Помоги проекту - поделись книгой:
Серб потемнел лицом.
– Ты меня не понимаешь…
Драган появился на следующий день после «Байк-пати на Ранчо Кукамонга», как это обозвали телевизионщики, всласть посмаковавшие нашу эпическую пьянку. Кстати, это оказалось не ранчо, а город. Просто с таким названием – Ранчо Кукамонга… То есть он сам говорил, что подходил ко мне ещё вчера, но ни я, ни Алёнка его не узнали. Что было немудрено. Драган сильно похудел и-и-и… ну можно сказать, опустился. Он выглядел натуральным бомжом – седые, грязные патлы, сильно поношенная одежда, запах… похоже, он совсем перестал следить за собой. Так что узнать его было довольно мудрёно. Поэтому, когда он появился в небольшом мексиканском ресторанчике, куда мы с Алёнкой выехали под вечер перекусить чем-нибудь немудрёным, я в первый момент, едва не вмазал ему… А чего – подходит этакое чмо и нагло плюхается за наш столик. Бомжи в Калифорнии вообще довольно наглые. И хотя столицей бомжей считается Сан-Франциско, в Лос-Анджелесе их тоже хватает. Уж можете мне поверить… Так что я едва успел удержать руку после того, как хриплый голос произнёс:
– Роман, Элена, добри дан!
– Драган?! – ахнула Алёнка. А я смущённо разжал кулак и опустил руку. Чёт я, похоже, вчера как-то слишком погрузился в субкультуру байкеров. Мало ли что за человек подошёл, а я ему сразу в морду…
– Ово сам jа, – кивнул серб.
В Америке он, как выяснилось, обретался уже почти год. И приехал он сюда для того, чтобы… вот как я услышал, для чего он приехал – так тут же свернул разговор. И слинял. Естественно, с Алёнкой. Правда пришлось пообещать встретиться и пообщаться конкретно. Мол, эта тема требует максимальной конфиденциальности, так что нехрен её обсуждать в публичном месте… и всё такое прочее.
И вот сейчас мы с Драганом как раз её и обсуждали. Сидя на лавочке на обзорной площадке Колдуотер каньон и уставившись на светящуюся огоньками долину под нашими ногами…
Я вздохнул.
– Да всё я понимаю, дружище. Вот только подобный подход – гасить невиновных, чтобы хоть как-то насолить виноватым – очень неправильный. Потому что виноватым на невиновных плевать. Более того, те люди, которые профинансировали и направили тех, кто убил твою семью, с радостью воспользуются твоим терактом, чтобы убить ещё больше твоих земляков. Ты-то погибнешь, а расплачиваться за твоё убийство невиновных будут все сербы. Только дай повод – и в Сербии всё начнётся по новой. Я имею ввиду бомбёжки, расстрелы и так далее…
– То есть я должен перестать быть сербом? – задумчиво произнёс Драган. Я вздохнул. Ну что ты будешь делать! Драган просто зациклился на своей мести. Он приехал в Америку убить американцев и собирался сделать это несмотря ни на что… Странно, во время нашей первой встрече, в Москве, он показался мне куда более прагматичным. Подишь ты как на него повлияла смерть семьи! Несмотря на то, что с момента трагедии прошло уже три года, серб так и не успокоился. Да, даже, скорее, ещё сильнее завёлся. Во время нашей прошлой встречи в Париже он выглядел гораздо адекватнее… И что делать? Стукнуть в полицию или ФБР? А не пойти ли тебе нахер с такими предложениями, Ромочка! Ладно, если до разума достучаться не получиться, попробуем ошеломить грандиозностью задачи.
– А ты сможешь, Драган? Не притвориться, а именно
– Что?! – свирепо вскинулся серб.
– О чём я и говорю! – перебил я его. – Иначе – никак. Ты должен стать кем-то противоположным себе нынешнему. Иначе вычислят. Дэна Брауна читал, «Цифровую крепость»? Вот то-то и оно. АНБ способно отслеживать любые телефонные звонки и, даже, простые разговоры. Через микрофон твоего же сотового телефона. А ты думаешь почему я его с собой не взял? – если честно, я его просто забыл. Просто ещё не до конца пришёл в себя после той грандиозной попойки. Но чтобы отговорить этого ненормального от его навязчивой идеи – любые средства хороши, не так ли?
– Но-о-о… – Драган растеряно покачал головой, потом отхлебнул пива из банки и шумно выдохнул.
– К тому же, если ты не хочешь сделать просто подлость – атаковать тебе следует не первых попавшихся людей, до которых дотянуться просто, а тех, кто имеет отношение к истинной власти. А они, сам понимаешь, сидят под очень сильной охраной. Да и в тех местах, где они сидят, они тоже не одни, а с тучей обычного народа – секретарши, электрики, сантехники… Нет, есть, конечно, места, где эти ребята собираются кучей, чтобы слегка расслабиться и пообщаться чисто между своими. Скажем, тот же Бильдербергский клуб даже не особенно скрывается.
– Это где? – вскинулся серб.
