Раб (СИ)

На данный момент пользователь Александр Войдовский соответствует Уровню 1. Вам удалось набрать 20 XP во время крафта. Ещё 80 XP — и у пользователя появится возможность подняться на следующий уровень.

Повторюсь — пользователю нужно стать сильнее.

Навыки… опыт… какой же это всё-таки бред! Единственная польза от этого интерфейса — развлекательная функция. Тьфу!

Буду рассчитывать только на себя. Изучив поподробнее территорию и распорядок я, возможно, смогу организовать побег. Но, во-первых, отлавливают беглецов здесь на славу. Во-вторых, охраны — чуть ли не больше, чем рабов; я преувеличиваю конечно, но всё равно: куда не погляди — хотя бы один стражник, но найдётся. В-третьих — я ровным счётом ничего не знаю про этот мир! Со мной никто не делится даже крупицами информации. Всё, что мне известно: я нахожусь на другой планете или в другом мире; здесь вовсю процветает рабство; меня расценили, как беглого раба и засунули в этот чёртов неприподъёмный ошейник. Всё!

Я выхожу на большое поле, рассерженный своими рассуждениями. Чёрт бы подрал всех этих охранников, всех руководителей космической миссии, всех космонавтов вообще!

Небольшие кустистые растения со странными фиолетовыми плодами растут ровными рядами. Что-то частенько я встречаю фиолетовый цвет в этом мире. В начале каждого ряда — ящик, видимо для сбора урожая. Вдоль рядов ходят рабы, по одному на ряд, собирая эти странные плоды. Один ряд пустует — видимо, как раз мой. А конец грядок уходит куда-то за горизонт… Да они с ума сошли, это же за месяц не собрать!

— Шевелись, дерьмо ты конье, насекомое недоделанное! — напоминает мне моё место очередной надзиратель. Куда уж без них!

Я покорно иду к своему ряду и начинаю срывать плоды. Самому от себя противно, давно ли я таким послушным стал?

Сбор урожая оказывается не таким простым, как казалось. Каждый плод словно гвоздями приколочен к веткам, приходиться прикладывать немало усилий, чтобы оторвать его.

+ 1 к навыку «Земледелие», — сообщает интерфейс спустя час моих трудов.

Вы получили 5 XP за открытие нового растения.

Да плевать я хотел на твои XP…

Я с тоской смотрю на нескончаемые ряды кустов. Отлично придумано — объявляешь человека рабом, и вот тебе бесплатная рабочая сила для любого труда. За еду работаем! Кстати, насчёт еды…

Голод: 13 %

Жажда: 25 %

Я понимаю, что не ел и не пил уже очень и очень давно. В желудке начинает противно урчать, я подхожу к страже и решительно обращаюсь:

— Когда обед? — мой вопрос звучит дерзко, и почему-то мне кажется, что их ответ мне не понравится.

— Ха-ха-ха-ха-ха, парни, тут бозопрат обед требует. Откуда ж наглость взял? — смеются между собой охранники. Я снова сказал что-то смешное?

— Работу закончишь и получишь вместе со всеми миску похлёбки. Или полмиски, если плохо работать будешь. Вали на грядки, пока дубинкой не получил! — ну, как я и предполагал, ответ мне совсем не нравится. Со своим запасом сил, желанием и терпением я и на четверть миски не наработаю.

Деваться некуда, я возвращаюсь к фиолетовым плодам. Понятия не имею что это за растение, но мне уже без разницы…

Изученное вами растение добавлено в энциклопедию. Хотите прочесть?

Ничего я не хочу, отвали… Лучше расскажи, как моё состояние?

СОСТОЯНИЕ:

Здоровье: 85 %;

Выносливость: 30 %

Бодрость: 76 %

Голод: 11 %

Жажда: 20 %

Как же мне набраться сил, чтобы пережить это…

Остаток дня проходит как в тумане: наклонился, сорвал плод, положив ящик — и так по кругу. Заводить разговоры нельзя, отдыхать нельзя. Попробовав посидеть хотя бы пять минут, я тут же получил удар под дых, в итоге всё намеченное на отдых время я пытался отдышаться. Я не продвинулся дальше 1/5 грядки, как и предполагал, спина ужасно болит, все руки в мозолях.

Вы увеличили предел Выносливости на 3 единицы.

Вы получили +1 к навыку Превозмогание.

Вы получили 15 XP за выполнение поставленной задачи.

