Босиком по стеклам. Книга 2

— Не знаю. Как быть плохой, если плохая будет немедленно наказана и закована в наручники, — ворчу я, проклиная логику Мердера. — И отправлена в порно-ад с собой в главной роли.

Коул снова издает скептический смешок. Раньше нам всегда было весело вместе. Мы могли ржать над какой-нибудь глупостью, искрометно дополняя фразы друг друга…

И это никуда не делось, кажется. Даже учитывая обстоятельства.

— А ты можешь хотя бы один вечер не жить прошлым? — Мердер ловит мой взгляд, пробирается в мысли. — Не жить в Анмаре? Остановиться здесь, замедлиться, выдохнуть, детка. Здесь и сейчас. Это тебе знакомо? Жить одним днем. Без плана. Без правил. Без потребности быть той, кем ты не являешься. Здесь нет камер. Нет твоих родителей. Здесь только я.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что твоя компания мне неприятна, и все свои силы я трачу на то, чтобы тебя вытерпеть, — высокомерно бросаю в его лицо, поднимая на него взгляд. Наши губы на расстоянии пальца друг от друга. Электричество, что искрит и циркулирует между нами, вибрирует в венах, в пространстве, сотрясает огромную люстру над нами.

— Неприятна… хорошо, я запомню, — равнодушно бросает Мердер, и мы идем вместе вперед, проходя мимо игровой зоны отеля.

Никогда не видела ничего подобного. Только в кино, а именно в «друзьях Оушэна». Игровые автоматы, пестрящие цифрами, цветами, светом и надписью «джек пот» расположены аккуратными рядами, так напоминающие лабиринт, из которого нет выхода. В казино нет света, нет окон — только развлечения, бесконечные напитки и атмосфера поглощения. Многие американцы часами сидят у одного автомата и закидывают в него деньги, пока не докурят целую пачку сигарет. Другие — презрительно морщат нос при виде этих игрушек и ретируются к столам с покером, блек — джеком и рулеткой. Первые считают казино забавным развлечением, вторые — настоящим видом искусства. А я… смотрю на все это и не понимаю, что я здесь делаю и куда Коулман меня ведет. Внезапно к нам подходит кто-то из его людей с обеспокоенным видом:

— Сэр, у меня для вас важная информация, — я не узнаю мужчину, что обращается к нам. Кто-то из его американских шестерок, должно быть.

— Это не терпит времени?

— Нет, сэр.

— Можешь погулять, Энжи. Три минуты. Только помни о том, что мы обсуждали в номере, — обращается ко мне Мердер и отходит со своим докладчиком в сторону. Я тем временем как завороженная тянусь к самой шумной компании в казино, ведомая любопытством, азартом и новыми эмоциями. Интересно понаблюдать хотя бы за одной игрой. Поучаствовать я не могу, ведь ставить кроме бриллиантового чокера мне нечего. Но вряд ли на него купишь фишки.

— Ваша ставка, сэр, — я подхожу к столу с рулеткой как раз в тот момент, когда один из игроков выбирает фишку определенного номинала.

— Я ставлю на тринадцать…, — разглядываю зеленое поле с красными и черными квадратами, в которых спрятались совершенно разные цифры. Хотела бы я тоже проверить свою удачу.

— Назовите цвет, сэр, — обращается к играющему мужчине крупье, и я вдруг чувствую на себе его пристальный взгляд.

Коулману это не понравится…

Значит, я простою здесь как можно дольше.

— Красный, — скользнув взором по моему платью, привлекательный незнакомец расплывается в заинтересованной улыбке. — Совершенно точно, красный, — дает мне понять, что на его выбор повлиял мой наряд.

Потупив взгляд, заливаюсь румянцем. Так странно… чувствовать на себе столько мужского внимания. Не где-нибудь ночью в пустыне, а вот так… открыто, легально и безнаказанно. Возможно, не будь мой круг общения так узок, я никогда бы не запала на Мердера в таком раннем возрасте.

Крупье бросает шарик на рулетку и запускает колесо. Через некоторое время он останавливается на красной ячейке под номером тринадцать. Все наблюдающие за игрой дружно выдыхают, не веря своим глазам.

— Ваш выигрыш, сэр, — крупье передает фишки довольно улыбнувшемуся мужчине. Очевидно, он здесь не для того, чтобы сорвать куш, ему это явно ненужно. От некоторых людей исходит особая стать, налет богатства и клеймо того, что он вырос в роскоши. Не знаю почему, но по всем невербальным признакам я чувствую, что мы с ним «одной крови». Так я ощущаю себя рядом с Фейсалом и другими мужчинами из круга родителей. И это все несмотря на то, что он одет в простые брюки и поло для игры в гольф.