– Да они в разных местах собираются… – я снова запнулся, потому что ни одного места заседания Бильдербергского клуба вот так, с налёта, припомнить не смог. Ну кроме самого первого, в отеле «Бильдерберг», по которому клуб и получил свой название. Но тут же попытался неуклюже вывернуться:- Ну и здесь, рядышком, тоже каждый год сходки таких мудаков бывают. В Богемской роще – миль пятьсот отсюда на Север. Рядом с Сан-Франциско… Только, увы, ты и близко туда не подберёшься. Ты же понимаешь, когда такие люди собираются – а там и миллиардеры, и сенаторы, и министры, и, даже, президенты появляются. Так что охрана там – ого-го! – если быть честным, я лично, когда там был – местную охрану особо не разглядел. Нет, понятно, что она была, но кто и сколько – бог весть. Они как-то особенно на глаза не попадались. Впрочем, возможно, это как раз и было лучшим свидетельством их профессионализма…
– Короче, Драган, я тебе советую отпустить своих мёртвых и начать жить дальше. Потому что то, что ты можешь сделать – не только подло, но и может очень сильно подставить всех сербов, а то, что не подло – ты просто сделать не сможешь.
Серб долго сидел, молча пялясь на огоньки внизу. Так долго, что я не выдержал и решил чуть добавить аргументации:
– И, знаешь что – я готов тебе помочь. Дать денег на начало новой жизни. Мне тут один араб наличку приволок в качестве гонорара за новую книгу… так что – возьми. Устройся. Фирму свою открой по отделке. Ты же хороший специалист! Или – вообще начни всё заново. Займись тем, чего раньше никогда не делал. Ранчо себе купи, например…
Короче, вымотал меня это разговор по полной. И при этом я так и не понял – сумел ли я убедить Драгана хоть в чём-то или все мои усилия пропали втуне. Но, как бы там ни было – я сделал всё что мог. И – да, деньги он взял.
А ещё через четыре дня я, всё-таки, умудрился дать в морду. Причём сделал это не просто публично, а вообще в прямом эфире.
Дело в том, что в рамках рекламного утра новой книги который мне, удалось-таки, сократить до минимума (ну ранетый я, блин… и уставший), меня затащили на шоу к «самому эпатажному ведущему Америки». Джинджер заявила, что раз уж ты просишь сократить – то, что осталось, должно пройти громко. Поэтому нас и засунули к Говарду Стерну.
В студии мы появились при полном параде. То есть в байкерских шмотках. Я – в подаренном мне прикиде «Hells angels», а Алёнка в том, что она купила на следующий день после «Байк-пати на Ранчо Кукамонга». То есть в чем мы с ней поехали в тот мексиканский ресторанчик, в котором нас отыскал Драган. В том, что ей подогнали девицы-байкерши она вытерпела только один вечер, так что на следующий день, дождавшись моего пробуждения, загрузив меня в ванную и рассказом про моё поведение, она выяснила, что я собираюсь до отлёта покататься на мотоцикле по окрестностям – и рванула по магазинам. Потому что кататься на мотоцикле в том, что у неё было в данный момент, оказалось совершенно невозможно. Ну так поэтому она и натянула те байкерские тряпки… Так что в студии мы появились этакими крутыми байкерами.
Ведущий оказался худым долговязым типом с лошадиным лицом и шапкой курчавых волос в стиле Владимира Кузьмина. Он встретил нас сидя за столом, над которым на коленчатом подвесе висел массивный серебристый микрофон. Когда мы вошли в студию, он довольно улыбнулся и, не вставая, махнул рукой.
– Добрый день, добрый день… рад, что вы пришли на моё шоу! – но вот взгляд, которым он пялился на нас с Алёнкой, мне не понравился. Потому что он смотрел на нас взглядом… гурмана, которому только что принесли сочный стейк. Два сочный стейка. Причём, взгляд на мою любимую мне не понравился куда сильнее, чем тот, что он бросил на меня. Так что напрягся я сразу.
Хотя началось всё прилично. Он задавал вопросы о нашем детстве, предпочтениях в музыке, одежде, архитектуре, а когда выяснил, что мы с Алёнкой окончили художественную и музыкальную школу, даже сымитировал восторг. И так всё и продолжалось пока Стерн, внезапно, не перешёл к интимным темам…
– Хымпф! – я даже и сам не понял как звезданул этому козлу. А звезданул знатно – микрофон в одну сторону, его курчавая башка, в другую, а тощие ноги в лакированных ботинках взлетели к потолку… А как бы вы отреагировали, если бы вашу жену, в вашем присутствии спросили глотает ли она сперму при минете? Причём, в прямом эфире… Спустя секунду, я оказался рядом с этим уродом и, схватив его за волосы, вздернул вверх и прижал спиной к стене. Н-на! Его морда отлетела в сторону, так что у меня в руках остался только клок волос, а брызги крови заляпали стену.
