Zадача будет выполнена! Крымский котел

В пользу этой версии говорил еще и тот факт, что при подъезде к селу Мускатное была взорвана небольшая колонна мотопехоты, которая мчалась на выручку к пострадавшим при взрыве. Кто-то тайно разместил десяток небольших магнитных мин с дистанционным подрывом. Из десяти мин сработали девять, в результате диверсии было убито двенадцать украинских солдат и офицеров, еще тридцать два воина получили ранения различной степени тяжести. Одна мина не сработала; когда ее исследовали специалисты-взрывотехники, то выяснилось, что начинка в мине та же, что используется в управлении турецкими беспилотниками.

Так что версию о том, что во всем произошедшем в Крыму виновата Турция, никто со счетов не сбрасывал. Тем более скорее можно поверить, что столь филигранно исполненные диверсии могли осуществить силы специальных назначений Турции, чем вечно пьяные и обдолбанные добробатовцы.

Единственная «добавленная стоимость» современной Украины как государства в Восточной Европе это даже не противодействие России, а демонстрация собственной антироссийской позиции. И украинская элита сегодня понимает, что только эта позиция может быть воспринята как полезная самыми разными иностранными игроками. Это может быть Европа, США и даже Турция.

В принципе, Киев довольно давно рассматривает для себя вариант: когда они будут уже совсем не нужны американцам, поискать, что называется, на более мелких рынках себе покупателя. И Турция как раз такой перспективный покупатель украинских антироссий-ских усилий. Что в Киеве очень хорошо осознают.

Они, правда, забывают, что, когда Турция называет Крым «украинским», она имеет в виду, что он «турецкий». И когда Турция говорит, что «мы будем всячески поддерживать Украину», единственным «зачем» это может потребоваться Анкаре является создание дополнительного очага нестабильности, с помощью которого можно будет потом, как на хорошем восточном базаре, торговаться с Москвой. Не создавая реальных проблем, но имея «фигу в кармане», о которой все знают. Поэтому, естественно, Анкара будет все что угодно обещать Украине. Сегодня у самой Турции не так много ресурсов. А с учетом того, какую активную внешнюю политику на всех направлениях ведет сегодня господин турецкий президент, то украинской элите особенно не перепадет из анкаранского кошелька, что называется.

К тому же уже к 8 декабря Турция начала увеличивать свою группировку в Крыму, в порты Евпатории и Феодосии были направлены корабли со свежими силами. Все это оправдывалось тем, что турки обеспокоены безопасностью своих военных на Крымском полуострове.

Во время подрыва склада ВВ в селе Мускатное погибло больше сотни украинских военных и сотрудников СБУ, среди них только генералов было двое, а еще двенадцать полковников, семь подполковников и не меньше дюжины майоров, а лейтенантов и капитанов никто и не считал. Эта диверсия практически обезглавила службу контрразведки военной группировки ВСУ, базирующуюся в Крыму.

Помимо первых двух версий произошедшего была еще и третья версия, в ней во всем обвиняли российских диверсантов. Но тут была определенная загвоздка: появиться диверсанты могли только из какого-нибудь партизанского отряда, которые базировались в лесных и горных массивах ЮБК, а так как личный состав этих партизанских отрядов был напичкан шпионами и агентами СБУ, то о любых более или менее серьезных планах командования партизан тут же становилось известно противнику. То есть российские диверсанты никак не могли быть из числа партизан, выход такой большой группы, да еще и снабженной специальной техникой, не мог остаться не замеченным. Конечно, оставался призрачный шанс, что российские диверсанты проникли на полуостров морем или были заброшены с самолетов, но моряки и зенитчики рвали волосы на груди и жрали землю, клятвенно заверяя, что воздух и море надежно перекрыты, и там не то что ДРГ, там мышь не проскочит.

Проще поверить, что это турки воду мутят, наводя тень на плетень, надеясь вопреки всяким договоренностям по-тихому отжать Крым. Ну а то, что во время обстрела аэродрома погибло много их соотечественников, так «сакральными» жертвами сейчас никого не удивишь. Вон, американцы 11 сентября 2001 года обрушили аж два небоскреба, чтобы порешать свои проблемы. А тут всего-то сотня-другая вояк. Кого этим удивишь?

А с другой стороны… Сейчас на Украине любят говорить, что именно она и есть настоящая, истинная Русь. Этот тезис разбивается очень легко, потому что Русь в Киев пришла из Новгорода, но не в этом дело. Именно Киев, благодаря своему расположению, климату и другим факторам, стал центром Древнерусского государства. И в общем-то, где-то примерно здесь и находится корни того самого большого русского мира. В Русской Правде, в Ярославе Мудром, в русском языке, который был общим для всех княжеств и городов тогдашней Руси, в Рюриках, которые стали первой русской царской династией.

Русский мир на той территории, что сейчас называется Украина, продолжился и в сложный, драматичный период, когда те земли были под польским или литовским владычеством. Не было никакого украинского казачества. Были русские православные казаки – только так, и никак иначе. И даже под польским сафьяновым сапожком это тоже был русский мир, который сопротивлялся иноземному и тянулся к новому центру старой Руси, к Москве, благо там смогли освободиться от Орды и начали строить мощное обновленное Русское государство, которым, кстати, правили все те же Рюрики.

