Бесценный мальчик

Я купила мороженое в стаканчике, как в детстве, и пристроилась на лавочке наблюдать за пробуждением города. Набережная после ремонта блистала новыми памятниками, яркими скамейками, свежей тротуарной плиткой.

Дворник обрызгивал из шланга клумбы, мамы катили коляски со своими чадами в погоне за свежим воздухом, по специальным дорожкам сияли спицами шустрые велосипедисты, парочки прогуливались в обнимку в продолжении бессонной ночи. В такой пасторальной обстановке все события нескольких дней показались мне далекими и ненастоящими; киднеппинг, кража предметов искусства, черная магия и погоня за маньяком казались частью какого-то фильма, а я обычная девушка на прогулке по старой набережной теплым весенним утром.

И я решила прожить один день как обычный человек, никаких приключений — только развлечения нормального среднестатистического человека. Тем более времени предостаточно — мой поезд будет только вечером.

Что же делают обычные девушки в свободный день?

Может быть, стоит начать с обильного завтрака, тем более что прогулка сожгла приличное количество калорий и лишние килограммы мне не грозят, а вот аппетит разыгрался не на шутку.

В ближайшем кафе было пустынно, я была вторым посетителем. Только парочка обнималась в темном углу, позабыв об остывшем кофе на столе. Мужчина, смуглый и худощавый, с мелкими кольцами темных кудрей, усердно нацеловывал руки своей спутницы, при этом стягивая с нее кружевную красную перчатку.

Цыган, мелькнуло в моей голове, но все мысли о событиях в Тарасове я отогнала яростным качанием головы. Официант воспринял это как призыв к действию и с блокнотом кинулся к моему столу.

Омлет с ветчиной, поджаренные тосты с козьим сыром и свежими ягодами и чашка мягкого гляссе. Не уверена, что обычные девушки справляются с таким завтраком, а вот Евгения Охотникова справилась.

Официант под впечатлением от моих способностей с жаром уточнял, все ли мне понравилось и не хочу ли я оценить на десерт фирменные венские вафли со взбитыми сливками. Пока он настойчиво подпихивал мне десертное меню, парочка стремительно удалилась; от сытости я лишь смогла утомленным взглядом проводить силуэт в белом костюме, красной широкополой шляпе. Очень знакомый силуэт…

Ты обычная девушка, Охотникова, а обычные девушки не следят в кафе за силуэтами. Они или едят вафли, или отправляются на шопинг! Мой выбор пал на шопинг.

Выкатываясь из кафе, я наступила на какую-то красную кучку — красная перчатка с руки незнакомки в шляпе; автоматически подобрала и сунула в карман, обычные девушки должны же любить кружевные красные тряпочки. Официанты провожали меня уважительным перешептыванием.

Такси донесло до ближайшего торгового центра, где уже ждали блестящие витрины бутиков, заманивали нарядные манекены, соблазняли обещания скидок и распродаж. Где тут устоять слабой девушке. С каждым магазином пакетов в руке у меня становилось все больше: кружевные чулки, мягчайший розовый кардиган для прохладных летних вечеров, цветастый сарафан на тонких бретелях для теплых летних вечеров, золотистые босоножки для прогулок со Скворцовым в цвет его кудрей, милейшая косынка в цвет босоножек. Золотистые босоножки потянули за собой череду покупок: солнечные очки с отливающими золотом полосками на оправе, сумочка на ремне с орнаментом из желтых полосок и еще небольшая горка совершенно необходимых вещей.

Я была укомплектована одеждой и аксессуарами со всеми оттенками золота, а следователь Скворцов вписался бы в мои ансамбли во время прогулок, хождений в засады и даже лежания на золотом песке у моря.

Посещения магазинов утомили, я со своими пакетами присела передохнуть на лавочке. Чем занимаются на отдыхе обычные девушки? Рассматривают других девушек!

В магазинчике напротив мне опять мелькнуло что-то знакомое. Красная шляпа примеряла на свои освободившиеся от поцелуев и перчаток пальцы ювелирные изделия. Причем стоимость этих ювелирных изделий, судя по полному отсутствию покупателей в салоне, могла удивить. Спутник цыганской наружности прочно держал теперь за талию свою спутницу. И чем дольше она примеряла кольца, тем теснее он прижимал ее к себе. Старания его не прошли даром, теперь продавцы кружили вокруг мужчины, подавая на примерку один за другим массивные золотые браслеты.

