Под ударом-2. Операция «Арлекин»

…

С гостем — судья говорил в гостинице Интурист, где сняли номер, там был буфет — но они попросили организовать стол в номере. Включил скэллер — устройство для предотвращения подслушивания, ему привезли из Англии.

Его контрагент — лысый, одетый с иголочки в Париже, с огромной сумкой, полной всяческих деликатесов, которые не то что рабочему классу, но и директорскому корпусу не положены (а армии воров положены) — тщательно скрывал замешательство и страх. Он был как минимум полковником, а то и генералом невидимой армии воров, объедавшей страну как саранча — хотя занимал скромный пост замдиректора торга, и документы подписывал, обводя вырезанную в металле подпись. Десятка — десять тысяч, минимальный размер, за которым за хищения можно получить расстрел — он воровал примерно за неделю. Точнее воровали для него — его ученики, которых он нашел, поднял, выпестовал, и которые теперь воровали не покладая рук. В системе высшая ступень — когда воруешь не ты, когда с тобой делятся наворованным. Все ведь начинается с малого. Продажа товара из-под прилавка. Обмер — обвес. Ростовский разруб — это когда в один кусок попадает мясо разных ценовых категорий, но продается все по высокой. Каждая торговая точка, от ларька с пирожками, до крупного магазина — в день обворовывает покупателей от нескольких десятков — до тысячи и более рублей. Меньше всего получают продавцы — они зато таскают списанное, покупают по госцене и друзьям с заднего хода продают. Затем директор, который большую часть отправляет наверх — иначе обделят товарами. Наверху это уже миллионы. А ведь это самое простое — продукты. Есть комиссионки. Есть Березки. Есть сфера услуг, где свои темы — от шитья джинсов в рабочее время до воровства дубленок сданных в химчистку — потом перепродать, а государство заплатит за потерянное.

Всяк по своему деньги выкруживает.

Контрагент знал, что судья Гасанов — один из системы, один из теневых хозяев Азербайджана, один из лидеров всего закавказского клана, именно ему заносили, и не тысячами, а десятками и сотнями, чтобы проворовавшихся хозяйственников не расстреливали, а давали пять… семь… десять. Но теперь он взлетел со своим покровителем Гейдаром Алиевым на один из высших постов в стране — и как к нему прикажете относиться? Как относиться, если он всю эту бесчисленную воровскую рать видит насквозь и знает наперечет. Ему и расследовать в случае чего не надо — он знает. А КГБ — контора зубастая…

Но похоже, новые хозяева Кремля решили поиграть в либерализм, начали отпускать вожжи. И когда Гасанов попросил о встрече — лысый не пошел а побежал. Собрал огромную сумку деликатесов — пригнали из соседнего Хельсинки, из Калинки-Штокманн. И вот, суетится, панибратствует, а лысина вся в поту…

— Ну… вот. Что Бог послал, как говорится. Присаживайся, угощайся

Судья сел на предложенное место.

— Коньяк будешь?

Гасанов презрительно посмотрел на бутылку дорогущего «Курвуазье».

— Витя. Кто пьет коньяк с самого утра…

— Тот поступает мудро…

Вместо ответа — Гасанов достал бутылку «Девичьей башни», со стуком поставил на стол.

— Ваше… я и не знал, что у вас в республике вино есть.

— У нас все есть…

Замидиректора — убрал бокалы, поставил другие, для вина.

— Сухое?

— Полусладкое. У нас виноград особый, сухое из него не сделать. Сахара много.

— Давай, попробуем…

Бордовая струя полилась по бокалам…

— А неплохо… неплохо. Как говоришь, называется

— Девичья башня

— Надо закупить…

— В Гяндже делают.

— Запомню… а ты чего меня нашел, дорогой товарищ? Тебе сейчас место в Смольном…

— Ленин из меня плохой… пока.

— Пока…

Замдиректора торга смотрел на по-свойски зашедшего к нему Председателя КГБ и с ужасом понимал — нет, он не шутит. Дай им волю — они и место Ленина займут.

— Торговая дама меня интересует. Очень. Ты ее не можешь не знать.

— Кто?

— Злата Иосифовна. Чудкихис.

Замдиректора торга не показал никаких эмоций. Но судья понял, что ему есть, что о ней рассказать…

— Человек известный, так?

— Известный. А ты, прости, почему своих не спросишь… костоломов

Гасанов наклонился вперед, выражение лица его стало жестким и злым

— Потому что я спрашиваю тебя!

…

— Чтобы ты понимал, на свой расстрел ты уже наворовал. Как и вы все. И не думай что там — он показал наверх — этого не понимают. Но почему не расстреливают. Дают вам дышать, хотя все схемы ваши — на поверхности.

Замдиректора торга взвесил все за и против и решил лучше не шутить.