– Знаешь, урод, даже не понимаю, почему я тебя пока ещё не грохнул, – прорычал я в испуганную рожу с окровавленным ртом, в котором теперь виднелась широкая прореха между зубами, замахиваясь в третий раз. Но тут кто-то напрыгнул мне на спину, а спустя долю секунду повисли и на руках, параллельно оттаскивая меня от курчавого…
Короче, скандал разразился знатный. В Америке, конечно, случалось всякое, но избиение ведущего популярного шоу в прямом эфире – это, всё-таки, нечто явно необычное. Причём, избиение зверское. Практически все главные газеты вышли с портретами замотанного в бинты Говарда Стерна на первой полосе, под снимком которого был целый список полученных им повреждений. Особую пикантность этому списку придавала точно такая же как у меня трещина в челюсти. Вот только я её получил спасая людей, отбив самолёт у террористов и посадив его на воду, а мистер Стерн – трепля языком как помелом и оскорбляя семью человека, которого Президент США признал героем нации. Или для американцев это уже ничего не значит?
Именно этот вопрос я и задал на шоу Опры Унфри, куда меня затащила пришедшая в совершеннейший восторг от всего произошедшего Джинджер Буханан. Под клятвенное обещание, что это будет последнее шоу, в котором я участвую. Ну в этот раз… Опра отработала на все сто, пригласив на своё шоу помимо меня ещё и старшего партнёра той адвокатской фирмы, которая взялась представлять интересы травмированного телеведущего в деле «Стерн против Маркова». Так что свара получилась знатная.
– Да, мистер Финштейн, я знаю, что такое свобода прессы. И я уже не раз выступал на различных шоу и мероприятиях, и при этом не только не нанёс ни одному из ведущих каких-нибудь физических повреждений, но и даже не оскорбил никого из них словом. Хотя не всегда их поведение и вопросы мне нравились. Можете поинтересоваться – например, шоу по поводу моего выигрыша в лотерею. Вот момент, когда видно, что ведущий выговаривает мне что-то неприятное, но я даже на него не ругаюсь…
– Нет, мистер Финштейн, не так. Это – ложь. Уж не знаю по привычке вы врёте или делаете это в интересах клиента. На самом деле произошло следующее…
– Мы, мистер Финштейн, созданы по образу и подобию божьему. А Господь наш, во гневе своём, страшен. Парочку городов небесным огнём напрочь сжёг после того, как они перестали поступать по воле его. А я считаю, что этические нормы – прямое воплощение этой воли. И кто их не соблюдает, тот заслуживает наказания…
– Нет, я себя не переоцениваю. И потому городам не следует ничего опасаться. А вот конкретным индивидуумам, попытавшимся нагло затронуть меня и мою семью – следует…
– Да, я понимаю, чем это мне грозит. А вы сами-то понимаете, чем это грозит вам?..
– Ой, мистер Финштейн, нас с женой почему-то, вот в этом конкретном случае никакие законы не защитили. Даже не смотря на весь мой «героический» статус. С чего вы взяли, что они вас всегда и везде будут защищать? Потому что вы наловчились ими умело пользоваться? Поверьте – это не панацея…
– Да, я считаю это оскорблением. Я – русский, и у нас принято, что подобные вопросы касаются лишь двоих и не в коем случае не задаются публично. Тем более в прямом эфире…
– Да, такой уж мы народ – мы и Гитлера до самоубийства довели…
После чего этим же вечером мне позвонил агент и сообщил, что все иностранные издательства, с которыми мы вели переговоры, спешно подписали контракты на наших условиях. Более того, с ним связалось ещё почти три десятка новых из стран наподобие Польши, Португалии, Финляндии, Венгрии и так далее, которые буквально его осаждают.
А уже в самолёте меня набрала Джинджер, которая деловитым тоном сообщила мне что издательство планирует допечатку моей новой книги, которая в три раза превышает её стартовый тираж. Причём, по её словам, всё шло к тому, что эта… не совсем моя и, по моим меркам, откровенно слабая книжка не просто возглавит топ самых продаваемых художественных книг этого года в США, но и, очень вероятно, переплюнет по размерам суммарного тиража прошлогоднего четвёртого «Гарри Поттера». Нет, мир точно сошёл с ума…
До Москвы мы долетели нормально. А в Шереметьево нас встретила целая толпа журналистов, телевизионщиков и просто любопытных. Даже, я бы сказал, фанатов. Не смотря на жуткие девяностые с Америкой мы покамест ещё сильно дружили странами… да что там говорить – наш президент оказался первым кто позвонил господину Бушу-младшему после терактов и выразил ему полную поддержку. Так что нас с Алёнкой реально встречали как героев.
Мы были вынуждены остановиться и дать короткое, минут на десять, интервью, одним из вопросов которого было:
– А когда вы собираетесь возвращаться в Америку?
Мы с любимой удивлённо переглянулись. Потому что этот вопрос нам уже задавали не один десяток раз. В США. И мы на него отвечали. Ну не могли же наши, местные журналисты не быть в курсе наших ответов. Это же основы профессионализма! Предварительно, прежде чем сформулировать вопросы – узнать о человеке, которого собираешься интервьюировать. Или могли? Я окинул взглядом задавшую вопрос журналистку. М-дам… похоже мадам из тех самых «актрис, моделей и телеведущих» которых «берут в профессию» исключительно за форму жопы и размер груди.