Мне уже почти надоело ждать, когда на кассе обладательница красной шляпы достала банковскую карту и оплатила несколько коробочек одним движением. Пока я фантазировала, что потребую сейчас в обмен на красную перчатку из моего кармана такую вот симпатичную коробочку, парочка вынырнула из ювелирного салона и принялась обмениваться горячими поцелуями. Красная шляпа съехала, и поля открыли лицо женщины. Мне стало ясно, почему силуэт женщины был так знаком. Альбина Полякова прогуливалась по торговому центру под руку со своим любовником. Любовником-цыганом?

Я немного побродила вслед за сладкой парочкой от магазина к магазину. Но шопинг и прогулки утомили, пакеты оттягивали руки и падали в неподходящие моменты, да и любовники не делали ничего интересного, кроме покупок и поцелуев на выходе из каждого бутика. И мне пора было спешить на вокзал, откуда через час отправлялся поезд.

Все мои приобретения влезли в две гигантские дорожные сумки, которые я еле запихала в вагоне на места для хранения. Обратная дорога в пустом купе манила отдыхом, но сон не шел.

Всегда путешествие железной дорогой навевало на меня ностальгию и успокоение. Мягкий перестук колес, чай в подстаканниках, свежее сыроватое белье, тихие разговоры попутчиков и мелькающие за окном картинки. В детстве, когда отец отвозил меня в спортивный лагерь или к бабушке, я могла часами наблюдать за пестрой лентой городов, поселков, маленьких станционных будок и просто живописных лесочков и широких полей. Ночью я просыпалась и смотрела, как в уютном свете фонарей вокзала кипит чужая жизнь: люди плакали, прощались или бросались друг другу в объятия. Цветной калейдоскоп жизни крутится, складываясь в причудливые узоры под ритмичное покачивание. И ты часть этих картинок, едешь в вагоне, ставшем твоим домом на несколько часов, сквозь людские судьбы.

Битый час я сидела у окна, пытаясь поймать убаюкивающий ритм, когда голова тяжелеет и манит подушка. Но события нескольких дней не отпускали меня, вопросы один за другим всплывали и требовали ответа. Та картина, что была в начале — любящая мать, гениальный сын, заботливый отец, самоотверженная жена, — обросла новыми деталями, и у каждого персонажа проявилось двойное дно, с человеческими низменными мотивами.

Каждый из тех, кто имел отношение к Адаму, не тот, за кого себя выдавал.

Елена Генриховна из честолюбия рисковала жизнью сына, лишь бы он играл на легендарной семейной реликвии; Юрий Поляков поставил на уши весь город, но тоже не позаботился о своевременной охране мальчика; Альбина Полякова, преданная жена, принявшая чужих для нее детей, на самом деле тратит доходы от совместного бизнеса на любовника-цыгана. И вот опять цыгане, зачем им мальчик. Цыганка слала проклятия и подсовывала поддельные магические вещи, может быть, хотела напугать мальчика и выкрасть скрипку. Этот план сработал, скрипка украдена и… возвращена… а вот Адам — нет.

Еще дурацкий шустрый карлик, надо будет им заняться. Надеть кроссовки и догнать, чтобы вызвать восхищение у следователя Скворцова. Интересно, как он там разобрался с целым табором? Все эти мысли скопом заполнили голову, и от тяжести она опустилась все-таки на казенную подушку.

Приснились мне в эту ночь, конечно, цыгане. Они галдели и пели, в центре между мелькающих пестрых юбок и смуглых рук в золотых браслетах играл на скрипке худощавый высокий мальчик с огромными, на пол-лица, голубыми глазами.

Глава 8

На вокзале встречал скромную экспедиторшу скрипки сам Юрий Васильевич. По серому оттенку лица и запавшим глазам было видно, что ночь у него выдалась тяжелой.

Документы на скрипку он забрал не глядя:

— Евгения, думаю, все оказалось гораздо хуже, чем я предполагал. Моя жена, Альбина… она пропала позавчера, никаких следов, уехала в салон отделочных материалов и не вернулась. Мне пришло только сообщение на телефон от похитителей, чтобы я не занимался поиском. Конечно, я аккуратно привлек все каналы.

— А как вы думаете, что могло произойти? — Оставалось только вежливо уточнять, огорошить Юрия Васильевича сообщением, что его жена свободно разгуливает по магазинам под руку с любовником, я не хотела.

