Тайна заброшенной часовни

– Какая смена! – завопила Люська. – Здесь жарче, чем в Италии! А мать говорит, даже чем в Африке. Не заболела я! Просто спать не хочу! Давай завтракать! У меня дела!

– Сейчас, сейчас, Люсенька. Ты только не рас страивайся, – успокаивала ее бабушка.

Близнецы в ужасе уставились друг на друга.

– Скорее за Настей! – скомандовал Дима.

Брат и сестра кинулись к даче Адамовых. Десять минут спустя они уже втроем подбежали к шлагбауму. Петька дожидался их на самом солнцепеке. Под мышкой у него был зажат том Аполлона Парнасского.

– Ты что, теперь с этой книгой не расстаешься? – фыркнула Маша.

– Почем ты знаешь, – с лукавым видом ответил Петька, – может, я скоро стану крупнейшим специалистом по творчеству великого и несчастного Аполлинария.

– По-моему, это не Аполлинарий несчастный, а мы, – возразил Дима. – Дожили! – воздел он руки к небу. – Такой бред приходится читать.

– Да уж, – с иронией откликнулась Маша. – Ты, конечно, Димочка, больше всех читал Аполлинария.

– Отстань, – злобно зыркнул на нее брат. – Мне, может, за Петьку обидно. Не расслабляйтесь, – поторопил он остальных, – надо отсюда уматывать, пока Люська не явилась.

– Да она наверняка еще спит, – отмахнулся Петька.

– А вот и нет! Она так торопится к тебе, что даже раньше времени потребовала у своей бабушки завтрак, – проинформировала Командора Маша.

– Это меняет дело, – всполошился тот. – Пошли скорее.

Тут дверь сторожки Степаныча распахнулась. На улицу вышли доблестный сторож и Павел Потапович.

– Значит, мой догогой, мы обо всем усвовивись и вы мне поможете, – услышали ребята голос почтенного академика.

От Петькиного внимания не укрылись два интересных момента. Во-первых, Павел Потапович прижимал к груди другой том сочинений Аполлона Парнасского. А во-вторых, по каким-то неясным причинам он взирал на Степаныча с крайним подобострастием. Лицо доблестного сторожа поселка Красные Горы, наоборот, было преисполнено достоинства и важности.

– Я, Павел Потапович, человек крепкого честного слова, – ответил он академику. – Сказал помогу, значит, так тому и быть. Только дело, конечно…

Внезапно Степаныч увидел четверых друзей и осекся.

– Вам что тут надо? – сухо осведомился он.

– Просто мимо проходим, – как можно равно душнее ответил Петька.

– Доброе утро, Иван Степанович! – воскликнули остальные.

– А со мной, выходит, уже и здоговаться не надо? – обиделся Павел Потапович.

В это время его пытливый взгляд упал на книгу, торчавшую под мышкой у Петьки. Академик вмиг подобрался. Ни дать ни взять – хищник, почуявший близкую добычу.

– Делаем ноги, – тихо и быстро скомандовал Петька. – Иначе у нас сейчас Аполлончика отнимут.

Ребята бросились бегом по дороге.

– Куда вы?! Куда вы?! – кричал им вслед Павел Потапович. – Пгедвагаю вгеменный обмен!

– Размечтался, – пропыхтел Дима. – Будет тебе обмен после дождичка в четверг.

Павел Потапович устремился вслед за ребятами. Надо отдать ему должное, для своего возраста он развил хорошую скорость и даже умудрился размахивать на бегу томиком Аполлона Парнасского. Однако молодость все же взяла верх. Пробежав метров триста по солнцепеку, академик выдохся и безнадежно отстал.

– Кажется, оторвались, – оглянувшись, с облегчением констатировал Петька.

– По-моему, я скоро сдохну, – жалобно произнес Дима. – И почему нас с утра все преследуют?

– Жизнь тяжелая и карма такая, – усмехнулась Маша.

– Квадрат судьбы, – подхватил Петька.

– Какой еще квадрат? – тяжело переводя дух, посмотрел на него Дима.

– Почитай Парнасского, тогда узнаешь, – язвительно отозвался Командор. – Кстати, книга-то интересная, – продолжал он. – В ней как бы суммированы все самые знаменитые наблюдения над призраками, начиная со средневековых книг и кончая началом двадцатого века. А квадрат судьбы – это те основные тенденции, которые возникают на нашем пути познания истины.