– Девушка, а зачем нам туда возвращаться? Мы все наши дела там сделали. Даже с избытком. То есть и те, которые не собирались, но пришлось. Так что теперь собираемся немножко отдохнуть дома.
Журналистка непонимающе уставилась на нас. Я усмехнулся.
– Не поняли? Ну всё же просто. Мы – люди мира. Зарабатываем в США, Европе, Новой Зеландии, Латинской Америке, а живём там, где нам комфортнее. Дома. В России.
Мадам с сочной грудью изумлённо захлопала глазами. Комфортнее в России? Да они что, охренели?! Ведь любому нормальному человеку совершенно понятно, что… но дальше читать всё, что было написано крупными буквами на её лице я не стал. Потому что дружелюбно кивнул всем и двинулся в сторону выхода из терминала «F», за которым нас ждала наша машина.
У машины нас встретил Пыря. Я отправил его домой сразу после награждения, решив, что после всего случившегося мне в Америке больше ничего не угрожает. Наивный…
– Привет, шэф… хозяйка, – расплылся в ехидной улыбке мой начальник Службы безопасности. – С возвращением.
– Издеваешься, – сердито буркнула Алёнка и, бросив сердитый взгляд в сторону толпы журналюг, нырнула в салон. Это что она меня к той грудастой журналистке приревновала что ли? Я усмехнулся и покачал головой. Да она на её фоне просто принцесса! После чего тоже нырнул в салон.
– Как дела? – поинтересовался я после того как мы тронулись.
– Да всё нормально, Ром, – усмехнулся в ответ Пыря. – Там тебя туча родственников дожидается. И Бурбаш. Аж копытцем от нетерпения бьёт.
– А что так?
– Да его в клинику «Ассута» пригласили. На очень и очень хорошие условия. Ну прям сливочные… Но он подозревает, что это просто попытка «отжать» его технологию. Заплатив копейки относительно того сколько она может на самом деле принести.
Я хмыкнул и покачал головой. История с теломерной терапией потихоньку раскручивалась. На берегах озера Титикака спешно разворачивалось около десятка новых исследовательских центров, а ещё пять уже вовсю работали. К тестированию же выпускаемых нашей с Бурбашом фирмой препаратов приступило уже два десятка клиник и медицинских центров. Так что через несколько лет у меня в друзьях точно появится Нобелевский лауреат…
– Естественно! Даже сомнений в этом нет. Но тут мы пободаемся. Позиции у меня за последнее время слегка усилились, так что есть шансы выжать из покупателей не один процент, а, хотя бы, пять. А это раз в сто, а то и тысячу больше, чем то сколько планируют нам заплатить эти хитрые израильтяне.
– Эк ты сказанул, – усмехнулся Пыря, – по хитрому – не евреи, а израильтяне…
– Ну, евреи могут быть и нашими, – пожал я плечами, – а вот израильтяне – точно нет. Ладно – рассказывай давай что дома творится…
Дома всё было хорошо. Встречать нас собралось не только всё семейство, но и почти полсотни родственников, съехавшихся не только из Москвы и России, но и со всех сторон бывшего Советского союза – с Украины, из Латвии, с Урала, из Ленинграда, Рязани, Подольска, Алексина и так далее. У моего деда было трое братьев и две сестры, так что только по дедовой линии у нас оказалось около двух десятков родственников, а ведь таковые были ещё и по другим направлениям… В самом доме, как рассказал Пыря, разместилось только старшее поколение – братья и сёстры дедуси, бабуси и Алёнкиных родителей. В том отсеке, в котором жили наши родные были восемь двухкомнатных апартаментов из которых были заняты только три. Сестрёнка вышла замуж и получила от меня в подарок один из наших «хоббитских» домиков, так что его её комната освободилась… Вот в остальных пяти их разместили. Люди они были уже сильно пожилые, а в том отсеке у нас была оборудована медицинская комната с полным комплектом реанимационного оборудования, при которой постоянно дежурила медицинская сестра. Так что ежели чего – медпомощь они смогли бы получить мгновенно. Остальных поселили в небольшой, уютной гостинице, расположенной в полукилометре от нашего посёлка. Через парк от него… Ну да – мы начали активно обустраивать наш островок, выкупая землю и разворачивая здесь строительство жилья премиум и бизнес-класса. Причём, по всем будущим меркам. То есть не так, как сейчас, когда даже самое элитное жильё типа того же «Агаларов-хаус» на Большой Грузинской, буквально «впихивалось» в какой-нибудь свободный пятачок в центре, не имея толком ни придомовой территории, ни достаточных гостевых парковок, ни особенного сервиса. Что уж говорить о массовом строительстве. Одно слово – человейники… В отличие от этого на нашем острове практиковалась то, что ещё с советских времён называлось комплексной застройкой. Причём, её неотъемлемой чертой являлись именно парки. И этот факт сейчас был по настоящему шокирующим. Увы, сегодня ничего подобного парку «Зарядье» в Москве возникнуть не могло. Сейчас землю из-под гостиницы «Россия» совершенно точно пустили бы либо под бизнес-центр, либо под супердорогой отель, либо под какой-нибудь квартал с самым сверхэлитнейшим жильём. Парк?! В виду Кремля?! Да вы что совсем охренели столь дорогую землю на всякую муть пускать?!! А вот на нашем