— Конкуренты, Женя, конечно, конкуренты. Писаревский Владислав, он всегда мне завидовал. Ухаживал за Альбиной в студенчестве, а она выбрала меня. Открыл клинику, а пациенты предпочитали нас. Его единственный сын разгильдяй и балбес, а мои наследники удивляют своими способностями. Ему не нужны деньги, он, как нарыв, долгие годы зрел и теперь от зависти творит преступления. Сначала ребенок, теперь жена. — Мужчина волновался все сильнее. — Мне нужна охрана, телохранители, много телохранителей для моих детей! Для меня! Кто знает, что творится в его голове! Вы нужны мне для личной охраны и ваши рекомендации, кого можно нанять для охраны. Минимум 16 человек!

Мне не хотелось вмешиваться в это дело и искать ту, что в розыске не нуждалась. Вмешиваться в чужие семейные отношения непрофессионально, так что пришлось искать вежливые причины для отказа.

— Юрий Васильевич, я дам контакты фирмы, с которой давно сотрудничаю. Но сама я не готова сегодня к работе, мне нужно прийти в себя после поездки.

— Да, да, конечно, — рассеянно ответил Поляков. — Я совсем об этом не подумал, голова как тумане. Не спал ночь, понимаете, Альбина самый близкий мне человек, это моя вторая половина.

— А что с цыганским табором? Есть какие-то результаты?

— Нет, совершенно нет. Бесполезная затея…

Крупный статный мужчина съежился на кожаном сиденье дорогого автомобиля, он был похож на потерянную куклу, которая застыла в ожидании своей ветреной хозяйки.

Дома меня встретила недовольная тетя Мила, она несколько дней готовилась к визиту к Елене Генриховне, но меня где-то носило и пришлось придержать чайные эксперименты.

Доктору Бланк я разрешила позвонить от своего имени и договориться о визите. Хотя, честно говоря, я устала от семейства Поляковых — Бланк: слишком много тайн и скелетов в шкафу. Все-таки я не следователь, а телохранитель, копаться в чужом грязном белье не приносит удовольствия, пускай и для спасения профессиональной репутации.

Кстати, о следователях, как там симпатичный и наверняка голодный следователь Скворцов? Пора его проведать и накормить результатами тетиных кулинарных побед.

Тетя оживленно щебетала по телефону:

— Ах, Леночка, да, конечно, мы с Женей приедем к вам завтра. Я испеку овощной тарт, вам нужны витамины. Я уверена, что с малышом все в порядке и скоро его найдут.

Видимо, родственница твердо решила стать на короткой ноге с известным терапевтом, но сегодня от гостей я избавлена. Так что яблочный пирог, тефтельки, салат из курицы, сырные шарики, приготовленные для похода к Елене, перекочевали в контейнеры и пакеты. Я заглянула к тете перед уходом, она радостно махнула рукой — увидимся, — и можно было гнать на «фольке» в сторону районного отдела полиции.

В отделении было пусто, лишь оборванные пайетки на полу напоминали о вчерашнем нашествии. Хорошо, цыгане не воруют больше лошадей, а то пайетками бы не обошлось. Скворцов нашелся в своем кабинете, вместе с пузатым генералом и дежурным с грустными глазами он нарезал сиротливую булочку и разливал крепкий чай по кружкам. Когда я выставила на стол кулинарные изыски, генерал закряхтел, а дежурный пискнул. С удовольствием я наблюдала, как с завидным аппетитом трое мужчин уплетают блюдо за блюдом. В следующий раз приглашу тетушку на такое мероприятие, для нее это будет похвала высшего уровня.

Генерал довольно крякнул. Я только удивилась, что ни разу еще не слышала от него обычной человеческой речи, как он скомандовал так резко и напористо «Вольна! Разойдись!», что нас вынесло из кабинета звуковой волной. Дежурный оказался в своем аквариуме, а мы на крыльце здания.

Весна обняла Тарасов теплыми солнечными ладошками. Полицейские возле дежурной машины ковыряли кривой палкой лужу, как озорные мальчишки. Ласковый ветерок перебирал золотистые кудри Скворцова, трепал воротник несвежей рубашки и щекотал шею под распахнутой по случаю жары курткой.

Максим неловко чмокнул меня в щеку:

— Классно, что ты пришла и вот это все. Я думал, тут третьи сутки проторчу, накормила, так что Брянцев послабление дал.

