Становление друида

Меня довели до двери, и я увидел выдернутый с мясом крючок, висящий на вбитой в полотно скобе. Действительно, до моего прихода дверь была заперта.

— Прошу прощения за порчу имущества, — извинился я.

— Ничего-ничего, я починю. Вы, главное, не возвращайтесь.

По нервному виду мужика я понял, что в ближайшие дни в дверь вобьют огромные скобы и установят задвижку из толстенной деревянной балки.

Улица встретила меня морозцем. Снег прекратил сыпать, но темные тучи намекали, что снегопад может возобновиться в любой момент.

Разговор с владельцем типографии всё же убедил меня в том, что Иллюр здесь бывал. Иначе не могу понять, почему простому мужику с непростыми связями и заказами, не взять десять серебряных монет и не сказать "я не видел твоего друга".

Я взял в руки лист бумаги, который совершенно случайно вынесло сквозняком в ту секунду, когда я выходил из типографии, и попытался разобраться в написанном. Эту книгу я не читал, в материале не разбирался, но текст про некое усиление выбросов бао совершенно точно не походит на обыкновенное бульварное чтиво.

Итак, если допустить, что Иллюр был здесь, и он связан с королем, выходит, здесь и сейчас могут печатать копии прочих книг из закрытого раздела школьной библиотеки.

Я смял листок, кинул в сугроб и швырнул следом воздушный удар. Листок исчез в сугробе, который частично разметало по сторонам.

Апелиус прав: я почему-то не смотрю вокруг и не думаю, что за пределами моего восприятия существует остальной мир. Когда Иллюр сбежал после нарушения школьных запретов, я подумал: "ага, наверное, он забьется в самый темный угол и не будет отсвечивать. Значит, пока вычеркиваю его из своего круга". Я даже мысли не допускал, что соученик не остановится на достигнутом.

Раздать знания всем — странная цель, но поставить себе целью засадить пустыню растениями не менее странно. А Иллюр, тем не менее, уже взялся за типографию в столице. Какими могут быть последствия? А самыми разными. Я не знаю, среди кого знания будут распространяться: среди вражеских адептов, или будут проданы королем в другие королевства или даже сразу императору, но когда школа Утренней звезды узнает о такой грандиозной утечке, она точно не обрадуется. Если адепта за раздачу книг среди учеников своей школы точно не казнили бы, то после авантюры ему грозит смерть. Я удивлен, что Иллюра прямо сейчас с неофитом, который меня отыскал, не ищут.

Значит, самостоятельные поиски Иллюра пока отложу: за пару суток я его не найду. К тому же соученик хочет сообщить секреты школы, и потому сейчас не стоит пересекаться с ним. Не хочу, чтобы нас видели вместе, или узнали, что я его ищу: меня и так достаточно ненавидят. Стоит отыскать соученика, как минимум из-за копий, которые сейчас печатают по украденным им книгам, но лучше доверить поиск более умелым в этом деле людям.

И я пошел на городской рынок: мне интересно, что в итоге получилось с фабрикой.

Когда я пришел в столицу, и не знал, что где находится, какие здесь люди живут, и где лучше всего что-то достать, я не стал лезть с вопросами к прохожим: мне показалась удачной идея дать несколько медяков нищему в обмен на ответы. Первая встреченная мною нищая — одетая в лохмотья чумазая девчонка — ответила на часть вопросов, а потом за медяк отвела меня к другому человеку, который ответил на остальные, просветил меня насчет городских укладов и даже выдал, кому из городских бонз какая недвижимость принадлежит. Правда, за такую информацию осведомитель взял уже серебряную монету и предоставил данные через три дня: судя по всему, выяснял информацию у кого-то повыше. И самое главное — узнав, что у меня водится серебро, нищий стал лишь вежливее, и не задрал цены на обычную информацию. Это мне понравилось. Даже если он планирует задрать в разы цену на действительно важную информацию, я хотя бы уверен, что сейчас его жадность не подчинила себе разум.

Я уверен, что у городского дна есть своя структура, и мой осведомитель может вывести меня на кого-то из теневых городских бонз, но пока не думаю, что я здесь достаточно примелькался, чтобы о подобном просить. Наглеть не стоит: чтобы не получить в спину стрелу, лучше кушать слона по кусочкам. Не то, чтобы меня пугают стрелы, но после нападения придется действовать соответственно, и о здоровых информационно-денежных отношениях придется забыть.