острове это всё оказалось возможным здесь и сейчас – детсады и школы не в типовых, а в дизайнерских зданиях, парки, набережные, детские и спортивные площадки, закрытые дворы без машин, парковки – практически только и исключительно подземные… Да, это выводило стоимость строящегося жилья в сектор бизнес и премиум, что сильно ограничивало скорость продаж – у нас же здесь далеко не «золотая миля», но я и так дал команду не торопиться с продажами. Более того, первый год мы вообще предоставляли жильё заинтересованным покупателям только и исключительно на правах аренды. Ну чтобы присмотреться. И только после года проживания претенденты могли получить право выкупить жильё в собственность… Я же хотел хорошо жить в своей стране, не так ли? А окружение в этом случае играет очень важную роль. Вот мы к будущим соседям и присматривались. И, должен сказать, не зря. Дюжина семей подобный годовой «ценз» не выдержала. По разным причинам. Одна семья дагестанцев уже через три месяца после заселения затеяла свадьбу со стрельбой в воздух, после чего её договор аренды был аннулирован. Ещё один «бизнесмен» с Урала «привёз» с собой разборку уже со стрельбой по людям и автомобилям. А парочка семей азербайджанцев затеяла строительство вокруг одного из многоквартирных малоэтажных домов в новом квартале отдельной ограды со шлагбаумом и колючей проволокой поверху. Ну как это было принято сейчас везде. Но не у нас. Нашей идеологией было: хочешь хорошо жить – обустраивай страну вокруг себя, а не отгораживайся от неё заборами и шлагбаумами… Но всё это были, так сказать, эксцессы роста. В общем и целом у нас, потихоньку, получался очень уютный, чистый и зелёный райончик в скандинавском стиле времён двадцатых-тридцатых годов этого века. То есть с парками, огромными детскими площадками с качелями, горками, тоннель-скатами, манки-барами, канатными парками и скалодромами, а так же скверами с фонтанами и очень необычными малыми архитектурными формами с юморными скульптурными композициями. Причём, с массой «изюминок» одной из которых, естественно, был наш посёлок с моим «Сияющим замком». Так что сейчас, в начале нулевых, наш остров многих приводил в оторопь. Даже несмотря на то, что застроено было только дай бог четверть острова. Вернее, пока ещё застраивалось. Потому что даже наш посёлок не был ещё полностью готов. На его территории всё ещё трудились ландшафтные дизайнеры…
Первыми на мне, естественно, повисли дети. Даже старшенькая, которой было уже почти пятнадцать, и то не выдержала и повисла на шее.
– Я так испугалась за тебя, пап! Ну, когда увидела тебя всего замотанного в гипсе… – ну да, репортажи из госпитальной палаты с мистером Бушем тут так же ретранслировали все каналы поголовно… А пацаны торопливо забрасывали меня вопросами:
– Пап, а ты всех террористов убил? А они с пистолетами были? А их много было? А они в тебя стреляли? А ты в них? А дядя Слава в них стрелял? А вы сколько их в плен захватили?.. – дядей Славой у нас числился Пыря… Потом подтянулись женщины. Но они, пощебетав и поохав, быстро оторвали от меня Алёнку и утянули в свой кружок, где и принялись активно расспрашивать. А ко мне подтянулись мужики. Дед, отец, дядя Петя, дядя Зоря, дядя Миша, дядя Женя, дядя Володя, дядя Игорь… большая у нас всё-таки семья. И дружная.
Я обнял отца, деда и-и-и… внезапно почувствовал, как меня, наконец-то, отпускает. Хотя ещё минуту назад даже не подозревал, что был сильно напряжён. Так – лёгкий драйв… Но нет. Я реально был как сжатая пружина. То есть в готовности отвечать ударом на удар. А сейчас вот всё – отпустило. Я – дома…
Глава 7
– Вау, пап… – выдохнул Витюша и ощутимо покачнулся. Так что я прянул вперёд и ухватил его за капюшон. – Как краси-и-иво….
Это – да. Вид на разноцветные траппы с этой точки открывался просто сумасшедший. Ну да плато Путорана, по которому мы путешествовали последнюю неделю, недаром считается одним из самых красивейших мест мира – столовые горы, живописные ущелья, речные долины, водопады.
За последние два года мы с детьми побывали в очень многих интересных местах мира – неделю прожили в огромном гроте Ханг Тхунг, что во Вьетнаме, проплыли на барже-хаусботе по Лангедокскому каналу, посетив по пути десяток живописных городов и деревенек от Безье и Каркасона и до Бордо, по пути полюбовавшись на каскад из 8 водопадов, созданный Пьером-Полем Рике, поднялись пешком на Фудзияму и поглазели на Маньпупунёр с Ленскими столбами, месяц попутешествовали по пока ещё мирной Сирии, начав с самой древней из мировых столиц – Дамаска, потом полюбовавшись на древние памятники Баальбека, наследника античного Гелиополиса, поднялись на стены Крак-де-Шевалье, неприступной крепости крестоносцев, и закончили путешествие в древнем Алеппо, побывали на Байкале и Шавлинских озёрах, любовались бабочками Морфо Гекуба в Национальном парке Кайетур в Гаяне, набрали разноцветной гальки на озере Макдональдс в Национальном парке Глейшер… Правда последнюю пришлось выбросить обратно в озеро. Потому что увозить её оттуда было категорически запрещено.