— Генерал ваш?

— Да, он самый. Сутки уже тут орет, всех цыган перетрясли. Два табора привезли, они между собой подрались, у меня в кабинете фикус украли, а в дежурке телефон. Мы план по раскрытию преступлений сделали на год вперед: кражи телефонов, золота, денег, мошенничества. Все что угодно, но мальчика так и не нашли. Представляешь, это Поляков устроил рейд, чтобы сына найти.

— Да, я с ним уже пообщалась. Он совсем расклеился, что никаких зацепок и следов. Максим, ты, наверное, отдохнуть сегодня хочешь?

— Ну… я… поспал бы немного, в душ… а потом можно отдохнуть…

Скворцов густо покраснел и робко взял меня за руку:

— Извини, что вышло так с этим рейдом, у нас так бывает. Нелегка жизнь следака, поэтому я и не женат. Какой девушке понравится, что муж вечно на работе торчит, а дома сразу спать падает.

— Я о другом, Максим. Помнишь, ты сказал, что можно еще раз устроить засаду на маньяка и нужна только подсадная утка.

— Ну да, Вероника пока не может, а больше у меня знакомых карликов нет.

Я потянула Максима за куртку в свою машину, мне требовалось поговорить с ним наедине:

— Мне кажется, я знаю, кто нам может помочь, — с жаром принялась я излагать свой замысел. — Есть один мальчик, он друг Адама, и, думаю, согласится погулять немного с нами по городу.

— Это рискованно, Женя. Это ж пацан, а если что случится? Меня сразу под суд, — покрутил головой в смятении парень.

— Мальчишка шустрый — это раз, мы облепим его жучками, микрофон в карман спрячем — это два, не будем выпускать из поля зрения — это три. Мы же не для суда собираем доказательства, нам главное маньяка приманить и поймать, он даже прикоснуться к пацану не успеет. А дальше подключим Полякова — для своего сына он много чего может.

В глазах парня мелькнул азарт, перспектива схватить преступника его вдохновила. Он согласился на засаду лишь при условии использования специальной техники и только на один раз. Но сейчас после нескольких суток на ногах он был способен только уснуть в машине, пока я везла его к дому.

На лавке у подъезда сидела Вероника, при виде меня она хрипло закричала:

— Ооо, мамуля, давно не виделись, ты к нам какими судьбами? Наливай, а то замерзну.

Карлица расхохоталась над помятым Максимом, заснувшим на переднем сиденье.

Я присела рядом с ней на лавочку:

— Привет, Вероника. Приходи в себя, надо поработать.

— Опять маньяков ловить зовешь, мамуля? — Женщина задорно болтала коротенькими ножками.

— Денег зову заработать. Дочке новую куртку купишь и сапоги. — Нужно было уточнить у женщины подробности встречи с похитителем. — Расскажи про того маньяка из парка, как выглядел, что говорил. Не успела тогда с тобой поболтать.

— А че рассказывать, смотрю, идет сморчок какой-то, на башке копна, шапка по глаза натянута, морда как у крысы, глазенки бусинками. Ну я ему — дяденька, я от мамки убежала, дайте покушать. Он из кармана вывалил конфету мне и за руку меня повел.

— А голос у него какой? Низкий, тонкий?

— Да какой голос, молчал он как рыба, только взвизгнул так противно, когда вас увидел. Как будто баба мышь увидела. Ручонка вот как у ребенка, нежная и маленькая, пальцы такие… ну знаешь… как в крапинку.

— В какую крапинку?

— Да как тебе объяснить, да вот, как на лавочке, такие неровности. — А на скамейке и впрямь красовались этакие не то царапины глубокие, не то засечки, будто ножом кто отметил. — Да ты давай деньги сюда, сейчас я согреюсь, да пойдем ловить снова. Ты девка прикольная, вот и сосед мой — тот в восторге. Как про тебя скажешь, так он красный как рак.

Вероника крикнула Максиму в окно автомобиля:

— Эй, старший следователь Скворцов, по Женьке сохнешь? Хороша девка?

Парень проснулся, за несколько секунд стал багровым от шуток соседки, выскочил из машины и исчез в подъезде.

Я хотела отдать купюру Веронике, но передумала, глядя на искаженное от алкоголя лицо.

— Где дочка у тебя? Дома?