Да, предатели были всегда. Среди казаков были и такие, кто с радостью шел в услужение польским панам или турецким беям, те, кто за тридцать сребреников русский мир продавал, но это, скорее, было исключение, нежели правило. Все равно жила мечта о большой и единой Великой Руси, и эта мечта со временем воплотилась в жизнь. Русский мир объединился, и это дало еще один импульс к его развитию.

Русский мир огромен и всеобъемлющ, если говорить о его культурной или исторической составляющих. Григорий Сковорода – это тоже русский мир, Богдан Хмельницкий – тоже русский мир, запорожское казачество – русский мир. А попробовали бы вы сказать запорожскому казаку, что он не русский. Порубал бы на куски. Вся история современной Украины – это история одной части большого русского мира, причем очень важной его части.

Глава 12

Я вышел из штабной палатки, держа кружку с кофе в руке, мрачно глянул на флагшток, где развевались желто-голубой и синий флаг с четырехлучевой звездой, дежурно сморщился и так же дежурно презрительно сплюнул себе под ноги. Видеть над головой такие флаг было непривычно и противно. Но, с другой стороны, маскировка дело такое: если надо, то и в кучу с дерьмом зароешься с головой и будешь тихонько там сидеть, сопя в три дырочки.

Все-таки надо отдать должное: разместившись с подобным комфортом, можно как-то потерпеть вражеские стяги над головой. Палатки, где отдыхали бойцы, стоят двумя ровненькими рядками, дорожки между ними подметены, а длинные виноградные столбики, изображавшие бордюры, побелены. В середине лагеря столб, где на щите висят противопожарные инструменты: лом, багор, лопата и ведро, тут же ящик с песком. Над кухней и баней вьется дымок из печей. В воздухе витает аромат готовящейся пищи. Лепота! Любо-дорого посмотреть! Эх, еще бы плац, пусть небольшой, соорудить, чтобы погонять молодежь строевым шагом с разучиванием песни, вот была бы окончательная красота и гармония мира.

– Сюткин, что у нас на обед? – не глядя назад, спросил я у адъютанта.

– Суп рыбный на первое, бычки в томатном соусе с гречкой на второе, компот из варенья на третье, – доложил боец.

– Сюткин, я же приказывал в целях конспирации размовляты плью на мове ворога, – вяло подколол я молодого парня.

– Дык тут вроде все слова и так шо по-украински, шо по-русски одинаково звучат, – развел руками Валерка. – А, блин, забыл, – боец мельком глянул в шпаргалку и тут же поправился: – на пэршэ у нас сюп з рибою, на другэ каша з грэчкой та бичками в томатному соуси, на третэ компит!

– Хм-м, – я поперхнулся, услышав украинскую речь подчиненного. – Сюткин, иди отсюда. Свободен! А то я с твоими филологическими изысками спокойно кофе не выпью!

Сюткин тут же скрылся в штабной палатке, в которой он проводил все свободное время, спал наш компьютерный гений тоже там. Переварив выпитый кофе, я подумал, что обед можно и пропустить, рыбное меню за неделю порядком осточертело.

Наверное, однообразное меню, основным компонентом которого являлись рыбные консервы, было единственным минусом в нынешнем положении нашего отряда, в остальном сплошные плюсы.

Обустроились мы, конечно, на шесть баллов по пятибалльной шкале. Все-таки деловитая хозяйственность Сникерса, прежние связи и активное желание сотрудничать пленного майора Чурикова, а также компьютерная грамотность Сюткина – вот три составляющие нашего успеха. За каких-то пару дней, благодаря нескольким звонкам Чурикова, краткосрочной поездке Сникерса в Керчь и познаниям Сюткина в фотошопе, мы превратили наш диверсионный отряд в одну из малюсеньких шестеренок в большом механизме ВСУ.

Выглядело все следующим образом. Фирма «ВоенСнаб», которая базировалась в Керчи и была тесно связана с тамошними вояками и в которой периодически «колымил» Сникерс, взяла подряд на работы по дезинфекции и дезинвазии скотомогильника возле села Панфиловка, которое расположено в центральной части Крымского полуострова. Из бюджетных средств было выделено тридцать процентов в виде аванса за выполнение работ. Руководство «ВоенСнаба», получив эти деньги, тут же две трети оставило себе, а одну треть отдало наличкой Сникерсу, который эти деньги должен был передать подполковнику из финансового управления, крышевавшему всю эту аферу.

В этой схеме всем была сплошная выгода: «Воен-Снаб» получил деньги за то, что под его вывеской, используя их документы, некие товарищи Сникерса занялись утилизацией коровьих и свиных туш, «подполкану» из украинской финчасти перепала небольшая денюжка за то, что именно «ВоенСнаб» выиграл тендер на дезинфекцию скотомогильника. Нам польза в том, что мы получили законное право два раза в день проезжать мимо небольшого села Войково, где разместился тренировочный лагерь, в котором сотрудники ЧВК «Эриний» натаскивали коллаборантов, согласившихся воевать против крымских партизан.

Вы, наверное, подумали, что слишком все просто и как-то несерьезно. Ну вот как так может быть, чтобы посреди боевых действий, в тылу врага, особенно после совершения череды серьезных диверсий, сотня российских диверсантов вот так легко смогла вдруг стать ротой войск РХБЗ? Да ну на фиг! Не бывает такого! А куда смотрит СБУ с их службой контрразведки? Куда смотрит украинская военная разведка, та самая, у которой на эмблеме сова с мечом в когтях тычет в карту РФ? Куда они все смотрят? Честно говоря, черт их знает, куда они все смотрят! Наверное, куда-то не туда! В конце концов, во время Великой Отечественной в СССР один хитрован умудрился соорудить «левую» воинскую часть инженерных войск, в которую направлялись призывники из военкоматов, которая выполняла государственные заказы, а командиры этой части получали государственные награды. Так то было в СССР! А тут продажная Украина, где все можно купить и все можно продать, а то, что сейчас не продают, можно купить потом, но уже за большие деньги.

