Во благо Этэрмуна

— Ты так и не сказал, зачем он сюда прилетел.

— Потом узнаешь.

Из-за поворота показалась повозка, едущая из города. Доехав до паладинов, кучер остановил её и с повозки спрыгнул фермер, прихватив с собой колесо.

— Спасибо тебе!

— Да не за что. Удачи! — сказал человек в повозке и поехал дальше.

— Поможете? — спросил фермер и указал на колесо.

Тэлан и Люксион приподняли покосившуюся на бок телегу. Фермер быстро скрутил сломанную часть. И во мгновение поставил новое колесо.

— И вам спасибо огромное! Сама богиня Анария послала вас ко мне. Спасибо!

— Не за что. Теперь вы доберётесь до города?

— Да, конечно.

— Пойдём Люксион. Пусть Свет озаряет вам путь.

Фермер кивнул головой, запрыгнул в телегу, ударил в вожжи и, не торопясь, поехал в город. Паладины же отправились на юг через лес.

— Он знает про Анарию?

— Многим людям надо во что-то верить. Для этого необязательно быть паладинами. Кто-то верит в короля, кто-то в Богов. Кто-то верит в то, что он выше всего этого. — Тэлан ухмыльнулся. — В итоге все остаются людьми с верой. Так или иначе.

— Во что веришь ты?

— В искупление. До того, как мне предложили воспитать тебя воином света, я и забыл про эту веру.

— А в Анарию ты веришь?

— Мы пользуемся её силой, конечно. Тем более она являлась в наш мир, однажды.

— Я не читал об этом.

— Это часть легенды о древних Ужасах, о том, как богиня Света, ей и была Анария, спустилась с небес, даровала силы семи воинам, и они одолели великое зло, пожертвовав своими душами.

— И в это ты веришь?

— Последние годы всё больше и больше. Твоя мама — Оракул. Она была одной из воинов. Вайронд, который привёл меня к тебе — тоже.

Люксион потупил взгляд, а затем сказал:

— У неё была душа.

— Пожертвовали душами не в том смысле… Скорее речь идёт об искажении души.

— Даже так, её душа была чиста. Я помню это. Точно помню.

— Навряд ли мы сможем спросить что-то у неё теперь… Прости.

— За что?

Тэлан не мог понять отсутствия привязанности Люксиона к Оракул, даже самой минимальной. Паладин лишь махнул рукой, и они пошли дальше. Через пролески, поднимаясь всё выше, вскоре, они добрались до поляны, с которой открывался вид на отдалённый город.

На поляне сидел бледнокожий человек, в странной одежде из чешуек. Рыжий и с рогами. Люксион стал озираться по сторонам, будто пытаясь что-то найти, но в итоге просто с недоверием уставился на незнакомца. Он быстро осознал, что это не демон, а именно тот, к кому они шли.

— Ты на себя не похож. — сказал Люксион.

— Тэлан! И ещё один юный паладин! Приветствую! — сказал дракон и протянул руку Тэлану.

— Здравствуй, Тогон. — паладин пожал руку в ответ. Хватка существа была очень крепкой.

Затем он также протянул руку Люксиону. Тот же, чуть подумав, также пожал её в ответ.

— Что у нас тут, ещё один любитель помахать оружием с силой Света? — усмехнулся дракон, оскалив острые, словно специально наточенные зубы. — Обычно, Обериан приводит новобранцев из вашего монастыря, как тебя. А до него их приводил Полмтий. А до него Дормин…

— Тогон. — остановил дракона Тэлан.

— А, да, извини. Драконья память. Я уже это говорил? — дракон засмеялся. — Ладно. Значит, не молот, не кувалда, не щит, не копьё, не ятаган, не бо, не…

— Тогон. — вновь сказал Тэлан.

— Меч! — воскликнул дракон. — Серьёзно? Что может быть банальнее меча? Среди вас всего один человек просил укрепить ятаган. И ни один не просил укреплять сай. Или же тот же кортик. Скучные вы. Ничего, я вот видел ружьё у гномов, когда их королевство ещё существовало. Вот вы знаете, что такое ружьё? Вот такое я бы укрепил своим огнём. Хотя пока не просили. К моему превеликому сожалению. Да и гномов почти не осталось. Соответственно и ружей…

— Люксион, достань меч.

Юный паладин достал двуручный меч и протянул его дракону.

— Что ты мне его даёшь? Я из рук вещи не беру. Положи на землю.

Недовольный паладин последовал указанию. Сразу же после этого дракон одной рукой с лёгкостью, словно взяв нож для резки бумаги, поднял меч и начал осматривать.

— А, весь в трещинах. Всё от вашей силы Света. Пфф, — Тогон ненаигранно продолжал возмущаться, — ни одного золотого узора, даже бездарный трон смертного Бессмертного короля изысканнее выглядел. Да что уж говорить, у короля Тэмистана, прапра…

— Тогон.

— Боги, какой нежелающий просвещаться народ. — сказал Тогон, положил меч на траву и отошёл от паладинов. — Дела да дела. Раньше ваш людской род полюбезнее был. Почтительнее. Считал нас чуть ли не за Богов. И золото нам несли задаром, а не за услугу. Были же времена.

Неожиданно Тогон стал источать из себя клубы зелёного дыма, стал увеличиваться в размерах и принимать змееподобную форму. Его рога стали ещё больше, у него появились крылья и теперь он занимал большую часть поляны. Люксион изумился зрелищу, да и Тэлан, видавший превращение несколько раз с интересом смотрел на трансформацию.

— Что, испугался, кроха? — громогласно обратился дракон в своей истинной форме к Люксиону. — Подойдите ко мне.

Паладины стали под лапы дракона.

— Теперь, Люксион, направь в меч столько силы Света, сколько можешь.

Паладин закрыл глаза и направил поток Света в меч. И дракон тут же стал извергать из себя огонь, обдувая им оружие. Трава не горела, лишь меч светился всё ярче и ярче. Всё это продолжалось достаточно долго и, когда у Люксиона стали заканчиваться силы, дракон прекратил своё действо, усмехнулся, и, не попрощавшись, полетел прочь.

— Куда он? — спросил Люксион.

— На юг эльфийских земель, в своё логово.

— Ты мог бы и рассказать, что тут будет.

— Так веселее. — улыбнулся Тэлан. — Мне же не рассказывали. Возьми меч.

— Он же раскалён.

— Не бойся.

Люксион взглянул на Тэлана и, отринув сомнения, поднял меч. Тот был абсолютно холодным и сразу же перестал светиться.

— Он зачаровал меч?

— Не совсем. Он укрепил его, чтобы он не рушился от магии Света.

— Надо было взять целый.

— Так бы это не сработало. Новое оружие бы, как бы это объяснить… Не слушалось бы тебя, быстро бы сломалось. А этот меч уже как год помнит твою хватку. Ладно, пойдём обратно.

Тэлан пошёл в сторону леса. Люксион ещё раз взглянул на меч, убрал его за спину и побежал за наставником.

— Что с ним было?

— Ты о чём? — переспросил Тэлан.

— Я про Тогона. Он будто безумен. Я уже успел встретить людей странных, но этот дракон…

— Проблема в том, что он и сказал — драконья память. Они ничего не забывают. В теории могут жить вечно, однако то, сколько они всего знают начинает сводить их с ума. Не выдерживают такого. Никто из них.

— И сколько Тогону лет?

— Не знаю. Не меньше полторы тысячи. Проживёт ещё лет пятьсот, переживёт нас с тобой.

— Разве это жизнь? Ради чего?

— Ради непреодолимого драконьего желания в золоте. Ты думал, он за бесплатно тебе меч зачаровал? Меридия уплатила за него. Драконы, кстати, много чего своим огнём могут. Некоторые, как Тогон, продают своё пламя. Зачаруют мечи, сумки, строения за дорого. Выжигают проклятия и тёмную магию. Другие драконы грабят деревни. Но такие долго не живут.

— Есть драконы, которые убивают?

— Бывают. Прилетают из Штормовых земель. Оттуда, где нет людей, нет другой жизни, где вечная буря господствует над землёй…

— Тогда они не понимают, что делают.

— Может и так. Всё-таки их убийств это не отменяет. Их необходимо останавливать. Маги или лучники с изумрудными стрелами, смазанными драконьим ядом легко с этим справляются. Ты же не думал, что всё зло в этом мире должно быть остановлено нами? — Тэлан взглянул на Люксиона.

— Я пока даже в бою не был. Откуда мне знать, что мы пытаемся остановить?

Тэлан усмехнулся и сказал:

— Ничего, когда закончим тренировки, успеешь насражаться с демонами.

— Ты же знаешь, что мне предстоит. А я ещё не готов.

— Ты справишься. Я в тебя верю. С твоей силой падёт любой демон.

Люксион посмотрел на Тэлана, улыбнулся, и они пошли дальше к монастырю.

— Сдайся!

— Что ты сказал? — обернулся Гилман на едва слышимый голос.

— Я молчал. — сказал недовольный старик из очереди.

Окольными тропами Гилман добрался до Варденгарда. Путешествие было долгим и изнуряющим. Пробираясь через леса, он то и дело натыкался на хищников, от которых чудом уходил живым. Таким же чудом там он встречал королевские патрули. У Гилмана на шее было клеймо с рудников и ему приходилось выжидать и прятаться, чтобы его не вернули на «родину» как беглого преступника. В таком статусе никакие случайности не позволили бы избежать виселицы. Когда же он вышел на людные дороги, ему повезло встретить сердобольного мага, который клеймо снял. От этого его путешествие спокойнее не стало. Один раз в него пытались попасть из лука, то был проезжающий отряд и это им показалось смешным. В другой раз его чуть не зарезал чернокнижник, пока Гилман спал в телеге. Незнакомцу, который подвозил Гилмана, повезло меньше. И всё же парню удалось выжить и пересечь границу королевств, оказавшись в самом южном городе оссорцев — Варденгарде.

— Дальше. — произнёс стражник. Сутулый старик прошёл за дверь приёмной.

Теперь нужно было получить помощь от наместника. Гилман не знал, на что рассчитывать. Возможно, чуть припасов, монет, оружие. Попытаться оправдать это всё благими намерениями и вернуться обратно. Быть благородным разбойником, борющимся против злого короля. Так себя видел юноша.

— Дальше. — сказали вновь и Гилман встал со своего места.

Пройдя вперёд, Гилман открыл дверь и зашёл внутрь небольшого помещения, заваленного бумагами, печатями и прочими мелочами. Перед ним за столом сидела женщина лет сорока, достаточно опрятная, одетая во всё чёрное.

— А где наместник? — спросил озирающийся по сторонам Гилман.

— Ты думал, что безродного парня пустят сразу к наместнику? Вашир принимает только важных людей.

— Я рассчитывал на помощь.

— Пожалуйста, начинай говорить по делу. И для начала назовись.

— Я — Гилман, беженец, из Меридии. Потерял дом, семью…

— Стоянка для бедняков. Вот, держи. — прервала она Гилмана и выдала ему ловко взятую из огромной стопки записей бумагу.

— Но… — было хотел возразить он, но снова был перебит:

— Послушай, у меня нет времени слушать твою плаксивую историю, нет времени искать для тебя что-то другое. Я бы могла, при желании, отправить тебя обратно в твоё королевство. Лишь по доброте сердечной я даю тебе это направление.

— Я хочу увидеть наместника. — возразил Гилман.

— Последний раз говорю — бери, что дают. — вновь она протянула уже подписанный лист.