— Надька дома. Вон в домофон брякни, квартира 12, скажи, что мать зовет, мигом прискачет она. Зачем тебе Надька?

— В магазин поедем с ней за курткой, — объяснила я женщине.

Через десять минут я ехала с точной копией Вероники в машине в сторону «Планеты Детства». Девочка вертела головой во все стороны, боязливо касалась кнопок на двери автомобиля. В магазине она выбрала самую розовую куртку в синих звездах, к ней я взяла с прикассовой стойки разноцветный комплект из шапки и перчаток.

Карлица встретила нас спокойно, взяла Надьку за руку и пошла с ней домой. У подъезда она обернулась:

— Звони, синяки замажу. Пойдем поймаем его.

У меня был другой план. «Фольк» направился в сторону музыкальной школы. Там я нашла в гардеробе свою напарницу по ловле привидений; Мария Геннадьевна признала меня мгновенно:

— Здравствуй, Женечка! Какими судьбами к нам? А у нас, представляешь, школу обокрали!

— Как обокрали, что тут у вас ценного? — Я была удивлена новостью.

— Да вот поди ж ты, позарились.

Я вспомнила, что у меня в сумке лежит один из авторских чайных сборов тети Милы, кажется, «Розовый фламинго». Вытащила яркую упаковку и вручила собеседнице:

— А давайте с вами чаю попьем, я же вам подарок привезла — эксклюзивный чай. Расскажете мне, как у вас дела, новости все.

Вахтерша охотно закивала, повесила на гардероб объявление «ПЕРЕРЫВ» и проводила меня в свою каморку.

Чайное разнотравье привело охотницу за привидениями в благодушное расположение, и она охотно мне рассказала все новости музыкальной школы:

— Ну как ты уехала, я спать прилегла. Но ведь ребятишки бегут на занятия, надо куртки их развешивать, так что долго не полежишь. А под вечер занятий меньше, накопилась усталость… ну и не выдержала я, как сейчас помню — пошла так же чаю попить, табличку повесила, у себя на диванчике и задремала. Дети-то знают, что у меня дверь в гардероб изнутри можно открыть. Те, кто постарше, сами заходят и забирают куртки, у нас хулиганья здесь нет, все же музыканты, воспитанные. И тут ко мне прибежал Мишка, аккордеонист, хороший такой мальчишка. Так, мол, и так, гардероб нараспашку, одежек нет…

— И много пропало?

— Какое много… Куртка Мишкина, мой платок пуховый, потом еще Женевьевины туфли серебристые, для концертов хранятся, Адама портфель, никто же не забрал его с того дня. Вот и вся пропажа, нам и в полиции отказались дело заводить, стоимость одежек копеечная. Хорошо Женевьева, добрая душа, Мишке новую куртку купила, тот плакал сильно, что мать отругает.

— Всегда готова помочь, — поддержала я разговор. — Редко такие люди встречаются.

— Ох, Женя, жизнь у нее тяжелая была. Мать родная ей руки разбила, чтобы музыкой не занималась. А она не сдалась, стала музыкантом! Шрамы на всю жизнь остались на руках, как засечки на бревне. Да и на душе шрамы, хоть не увидишь такое глазами. Вот и стала Зинка наша немного малахольной такой.

— Откуда вы знаете, что ее Зиной зовут?

— Так я с ней с одной деревни, с рождения-то ее Зинаидой звали, потом уже она в Женевьеву переделалась.

— Она ученику своему помогает — Сашке — на еду ему денег дает, — поддакнула и с невинным видом уточнила: — Кстати, вы его адрес не знаете? Хочу помочь тоже, еды купить ему.

Вахтерша вздохнула тяжело:

— Как не знать, знаю Сашку. Птахин Санька, сосед он мой, в соседнем парадном живет. И мать его знаю, она дворничала раньше у нас, когда в нормальном состоянии была. Психическая она, доверчивая как ребенок, а на лицо очень симпатичная, дал бог красоту только. С такой головой красота эта не дар, а одно наказание; как-то ее заманили с собой в лес парни, да и испортили девку. Она забеременела и Сашку родила, а после рождения у нее ноги отказали. По квартире немножко только ползает, с горя попивать начала, после пенсии всегда у нее неделя загула. Иногда мальчишка ночевать сюда прибегает, если мать сильно буянит. Она хорошая, только психически немного того. Как запой или приступ, Санька тут ночует, чтобы не пришибла ненароком.