В общем, обустроились мы неплохо, все хвосты подчистили: Сникерс через несколько дней после того, как все документы были оформлены, связался с руководством «ВоенСнаба» и по секрету им сообщил, что можно разменять грузовик провизии на десяток красивых молодых рабынь, недавно захваченных в плен. Когда «военснабовцы» приехали на размен, то их тут же скрутили, грузовик с консервами отобрали, а их после долгого вдумчивого допроса (их фирма участвовала в обустройстве оборонительных заграждений близ Керчи) пустили под нож. Резал глотки мужикам лично Сникерс. Та же самая участь постигла и украинского подполковника из финансового управления: когда он приехал за мздой, то его точно так же скрутили, допросили и после получения от него выкупа за собственную жизнь… убили! И снова на роль палача вызвался Сахаров.

Честно говоря, меня такое поведение и кровожадность Сникерса напрягали. Нет, на войне без крови никак нельзя. Тут как – либо ты убьешь врага, либо он тебя, других вариантов нет. Конечно, чисто теоретически можно взять в плен, содержать взаперти, а потом, утащив на Большую землю, предать справедливому и гуманному российскому суду. Но оно нам надо? Нет, мы не можем себе этого позволить! Кстати, финансист за свою свободу выложил пятьсот тысяч долларов. Вот поистине – кому война, а кому мать родна! Кто-то прозябает в окопах, кормя вшей, а кто-то разъезжает на двухсотом «крузаке» (на этой машине приехал к нам за данью финансист).

На вырученные деньги Сахаров купил необходимое нам оборудование и снарягу РБХБ. Нам даже флаг воинской части продали! Часть денег я приказал раздать солдатам. Удивительные все-таки дела творятся в украинской армии. Возникает такое чувство, как будто ты «попаданец» во времени и перед тобой сейчас нищие девяностые.

Вот только «военснабовцы» нас все-таки немного подкузьмили, Сникерс с ними договаривался о конкретном ассортименте продуктов для обмена, а когда мы распотрошили захваченный груз, то выяснилось, что львиную долю составляют рыбные консервы, да еще и с подходящими к концу сроками годности. Сахаров тут же предложил метнуться по окрестным деревням и в лучших традициях ВСУ потрясти местных крестьян. Но я строго-настрого запретил светиться, не хватало еще привлечь внимание партизан. Вот будет хохма, если нас наши же расчихвостят!

У Сникерса, похоже, кукушка совсем съехала; нет, он пока еще был управляемым, мои приказы исполнял беспрекословно, почти не бухал, но тревожные звоночки от его психики поступали регулярно. Во-первых, эта его гиперкровожадность, он самолично вызывался на все ликвидации отработанных пленных и языков. Обычно на роль расстрельной команды назначают разных исполнителей: убить врага не трудно, особенно когда в тебя стреляют, а вот прирезать пленного, который молит о пощаде и мочится под себя от страха – вот это трудно. И чтобы у исполнителя казни не поехала крыша, его надо регулярно менять. Во-вторых, Сахаров упросил Сюткина нарезать ему пару роликов с наиболее «сочными» и кровавыми моментами наших диверсий, а потом еще наложить сверху музыку. В любую свободную минуту Сникерса можно было застать за просмотром этих роликов, он их крутил без перерыва.

Генералиссимус Суворов сказал: «Война не окончена, пока не похоронен последний солдат!» Все слышали эту крылатую фразу, и, как ни странно, каждый вкладывает в нее свой смысл. Когда я был юношей, то считал, что слова Суворова следует трактовать как призыв к тому, чтобы все погибшие на войне солдаты были похоронены в могилах с табличками, где будут указаны их имена и воинские звания. Но спустя годы мне стало казаться, что истинный смысл другой: война не окончена, пока не будет похоронен последний солдат, воевавший на этой войне. Пока ты помнишь разрывы мин и снарядов во время артиллерийского обстрела, когда земля вокруг тебя встает на дыбы, а грохот и вой стоит такой, что уже даже бояться не страшно, а наложить в штаны не позор. Когда ты помнишь, каково это – видеть глаза твоего лучшего друга, которые выпучены от жуткой боли, его пальцы скребут землю, а ты колешь ему обезболивающее, понимая, что он умрет раньше, чем начнет действовать противошоковое снадобье. Или когда ты вваливаешься во вражеский окоп, а навстречу тебе в страхе бухается на колени молодой пацан, лет восемнадцати, по существу еще ребенок, который еще месяц назад сидел дома за столом, и его мамка, твоя ровесница, кормила манной кашей по утрам и гладила по голове. И этот пацан падает на колени и кричит от ужаса, потому что ему страшно, потому что он не должен быть на войне, и он не хочет умирать, он смотрит на тебя, а в глазах у него мольба и паника. А ты, уже старый, сорокалетний ветеран, у тебя нет души, она осталась там, за полем, в своем окопе, ты не брал ее в бой. И может быть, и надо пожалеть этого пацана, потому что это было бы правильно, это было бы по-христиански, но месяц назад боец из второго взвода уже пожалел одного такого, а тот нацик потом оклемался и шарахнул очередью в спину своему спасителю. И может, именно этот пацан не такой, может, он другой, даже наверняка другой, но у тебя нет права на ошибку. Нет! Ты сбиваешь его на землю ударом ноги и тут же короткой очередью в лицо добиваешь. Чтобы домой он вернулся в запаянном гробу, и мать не смогла его обнять на прощание, и никогда он больше не будет есть манную кашу по утрам за общим семейным столом, а его мать рано поседеет и станет старухой в свои еще молодые годы.

Война – это огромная мерзость. Война – это всегда очень грязное дело. Это кровь, огонь, трупы, голод, холод, вши, вечный недосып, безмерная усталость и выжженные души. Все, кто побывал на войне, становятся не совсем нормальными людьми с точки зрения обычного, не воевавшего человека. Война продолжает жить внутри, она никогда не покинет твоего мозга, она будет сниться, заставлять тебя пить водку и кричать по ночам. Вот поэтому и закончится война только тогда, когда умрет последний воевавший на ней ветеран.

Я не вправе осуждать Сникерса за навалившееся на него сумасшествие, мой долг как командира сделать так, чтобы его свихнувшаяся психика не навредила остальным бойцам в отряде, и если что-то подобное произойдет, то я должен буду купировать опасность. Как это сделать? Любым доступным способом! Начиная от успокоительной таблетки или разговора по душам и заканчивая…

– Товарищ командир, вот свежие данные перехватов, – Сюткин протянул мне планшет, на который скинул добытую информацию, – в папке «свежее» – данные из Киева и Стамбула, а в папке «фигня» – выжимки с форумов и соцсетей. Из центра ничего пока не было.

– Молодец, свободен! – похвалил я помощника.

Основной этап операции «Магнит», для исполнения которой нас закинули в тыл врага, наш отряд с блеском выполнил. Когда Центр получил подробнейший отчет о проделанной работе, да еще и подкрепленный разномастными видеофрагментами, то Костя Особист и все вышестоящее начальство пришло в неописуемый восторг. На наш отряд тут же посыпались всякие плюшки и вкусняшки: кого-то наградили заочно орденами и медалями, а кому-то, как, например, старлею Рыжикову присвоили внеочередное звание капитана.

Первоначально после выполнения задания наш отряд должен был отойти в южные районы полуострова, где влиться в один из партизанских отрядов, но командование на Большой земле посчитало, что мы пока нужнее как автономная единица, тем более что нам удалось так удачно заныкаться и слиться со складками местности. Нам передали необходимое оборудование для слежения за радиоэфиром и подкинули еще двух специалистов. Новоприбывшие оказались как Тарапунька и Штепсель, то есть полными противоположностями друг другу: один – молодой парень, высокий и худой как жердь, а другой – мужик лет пятидесяти, с толстым брюхом и одышкой астматика. Но надо отдать им должное: со слов Сюткина, который тут же влился в их компанию, новоприбывшие оказались мастерами своего дела.

Используя новое и трофейное оборудование, Сюткин тут же развил бурную деятельность по поиску нужной информации во Всемирной паутине. Для общего блага и воплощения «хотелок» нашего гуру интернета пришлось даже раскошелиться на сервер и еще какую-то фиговину, похожую на стальной гроб. Но зато теперь я чуть ли не в прямом эфире мог получать свежие сведения не только из Симферополя и Киева, но и из Стамбула.

Сведения, полученные от пленных «военснабовцев» и подполковника-финансиста, были приняты на Большой земле с неописуемым восторгом.

Да, кашу, надо сказать, мы завалили знатную. Только теперь мне стал понятен истинный смысл операции «Магнит». Я-то думал, что наши диверсии, наоборот, призваны расплескать силы противника. Так сказать, разделить их, столкнуть турок и хохлов лбами, заставить их воевать друг против друга. Но, похоже, все получилось строго наоборот, а может, и нет, пока еще не совсем понятно, во что все происходящее выльется.

Вечером 6 декабря и в последующие два дня в Крыму и Киеве царил настоящий бедлам и паника. С полуострова ринулся бурный поток дезертиров; свои воинские части и расположения покидали не только одиночные беглецы, снимались с места целые подразделения. На технике, при полной боевой выкладке, с оружием и боеприпасами, не только украинские добровольцы, но и кадровые военные ринулись в Киев «за правдой». Назревал очередной Майдан!

Украинские военные и бойцы Нацгвардии все чаще проявляли открытое неповиновение по гораздо более серьезным вопросам. Так, 10 декабря Грузинский национальный легион в полном составе покинул Вооруженные Силы Украины, обвинив командиров в некомпетентности и шантаже. О решении выйти из состава 54-й бригады представители подразделения сообщили в Facebook. По их словам, украинские военнослужащие устроили бойцам легиона суровую дедовщину – отбирали амуницию и личные вещи, собранные волонтерами, командиры вынуждали выполнять «незаконные приказы» и отказывали тяжелораненым «легионерам» в лечении.

А уже 11 декабря Крым покинул личный состав 128-й горно-пехотной бригады ВСУ, так называемого Закарпатского легиона. По данным некоторых СМИ, командование соединения приняло решение вернуться в пункт постоянной дислокации на западе Украины самостоятельно, без согласования с вышестоящими инстанциями. Известно, что в Крыму военнослужащие бригады дислоцировались неподалеку от населенных пунктов Перевальное и Доброе. С июня 20… Закарпатский легион регулярно принимал участие в боях с партизанскими подразделениями. В сражении за город Старый Крым в августе 20… года бригада понесла серьезные потери. Причиной ухода «легиона» могло стать безразличие вышестоящего командования к условиям несения службы. Подобное уже случалось. В июле сорок шесть военнослужащих 53-й отдельной механизированной бригады, дислоцированной на полигоне Булганак, покинули расположение части и отправились пешком в Николаев. Там они проследовали прямиком к военному прокурору и пожаловались на дырявые палатки, отсутствие на полигоне горячего питания и элементарных средств гигиены. «У некоторых бойцов матрасы со вшами, лекарства просрочены, притом волонтерская помощь с территории бригады вывозится машинами», – процитировали одного из военных журналисты независимых СМИ.

В Киеве на площади Независимости и так царил круглосуточный бардак от карусели сменяющих друг друга протестов и митингов. Командование ВСУ смогло опомниться и начать выставлять кордоны и блокпосты на пути у дезертиров только к вечеру 9 декабря. За двое суток свои части успели покинуть, по самым оптимистическим расчетам, около десяти тысяч бойцов. При этом, когда их останавливали на дорогах и пробовали завернуть назад, нередко вспыхивали стычки и перестрелки. Небольшой части беглецов все-таки удалось добраться до столицы Украины, где их поддержали очередные протестующие. Вот только их было немного, но зато они не пошли, как обычно, митинговать перед зданием Верховной Рады. Нет, они двинулись к посольству Турецкой Народной Республики, расположенному на улице Арсенальная, дом восемнадцать. Поскольку турки были предупреждены заранее, то штурмующих ждала горячая встреча. Бой продолжался несколько часов, с обеих сторон погибло несколько сотен человек, еще больше было убито мирных киевлян, которые вопреки всякой логике и инстинктам самосохранения толпами стояли по обеим сторонам воюющих, наблюдая и снимая на телефоны боестолкновение.

После этого по всей Украине прокатилась волна нападений на турецкие дипломатические представительства и фирмы. Где-то сожгли туристическую фирму, где-то взорвали офис строительной компании, а где-то бритоголовые молодчики с флагами Степана Бандеры разгромили торговые ряды на вещевом рынке. Турки в ответ начали применять оружие. Кровь лилась рекой.

В Крыму тоже было так же весело, как на пороховой бочке, стоящей посреди объятой пламенем АЗС. Кто-то обстрелял из гранатометов блокпост перед расположением турецких войск, кто-то по-тихому отравил десяток турецких военных, которые во время увольнительной зашли развлечься в бордель. В ответ турецкие беспилотники «по ошибке» нанесли удар по группе украинского спецназа, выслеживающего партизан в лесу. В результате удара тридцать бойцов ССО ВСУ были стерты в порошок, потому что беспилотники «случайно» сделали несколько заходов, методично и точно расходуя свои ракеты.

Все это продолжалось пять дней, а к 11 декабря накал спал, похоже, стороны договорились и как-то разменялись. Погромы и буйства на Украине стихли, а в крымские порты стали приходить турецкие суда с пополнением личного состава и техники. В Крым были переброшены несколько авиаполков турецких ВВС.

Похоже, что все-таки в скором времени над Крымом будет трепетать турецкий флаг.

А вот это было непонятно… Если это и есть истинный смысл и итог операции «Магнит», то зачем все это надо? Все-таки турки – вояки похлеще, чем ВСУ, они обучены лучше, вышколены и не так много пьют, а самое главное, они намного жестче и прагматичнее. Они не будут мириться с местным населением, быстро всех вырежут и отправят в рабство.

Хотя если наш отряд все же оставили на боевом посту, да к тому же усилили спецами и оборудованием радиоразведки, значит, нам еще предстоит поработать. Возможно, весь смысл операции «Магнит» в том, чтобы притянуть в Крым как можно больше турецких вояк, чтобы, совершив еще пару диверсий, все-таки столкнуть в смертельном клинче украинских и турецких военных. В первый раз это не вышло, потому что турок по факту было слишком мало, а украинцы боялись дать хорошенько союзникам по зубам, потому что могли потерять поддержку коалиции. А если турок будет намного больше, они точно захотят захватить власть над Крымом силовым путем и потягаться с ВСУ. Ну а если украинские военные почувствуют, что их могут физически уничтожить, то тут уж они не будут сидеть с засунутыми языками в жопу: как говорится, крыса, загнанная в угол, страшнее и опаснее льва. И пусть крыса вечно пьяная и угашенная, но пуля, как известно, дура, а с автоматом Калашникова даже папуасы справляются.

Так что нам еще рано на покой!

Но это все дела, так сказать, общие, а у меня был еще и свой, личный, интерес и враг. Мне надо посмотреть, какого цвета потроха у сотрудников ЧВК «Эриний». Мимо их логова мои бойцы проезжали по два раза в день: в первый раз, когда ехали к скотомогильнику, изображая и симулируя его дезинфекцию, и второй раз, когда возвращались в расположение отряда. Метла со своей группой так там и вовсе ночевал, разнюхивая и выведывая подходы к вражинам.

В Центр, Косте Особисту, я ничего про «эриний» и пленного майора Чурикова не сообщал. Зачем?

