Он решил осуществить свою мечту, позволив Кристаллу самому выбирать дорогу домой. Его конь уже давно освоился в извилистых улочках предместья Прандиса и вполне мог найти дорогу без понуканий. Так случилось, что Тейлор пересек реку Веселую по Сторожевому мосту и не спеша направился к дому, находившемуся на севере. Верхней дороге Кристалл предпочел путь, пролегающий вдоль реки и приводящий к владениям Тейлора сзади. Молодой Эш увидел свой дом у подножия холма и тут заметил кое-что еще. В слабом серебристом свете молодого месяца его дом, через заднюю дверь, ведущую в патио, покидали два человека, одетые в черное. Не вполне понимая, что все это значит, Тейлор с непривычной силой пришпорил Кристалла, и великолепный скакун радостно отреагировал на приказание. В неверном свете луны подобная скорость казалась почти самоубийственной, но Кристалл без колебаний мчался по неровной дороге, наслаждаясь бешеным галопом после недель бездействия. Меньше чем через минуту они достигли невысокой каменной стены, обозначавшей границы владений Эша, и конь преодолел препятствие, ничуть не потеряв в скорости.

Гулкие удары копыт по мощеной дорожке оповестили незваных гостей о приближении Эша, и они метнулись в густой лес, росший за домом. Направляясь к деревьям, Тейлор заметил в дальнем углу заднего двора упряжку лошадей, беспечно пасущихся на его лужайке. Странно, что лошади были запряжены в карету, которой, казалось, никто не правил.

"Удивительно, - подумал Тейлор, - что грабители приехали в таком неповоротливом и приметном экипаже". В самом деле, слишком странно, чтобы поверить в это. Гораздо более правдоподобное объяснение присутствия экипажа вспыхнуло в мозгу, и он снова вонзил каблуки в бока Кристалла, побуждая своего коня мчаться еще быстрее.

Владения Тейлора не отличались внушительными размерами: всего пять акров, растянувшиеся вдоль реки. Менее двухсот футов отделяло его дом от журчащих вод Веселой. И именно к реке стремились те, кого он преследовал.

Хотя Тейлор приобрел немалый опыт оперативной работы раньше, будучи простым разведчиком, теперь, став министром, гораздо чаще приходилось работать головой. Физическая опасность больше не являлась непременным атрибутом его профессии, и, как следствие, Тейлор перестал носить оружие. Ему придется импровизировать. Кристалл замедлил бег, приспосабливаясь к сгущавшемуся лесу, и Тейлор решил вновь сыграть в игру, в которую ему не доводилось играть со школьных дней. Это был один из цирковых трюков, освоенных им, когда его отец был занят государственными делами, а он не знал, как убить время. Игра требовала просто свеситься с бока лошади и на полном скаку поднять что-то с земли. В данном случае древесный сук. Дубина отнюдь не являлась его любимым оружием, но сейчас другого выбора не было.

Однако три года работы за письменным столом определенно не пошли на пользу мускулам, и земля пронеслась в нескольких мучительных дюймах от его пальцев. Возможно, если он зацепится ногой за луку седла...

Мир вокруг него неудержимо завертелся, и у Тейлора вышибло дух от удара о землю. Выругавшись, он перекувырнулся и поднялся на ноги. Сделав несколько неуверенных шагов, он взглянул на реку и увидел обоих мужчин, уже усевшихся в каноэ и поспешно гребущих вниз по течению. Прежде чем Тейлор сможет добраться до песчаного берега, они скроются в ночи, а плеск весел утонет в журчании воды.

И вправду Веселая.

Тейлор почувствовал на затылке горячее дыхание, это Кристалл ткнулся ему сзади в шею. Его конь получил этой ночью столь редкую возможность выплеснуть энергию, накопившуюся за долгие дни, проведенные в стойле. "Если бы только, - подумал Тейлор, - я сам мог отнестись к случившемуся так же".

При более внимательном взгляде на экипаж его подозрения подтвердились. Правда, на двери не было видно герба премьер-министра - вероятно, его снял доверенный слуга Кермана Эша, Карл, - но сам по себе экипаж оказался длинной, роскошной модификацией ландо. Насколько ему было известно, именно такие предпочитал его отец.

