Вилбургтаун". Чуть поодаль в ту же сторону от дороги отходил еще один проселок, с таким же шлагбаумом и такой же надписью. Еще дальше из леса под углом к дороге выходил забор, ограда из колючей проволоки высотой футов в восемь.

- Неужели все водохранилище обнесено колючкой? - поразился Дортмундер.

- Представь себе, - отозвался Том.

- Очень уж строгие меры безопасности для простого водохранилища. Дортмундер неопределенно махнул рукой. - А мне казалось, что водохранилище это такое место, куда можно свободно подъехать, чтобы порыбачить и искупаться.

- Да, но во времена строительства этого водохранилища Америка переживала революционный момент. Ты, верно, помнишь все эти выступления против войны, против правительства, за окружающую среду...

- Они и поныне продолжаются.

- Но в те времена они носили особенно ожесточенный характер. Взрывы в колледжах и все такое прочее. А это водохранилище оказалось в самом центре событий. Появились группировки, угрожавшие напичкать его химикатами, которых хватило бы, чтобы одурманить весь Нью-Йорк.

- А что? Вполне могли, - согласился Дортмундер, вспоминая некоторых своих городских знакомых.