А ещё прошлым летом мы совершили месячный поход с Линкс Вилден, женщиной, про которую я читал ещё в прошлой жизни. К тому моменту, когда я о ней узнал у неё была постоянно действующая программа, позволяющая полностью погрузиться в реалии каменного века. Нет, не школа выживания, наподобие тех которые обучают вас пользоваться массой устройств и инструментов «выживания», созданных современной цивилизацией – от шнуров и тросов из паракорда до всяких там высокотехнологичных ножей выживания, топориков и складных лопат Fiskars и всего такого прочего. У Вилден всё было по-честному. Без читерства. То есть всё – от одежды и обуви и до соли являлось абсолютно аутентичным, и изготавливалось и добывалось самостоятельно и только с помощью того, что человек может найти и изготовить своими руками. Оружие – только то, что сами сделаете из подручных материалов, одежда из шкур и природных волокон, размятых булыжниками на валуне, еда – что убьёте, соберёте или поймаете сами. И приготовлена она будет именно так, как это делали люди каменного века. Ну или сегодняшнего времени если человек остался абсолютно без всего. Совсем без всего… То есть либо зажарена на прутиках на костре, либо сварена в самостоятельно слепленном из глины горшке с помощью брошенных в него камней, накалённых в пламени костра. Сгорело или недоварилось – ваши проблемы.
Здесь она пока никакого подобного бизнеса затевать не собиралась, а просто жила избранной ею жизнью в своё удовольствие на своей земле. Но я смог договориться о том, чтобы ради нашей семьи она вышла из своего уединения. И по окончании нашего совместного путешествия сделал вывод, что на этот раз она, похоже, начнёт свой бизнес раньше, чем в моей прошлой жизни. Потому что при расставании она сообщила мне, что задумалась над тем, чтобы предложить и другим людям поучаствовать в подобном приключении.
Дети же были в восторге – ну разве не интересно самому сделать острогу, лично выточив из кости наконечник, а потом загарпунить им речную форель! Да и жене понравилось. Правда распробовала она это только недели через две. А до этого все жестоко страдали от холода, массы мелких ран, потому что одежда и обувь из грубо обработанных шкур очень слабо защищали тело и конечности, откровенно голодали, потому что добыча древнего охотника-собирателя реально весьма скудна и, в первую очередь представляет из себя условно съедобные травы и плоды типа листьев камнеломки и лещины. Особенно учитывая то, что мы не имели возможности практиковать загонную охоту с ямами-ловушками. Так что жрать приходилось всё – от улиток и до кузнечиков. Причём Алёнка смогла пересилить свою брезгливость в отношении подобной пищи самой последней…
И вот в этом году мы, наконец, добрались до плато Путорана.
– Пап, а мы здесь задержимся?
– Да, у нас ещё есть два дня. А потом за нами прилетит вертолёт.
– Ух ты! Здорово!
По плато мы путешествовали уже десять дней. Высадились в долине реки Омон-Юрях, поднялись по её каньону к водопадам, потом спустились в долину реки Хикикаль после чего был переход по плато к реке Аян и подъём по долине реки Капчуг. Впрочем, это были самые крупные отметки. Так-то мы за время этого похода прошли не один десяток речушек и ручьёв.
– Ну всё, заканчиваем болтовню – марш разбивать палатки, – добродушно приказал я. Мальчишки тут же умелись – только пятки засверкали, а вот доча двинулась неторопливо. Она у меня уже была опытным покорителем гор. Потому что кроме наших путешествий уже полтора года занималась в спортивной секции. Причём, приличной. С хорошей скалолазной подготовкой. А всё потому, что, когда я, как-то, расчувствовавшись, спросил, что ей подарить на восемнадцатилетие, она внезапно выпалила:
– Восхождение на Эверест, пап!
Я, если честно, слегка охренел. А потом даже прослезился. Не машину ведь попросила – какую-нибудь там «Феррари» или «Роллс-Ройс», не бриллиантовое колье и не поездку на Багамы или Мальдивы, чтобы валяться с коктейлем у бассейна виллы, время от времени селфясь на зависть подписчицам, а-а-а… вызов. Испытание. То, чего вот так просто не купишь. То, чего можно достигнуть только самому. Ну с небольшой моей помощью конечно… но на это – не жалко! Нечто, что останется с тобой на всю жизнь как бы там дальше ты не жил и чем бы ты в жизни не занимался. Всё-таки классные у меня дети выросли. Я и в прошлой жизни им радовался, и здесь тоже горжусь. Вот только чего только пацаны затребуют? Кругосветку или полёт в космос? Да и ладно! Сделаем.
Увы, планы провести здесь два дня пошли псу под хвост.