Центральный рынок встретил меня толпой, сутолокой: горожане толкались у навесов с разложенными товарами, спорили с торговцами и торговками о ценах. Кто-то голосил, подзывая покупателей к прилавкам. На входе маленький взъерошенный мужичок, похожий на воробья, напирал на меланхоличного бугая, что-то объясняя на повышенных тонах. Ох уж эта атмосфера рынка…

Я прошел мимо старичка — дворника, метущего снег потрепанной метлой, и направился в конец рынка, к стоящему особняком маленькому прилавку, где торговал свистульками и деревянными фигурками мой осведомитель. Маленький прилавок из дерева, серого от времени и дождей, за ним — неприметный мужичок-продавец. Даже разложенные на прилавке фигурки раскрашены в тусклые цвета. Сомневаюсь, что сидя здесь, осведомитель хоть что-то зарабатывает на продаже поделок.

Я увидел, как от прилавка, мелко кланяясь, отошла высокая женщина, прижимая к груди платок, в котором явно что-то прятала. Впрочем, меня не волнуют секреты абсолютно чужих горожан, потому я подошел к торговцу, и, обменявшись банальным приветствием с человеком, у которого даже голос — тусклый и невыразительный, спросил про свежие городские слухи.

Торговец посмотрел на меня безучастным взглядом, пару раз медленно кивнул себе, и тихо заговорил:

— В коровнике старой Мерри прибавление: за ночь разом две коровы отелились. Какой-то залётный проходимец попытался купить у охотника Сиргла сотню литров барсучьего жира в обмен на серебряную монету с изрядно сточенным реверсом, но не получилось. Проходимец ушел, проклиная отца охотника за то, что не сбрызнул в сторону, и позволил такому жадному человеку родиться. Труп проходимца нашли между южными воротами и…

— Мне бы что-нибудь из стоящего. Подробности быта столицы оставь для сплетниц.

Человек бесцветно хмыкнул, и сменил тему:

— В город с востока прибыл караван с рабами, на крытых холодных повозках, и покуда рабовладелец не достанет теплых повозок, караван никуда не выдвинется. Можешь купить рабов подешевле — торговцу живым товаром нужны деньги и не нужны лишние рты. Правда, скидки будут на всех, кроме прелестных рабынь — их хозяин планирует продать севернее, раза в три дороже, чем купил. У господ магов, сидящих по лавкам, с утра проверяют документы — ищут кого-то. С утра королевские стражники бегают, взмыленные, копошатся в ангарах рядом с дубильной мануфактурой: что там произошло, никто не знает, территория оцеплена. Ходят слухи, что хозяин готовил что-то нехорошее в отношении короля, но такие слухи очень часто пускаются в пикантных ситуациях, когда сыщики налаж… — собеседник остро взглянул на меня, и осекся. — Впрочем, не важно, о чем говорят беспочвенные слухи. Наш король велик и все такое. Что тебе еще рассказать… А и нечего больше. Обычных слухов могу кучу выдать.

— Спасибо, не нужно.

Я кинул на прилавок монеты: осведомитель ловко подставил рукав, и медь исчезла в нем. Я подумал, и решил, что таки стоит попытаться узнать про Иллюра.

— Кстати, помнишь, я интересовался молчаливым адептом? — я дождался кивка и продолжил. — Нужно его найти. За неделю, месяц, не важно. Вот задаток. Если найдешь, передай, что с ним хочет поговорить соученик, когда в следующий раз будет в городе, и связаться можно через тебя. Сможешь?

— Не обещаю, но попробую.

В рукав полетела серебряная монетка. Да, в таких делах давать задаток — не самое разумное решение, но монета крупная лишь для столицы и обычных людей.

Я попрощался с осведомителем и пошел на выход с рынка. Возле самых ворот сграбастал с прилавка старушки исходящий паром пирожок и кинул три медянка вместо одного. Кинул и под благодарные причитания старушки пошел дальше: вышел на улицу и свернул к дому, где снимал комнату.

Следом за мной с рынка вышли четыре человека: ничего необычного, люди ходят везде. А вот когда я повернул, два из них последовали за мной.

Я насторожился и повернул на следующем перекрестке вправо. А спустя пару хаотичных поворотов и один узкий, зассаный переулок, в который разумный человек не пойдет, оказалось, что паранойя, трудолюбиво культивируемая Апелиусом, сработала не зря: меня действительно вели.