Сразу после выигранного кона он подходит ко мне, чтобы поблагодарить за платье:

— А вы приносите удачу. Точнее, ваше платье, — начинает разговор он, обращая мой взор на себя.

Высокий и широкоплечий — всем своим видом он олицетворяет мужественность, безопасность и целостность. Энергетику человека я всегда считываю мгновенно, и если с Коулманом меня вечно колбасит, как на американских горках, то здесь я испытываю совершенно иные чувства: стоять рядом с ним, все равно что стоять возле океана и смотреть на волны. Его величие поглощает безмолвно, ему не нужно биться о берег волнами, чтобы доказать всему миру свою значимость.

Он мне нравится. У него лукавый взгляд и очень красивые губы, с ярко очерченным контуром. Квадратный подбородок завершает аристократические черты лица.

— Оригинальный подкат. Вы подкупили крупье? — хихикнув, замечаю я, разглядывая светло-карие глаза незнакомца. Медовые даже. С вкраплениями янтаря.

— Это просто приятное совпадение. Звезды захотели, чтобы у меня был повод познакомиться с вами, — за все это время он ни разу не бросил на меня хищный или жеманно-плотоядный взгляд. Если так и будет продолжаться дальше, парень наберет девять баллов по моей шкале.

— Не заметила, что ваш выигрыш как-то повлиял на повод, — в стервозной манере отбриваю его я. — Рада, что вы уйдете из казино не с пустыми руками, — немного сбавляю гонор, мягко улыбаясь мужчине.

Стоит потусоваться с ним дольше, чем следует. Он мне только на руку. Коулман будет в бешенстве, когда увидит эту картину.

— Это так, мелочь на развлечения, — он кивает в сторону впечатляющего количества фишек. Уверена, здесь не меньше двухсот тысяч долларов. — Я зарабатываю совершенно иным способом, — расправив широкие плечи, хорохорясь, заявляет мужчина.

— Каким же?

— Помогаю людям, — загадочно улыбнувшись, поясняет он. И что-то в его взгляде и манере общения кричит мне о том, что красавчик не лжет.

— Даже так? И в какой сфере?

— Можно сказать, в политической, — туманно и уклончиво отвечает он.

Слегка напрягаюсь, приподнимая бровь:

— В какой стране, интересно? У вас другой акцент…

— У вас тоже, — замечает он. — И весьма специфический, — мне даже становится обидно от услышанных слов, поскольку я точно знаю, что никакого акцента у меня нет. — Политическая деятельность ведется мною во Франции.

— Oh, c'est merveilleux. Je voulais juste revenir à la pratique du français[1], — смело начинаю говорить на другом языке, невинно поведя плечом.

Я немного смущаюсь, разговаривая на французском. Но с каждым произнесенным мною словом, мужчина начинает сиять все ярче и ярче. Его улыбка становится такой широкой, что кажется, сияет сильнее всех ночных огней Вегаса.

— Votre français est excellent. C'est une grande rareté. L'avez-vous enseigné à l'école ou pour vous-même?[2]

— Для себя. Хотела прочитать «Отверженных» в оригинале.

— Вы не похожи на девушку, что читает Гюго на досуге, — он снова бросает на меня оценивающий взгляд.

— Goethe habe ich auch im Original gelesen. Der Schein trügt[3], — воинственно заявляю, бегло переходя на немецкий.

Ох, не зря я с детства увлекалась языками. Кажется, он впечатлен.

— И вы тоже не похожи на политика, — намекаю на его красноречивую футболку поло. Слишком простенько для европейского политика, если это конечно не принц Гарри.

— Здесь, в США, я чувствую себя свободным, поэтому предпочитаю удобный стиль в одежде. Кстати, меня зовут Себастьян.

— А меня… Анжела, — не сразу вспоминаю, что стоит представиться своим поддельным именем. Не знаю почему, но в его обществе мне почему-то хочется протянуть ему руку, как делали это по правилам средневекового этикета. Но в последний момент я одергиваю себя, припоминая, что мы не на балу, а в эпицентре царства грехов и разврата.

— Не хочешь сходить со мной на акробатическое шоу, Анжела? Завтра, — теперь это уже не подкат, а откровенная демонстрация своих намерений — мужчина чертовски заинтересован во мне.

Я, конечно, не удивлена, но… самое шокирующее для меня то, что я бы очень этого хотела. Боюсь, Коулман, услышав о моем желании, приковал бы меня к кровати не только наручниками.

Мир не сошелся на нем клином.

— Я…, — немного теряюсь, не в силах подобрать слова. — Я здесь…

— Она здесь не одна, — ледяным тоном чеканит и прерывает нас Мердер. Он буквально встает между мной и Себастьяном.

Так, словно хочет заслонить меня от пули всем своим телом.