— Для начала — она такая же Чудкихис как я Шнеерсон

— А откуда фамилия?

— По второму мужу.

— Второму?

— Ага. Грузчик в магазине, в ее торге

Судья не удивился. Просто покривился презрительно

— Дальше?

— Она не отсюда. Из Вильнюса, все связи у нее там. Еще довоенные. Ее отец был деловым Помогал деньги менять, через границу гоняли товар.

— Жив? Отец

— Не торопи. Когда наши зашли туда в сороковом, его поначалу арестовали. А потом оп — стоц, и он уже начальник снабжения какого-то полка. С медалями

— Жив, спрашиваю?

— Нет. Умер. Но доча закончила торговый. Был тут такой Зеленый…

— Кто?

— Зелексон Владимир Иванович. Вот он молоденькой продавщице путевку в жизнь и дал.

…

— Потом Зелексон умер, но она к тому времени сама оперилась. Работала в мебельторге, через нее можно было достать любой гарнитур. Потом перешла в Березку. Там в бухгалтерии, но по факту — рулит многим.

— Дорого дала?

— По таксе. Даже меньше. Ее уважают.

— Горела?

— Не родился еще тот ОБХССник…

Судья задумался

— Говорят, вроде ее дочь от какого-то то ли графа, то ли князя

Замдиректора торга хохотнул

— Ага, как же. Разве что от цыганского.

…

— Там в Вильно, куда не плюнь — то граф то князь. Местечко бывшее

— Она и сейчас в деле?

— Само собой

— Чеки, валюта?

— Они самые. И все остальное.

— И какой масштаб?

— Ну, скажем так, Злату Иосифовну не обойти, не объехать. Конкретики по ней никто не знает, но если брать Ленинград, то она по оборотам… ну наверное в первой пятерке. Если ее раскулачивать — не один садик детский можно построить на изъятое.

Судья задумался

— А отъезжающим она не помогает?

— В каком смысле?

— Ну там… с провозом, с обустройством.

— Чего не слышал…

— Про дочь что слышно?

— Златы Иосифовны дочь? Вышла за генерала, где-то в загранке… пристроилась.

— Она к делам имеет отношение?

— Березки? Нет…

…

— Ну если только краями. Генерал ее слышал, большим человеком стал, служит — там. А там свои расклады…

Гасанов посмотрел на часы

— Засиделись мы. Ты вон как вспотел. Еще вопрос — Злата как то связана с наркомафией?

Замдиректора начал креститься несмотря на то что был евреем

— Наркотик. Упаси Бог. Зачем ей, тут этим никто не балуется…

— Ну… денег говорят, много приносит. Больше чем ваши гешефты

— Там не деньги, там могила. Раньше это врачей тема была, морфий воровали да продавали. А теперь там — уголовники, отморозки, им человека на ножи поднять — как плюнуть. У Паустовских сын подсел — всю квартиру вынес и продал, мать на коленях стояла.

…

— Нелюдское это дело.

Судья поднялся со своего места

— Забудь.

— Что?

— Всё. Пока не попрошу вспомнить

Дрезден. ГДР. 26 февраля 1989 года

Басин не знал, что делать, Он не мог не подчиниться — но и подчиниться тоже не мог.

Про наркомафию, использующую возможности Советской армии — Басин узнал совершенно случайно. Он был полковым особистом в Афганистане и расследовал гибель молодого, многообещающего офицера. Считалось, что его отравили моджахеды, хотя как — было непонятно. Тогда еще не знали понятия «передозировка», сам Басин когда учился, их учили выявлять предателей и неблагонадежный элемент, а не наркоманов — про наркоманов и речи не было. Обмолвились, что отдельные солдаты могут использовать промедол из аптечки, что раненые могут привыкать к обезболивающим — но самого слова «наркоман» никто не знал.

Он заметил странный след от укола, не поверил что это след от укола при попытке реанимации — и в конце концов выяснил, что молодой офицер попробовал наркотик, но не рассчитал дозу. И что он не один такой, и что начмед полка — связан с поставками наркотиков. Тогда его впервые пытались убить, причем стрелял в него ефрейтор, который был комсоргом роты. И — стал наркоманом в Афганистане.

Тогда он понял, какую опасность несут в себе наркотики. Тот, кто принимает наркотики — потенциальный предатель, с ним бесполезно беседовать, бесполезно как-то наказывать, ради дозы наркотика он пойдет на всё. И это знают и моджахеды, вот почему у пункта временной дислокации трется всякая шваль, у которой можно купить…

Тогда дело замяли, но потом, как пришла новая власть и стали наводить порядок — смертельно опасные дела открыли вновь. И Басин отправился на противоположный конец света — в ГДР, так как согласно показаниям, значительная часть наркотиков поступает сюда.