Тейлор вошел в дом через заднюю дверь, оставленную убийцами - он уже не сомневался в этом - открытой, не обращая внимания на грязь, сыпавшуюся с его сапог на плитки, которыми был выложен внутренний дворик, и паркетный пол гостиной. Там, в антикварном кресле раскинулся Карл, но его вальяжная поза в господской комнате сразу нашла объяснение - горло камердинера экс-премьер-министра было перерезано от уха до уха. Тейлор с трудом сглотнул, последняя надежда исчезла.

Медленно, почти в трансе, молодой человек свернул в холл и обнаружил распростертое в футе от ступеней тело отца. Тейлор включил эту великую роскошь, электрическую люстру, висевшую высоко под отделанным панелями потолком, и невольно зажмурился, когда прямо в глаза ударил ослепительный свет. Тело Кермана Эша было обнажено и покрыто неглубокими порезами. И в сиянии электричества Тейлор увидел, как из чуть приоткрытого отцовского рта блеснуло золото.

Хуже всего, наверное, оказался взгляд мертвых глаз. Тейлору ни разу в жизни не случалось наблюдать у отца подобного выражения. Это был шок глубочайшее изумление от столкновения с чем-то, что он, впервые в жизни, не запланировал сам.

В нескольких футах от изуродованного тела валялись разорванные и окровавленные остатки рубашки старика. Тейлор осторожно прикрыл лицо Кермана. Затем выключил свет и опустился на деревянные ступени возле останков своего отца, с тоской взирая на разорванный в клочья саван разбитых надежд.

Глава 6

Всю ночь Тейлор Эш просидел возле холодеющего тела отца. Это была жуткая ночь, ночь молчания и горьких самообвинений, пришедших слишком поздно и для отца, и для сына. Ночь, когда Тейлором полностью овладели два ужасных чувства: ощущение потери и стыд. Он знал, что это безумие, и все равно не мог остановиться, прекратить мысленно перебирать недостатки отца и собственные неудачи. Он вновь и вновь швырял злые упреки в лицо покойнику, человеку, который мертвым признавал их не больше, чем будучи живым. Это безумие, он явно сходит с ума.

"Да, - подумал он, - кровь Эшей отравлена безумием, и кровь отца, и кровь сына".

И этой ночью он действительно мог повредиться рассудком, если бы не Бэрр Эстон. До рассвета оставался еще час, когда Тейлор припомнил фразу, сказанную ему старым шефом разведки. Несколько лет назад, незадолго до отставки Эстона, Тейлор спросил своего учителя, каково ощущать себя вышедшим из игры.

- Замечательное чувство, - ответил Эстон. - Последние двадцать лет я был более министром, нежели человеком.

Тогда он решил, что единственный способ выжить при такой работе - это собрать воедино каждую частичку человечности, каждое зернышко индивидуальности, надежно упаковать все в какую-нибудь коробку и забыть о ней на то время, что находишься на посту министра Чалдиса. Его отцу следует знать об этом, то есть следовало, Керман должен был как можно лучше выучить этот урок. Однако старший Эш вышел в отставку, но так и не перестал быть министром. И именно в этом заключалась его единственная, ставшая роковой ошибка.

"А в чем, - спросил себя Тейлор, - заключалась моя собственная ошибка?" На этот вопрос он не осмелился себе ответить. С тихим отчаянием молодой Эш закрыл глаза и попытался вообразить, что тело перед ним было только телом, и ничем более. Овладевая азами своей профессии, он повидал десятки мертвецов и старательно учился определять, каким именно образом они покинули мир живых и перешли в свое нынешнее состояние. "Действуй так же, как тогда", - сказал себе Тейлор. Он заставил себя открыть глаза и со всей беспристрастностью посмотреть на кровавый кошмар на полу министра разведки.

Усилием воли Тейлор сконцентрировался на том, чтобы, сложив вместе детали, восстановить картину произошедшего. Его отец и Карл мертвы уже почти целый день. Они были убиты, без малейшего сомнения, рано утром накануне. По кровавым следам на полу Тейлор с достаточной точностью мог восстановить последовательность событий. Убийца застал отца врасплох в холле, возле лестницы, и там же начал пытать. Засохшие красно-черные отпечатки на полу показывали, что его отец самостоятельно проделал полпути из холла в библиотеку, затем его приволокли назад, на ступеньки, где в конце концов и убили. Каким образом Керман Эш получил краткую передышку, которую попытался использовать для бегства? Очевидно, Карл покинул экипаж и застал убийц в разгар их кровавой работы. Со свойственной ему преданностью доверенный слуга сражался до последнего, и в результате убийца был вынужден нарушить привычный порядок действий. Эту необходимость продиктовала свирепость нападения старого камердинера Кернана Эша, впервые был убит не только министр. Схватка с Карлом происходила в основном возле передней двери, затем убийца перетащил тело несчастного слуги в гостиную и, проявив свое извращенное чувство юмора, устроил его в кресле. Оставалась пара неизвестных деталей, беспокоивших Тейлора. Во-первых, от места схватки с Карлом к библиотеке, где был пойман пытавшийся скрыться Эш, вел единственный кровавый след - похоже, убийца действовал в одиночку. Во-вторых, убийства произошли накануне утром. Очевидный вывод, что мужчины, которых преследовал Тейлор прошлой ночью, не имели к случившемуся никакого отношения. В уравнении появилась новая переменная, но Тейлор подозревал, что знает, кто еще вступил в игру.

По-прежнему неизвестной оставалась личность убийцы. Тейлор отчаянно желал овладеть именно этой, жизненно важной информацией. Молодой человек вновь взглянул на распростертое на полу тело. Если бы только он мог проникнуть взором в эти остекленевшие, желтоватые глаза и увидеть то, что видели они в последние минуты жизни отца.

Но неподвижное тело больше ничем не могло ему помочь. Его отец не скажет ему ничего из того, что ему так хотелось бы услышать. "Как и за тридцать минувших лет, - подумал Тейлор. - Почему смерть должна что-то изменить?"

Он продолжал изучать застывшее тело отца, и на него снизошел странный покой. Все кончилось, проклятия и взаимные обвинения. Керман Эш мертв, а в число немногого, унаследованного его сыном, входил стойкий атеизм. Для экс-премьера не существовало послесмертия, не существовало небесной награды. Старик позаботился о том, чтобы обеспечить себе награду на земле. Он высоко ценил собственные деяния и полагал, что история рассудит так же.

Солнечный свет мощным потоком устремился в узкие запятнанные окна, окрашивая засохшую кровь в глубокий, пурпурный цвет. Внезапно ручка двери повернулась, и в дом скользнула хрупкая фигурка Йолы, жизнерадостной, одетой в новое легкое платье.

- Эй, лежебока, - крикнула она, еще не успев войти в дом. - Почему вы еще не в Башне Совета? Есть новости...

А затем она увидела Тейлора, сидящего возле тела отца, и закричала.

- Новости в самом деле есть, - тихо проговорил Тейлор, когда его помощница без чувств рухнула на пол.

Глава 7

Глубоко в земле, под особняком, в помещении, защищенном от любых хитрых трюков, которые могут обеспечить магия или инженерия, Брент не заметил восхода солнца. Еще одна бессонная ночь, не считая кратких мгновений забытья, которых иногда настойчиво требовало его тело. Казалось, прошла вечность с тех пор, как он вернулся от Кордора сюда, в эту комнату, где хранились его папки: каждый клочок информации, добытой за годы шпионажа и грабежей, - основной источник его богатства. Большую часть составляли желтые папки, хранившие сведения о мелких провинностях стада паршивых овец, столь успешно постригаемых Брентом: сексуальные шалости, небольшие взятки, потакания тысяче мелких слабостей... Лишь немногим меньше было красных папок, содержащих сведения о более серьезных проступках: поджоги, изнасилования, хладнокровные убийства и убийства в порыве страсти. А еще имелась коллекция черных папок, каждая из них могла поведать о преступлениях высшего разряда, о преступлениях перед государством, - дела подобного рода могли привести слабого к величию... или на эшафот. В этих папках были собраны те сведения о политических изменах, которые могли побудить убийцу действовать.

И все же ответа нет.

Брент опустил голову на стол, надеясь, что сможет хоть чуть-чуть подремать. Длинный день, потраченный исключительно на чтение, как и следовало ожидать, не лучшим образом подействовал на зрение. Но были и иные, гораздо более неприятные последствия. Брент никогда не проводил столько времени, беспрерывно впитывая содержимое папок, и он не ожидал, что это окажется столь мучительным мероприятием. Казалось, будто приходится пробиваться сквозь мощный поток мутных, вонючих сточных вод. Внезапно Брент понял, что все эти годы служил отцом-исповедником для преступников. Молча кивая, он выслушивал очередную кошмарную историю и выдавал отпущение грехов, за деньги...

Куда девалось его хорошее настроение, удивлялся он. Вернувшись из дома Кордора, Брент ощущал возбуждение при мысли о новой погоне. Но продираться сквозь все это...

Он вздохнул и перетасовал коллекцию папок, словно иной порядок мог способствовать появлению новой неожиданной идеи. Здесь есть над чем поработать, уж это точно. Восхождение Элла по служебной лестнице сопровождалось взятками и принуждением, сексуальные излишества Лофта, набор разнообразных злодейств, совершенных огромным количеством персонажей, некогда заседавших в Башне Совета, все они сейчас были уже либо в отставке, либо и вовсе умерли. Брент обнаружил достаточно фактов, способных разрушить репутацию десятков министров, но не нашел ничего, хотя бы отдаленно смахивавшего на объяснение убийств. Его папки немногое рассказали лишь о Тареме Селоде и абсолютно ничего, что могло бы оказаться полезным.

Возможно, это случайное совпадение, но убийца приканчивал только по одному экс-министру из каждого министерства: полный набор для коллекции. Полный, с одной стороны, и случайный - с другой. Его папки не предлагали ключа к тому, что объединяло этих людей в группу, ставшую целью неведомого убийцы. Их решения в прошлом никогда не касались одного общего врага. Как и говорил Кордор, трое погибших вместе служили в Высоком Совете почти четыре года, но Тейлор Эш предполагал, что убийца также преследует и других бывших членов правительства. Брент составил схему, отражающую карьерный рост всех экс-министров, попавших в поле зрения преступника, пересечения исчезли. Эти шесть человек никогда не были членами Совета одновременно. Более того, насколько мог определить Брент, эти шестеро даже в одном помещении собирались вместе крайне редко.

На основании чего бывший шпион сделал вывод о существовании некоего более глубокого секрета, являющегося истинной подоплекой всех этих смертей. Явно выходящего за пределы привычных мотивов для насилия, досконально изученных им за время своих длительных закулисных игр с правительством. Скандал, страх, алчность, амбиции, коррупция - в этом ряду не было подходящего мотива для убийства пенсионеров. Не всех разом. Не столь продуманно и аккуратно. Но что тогда оставалось?

Раз папки ничего не дали, единственной альтернативой, решил Брент, остается найти остальные жертвы, прежде чем до них доберется убийца. Но тогда ему, вполне вероятно, придется рисковать своей шеей ради нескольких стариков. Нет...

Почему один человек убивает другого? Мысли Брента переместились из его личной библиотеки к книгам из собрания наверху. Ради соблюдения приличий он весьма тщательно заполнил эти полки, дорого заплатив за творения чалдианских классиков. Брент не далеко продвинулся в изучении этих томов, но один из философов, труд которого он прочел (его имя начиналось на "А", следовательно, произведение находилось в самом начале списка), говорил следующее: "Люди действуют, руководствуясь всего двумя мотивами: преследуя что-то или избегая преследования".

"Абсурдно простое толкование этого вопроса, - подумал Брент. - Но, возможно, простота - это именно то, что сейчас требуется". Итак, избегнуть? Этот вариант отбросить проще всего. Старики вышли в отставку, практически ничего не делали, а значит, не представляли серьезной угрозы, которой следовало избегать. Преследовать? В таком случае дело в... Старые министры владели чем-то, что хотел получить кто-то еще, но чем? Ничего вещественного, убийства не были банальным ограблением. И данный факт навел Брента на мысль об одном нематериальном товаре, ради обладания которым, как он знал, люди преодолевали любые трудности, - информация.

Информация. Слово вспыхнуло в мозгу, воскресив в памяти ночь почти месячной давности, ночь, которую ему не следовало забывать. Дурацкую вечеринку со странным гостем. С человеком, назвавшим имя - Галатин Хазард. С человеком, намекавшим на информацию, которую нужно собрать... и о людях, владеющих этой информацией, как о препятствиях, которые нужно устранить. Человек, когда Брент собрался вышвырнуть его, грозивший отмщением. Наконец-то ситуация начала проясняться. Брент понял, кого ему следует искать: мужчину чуть повыше ростом, чем он сам, с непривычно темной кожей и черными, глубоко посаженными глазами.

- Карн, - позвал Брент и невольно зажмурился, после сумрака подвала солнечный свет казался нестерпимо ярким. Обычно, попивая кофе и разбирая утреннюю почту, Карн сидел за кухонным столом, он, когда мог, избегал суховатой строгости столовой.