Полегче, Мердер, в отличие от тебя, этот красавчик не выглядит опасным.

— Оу, — выдавливает мой новый знакомый, оценивая придирчивым взглядом Коулмана.

Их взгляды встречаются в неравном поединке. Сильны оба, и ни один из них не спешит отводить взор. Кажется, что я вижу пар, циркулирующий между этими раздутыми быками. Их обоих словно красной тряпкой манит, но ни один не срывается с места.

— Мы с женой спешим на романтический ужин, — Коулман берет меня за руку, властно сжимая ладонь. — А вам я советую быть внимательнее. Ваш выигрыш превышает пределы тайного допустимого порога в казино. Вы уже на прицеле охраны. А еще за тем столиком я заметил несколько французских папарацци, — Кол кивает в сторону соседнего игрового стола. — Думаю, вы понимаете, что для вас это значит.

— Откуда такая осведомленность? — хмурится Себастьян, невольно напрягаясь всем телом. Он явно не должен здесь находиться, но почему? Папарацци? Политическая репутация?

— Секретная информация, — после этих слов Коул стремительно тянет меня к выходу из отеля.

Я упираюсь, брыкаюсь и пытаюсь сбросить его ладонь, не в силах поверить, что он так бесцеремонно прервал мое новое знакомство.

— Хватит! Мне больно! Не тащи меня так! Перестань! — выдыхаю уже на улице, не обращая внимания на красоту огней ночного Лас-Вегаса.

— Угомонись, Энжи! Я тебя почти не трогаю. Ты слишком напряжена, — парирует Кол, уводя меня на парковку отеля.

Отлично. Он решил устроить мне взбучку без свидетелей.

— Напряжена? По-твоему, у меня нет поводов напрягаться? Какого черта ты назвал меня своей женой?

— Даже если и есть, то скоро все твое напряжение улетучится, — мрачным тоном обещает Мердер, подводя меня к огромному черному Харлею, сверкающему во всем своем лакированном великолепии.

Ого. Повезло же его владельцу. Вот бы прокатиться на таком, против ветра…

— Пока что с этим проблемы, — скрестив руки на груди, я закрываюсь от него, окончательно устав спорить.

— Одна таблетка, и все твои проблемы решены, — коварно улыбаясь мне, Кол вдруг достает из кармана маленькую розовую пилюлю и протягивает мне ее вместе с бутылкой воды.

— Это еще что?

— Экстази, — коротко бросает Кол и в следующую секунду перекидывает ногу через Харлей, и заводит двигатель мотоцикла. Сказать, что выглядит это горячо, значит ничего не сказать. Этот зверь ему очень подходит. Такой же графичный, безбашенный и мощный.

— И что мне нужно с этим сделать?

— Выпить, детка. И расслабиться. Довериться мне. Глотай и опускай свою красивую задницу сюда, — похлопав ладонью по месту позади себя, подзывает меня Коулман. — Иди ко мне, малышка. Иначе пропустишь все самое интересное.

— Думаешь, мне весело должно быть? Что я на курорте себя чувствую? Ты! Меня! Похитил! Мать твою…, — все еще напоминаю ему я, ощущая мандраж во всем теле. — Теперь еще и отравить хочешь.

— Я ничего не хочу. Даже не заставляю тебя. Можешь остаться здесь и вернуться в номер, — он вдруг протягивает мне ключ-карту, бросая на меня равнодушный взгляд. — А я проветрю мозги, иначе опять сойду с ума от бессонницы, — с такой легкостью заявляет Кол, словно мы, бл*дь, все еще чертовы друзья.

Интенсивно газуя, он всем своим видом показывает, что вот-вот стартанет с места и меня ждать долго не будет.

— Да пошёл ты к черту, — выдыхаю я и, закинув таблетку в рот, залпом опустошаю маленькую бутылку воды. Еще через две секунды перекидываю ногу через мотоцикл, смело задрав платье. Руки держу позади себя, не прикасаясь к Мердеру, но кажется, его такое положение вещей не устраивает.

— Обхвати меня и покрепче, детка, не стесняйся. — Коулман протягивает мне шлем, что все это время висел на руле. — Такой ты мне нравишься больше. Готова полетать, Пикси?

«Нет!», — отвечаю ему я, но мой голос теряется, когда Мердер резко газует с места. Инстинктивно прижимаюсь к нему ближе, сцепив ладони на его стальном прессе.

Сердце подскакивает до горла, я начинаю чувствовать изменения в своем организме… Мне чертовски стыдно перед родителями, перед самой собой, но даже эти мысли проходят куда-то сквозь меня, исчезая мгновенно.

Ровно через пару секунд мы с Мердером выезжаем на открытый воздух, и фейковую Эйфелеву башню я уже вижу вживую, ловя себя на мысли о том, что во всем этом похищении есть то, чего я всегда хотела.