А вдруг вражеский «крот» до сих пор где-то сидит поблизости, он ведь может как-то этих «эриний» предупредить. Нет, пока сообщать рано, вот возьмем этих сук за задницы, выпотрошим их, вот тогда и можно будет доложиться.

Глава 13

Свою тренировочную базу «эринии» обустроили с размахом и всей их британской любовью к геометрии. Правда, смотрелось это несколько странно и диковинно. Ну, сами посудите, посреди обычного крымского поля стоит прямоугольная стена высотой девять метров, сложенная из здоровенных биг-бегов, заполненных песком и гравием. Идеально ровный прямоугольник, внутри которого легко уместилось бы футбольное поле с беговыми дорожками. По периметру стены установлены вышки с пулеметами и прожекторами. С внутренней стороны стены – стальные конструкции, призванные поддержать стену, тут же небольшие мостки, по которым могут перемещаться защитники крепости. Снаружи биг-беги усилены стальной сеткой, по которой на разной высоте вьются длинные гирлянды колючей проволоки. Очень похоже на средневековое сооружение. Сразу навевает ассоциации с Туманным Альбионом и тамошними традициями замкостроения. Внутри периметра десяток двухэтажных жилых модульных блок-контейнеров, вышка с антеннами, навес для автомобилей, небольшой оазис уличных тренажеров, микроскопический плац с флагштоком и пара отдельно стоящих цельнометаллических морских контейнеров. Дорожки, выложенные черным резиновым покрытием, связывают все постройки между собой. Все просто и функционально, вполне комфортабельные условия для проживания сотни человек, именно столько и насчитывал личный состав этого тренировочного лагеря. Двое въездных ворот расположены в коротких сторонах прямоугольника. Внешние подступы к стене заминированы, видна контрольно-следовая полоса, предупреждающие знаки и невысокий заборчик из нескольких витков колючей проволоки, призванный задержать мелкую живность; иначе какой-нибудь блудливый пес ненароком спровоцирует взлет сигнальной мины. А оно нам надо, будить сладко спящих по ночам «эриний»? Пусть боги мести и проклятий спокойно спят.

Причем со слов Чурикова подобный дизайн вражеского укрепления был здесь не просто так, это в своем роде пример английского фортификационного строительства, которые одна из фирм, партнеров «эриний», хотела продавать ВСУ. То есть вот вам «пробник», можете приехать, посмотреть, пощупать, и ежели желаете, то совсем за небольшие денежки мы вам таких «коробок» настроим вагон и маленькую тележку. Нужен-то всего один экскаватор, кран-погрузчик и десяток разнорабочих. А дальше – насыпай в биг-беги песок или землю, складывай их в стопки, укрепляй снаружи сеткой, а изнутри сборными металлическими конструкциями и расставляй внутри модульные домики. Быстро и эффективно! Заплатить, конечно, за это придется, но тут уж такое дело – кому война, а кому и мать родна!

Конечно же, рядом с любой уважающей себя средневековой крепостью, снаружи, за воротами, должен быть городок для бедноты, где живут человеческие отбросы в лачугах и сараях. Тут тоже были свои лачуги и сараи. Метрах в трехстах располагался палаточный городок, в котором проживали рекруты, которых тренировали сотрудники британской ЧВК. А вот здесь украинский менталитет, который можно кратко охарактеризовать: что не украдут, то сломают. Здесь все должно быть либо намертво прикручено, либо вмонтировано в стену, либо под постоянным контролем, иначе любая вещь будет тут же украдена или сломана, чтобы потом ее проще было продать «налево».

Палаточный городок украинских коллаборантов можно было назвать «лачуги-стрит» или «хижина-авеню», даже кривая надпись на выгоревшем и вытертом брезенте одной из палаток – «velkom tu hell» – была очень даже в тему. Это действительно было очень похоже на чистилище, именно сюда и должны попадать грешники, предавшие Родину. Дюжина больших старых армейских палаток, установленных кое-как, грязь, завалы мусора, прожженные бочки, в которых разводят костры, переломанные деревянные поддоны, какие-то самодельные навесы, затянутые порванным полиэтиленом, брезентом и маскировочной сеткой, груды промокшего картона и раскрошенного пенопласта. Из палаток торчат закопченные ржавые трубы печек-буржуек. Вместо дорожек утонувшие в грязи автомобильные покрышки, к которым прибиты доски. Возле одной из палаток огромная куча разномастного мусора.

Палаточный городок обнесен двойным сетчатым забором с кружевами колючей проволоки наверху. Сторожевые вышки по периметру с пулеметами и прожекторами, причем оружейные стволы развернуты внутрь периметра. Ну правильно, надо же как-то этот скот держать в загоне.

Метрах в трехстах, ближе к основной дороге, расположена небольшая застройка из пяти двухэтажных домиков. По-видимому, здесь когда-то хотели возвести коттеджный поселок, но то ли война помешала, то ли изначально застройщики оказались аферистами и, собрав щедрый урожай первоначальных взносов, скрылись в неизвестном направлении. Теперь недостройки использовали в качестве тренировочного полигона. Сюда британские инструкторы гоняли своих подопечных, где пытались их натаскать и обучить основам городского боя. Честно говоря, просмотрев пару сюжетов, записанных мне Сюткиным, я сделал вывод, что «эринии» уподобились старику Сизифу, который таскает тяжеленную каменюку. Подопечные бритишам попались на редкость тупые и ленивые. Видимо, это, как у классика, были даже не лучшие из худших, а худшие из худших.