Уже вечером по спутниковому телефону позвонила Вика, мой секретарь, и слегка испуганным голосом сообщила, что мне звонили «с самого верха», и что уже через два дня меня сильно ждут в Питере. А сразу за ней позвонил помощник САМОГО, и сообщил, что меня ждут, потому что вопрос с офшорной зоной, вроде как, решился. Более того, в Питер, на ПЭМФ, подъехали потенциальные инвесторы, разговаривать с которыми без меня бессмысленно. Так что вертолёт из Норильска прилетит уже завтра с утра, а там нас будет ждать борт президентского авиаотряда…
Вторая наша встреча со вторым Президентом «свободной России» произошла через неделю после нашего с Алёнкой возвращения из Америки. Похоже, ВВП деликатно дал мне время отойти от джетлага. Да и само приглашение на встречу тоже было – никаких вызовов в Кремль. Нас с женой пригласили пообщаться по-дружески, даже по-семейному. В Ново-Огарёво. В узком кругу. Кроме САМОГО было ещё двое. Так же с жёнами. Одного я знал ещё с прошлой жизни. Не лично – упаси бог! По фотографиям. Руководитель аппарата – Александр Стальевич Волошин. Да-да – Стальевич. Именно из-за необычного отчества я его и запомнил. А ещё из-за того, что он, в некоторых кругах, рядом с которыми я тогда отирался, считался «смотрящим» за Путиным от «семьи» и её международных кураторов. А вы что, думали, что Путин сразу в силу вошёл? Да он, по мнению части людей, с которыми я общался в прошлой жизни, первые восемь лет временами даже дышал с разрешения! Хотя, кто его знает – как оно там было на самом деле…
Та встреча прошла… никак. Жёны быстро отделились и защебетали своим, женским кругом, мной несколько картинно повосхищались – мол, показал нашим американским друзьями и партнёрам силу русского духа и всё такое прочее, задали несколько дежурных вопросов и вежливо поинтересовались моими «провидческими способностями», которые я, похохатывая, тут же развенчал. Мол, ничего такого нет и в помине. Обычная экстраполяция. Да и вообще, я когда рассказывал о самолётах, атакующих небоскрёбы и Пентагон – имел ввиду бомбардировщики, а не теракты. А оно вон как получилось… А потом ВВП, сообщив, что Евгений Максимович Примаков рассказал ему о справках, которые я ему писал, попросил меня составить ему такую же. И передать через Александра Стальевича. На этом всё и закончилось. Я имею ввиду, так сказать, деловую часть разговора. А так мы ещё понаслаждались отличным шашлыком, кусочки которого активно выпрашивала Кони – чёрный лабрадор, явно являющаяся настоящим членом семьи. И любимым. Короче вечер прошёл вполне себе приятно. На посторонний взгляд. На самом же деле я чувствовал себя этаким нелегалом в логове врагов. Уж очень мне не понравилось какие вроде как невинные вопросы невзначай задавал мне Волошин и третий присутствующий. Кто это такой мне понять так и не удалось. Хотя его мне, вроде как, представили. По имени-отчеству…
Справку я подготовил. Крайне беззубую: цены на нефть в ближайшие пять-шесть лет будут расти, не смотря на кризис доткомов IT-сфера остаётся главным драйвером роста… и всё такое прочее. Ничего помимо того, что говорило и писало большинство аналитиков по всему миру. Меня вежливо поблагодарили. По телефону. На этом всё и закончилось… До двадцать третьего октября две тысячи второго. Когда Бараев захватил заложников в Театральном центре на Дубровке. Вот тогда я взвился и начал обрывать телефоны САМОГО, кляня себя последними словами. А с другой стороны – что я мог сделать? Сам факт теракта я помнил прекрасно, но вот когда именно он произошёл – вылетело из головы напрочь. Даже год, не говоря уж о месяце. Слава богу в прошлой жизни этот теракт никого из моих близких не затронул, так что его дата не оказалась выжжена на моём сердце. Вот я её и не запомнил. Как, кстати, и теракт в Беслане. То есть я помнил, что он произошёл первого сентября, но вот какого года – туман… Достучаться удалось только поздно вечером двадцать пятого. Мне дали минуту, в течение которой я скороговоркой проговорил, что требуется немедленно проинструктировать спецназовцев о том, что освобождённых заложников необходимо обязательно укладывать на бок и не в коем случае не на спину, потому что при таком положении тела у них произойдёт западание языка и они просто задохнуться. Вследствие чего счёт погибших уже
– Я думаю, нам нужно ещё раз встретиться и поговорить, – и положили трубку. Я так же молча убрал телефон и выдохнул. Что ж, посмотрим, как теперь развернутся события.
Следующее утро принесло позитивные новости. Сколько заложников погибло в прошлый раз я точно не помнил, но, вроде как, где-то больше ста и меньше двухсот. В этот раз число погибших не превысило двух десятков. В смысле заложников. Террористов положили всех. Ну так объявили. Как оно там было на самом деле – бог знает.