- Карн, - повторил Брент, садясь напротив друга. - Мы продвигаемся вперед.

- Похоже на то, - пробурчал Карн из-за груды писем, на его широком, морщинистом лице появилось угрюмое выражение. - Вот это как раз пришло тебе.

Брент взял небольшой конверт цвета слоновой кости. Марка отсутствовала, следовательно, его передали из рук в руки. Брент поспешно вынул короткую записку и прочел: "На Каладора напали. Отправляйтесь в поместье герцога. Вас курирует агент Имбресс".

Он скомкал записку и сунул в карман.

- Не так много подробностей, ну не ублюдки ли? "Напали", не слишком о многом говорит... в отличие от этого моего куратора. Они хотят держать меня на чертовом поводке.

- Разве ты не сделал бы того же? - спросил Карн.

Брент окинул его удивленным взглядом.

- Мне трудно представить себя правительственным агентом, но, полагаю, если ты поворачиваешь дело таким образом...

Карн ухмыльнулся и хлопнул друга по плечу.

- Естественно, ты поступил бы так же. Или ты ожидал чего-то вроде сотрудничества?

Брент рассмеялся и кивнул, хотя и не был уверен, что согласен с мнением Карна. Тейлор Эш выглядел как человек, который готов к сотрудничеству с кем угодно. Кроме, разумеется, этого назойливого убийцы. Брент погрузился в молчание, мысленно проводя перекличку среди министров. Элл, Лофт, Селод, Каладор. Остались только двое: Эстон и Эш. Брент полагал, что о старшем Эше позаботится его сын. Каррельян не имел ни малейшего желания касаться семьи Эшей... пока. Эстон, однако, другое дело. Ему, должно быть, далеко за семьдесят, если не больше.

- Карн, - медленно начал Брент. - Ты помнишь того смуглого человека, ворвавшегося на наш бал?

- Конечно, - ответил Карн. - Не так часто незнакомцы приходят, чтобы поговорить с Галатином Хазардом. Ты думаешь, он имеет какое-то отношение к этому?

Брент кивнул и рассказал о своих подозрениях.

- Отправь его описание кое-кому из наших старых информаторов, предложил Брент. - Пусть они приглядят за ним, хотя я сомневаюсь, что он так легко позволит себя обнаружить. С другой стороны, имеются два человека, которых он будет искать. Лучшее, что мы можем сделать, это добраться до них первыми. Я хочу, чтобы ты разыскал Бэрра Эстона. Сомневаюсь, что он сидит дома, ожидая, пока его убьют, но он уже слишком стар, чтобы исчезнуть быстро. Никто в его возрасте не пользуется торговыми путями. Эстон будет заметен там, как бельмо на глазу. Нет, скорее старик спрячется где-то в окрестностях Прандиса. Он может связаться с кем-то из своего прежнего ведомства, из разведки, и укрыться в одном из их секретных убежищ.

Карн кивнул, его глаза заблестели. Он с трудом подавил улыбку - впервые за этот год Брент выглядел по-настоящему счастливым. Или как минимум обретшим цель. "Это одно и то же", - подумал Карн и мысленно порадовался за друга.

- Не думаю, что мне потребуется много времени на составление списка правительственных секретных убежищ. Ты знаешь, и у нас имеются люди, кое-чем нам обязанные.

- Хорошо. Кстати, пока ты занимаешься этим, составь заодно список всех владений Эстона, а также владений, принадлежащих его друзьям. Проверь их все и отыщи его. Затем приволоки его сюда, будет он того хотеть или нет. - Брент улыбнулся. - Эта игра достаточно долго велась без нашего участия.

Каждый вечер общая комната в трактире "Четыре Гроша" закрывалась в десять часов. Большинство постояльцев, утомленные дневным путешествием, уже давно спали; немногие оставшиеся собирались в холле, чтобы отправиться на боковую. Погасив все свечи, кроме двух сальных, Орвин скреб старые деревянные столы и подметал полы при слабом, мерцающем свете. Именно благодаря подобной жестокой экономии Орвин надеялся в один прекрасный день приобрести электрогенератор, что сразу сделает его небольшой постоялый двор одним из самых респектабельных заведений на всей дороге от Прандиса до Корвина.

Прибравшись в холле, Орвин собрал ночные горшки под лестницей и вылил их в канаву за конюшнями. Воздух был прохладным и влажным, но Орвину нравилась туманная дымка, которой лунный свет окружал лес. Опорожнив горшки, Орвин по пути назад, в трактир, слегка задержался. Ветер принес странный звук, явственный топот копыт несущейся галопом лошади. Разумеется, в наличии на дороге коня не было ничего удивительного, но кто же путешествует галопом? Между трактиром и Прандисом находилось всего несколько больших городов, ближайший более чем в тридцати лигах к югу. Корвин располагался вдвое дальше к северу. В сельском районе, раскинувшемся между этими двумя городами, немногие испытывали столь сильную нехватку времени, чтобы мчаться галопом, да и некуда им было мчаться.

Итак, Орвин перевернул один из горшков и уселся, ему было любопытно взглянуть, кто же это так торопится.

Спустя несколько минут стук копыт приблизился, и Орвин вытаращился на закутанную в черный плащ фигуру, погонявшую лошадь, направляясь прямо к постоялому двору. Орвин почувствовал себя неуютно и удивился, как это он сделал подобную глупость, поддавшись любопытству. Он хотел только взглянуть на путешественника, и ничего более...

Впрочем, даже если он принял неверное решение, было уже слишком поздно что-то менять. Всадник увидел его и резко дернул поводья, соскочив с лошади еще до того, как она остановилась. Орвин взглянул на несчастное животное: грудь тяжело вздымалась, изо рта свисали хлопья пены. Великолепная гнедая с белыми носочками - чудесная лошадка, вот только владелец почти загнал ее.

- Вы работаете здесь?

Орвин вновь обратил внимание на путешественника. Мужчина был одет во все черное, что трактирщик счел тревожным признаком. Но при этом он выглядел довольно щуплым и, похоже, не имел при себе оружия. Мысли Орвина вернулись к топору, воткнутому в колоду для рубки мяса возле дальней стены конюшни.

- Вы работаете здесь? - повторил незнакомец резко.

Орвин кивнул.

- Хорошо. - Всадник выудил что-то из-под плаща. Кошелек. - Я хочу купить лошадь.

- Лошадь?

Мужчина нетерпеливо указал на конюшню, расположенную всего в нескольких ярдах от них.

- Если вы еще не поняли, я повторяю, вашу собственную лошадь.

- Некоторые принадлежат гостям... - медленно ответил Орвин.

- А некоторые, - закончил незнакомец, - нет. Я покупаю одну из ваших, и в придачу даю вот эту.

Орвин опустился на колени и принялся изучать копыта несчастного животного.

- Если так скакать, можно прикончить лошадь, - бормотал он. - Вы могли ее загнать.

Внимательный осмотр показал, что гнедая абсолютно здорова, просто очень устала. Она гораздо лучше любой из его конюшни и стоит по меньшей мере две сотни монет.

Всадник подошел чуть ближе, и Орвин впервые смог как следует рассмотреть его лицо с резкими, будто высеченными из камня, чертами. Суровые, нетерпеливые ореховые глаза...

- Вы можете выходить ее, - напомнил мужчина. - Итак, сколько вы хотите за вашу лучшую лошадь?

Пальцы Орвина начали непроизвольно загибаться, пока он вычислял цифру, которая, если приложить к ней с таким трудом сэкономленные деньги, даст замечательную сумму наличными, достаточную для покупки небольшого генератора.

- Ладно, - фыркнул Брент, открывая кошелек. - И можете оставить мне один из ваших горшков, пока будете ходить.

Путь от Прандиса до Каладора занимал полтора дня, если ехать в быстром экипаже, или чуть-чуть меньше, если скакать верхом. Оба способа раздражали Брента своей неспешностью, так что он предпочел менять лошадей каждые два часа в придорожных трактирах. Это было недопустимо дорогостоящее мероприятие для большинства людей, и, несмотря на все его богатство, Брента выводили из себя огромные суммы, которые вытягивали эти дешевые вымогатели из трактиров за своих кляч. Тем не менее остановиться и начать торговаться из-за каждой лошади значило поставить под угрозу цель его утомительного путешествия: он планировал попасть в Каладор под покровом ночи. Бренту не слишком нравилось, что кто-то будет его курировать. От этого определения попахивало двойной игрой, которую Эш вел с ним с самого начала. Некоторое время Каррельян сознательно игнорировал послание министра разведки, однако он понимал, что раздобыть необходимую информацию можно, только лично обследовав дом, где орудовал убийца. Это, в свою очередь, зависело от того, получится ли избежать надзора со стороны агента Имбресса. Что означало долгую, утомительную скачку и появление глубокой ночью.

А потому Брент беспрекословно передал в потные руки Орвина три сотни монет и заодно облегчился, пока ждал свежую лошадь. Вскоре трактирщик вернулся с престарелой животиной, ужасно тощей, но, по крайней мере, подкованной. Потеряв дар речи, Брент взобрался на жалкое существо и галопом устремился вперед, ему предстояло преодолеть последний участок пути.

Гнедая кляча абсолютно выдохлась на последних трех милях, и, возможно, это было не так уж плохо. Сам Брент тоже находился при последнем издыхании. Измучившись и зверски ободрав кожу о седло, он позволил кобыле самой выбирать аллюр на подъезде к Каладору. Город - на самом деле, скорее, деревня - был спокойным, сельским поселением, типичным для сельскохозяйственного района, через который Брент несся галопом многие мили. Количество жителей едва ли превышало тысячу человек, в основной своей массе трудившихся на герцога. Имелась здесь и большая мельница, обслуживавшая все ближайшие окрестности и фермерские хозяйства, а также винодельню, выпускавшую хорошие вина, - даже слишком хорошие, на вкус Брента. Помимо собственного производства, Каладор посещало множество разнообразных независимых купцов, обеспечивавших местных жителей всем необходимым. Судя по аккуратным рядам чистеньких домиков, крытых дранкой, тщательно взращенным садам, горделиво оберегаемым дорожкам, обитатели Каладора пребывали в полном довольстве и благополучии.

Настолько пасторальная картина, что Бренту расхотелось брюзжать.

Небольшой особняк герцога находился в трех милях от города, в центре оставшихся от некогда громадного поместья нескольких сотен акров. Дорога была прекрасно видна, и Брент, пришпорив протестующую лошадь, заставил ее потрудиться еще несколько минут. Немного не доезжая до особняка, он направил кобылу в густую рощицу и оставил ее там. Отсюда он мог дойти пешком, а главное - незаметно миновать агентов разведки, которые, как он подозревал, держали под наблюдением все поместье.

И они там были. Крадучись пробираясь от дерева к дереву, Брент насчитал пять человек, расположившихся вокруг притихшего дома. Двое болтали на лужайке перед входом, их силуэты были залиты светом месяца. Если бы Брент прихватил лук, они могли оказаться до смешного легкими мишенями. А бывший шпион отнюдь не считал себя хорошим лучником.

Еще один агент был поставлен за подстриженными кустами слева от парадного входа, в наиболее очевидном месте, с точки зрения Брента. Еще двое сидели у задней двери. Где же разведчики в разведке, недоумевал Брент? Кем бы ни был этот Имбресс, он не мог управиться с грамотным расположением на объекте собственных оперативников. И при этом Эш попросил его управиться с Брентом?

С пренебрежительной легкостью Каррельян проскользнул вдоль стены дома и взобрался на подоконник кухни. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы отпереть задвижку и без единого звука распахнуть оконную раму. Брент улыбнулся, мягко спрыгивая на кафельный пол. Он не проделывал ничего подобного долгие годы, однако прежние навыки остались при нем. Его пальцы, его ноги помнили, что следует делать. Попав в чужой дом без ведома хозяев, он воистину чувствовал себя там как в собственном особняке.

Брент тихо прикрыл окно и осмотрелся, благо все вокруг заливал серебристый свет молодой луны. Завтра, судя по всему, он сможет совершить экскурсию по дому с Имбрессом, но агент, естественно, покажет ему только то, что, по мнению разведки, Бренту следовало увидеть. Сегодня же ему никто не мог помешать, и Брент надеялся понять, что на самом деле приключилось с Роландом, герцогом Каладором.

Закончив свой довольно-таки поверхностный осмотр, он пришел к выводу, что в кухне нет ключей к разгадке. Из всех комнат в доме кухни самые стерильные, в них остается меньше всего следов вторжения. Брент бесшумно переместился в холл. Опрятно и возвышенно. Длинный коридор украшали портреты, написанные маслом, и бронзовые бюсты членов семьи герцога. Нарядная ковровая дорожка лежала в самом центре коридора. Дорогая. Брент немного разбирался в коврах, еще подростком освободив от них несколько особняков в Белфаре. Ковры являлись столь громоздкой добычей, что только изучив их как следует, можно было получить действительно приличные деньги. Давным-давно, притащив скупщику краденого несколько ничего не стоящих экземпляров, Брент быстро научился отличать ценные вещи от дешевки.

Добравшись до конца коридора, Брент очутился в вестибюле с мраморным полом и чисто выметенной лестницей. Сквозь огромные окна в форме арок, располагавшиеся по обе стороны от двери, проникало достаточно света, чтобы можно было читать. Небольшой ковер лежал в центре вестибюля, но этот значительно уступал качеством дорожке в коридоре. "Странно, - подумал Брент, - что кто-то постелил на такой великолепный мрамор ковер, и еще более странно, что был выбран столь скучный экземпляр". Преисполнившись подозрений, он принялся скатывать ковер. В самом центре вестибюля он обнаружил ответ на свой вопрос: три фута мраморных плиток оказались разбитыми. Кто-то, заключил Брент, уронил некую безделушку, заметно тяжелее книги.

Он поднял глаза и мрачно усмехнулся, обнаружив свободное пространство, которое, безусловно, еще недавно занимала люстра. При более ярком освещении он мог бы точно сказать, где конструкция крепилась. Он также имел бы возможность исследовать мрамор. Его цвет по краям трещин мог поведать, как долго они подвергались воздействию воздуха. Но Брент не сомневался, что мрамор оказался бы сверкающим и девственно белым. Однозначно, люстра упала во время нападения.

Отсюда следовала серия более важных вопросов. Упавшая люстра свидетельствовала скорее о драке, наподобие кучи-малы, чем о заказном убийстве, осуществленном серьезным профессионалом. Что же случилось на самом деле? И почему министру разведки пришлось пойти на такие ухищрения, чтобы выяснить правду?

Погрузившись в свои мысли, Брент вернул ковер на место и отступил в заднюю часть дома, где увидел огромные стеклянные двери, ведущие в небольшой дворик. Дворик был вымощен дорогой, расписанной вручную терракотовой плиткой, по всей видимости вывезенной из Гатони. "Действует успокаивающе", отметил Брент. Прозрачные двери выходят в уютный дворик, а тот плавно превращается в прекрасные сады. Внезапно он почувствовал острый укол боли из-за контраста с его собственным домом, больше напоминающем крепость.

Но столь хрупкое удовольствие, как стеклянные двери, несет в себе опасность, а беспечная легкость комфортабельного двора внушает самоуверенность. Таким, по крайней мере, оказалось воздействие этого дома на двух агентов разведки, бездельничавших на ступеньках перед входом и болтавших друг с другом, наслаждаясь прохладным ночным ветерком. А между тем, обрамленный дверной рамой, подобно какому-нибудь фамильному портрету, на них смотрел Галатин Хазард.

Брент уже собирался отвернуться, когда заметил еще одну неуместную деталь. Стеклянная поверхность левой двери была немного скошена, в то время как правой - нет. Он нагнулся и принялся осматривать пол, легко касаясь пальцами полированных дубовых паркетин. И практически сразу Брент обнаружил то, что ожидал: слабо поблескивающий в щели между двумя планками крохотный осколок стекла. Одна из дверей была недавно разбита снаружи. Не самый аккуратный способ войти в дом. Все эти детали никак не вписывались в тихое, быстрое заказное убийство.

Поблизости имелась лестница, и Брент решил, что не мешает быстро оглядеться на верхнем этаже. Он обнаружил несколько спален и комнату для рукоделия, ни в одной из них не было и следа разыгравшейся в доме трагедии. Брент, блуждая по погруженному во тьму дому, везде натыкался на кружево и вышивки, с такой легкостью придающие уютный вид жилищу. В хозяйской спальне на стенах тоже висели картины и тоже в основном фамильные портреты, но они были написаны гораздо позже, чем те, что висели в коридоре. С полотен на бывшего шпиона смотрели дети, нарисованные в разном возрасте. Вглядевшись, Брент решил, что всего их трое. Чуть-чуть напрягшись, он смог проследить каждого из детей Каладоров от ребенка до подростка, а затем до взрослого. А на дальней стене смутно виднелся еще один портрет: огромный мужчина и изящная, красивая женщина. В отличие от высокомерной чопорности парадных портретов, на которые Брент нагляделся в Прандисе, здесь супруги держались за руки и тепло улыбались друг другу.

Нахмурившись, Брент развернулся и вышел из комнаты.