Наконец — свисток, означающий конец работы на сегодня. Однако это я решил, что сей звук означает завершение трудового дня. На деле этот свист может быть предзнаменованием чего угодно…

Под конвоем нас проводят в очередное разваливающееся помещение, где я получаю миску с серой жижей неизвестного происхождения. Это и есть похлёбка?

Я оглядываюсь и понимаю, что остальные рабы уже вовсю жрут эти мерзкие помои. Голод зверский, надо тоже попробовать. Я с опаской кладу ложку этого дерьма себе на язык и тут же сплёвываю. Ну и мерзость, на вкус ничуть не лучше, чем на вид!

Я грустно отставляю миску, решив, что не очень-то и голоден. Новый свисток — ужин окончен, конвой ведёт нас в другой сарай. На лагерь рабов опускается непроглядная тьма, сообщая своим приходом о наступлении долгожданной ночи, сулящей отдых и исцеляющий сон.

Большинство рабов сразу же уложились спать. Я смотрю по сторонам, пытаясь найти кого-то, подходящего на роль собеседника.

— Не спится? — неожиданно слышу я тихий голос, чем-то напоминающий мне голос того паренька-распределяющего. Ко мне кто-то обратился? Сам? Да неужели… Я поворачиваю голову и вижу худощавого парня с гладко выбритой головой. Похоже, он мой ровесник. Выглядит раб чуть лучше остальных, даже лицо не усеяно язвами и нарывами, как у других. Странно.

— Как тут вообще заснуть можно, в холодном сарае на голом полу? После работы всё тело ломит, — я чувствую, как глупо улыбаюсь при этих, совсем не радостных, словах. Очень уж я соскучился по общению с людьми…

— Это ещё ничего! Завтра вообще встать с утра не сможешь. Хотя… Можно подумать у нас есть выбор, хех, — парень протягивает мне руку и представляется — Андреас.

— Александр, можно Саша. А ты сюда недавно попал? — слишком уж не похож на остальных рабов мой новый знакомый. Выражение лица живое, а не бесцветное, более откормленный, более чистый.

— Сегодня. Во второй раз! — тихо посмеиваясь, говорит Андреас, — кстати говори тише, иначе нам обоим достанется по порке.

— Как это во второй раз?! — не понимаю я. Почему этот парень так жизнерадостно заявляет о таких ужасных вещах?

— Ну, как тебе сказать… Если кратко: как родился и кто родители мои — не знаю, да и не хотел бы знать. Продали сюда ещё ребенком, наверное. Сколько себя помню — всегда был рабом. Так и работал тут, чуть не подох однажды, ещё в глубоком детстве. Но тут за этим следят, рабы им живые нужны. Голодом морят, болеть можно, но как увидят, что подыхает кто-то — сразу сыворотку дают, чтоб ещё пожил. Сколько раз так вытаскивали меня — даже не знаю.

Я слушаю, не перебивая. Наконец-то я хоть что-то смогу узнать об этом мире и окружающей меня обстановке.

— Примерно раз в месяц всех на рынок водят, чтобы купил кто-то. Раб дорого стоит, но зато слуга тебе бесплатный, кормить можно одними объедками — сплошная выгода. А если повезёт — то хороший хозяин и еды не пожалеет, от человеческих качеств зависит. Здесь все в лагере мечтают, чтоб их купили. Но покупают редко — кому больные и слабые рабы нужны? Низкопробных оставляют, на огородах и в шахтах тоже работать надо кому-то. Так вот, мне, в отличие от этих ребят, повезло — я приглянулся одной одинокой барышне. Ну как барышне — жирухе килограмм под сто, не меньше. Ну и купила она меня для плотских утех, другого шанса сексом заняться у неё всё равно не было, хех — Андрей снова тихо смеётся, пока я сижу в полнейшем шоке.

— Для плотских утех? Для секса? — продолжаю удивляться. Моего нового знакомого просто купили как какую-то секс-куклу?!

— Ну что ты так удивляешься? Да, именно так всё и было. Один из самых лучших вариантов жизни раба, я тебе скажу. Шесть лет как в шоколаде жил, отдельная комната была, кормили, одежду давали даже! Только и надо — при необходимости между жирных ляшек языком или членом работать, ха-ха-ха, — снова смеётся Андрей. — Ни на какие извращения у неё фантазии не хватало, так что очень даже неплохие времена были.

— А что случилось потом? — спрашиваю я. Если уж ему так это нравилось, то как он, интересно, обратно попал?