– Что-что? – раскрыл рот Дима.

Настя и Маша тоже с изумлением уставились на Петьку.

– Ну, в нашем случае квадрат судьбы почти совсем не играет никакой роли. – Командор и сам не особенно разобрался в этом термине. – Ой, Вовка и Сашка идут, – с удовольствием отвлек он внимание друзей.

Мальчики из Борков и впрямь спешили им навстречу. Едва завидев членов тайного «Братства», Вова затараторил:

– Опять, ребята! Опять было такое… такое…

И он, словно захлебнувшись от бурных эмоций, умолк. А Саша солидно добавил:

– Точно, братцы, странный какой-то случай.

– Пожалуйста, чуть подробнее, – потребовал Петька.

– Да уж, будьте любезны, – проворчал Дима. – А то мы такие тупые. И мысли на расстоянии читать не умеем.

– Расскажем им, Вовка, все по порядку, – толкнул друга Саша.

Тот, набрав в легкие солидную порцию воздуха, затараторил быстрее прежнего:

– Василий, значит, с утра прибегает к матери и, значит, говорит: «Я тоже…»

– Стоп, – перебил его Командор. – Кто такой Василий?

– Наш сосед, – удивляясь, что Петька может не знать таких элементарных вещей, продолжал Вова. – У него вчера был выходной.

– Ну и что? – вклинился Дима. – Подумаешь, выходной.

– Это тебе подумаешь, – возмущенно возразил Вова. – А Василий с мужиками засиделся допоздна в Задорах.

– Зачем? – снова вмешался Дима.

– Сперва в баню ходили. Потом пиво пили, – объяснил Вова. – Ну а потом поздно вечером Василий засобирался домой. Потому что жена, Марина, его ругает, когда он слишком поздно задерживается. В общем, Василий заторопился. Но по дороге устал.

– Понятно, – фыркнула Маша. – И сильно он устал?

– Ну, – на полном серьезе подтвердил Вова. – Так сильно, что ему даже отдохнуть потребовалось. А дело было возле усадьбы. Василий нашел удобное место возле стены и думает: «Отдохну немного, подышу воздухом, а после можно и домой». Сел он и незаметно заснул. А проснулся от того, что кто-то рядом ходит. Глянул – у него волосы дыбом и встали… Это сам Василий так рассказывает, – внес уточнение Вова, – потому что на самом деле он лысый. Значит, открыл Василий глаза, а прямо на него прет черный, обгорелый, как головешка, мужик, и из башки у него в небо дым поднимается. Василий от страха хотел заорать, а голоса как не бывало. Только рот разевает. А руки и ноги словно к земле приросли. В общем, лежит наш Василий и смотрит, что будет дальше. Мужик потоптался возле развалин, подымился и в стену ушел. Тогда-то до Василия и дошло, кто ему явился. Говорит, вылитый князь Борский. Прямо копия с портрета в краеведческом музее.

– Неужели князь изображен на портрете обгорелым? – удивилась Настя.

– Нет, – помотал головой Вова. – На том портрете князь еще целенький. Как при жизни. Мы от школы много раз в этот музей ходили. У нас даже предмет такой есть: история родного края.

– Погоди-ка, – остановил его дотошный Дима. – Если ты говоришь, что на портрете в музее князь изображен, как при жизни, а твоему соседу явился черный обгорелый мужик, то почему он решил, что это Борский?

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками Вова, – но раз говорит, значит, так и есть. Василий никогда не врет. Но вы дальше послушайте.

– Дальше, – попробовал угадать Дима, – Василий добрался до дому и лег спать.

– А вот и нет, – выкрикнул Вова. – То есть, конечно, домой он как пуля дунул. Да только возле часовни ему стало еще хуже.

– Опять, что ли, устал? – сочувственно всплеснула руками Маша.

– Да нет, – с досадой отмахнулся Вова. – В часовне вдруг как ахнет! В окнах свет вспыхнул! И еще хор голосов раздался, а потом послышались громкие стоны. Но ведь часовня-то давно заброшена. Все двери там наглухо заперты. Кому в ней по ночам баловать? Понял Василий, что дело нечисто, и у него опять душа в пятки ушла. Ноги снова к земле приросли. Сколько так длилось, он теперь и не помнит. А когда в Борках петух прокричал, свет в часовне разом погас. Голоса смолкли. И у Василия ноги задвигались. Ну, он домой и двинул. В общем, натерпелся страха на всю оставшуюся жизнь.

– Ничего себе! – задумчиво проговорил Петька.

– Может, Василию все пригрезилось от его усталости? – с подковыркой спросил Дима.

– Нет, – решительно возразил Вова. – Василию никогда ничего не грезится. Уж я его знаю.

– И потом, если бы что-нибудь одно, – подхватила Настя. – А тут сразу два разных случая.

– Что-то за этим явно кроется, – поддержала подругу Маша.

– А что за часовня такая? – спросила Настя.

– Да бывшая князей Борских! – Вова махнул рукой в сторону рощи. – Пошли покажу.

– Мы же ее сто раз видели, – заявил Дима.

– А я, например, не видела, – напомнила Настя.

– И ничего интересного не увидишь, – стоял на своем Терминатор. – Обыкновенная заброшенная и очень запущенная часовня.

– Там раньше был склад, – пояснил Петька.

– А теперь, наверное, поселились какие-нибудь бомжи. Вот твой Василий их голоса и слышал. – Дима никак не хотел верить, что в дело вмешались потусторонние силы.

– Сам ты бомж, – фыркнул Вова. – Говорю же, ни одному человеку в эту часовню не пролезть.

– Точно, – подтвердил Саша. – Мы с Вовкой уже бегали проверять. На двери огромный амбарный замок. А на окнах решетки.

– Еще от склада остались, – внес ясность Вова.

– Слушайте! – Петьке уже не терпелось увидеть все собственными глазами. – Давайте и мы посмотрим.

Ребята прошли берегом пруда к развалинам. Черная неподвижная вода сейчас казалась им особенно мрачной. А плакучие ивы, насаженные по берегам в честь утонувшей княжны, словно скорбели не только о Вере Борской, но и обо всем семействе, стертом временем с лика Земли. Старый заросший парк тоже выглядел неуютным и даже пугающим. За деревьями будто прятались тени бывших владельцев.

Друзья невольно ускорили шаг. Часовня стояла сразу за парком. Вид у нее был и впрямь крайне запущенный. Когда-то нарядная штукатурка с лепниной почти сплошь осыпалась, обнажив кирпичную кладку. Старинная дубовая дверь почернела. На месте иконы над входом зияла прямоугольная впадина. А обломок давно снесенного креста облюбовал одинокий ворон.

– Ну и местечко, – невольно поежилась Настя. Ворон, словно откликнувшись на ее слова, каркнул и лениво полетел прочь.

– Видали? – проводил птицу задумчивым взглядом Вова.

– Да здесь их полно, – откликнулся Дима.

– Полно-то полно, – серьезно проговорил Саша, – но не все на старых церквях сидят.

– И смотрел он на нас как-то странно, – добавила Настя.

– Ладно, – деловито произнес Петька. – Давай те все-таки проверим, нельзя ли как-нибудь пробраться внутрь.

Ребята подошли к двери. Дима зачем-то с размаху пнул ее ногой и немедленно взвыл от боли.

– Вот крепкая, чертова кукла!

– Ты бы лучше не выражался, – назидательно порекомендовал ему Вова. – Какая-никакая, а все же церковь.

– Много ты понимаешь, – огрызнулся Дима, но от дальнейших комментариев по поводу зловредной двери воздержался.

– И зачем тебе, Дима, было тратить лишние силы? – указал на огромный амбарный замок Командор. – Тут хоть разбейся, все равно не откроешь.

Ребята все же подергали дверь. Она даже не качалась.

– Одно из двух, – сказал Петька. – Либо вчера в часовне были бомжи, у которых есть ключ от замка. Либо залез кто-то другой.

– А почему тогда с первыми петухами голоса стихли, и свет погас? – немедленно спросил Вова.

– Пока не понимаю, – честно признался Командор.

– Может, им как раз в это время захотелось спать? – предположил Дима.

– Ага, – хмыкнул Вова. – Им спать захотелось, а у Василия сразу задвигались ноги.

– Чем понапрасну гадать, давайте заглянем в окна, – предложил Петька.

– Заглянешь туда, как бы не так, – задрал голову Дима.

Узкие оконца и впрямь располагались довольно высоко от земли.