Кому я наступил на ногу в столице? Вопрос хороший. Я могу перечислить всех, но кто за мной идет, скрипя снегом, не узнаю — ответ на этот вопрос нужно выбивать из ребят. Благо, проблем мне это дело не доставит — через энергетическое зрение они выглядят обычными людьми.

Первым заклинанием я выбрал парение, вторым — молнию, и заклинание, как и все прочие, внедрились в мою энергетику, изменяя ее. Правда, длинный вариант молнии пришлось учить: он действительно оказался детальным призывом к миру, в котором практик просит мир о природном явлении. Пока я не знаю, как переделать это заклинание на вызов торнадо, урагана. Нужны либо время и долгие эксперименты, для такого же детального рунного обращения, либо цельное аналитическое заклинание. А вот над третьим я думал долго, и решил создать и изучить воздушные скрепы, стягивающие руки и ноги у тех, на кого применены. Увы, работают скрепы лишь на людях без щитов. Заклинание предназначено для тех, кого я не захочу убивать: для прочих у меня арсенал уже готов — достаточно отправить любое из имеющихся заклинаний.

За пол часа я вышел на окраину города, и углубился в проход между какими-то бараками. Снег здесь оказался не примят, и спустя десяток секунд я понял, почему: проход заканчивался тупиком.

— Я ждал вас, господа, — равнодушно сообщил я повернувшим за мною преследователям.

Конечности мужчин рывком притянуло друг к другу. Так как преследователи в момент срабатывания скреп двигались, не обошлось без падений.

Пока тот, кто лежал у самого выхода из проулка, пытался растянуть невидимые путы, ближайший поливал меня матами. К нему-то я и подошел.

— Я не боюсь! — щерился мужик, — Ты даже не представляешь, щенок, что с тобой сделают, если ты причинишь мне вред!

Здоровяк действительно не боялся, но не от великой смелости и несгибаемого характера. Я наклонился над валяющимся в сугробе человеком, и глядя в сощуренные глаза, сообщил:

— Тебе не страшно потому, что тебя пока ещё не пугали.

Глава 5

Здоровяк оказался не самым крепким орешком: стоило призвать воздушный удар, светящийся глубокой небесной синевой, и пообещать вселить в тело мужичка демона, как тот сразу перестал играть в непоколебимого героя и сознался, что пошли они с рынка за мной потому, что увидели серебро, которое я бросил осведомителю.

— Жадность губит, — сообщил я парочке прописную истину, — вас она до конца не погубила, но ноги я вам сломаю.

И приступил к обещанному. А потом направился к работорговцам, оставляя позади переулок со скулящими и орущими грабителями.

В огромном теплом бараке мне показали и рабов, и рабынь, но никого интересного я среди живого товара не нашел: большинство обладали обычными рабочими специальностями: садовник, три плотника, землекоп, повар, конюх и прочие бесполезные мне специалисты. Бойцов среди выставленных людей было мало, а бойцов-наставников не было вовсе. Жаль: у тех можно хотя бы почерпнуть мудрости.

— Что умеешь? — напрямую спросил я у огромного варвара с десятком страшных шрамов, уродующих лицо, плечи и торс. Мужик с ирокезом кровожадно ухмыльнулся:

— Умею разрубать бездоспешных врагов от макушки до паха! — пробасил он и замолчал.

— Впечатляет, — судя по двоечке в силе, мужик не врет. — А еще что?

— Других ударов не знаю, — пожал плечами варвар.

И так с каждым. Либо в подчинение к сопляку никто не рвался, поэтому не горел желанием раскрывать те навыки, о которых не знает рабовладелец, либо здесь действительно никто ничем интересным не владеет. Даже две рабыни из оберегаемого цветника, который рабовладелец повезет в северные земли, не строили мне глазки, наоборот — отводили взгляд, а если и смотрели, то как на похотливого мальца, чей распирающий кошель давит на мозг. Впрочем, рабыни мне не нужны: если для какого-нибудь наставника я еще смог бы купить коня и протащить через заснеженные дороги до Басхура, Лурскона и скалы, то возиться с женщиной не хотелось. Мало того, что ручонки у рабынь тонкие, белые, явно не державшие ничего тяжелее собственных грудей, так и ездить на коне милашки вряд ли умеют. Бесполезное изнеженное мясо.

— Вы говорите, молодой господин, кого вам привести, — пряча горящее в глазах неудовольствие, кланялся рабовладелец. — Я работаю на заказ, по предоплате: могу через неделю достать для вас необходимого человека. Кто вам нужен, господин? Наставник? Умелый воин?