— Замуж вышла, прикинь? — он снова усмехается. — Нашла какого-то урода одноногого, только с войны вернулся, весь в шрамах, ожогах. И ни гроша за душой. Встретились они где-то на рынке, он: «Ой» — говорит, — «люблю не могу, выходи за меня».

— Деньги её захотел присвоить? — делаю предположение я. Всё-таки люди здесь не очень-то отличаются от землян.

— В точку, брат. Были б мозги — сообразила бы, что к чему, да только все мозги там жиром уже заплыли. Ну и продала меня быстренько назад, а денежки на свадьбу пустила. Вот я и вернулся сегодня, — заканчивает свой рассказ Андреас.

— Обидно? — спрашиваю я, заведомо зная, как ответит мой собеседник.

— Конечно, обидно! Я мог бы очень неплохую жизнь прожить, если бы не этот вояка недоделанный! А так дохнуть снова на этих огородах и в чёртовых шахтах…

— А что за война идёт? — задавать вопросы нужно аккуратно, чтобы Андреас не счёл меня сумасшедшим.

— Так наша Сирвийская империя с Эдинхеймской республикой борется. Война уже не первый год идёт, флот с трудом отстроить успевают, — удивлённого тона мне избежать не удалось. Однако Андреас тут же добавляет: — Впрочем, в рабстве как-то насрать на все войны, если уж на то пошло. Ты здесь тоже недавно, я то думал как раз, что тебя с войны как пленного сюда отправили. Раз я ошибся, то какого лешего тебя сюда запихали?

Я ругаю себя, что не смог узнать про войну раньше. Было бы замечательное прикрытие! Рассказать ему про космос? Да-а, конечно, и про интерфейс заодно, молодец, Саша, великолепный план!

Андрей терпеливо молчит, ожидая от меня ответа. Отмолчаться не получится.

— Ну-у… Я… Меня тоже родители продали! — боже мой, надеюсь это звучит хоть немного правдоподобно!

— Да что-то ты не похож на раба со стажем, товарищ, — Андреас всё сильнее хмурится.

— Так ведь я сбегал! А недавно меня снова поймали и вернули сюда, — я облегчённо выдыхаю, даже не соврал почти, меня ведь правда поймали и вернули как сбежавшего раба.

— Ого, так ты всё знаешь про местный уклад, оказывается! А я тебе как новичку про боль в спине рассказываю, про рынок, про все нюансы, — Андреас снова смеётся, а я испытываю облегчение. Кажется, он довольно туповатый парень, раз ничего не заметил.

— А как ты сбежать смог? Как ошейник снять? Как охрану обошёл? — от вопросов отделаться теперь будет непросто.

— Давай спать, завтра всё расскажу, — за ночь я что-нибудь придумаю.

— Точно! Завтра не проснёмся — плетей по пять получим! — сказав это, Андрей поспешно отворачивается и засыпает.

Что ж, я узнал не так уж и мало для одного дня. Осталось придумать план побега. Иронично, мне нужно сочинить его, поскольку завтра о нём спросит меня мой новый знакомый. Очень мотивирующе, может моя ложь окажется хорошим планом, и я действительно смогу сбежать. Ох, чёрт… Чем быстрее я сбегу, тем меньше мне придётся общаться с этим Андреасом. Кажется, я глупею от одних разговоров с ним.

Я растягиваюсь на грязных полугнилых досках и от усталости мгновенно засыпаю, несмотря на злобное урчание моего пустого желудка.

Level 3: Нейроинтерфейс

Новый день, осторожный хлопок по плечу от моего нового знакомого Андреаса, противный свисток, холод и боль в одеревеневших мышцах… Доброе, блин, утро, мир!

Снова столовая и та же мерзкая серая жижа. Ни, что там по состоянию?

СОСТОЯНИЕ:

Здоровье: 82 %;

Выносливость: 70 %

Бодрость: 86 %

Голод: 1 %

Жажда: 10 %

Рекомендуется срочно употребить пищу, критический уровень голода!

Спасибо за совет, а то я сам не чувствую, блин! Только где ты, милый мой, Ни, видишь здесь еду?! Можешь сказать, из чего сделана эта жижа?

Информация недоступна. Не могу проанализировать состав.

Даже состав не можешь проанализировать… Впрочем, деваться некуда. Я набираю в грудь побольше воздуха и решительно проглатываю столько этой дряни, сколько могу. Главное не думать о мерзком вкусе, не думать о мерзком вкусе… С трудом я заканчиваю поглощать неприглядный завтрак и тяжело вздыхаю. Фух, ну голод хоть немного утолил.