В этом есть жизнь.

Мердер

Несмотря на весь парадокс происходящего, Пикси отлично держится. Может быть, причина в том, что держится бесстрашный ангел за меня. Держится крепко, царапая острыми коготками через рубашку. Я с самого начала знал, что Анджелина — самая дикая и отчаянная кошка среди принцесс Саадат. Свободолюбивая, своенравная, наконец-то вырвавшаяся из своей клетки. Благодаря мне. Хотя, конечно, ее чувства в мой адрес далеки от благодарности. Ей до скрежета зубов хочется рычать и драться, но она вынуждена лететь со мной сквозь ветер. Входя в очередной поворот, я увеличиваю скорость. Шины визжат, адреналин подскакивает до максимальной планки, взрываясь в венах ядерным миксом ощущений. Драйв, безумие и свобода.

Когти Пикси практически вспарывают мой торс. Наши тела настолько крепко прижаты друг к другу, что ощущаются единым организмом. Это не иллюзия, а самая настоящая реальность.

— Кричи, если страшно, — мои слова уносит ветром, но Пикси успевает их поймать.

— Мне не страшно, — вопит она мне прямо в ухо, сжимая точёными коленками мои бедра. Еще один резкий поворот, и я отвечаю хохотом на испуганный визг подпрыгнувшей на сиденье малышки.

— Мердер, осторожно! — верезжит она, когда Харлей на бешенной скорости влетает в расступившуюся колонну байкеров. Мы быстро перемещаемся в центральном ряду ревущих стальных коней, оседланных могучими парнями в кожаных куртках с одинаковой нашивкой на спине и массивных заляпанных грязью грейдерах. Разинутая волчья пасть на эмблеме является подтверждением того, что все они принадлежат байкерскому клубу «Свирепые псы». Один из парней, самый крупный с рыжей бородой, притормозив, равняется рядом с моим Харлеем.

— Опаздываешь, Соло, — кричит он, окинув нас с Энж хитрым прищуром, и, протянув руку, обменивается со мной традиционным приветственным жестом. — Хороша, — одобрительно хохотнув, Бакс, главарь «Свирепых Псов», отрывает плотоядный взгляд от Пикси. Подмигнув мне, он поддает газу и вырывается вперед, чтобы возглавить колонну.

Спустя десять минут бешенной гонки, весь отряд на железных конях паркуется перед невысоким деревянным строением с огромной круглой подсвеченной вывеской, в центре которой красуется недовольная морда коровы.

— Свиньи и Телки[4]? — прочитав название салуна, шипит за моей спиной Пикси. — Ты куда меня привез, твою мать?

— В самое грязное местечко Вегаса, — сняв шлем и спрыгнув с байка, я помогаю растрёпанной и как обычно негодующей Пикси слезть.

— В том, что грязное, я не сомневаюсь. — скривившись, соглашается ангел. — Какого хрена ты тогда вырядил меня, как для красной дорожки? — возмущается она. И кто этот волосатый дикарь? — она кивает в сторону приближающегося к нам Бакса. — И почему ты вдруг стал «Соло», — снова смотрит на меня с нескрываемой насмешкой. — Что за дурацкий закос за психически больного хакера? Тебе кажется это прикольным?

— Я тут ни при чем, детка, — заверяю я, расстёгивая ремни под ее подбородком, и, стащив с нее шлем, вешаю его на руль. Скрестив руки на груди, она испепеляет меня выжидающим взглядом, всем своим видом требуя объяснений. — Это Бакс меня так прозвал. Кстати, познакомься.

Положив ладонь на талию Энжи, я властно привлекаю ее к себе, одновременно разворачивая лицом к рыжеволосому гиганту. Правая сторона его лица и толстая шея полностью забиты татуировками. Выглядит он весьма устрашающе, особенно для тех, кто видит его впервые. Я физически ощущаю исходящий от Пикси ужас и неприятие.

— Бакс, это Ангел. Ангел, это Бакс.

— Отличная телка, Соло, — ухмыляется сукин сын, уставившись на торчащие соски Пикси. Вспыхнув, она снова прикрывается руками.

— Лучшая, — спустив ладонь ниже, я шлёпаю ее по заднице, и Бакс снова одобрительно хмыкает.

— Спасибо, что не свинья, — злобно шепчет мне в ухо оскорблённый ангел.

— Для свиньи ты слишком горяча, малышка, — улыбнувшись золотыми коронками, нагло заявляет Бакс. — И слишком трезва, — добавляет глумливо, сорвавшись на пошловатый хохот. — Пора это исправить, детка. Готовы оторваться? — его горящий в предвкушении бурного веселья взгляд устремляется на дверь салуна, возле которой толпятся остальные члены клуба.