Наверное, жители Туманного Альбиона уже тысячу раз пожалели, что решили взяться за столь неблагодарное ремесло, как обучать добровольцев, которых даже в ВСУ не взяли.

Все то, что не нужно Соединенным Штатам и отпадает от них, сегодня подбирает к рукам Великобритания. Более того, она создает несколько конфигураций, в частности, трансъевропейскую ось Лондон-Анкара, на которую хочет нанизать такие страны, как Польша, Украина, Молдавия. Британия взялась за Украину не сейчас, а еще задолго до войны. Когда Борис Джонсон только пришел на пост премьер-министра, он стал придерживаться политики сближения с Украиной и активного вовлечения ее в сферу внешней политики Великобритании. Украина при этом рассматривается Лондоном сугубо как инструмент. Никаких интересов у Британии относительно Украины нет – проблемы индейцев шерифа не интересуют. Для Украины нет никаких выгод от того, что ею интересуется Британия. Британия никогда и никуда не приходит как филантроп – она всегда приходит как завоеватель.

На фоне активности Великобритании в отношении Украины даже Соединенные Штаты отошли на второй план. Это действительно так, потому что Британия является ближайшим партнером США в Европе. А Украина в этой ситуации является «переходным активом», который Соединенные Штаты сбросили на Британию.

Именно этим объясняется то, что политика Вашингтона в отношении Украины стала более прохладной – Штаты лишь по инерции интересуются происходящим у нас.

Формально передача Украины на баланс Британии состоялась в начале 2019 года, когда клуб послов «Большой семерки» на Украине возглавила посол Великобритании Мелинда Симмонс. Временная поверенная в делах США Кристина Квин сейчас фактически исчезла с радаров и перестала продуцировать какие-то инициативы, ее функции взяла на себя госпожа Симмонс.

Если американцы суперпрагматичны, то британцы – суперциничны в своей внешней политике. Это можно увидеть на примере целого ряда азиатских и африканских стран, где были интересы британцев. Можно долго говорить о том, какими будут последствия, но ничего хорошего от этого Украина точно не получит.

Мы ведь для бритишей все дикари – помесь бесов и детей, которые живут в вечном мраке и отвергают свет знаний. И неважно, что флаг Британской империи никогда не простирался над землями Руси, мы для них такие же дикари, как негры в Африке и желтокожие в Азии. Мы – дикари, они – белые люди! А как лучше всего управлять дикарями? Стравливать их друг с другом. Пусть дикие бесы бьют друг дружку палками по голове, а белый господин будет стоять в сторонке, держа в руках жменю стеклянных бус, которые он вручит победителю схватки.

Русские и белорусы дубасят украинцев, поляков и прибалтов; где-то в Европе ушедшие в леса и горы сербы бьются с болгарами и македонцами; на юге турки, грузины и азербайджанцы активно воюют с республиками Северного Кавказа; а где-то на востоке монголы партизанят против китайцев; а север и юг корейского полуострова опять принялись за старое и начали резать глотки друг другу. А белый человек стоит в сторонке и с радостью глядит, как уменьшается народонаселение на планете Земля.

У Киплинга есть гениальное стихотворение – «Бремя белого человека». Киплинг – детский писатель и автор «Маугли» и «Рики-Тики-Тави», а по основной своей профессии – колониальный офицер, сам родившийся в Индии. Киплинг в этом стихе выражает саму суть того, чем должен заниматься белый человек, придя в Африку, Латинскую Америку, на Ближний Восток, в Юго-Восточную Азию… на Украину, да и на все постсоветское пространство.

Белый человек должен не только выкачивать оттуда ресурсы, пользоваться их землей, пользоваться их людьми. Он должен нести идеи, идеи цивилизации, Идеи Белого Человека. Он должен целенаправленно и очень аккуратно, взвешенно, каждый раз просчитывая последствия и тщательно отслеживая результаты своих действий (не навредить дабы ненароком), вести долгую, кропотливую и нудную работу. Это и есть его бремя. А алмазы всякие, прочие побрякушки – это всего лишь приятный бонус к основной миссии.

Думаете, с чего это я такой умный стал и начитанный? Ха-ха-ха три раза! Это все пленный майор Чуриков, это все его мысли и размышления. Мне, честно говоря, на все эти высокие материи про «бремя белого человека», про то, что бритиши считают нас дикарями, плевать с высокой горки. Абсолютно пох! Они враги, пришли на мою землю с оружием в руках. Значит что? Значит, надо им вломить! Да так вломить, чтобы они сюда больше не возвращались. Кто к нам с мечом придет, тот заряд свинца в харю и получит. А подданный чьей империи он будет: великобританской или североамериканской, да пусть даже и китайской, мне все равно, мне главное, чтобы патронов хватило, ибо бить их прикладом и колоть штыком лениво и трудозатратно. А я, как все славяне, немного ленивый и тяжелый на подъем. От этого у нас и есть большинство проблем. Ну вот видели же наши власть имущие, что сгущаются тучи; предупреждали их кадровые разведчики Боширов и Петров, что враги повсюду, ан нет, не послушали, не прониклись. Нет чтобы влепить упреждающий удар по Украине и разом вымести всю эту заразу. Уничтожить основные объекты ВСУ: авиацию, склады с вооружением и боеприпасами, штабы и пункты управления. А может, как всегда, понадеялись на извечный русский авось.

И что в итоге? А в итоге нам, как в сорок первом, вломили звездюлей, разгромили первым ударом на аэродромах и плацах груду военной техники, уничтожили много военного и мирного люду, отчекрыжили часть русской земли. А что дальше? А дальше надо русскому медведю вылезать из берлоги, вытирать обсосанную лапу о кору березы и идти на войну. А там брать за ушко всех этих англосаксов, бартьев-славян и прочих китайцев-японцев и вести их обратно в их столицы, по дороге выписывая пи…лей. А ведь можно было нанести превентивный удар и стереть в микроскопическую пыль какую-нибудь затрапезную вражескую базу. Как бы намекая, что, мол, не шали, коварный англосакс, не дразни русского медведя, он ведь ежели проснется, то спросонья может и полмира разгромить и разломать, мы ведь сдуру или с бодуна обычно злые и неадекватные. Но нет, не сделали по уму, сделали, как всегда, понадеялись на вечный русский авось!

– Товарищ командир, а товарищ командир, – вырвал меня из плена раздумий голос сержанта Пшенкина.

– Чего тебе?

– А можно мне позывной поменять?

– Пшенкин, а чем тебя Сюткин-то не устраивает?

– Ну, как-то не солидно, опять же, я все-таки теперь орденоносец, да еще и в звании сержанта, а позывной какой-то попсовый.

Действительно, за подрыв с помощью беспилотника вражеской комендатуры и за уничтожение полсотни высокопоставленных вражеских офицеров солдат Валерий Пшенкин получил звание старшего сержанта и награжден орденом Мужества. После этого Пшенкин возомнил о себе черт знает что, но приступ гордыни длился недолго, всего пару часов, потом он получил подср… от Метлы и подзатыльник от меня. Приступ гордыни и тщеславия был задавлен в ростке. Это я так думал до сегодняшнего момента.

– Вообще-то, именные позывные на войне обычно никто сам себе не назначает, их тебе присуждают твои товарищи по оружию. Им, то есть нам, твоим товарищам, виднее, какая у тебя натура. Ясно?

– Ясно, – понуро согласился боец и тут же продолжил канючить: – Но вы ведь, товарищ командир, когда дали мне такой позывной, еще не знали, каков я в бою, правильно? А вот если бы вы сейчас дали мне позывной, то как бы меня назвали?

– Сейчас?.. – переспросил я.

– Ага, – простодушно кивнул Сюткин, заинтересованно глядя на меня.

Лежащие рядом Пакет и Бамут тоже отвлеклись от созерцания базы «эриний» и заинтересованно посмотрели на меня.

– Я бы тебя назвал… – В этот момент я на мгновение задумался и выдал: – Клоун или Шут.

– Чего?! – явно расстроился Сюткин. – За что? Я же комендатуру зафигачил!

– Валерка, чем тебе Сюткин не нравится? – удивился я. – Хороший позывной, звучный. Опять же, не попса какая-то, а вполне пацанский рок-н-ролл. Стиляги!

– Ну, Сюткин, он же певец, – пробубнил Пшенкин. – Это же не солидно. Я ни разу не слышал о позывных с фамилиями певцов.

– А я слышал, – пожал я плечами. – На Донбассе знавал я одного добровольца, у него был позывной «Цой».

– И что? – насупился Сюткин. – Грозный был вояка? Или позывной получил за то, что песни под гитару пел?

– Вояка он был нормальный, как все. В бою не трусил, но и зря под пули не лез. Помню, один раз он по минному полю полез к своим, чтобы помочь застрявшим в овраге пацанам обратно на прорыв пойти, притащил им патроны и выстрелы в РПГ. Обратно они «двухсотого» с собой притащили. Кстати, из-за этого «двухсотого» там и застряли. С одной стороны, геройский поступок, а с другой стороны – дурость редкостная.

– А почему дурость? – уточнил Пакет.

– Укропы нашу разведку в овраг загнали, где огнем и прижали, а они, вместо того чтобы по-тихому свалить, решили дать последний и решительный бой, в итоге пожгли весь бэка, да еще и на себя вытянули лишние силы противника. Потом уже выяснилось, что у них на руках «двухсотый» был, которого командование кровь из носу приказало вытянуть с поля боя. Вот так из-за одного жмура чуть еще пятеро не погибли.

– А почему погибший был так важен? – спросил Сюткин.

– У него наколки были разные по телу, тут тебе и портрет Путина набит, а вот тут, – я показал на правое предплечье, – название и номер воинской части. Вот наши и боялись, что если труп захватят укры, то по всему миру раструбят, что на стороне ДНР воюют кадровые российские военные. Вот и пришлось труп с минного поля вытаскивать.

– Ну, дык, а почему тогда дурость? – вновь удивленно нахмурился Сюткин. – Дело ведь нужное, типа военную тайну сохранить.

– А дурость, потому что все и так знали, что на Донбассе пруд пруди российских «отпускников», да и зачем целиком тело вытаскивать? Можно ведь было срезать татуировки ножом, ну или, на худой конец, обвязать мертвое тело гранатами, чтобы взрыв искорежил его до неузнаваемости. Зачем попросту людьми рисковать? Ладно, хорош болтать. Пшенкин, не гневи судьбу, нарекли Сюткиным, так ты им и будешь, пока тебя твои же сослуживцы не переименуют. Все, хорош галдеть, вон уже колонна к объекту подходит. Отходим к машинам, с минуты на минуту начнется.

Глава 14