Дальше — распределение у нового дежурного. На этот раз распределяет нас женщина лет сорока. У неё такой же взгляд, такой же отсутствующий вид, как и у предшественника. Нас с Андреасом определяют на «уборку». Лицо знакомого выражает неприязнь и даже отвращение, и я спешу изобразить что-то похожее, даже не зная, что значит эта уборка. Придётся следовать теперь своей плохо продуманной легенде, дерьмо!

Я спешу за Андреасом к административному корпусу. Под «уборкой» в итоге оказывается мойка всех личных помещений начальников этого долбанного концлагеря. Из плюсов — здесь почти нет стражников, можно даже тихо переговариваться. Это очень быстро становиться минусом — Андреаса не заткнуть. Ах да, есть ещё один минус… Ну тут и засрано!

Я стараюсь больше ничего не спрашивать, чтобы не рушить хрупкую легенду, и молюсь, чтобы Андреас не вспомнил про план побега. А он, кажется, вообще про это забыл. Болтает всякую дичь, какие-то местные сплетни вперемешку с историями своей жизни. Как будто мне интересна его серая рабская жизнь!

— Тейт из администрации, говорят, мальчиками интересуется. А вчера новенький раб поступил, военнопленный из Эдинхеймской республики. Их корабль полностью разбили, только он один выжил! А флот продолжают строить, леса вырубают гектарами. Скоро лесной народ возмущаться начнёт, я уверен. Кстати, вот что ещё не сказал! Я когда в рабстве у женщины жил даже мясо иногда ел, так вкусно! Ты не представляешь…

Этот поток слов не заканчивается, я искренне жалею, что встретил этого дурака Андреаса. Он всё галдит, но я практически его не слушаю, киваю только как китайский болванчик. Зачем мне его истории про толстух и военнопленных, мне сбегать отсюда нужно! Домой, на Землю… Надо же, как иронично, а я думал, в моей жизни всё наконец наладится после той миссии… Первый космонавт, просканировавший аномалию и вернувшийся из неё живым — Александр Войдовский. Я думал, отец наконец-то станет мной гордиться…

Из раздумий меня выводит окрик стражника. Андреас уже успел умолкнуть и начать изображать старательный труд.

— Эй, ты, спустись к начальнику, живо, — кажется этот тип обращается ко мне, — ну пошевеливайся, иначе без ужина останешься.

Ужин, ну да, конечно, слово-то какое громкое подобрал. Я послушно иду вслед за ним, оставив Андреаса оттирать комнаты.

Стражник заводит меня в какую-то спальню, а сам почему-то остаётся снаружи. Что-то мне это не нравится…

Спустя несколько минут из другой двери появляется тот самый толстяк, с которым я виделся в день своего прибытия. Вместо чёрного костюма на нём странный синий халат, еле сходящийся на жирном покрытом складками брюхе. Мне это совсем, блять, не нравится!

— Ну, проходи, чего встал, — голос толстяка сегодня какой-то мерзко приторный, — я не кусаюсь. Я ещё в первый день подумал, что ты такой же, как и я, слишком уж личико у тебя милое. А когда убедился — сразу попросил тебя пригласить.

— В… в чём убедился? Какой «такой же»? — у меня есть нехорошие подозрения, но я очень надеюсь, что ошибаюсь…Это ведь просто ошибка какая-то, верно?

Судя по окружающей обстановке и поведению собеседника, он сексуально озабочен и хочет…

А ну заткнись, Ни, тебя я вообще не спрашивал, кто там чего хочет!

Тем временем толстяк подтверждает догадку моего Ни:

— Мне кажется, что ты с такими же взглядами на жизнь. Давай мы с тобой немного развлечёмся, и я тебе помогу устроиться в нашем лагере. Будешь получать еду, возможно даже в другое помещение переедешь!

Очень соблазнительно, блять. Уже бегу и снимаю штаны, точнее свой серый балахон. Нет, на земле у меня было много поклонников, но все они являлись девушками! За гея меня приняли впервые.

— Я не гей, жиробас ты озабоченный! — теряя контроль над собой от гнева, кричу я. — Иди ты со своими комнатами и едой куда-нибудь подальше!

Я пытаюсь выбежать из комнаты, но внутрь внезапно входит тот самый охранник, который меня сюда провожал. Видимо, он караулил снаружи. Плевать, я не стану больше терпеть это мерзкое место! Ни, какой там у меня навык боя без оружия?