А ещё через две недели меня пригласили на охоту. В Карелию, на Укшозеро. Друзья Пыри. Я их знал, конечно, но очень шапочно. Я ж не ГРУшник. Вот с десантниками я общался. Даже свою организацию создали. Небольшую. Человек двести в ней состояло. Причём, большинство из числа тех, с кем я вместе служил. Так или иначе. От парней из роты начиная от Линкявичуса и Игнатовича и до майора в отставке Вакуленчука. Ну да, наш ротный дослужился только до майора. Но в отставке не потерялся. Замутил маленькую строительную фирму, сейчас разросшуюся до нехилого такого предприятия. Ну после того, как он по новой законтачил со мной. Сейчас его фирма занималась почти третью подрядов на строительство на нашем острове… Так вот, с мужиками из десантуры я общался. А вот с ГРУшниками – нет. Ну практически. Несколько человек из моей Службы безопасности, которых перетянул ко мне Пыря, были из них. Так что сказать, что совсем уж не общаюсь было нельзя… Поэтому, когда Пыря мне сообщил, что меня приглашают на охоту его бывшие сослуживцы, я сначала не понял о чём речь. И ответил ему, что не в настроении. Я вообще к охоте и рыбалке всегда был довольно равнодушен. Ещё в прошлой жизни. Не то чтобы никогда не бывал, но не рвался… И Пыря точно об этом знал. Поэтому, когда он проявил настойчивость, я слегка удивился.
– Надо съездить, Ром, – заявил мой начальник Службы безопасности, – на
Никакой охоты, естественно, не было. Я приехал в охотхозяйство, вышел из машины, вошёл в дом, поздоровался с сидевшими у камина мужчинами… после чего меня тут же проводили на пирс и загрузили на катер. Поездка на катере заняла около получаса и целью её оказался небольшой островок посреди озера. Совсем крошечный – где-то сто на двести метров.
Когда мы приблизились – уже стемнело, так что видно было довольно плохо. Но на островке был разожжён костёр, так что с выгрузкой никаких проблем не возникло. Тем более, я был обут в утеплённые охотничьи сапоги «ROCKY». Поэтому, даже если даже пришлось бы спрыгивать вводу – это не стало бы препятствием. Но, слава богу, этого и не потребовалось. Глубины у островка оказались достаточными для того, чтобы позволить носу катера вылезти на берег.
У костра сидело трое. Стоило мне соскочить на берег, как все трое поднялись на ноги и развернулись ко мне. Я слегка напрягся… если состав встречающих такой же как в Ново-Огарёве – хрен я что важное расскажу! Но на этот раз ни господина Волошина, ни того «второго» безымянного здесь не оказалось. Так что руку САМОГО я пожал с немалым облегчением.
– Добрый день, господин Марков. Я знаю, что вы не особый любитель охоты, но всё-таки взял на себя смелость пригласить вас. Если не надумаете пострелять – просто подышите воздухом. Прогуляемся?
И мы двинулись в сторону от костра…
Разговор вышел тяжёлым. Я по-прежнему никому не собирался признаваться в том, что живу второй раз, а без этого многие мои «прогнозы» объяснить было сложно. Если, конечно, не ударяться в мистику. Зато к предложениям мой собеседник отнёсся достаточно внимательно. Впрочем, я не предлагал ничего такого, что он сам не сделал. Потом. В десятых-двадцатых. От ускоренного развития собственных портов до строительства газопроводов в Китай и «перемычек» запад-восток, чтобы можно было успешно перенаправлять газ в любом направлении, а так же ускоренного расширения пропускной способности «Северного потока» в Балтийском море. Даже если ситуация будет развиваться точно так, как и в моём времени всего пять-шесть лет работы «Северных потоков» вполне себе окупят все затраты на строительство. А я рассчитывал, что они проработают не меньше десяти. Из финансовых советов было только предложение покупать золото. Или, как минимум, не продавать добытое. Причём, закупать его можно даже с небольшой премией. Обставить, как помощь нашей золотодобывающей промышленности и копить. Потому что очень скоро цена на золото взлетит с нынешних трёхсот с небольшим долларов за унцию до полутора тысяч и больше. На пике вообще будет около двух… Вот в числе этих предложений было и создание собственной оффшорной зоны. В моей прошлой жизни было создано две таких – остров Октябрьский (бывший Ломзе) в Калининграде, и остров Русский во Владивостоке, но произошло это только в 2018 году. И результаты, насколько я помню, оказались весьма скромными. Почему бы здесь не начать пораньше? Тем более, что у меня, теоретически, есть возможность как-то повлиять на то, что чтобы этот проект раскрутился куда лучше, чем в моей прошлой жизни.
Про офшоры он сразу не понял.
– Нет, я понимаю зачем это вам, Роман Валерьевич – вы инвестор и крупный, так что офшор вам не помешает, но зачем это стране? По-моему, для государства будет лучше если бизнес вообще выйдет из офшоров.
– Если получится – то да. А получится ли? – усмехнулся я. И он задумался.
– Да и потом – сами подумайте, подавляющее большинство офшорных юрисдикций находится под контролем англосаксов. Казалось бы, зачем, если они и так контролируют все финансовые потоки? И уж точно могут заставить большинство контрагентов офшоров платить себе налоги. Ан нет – вполне себе позволяют им существовать. Под своим контролем, естественно… Над этим, как минимум, стоит задуматься, не так ли?
Поделиться книгой: