Фабий Байл: Живодер

Арриан повертел его в руках, изучая, пока не понял, как то работает. Он прицелился в одного из ковыляющих гигантов и спустил курок. Ужаленный зверь вцепился в тело. Он завертелся, начал корчиться, а потом его плоть пошла пузырями. Гротеск издал неожиданно пронзительный вопль, и его поглотило внезапное преображение. Арриан опустил ружье.

— Занимательно.

— Сперва отступи, потом учись! — провыл по воксу Гелион.

Арриан огляделся. Его позицию окружали друкари в красных доспехах. Гелион воткнул исходящее паром дуло лазерной пушки прямо в шлем кабалита, без труда смяв и его, и череп. Он вырвал оружие, забрызгав кровью стоявших рядом мутантов, и выстрелил, испарив второго друкари.

— Отходи сейчас же, или я тебя брошу!

Ответ Арриана заглушил шквальный залп осколков, от которого им обоим пришлось броситься в укрытие. Запрыгнув за колонну, Арриан рискнул выглянуть на миг, веря, что сенсоры доспехов смогут засечь нападавших. Увы, в окружающем хаосе боя это оказалось трудно. Целеуказатели видели слишком много возможных опасностей. Он включил вокс.

— Гелион, ты их видишь?

— Нет, — рявкнул легионер. — Они в хорошем укрытии. А вот мы отрезаны…

— Ты, похоже, встревожен.

Гелион рассмеялся, когда осколки впились в служившую ему укрытием колонну.

— Это так странно, а? Наши силы рассеяны, нас превосходят числом. Два воина против боги знают скольких ксеносов.

— Так ведь нас не двое, брат. — Арриан постучал по одному из черепов. — Мы сражаемся как многие, ибо наше дело правое.

— Я все время забываю, что ты сумасшедший, — присвистнул Гелион.

— Тихо. Я целюсь, — Арриан выглянул из укрытия, глядя в прицел ружья ксеносов. Синие руны целеуказателя покраснели, когда устройство определило кабалита, что крался к ним, прячась среди обломков.

Арриан выстрелил, и был вознагражден зрелищем отшатывающегося ксеноса, бьющегося в судорогах. Похоже, даже скользящее попадание оказывалось смертельным. Он погладил ружье.

— Хорошая пушка.

Появились и другие воины в красных доспехах. Друкари оказались нетерпеливы, вероятно, предвкушая грабеж. Или, может быть, думали, что штурмовики людей повреждены.

— Погоди. Я что-то засек по воксу. Слушай, — внезапно сказал Гелион.

Арриан прокрутил частоты, одним глазом следя за наступающими ксеносами. Сообщение было коротким. Отрывочным предупреждением по зашифрованному каналу Двенадцатого. Немедленное отступление. Без пояснений.

— Ты это слышал?

— Да. — Арриан вновь поднес захваченное ружье к плечу, гадая, сколько же выстрелов сможет сделать. — Я тебя прикрою. Отходи. — Но не успел апотекарий договорить, как заметил, что друкари бросились бежать к собственным кораблям. — Погоди, они тоже отступают.

Арриан осторожно вышел из укрытия, наблюдая за убегающими чужаками.

И тогда он ощутил дрожь. Огромные платформы будто застонали от страха.

— Что-то не так, — прошептал он.

— Разберешься потом. Ты слышал приказ. Бегом на борт. — Гелион уже поднимался, закинув лазерную пушку на плечо. Арриан направился за ним, но помедлил. Что-то, некий глубокий инстинкт, заставило его оглянуться на скрытую станцию.

Там вспыхнул свет. Не настоящий свет, но некое сияние. Укол тревоги пробился даже сквозь его укрепленное препаратами спокойствие, когда по улице вновь прошла дрожь.

Арриан развернулся и бросился бежать вслед за Гелионом.

— К вратам Паутины! — взревел Фабий. Он услышал резкий треск выстрела чужаков и ощутил, как что-то пронзило его броню, будто бумагу. В тот же миг пришла боль, причем знакомая. Значит, сглаз-винтовка. Фабий выстрелил в ответ и позволил себе мимолетное удовлетворение при виде того, как развалина падает замертво. Он побежал к воротам, а вирус уже впился в его органы. — Пробивайтесь сквозь них, если дорожите своими жизнями!

И подчиняющиеся его приказу слуги бросились вперед в отчаянной спешке. Мутанты столкнулись с мутантами в оргии кровопролития. Фабий размахивал Пыткой, ударяя жезлом любого глупца, которому хватило духу попытаться задержать его. Он видел, что Горел и Мараг поступают так же. Горел изрыгал проклятия, стреляя из болт-пистолета в сомкнутые ряды тварей. С каждым выстрелом «инфернусов» Марага воздух наполнялся вонью горелой плоти — апотекарий прожигал себе путь через бешеную схватку. Легионеры явно понимали, что означал таймер, пусть и не знали, как именно работает устройство.

У друкари было много всякого оружия. Старого, созданного еще до сужения вселенной, когда небеса кипели от войны. Оружия, питаемого темной материей.

Холодное сияние сочилось из эпицентра устройства, и воздух уже рассыпался. Фабий чувствовал, как расщепляются втянутые им молекулы кислорода. Изгибался и ломался даже свет, втягиваемый в устройство. На конечности напирало давление, еще слабое, но становящееся все сильнее. Фабий безмолвно отдал приказ хирургеону, требуя больше стимуляторов, больше боевых наркотиков, придающих силы и ускоряющих реакцию.

Развалины Гексахира отступали к вратам, и он тут же понял их замысел. Твари должны были отступить и закрыть за собой врата, оставив всех на другой стороне умирать. Фабий бросился на ксеносов, будто живой таран, чувствуя, как по венам расходится холод впрыснутых в слабеющее тело препаратов. Чужаки открыли отчаянный огонь, пытаясь задержать его.

Еще не разошлось эхо первого выстрела, а Фабий уже ворвался в толпу. Он взмахнул жезлом по дуге, и осколок демона запел в экстатическом восторге. Изувеченные и окровавленные развалины оседали, содрогаясь от невыносимой муки. На него набрасывались воющие рабы-мутанты, и он яростными ударами отбрасывал их прочь. Горбясь, Фабий пробивался к порталу, и вой Пытки становился все громче.

А затем на Фабия бросился неуклюжий гротеск, пытаясь ухватить его длинными руками. На миг лобовая атака остановилась. Гротески были тварями сильнее любого космодесантника и совершенно не чувствовали страха. Его кулаки били словно отбойные молотки, сотрясая тело до костей. Фабий ударил зверя в живот и колено Пыткой, пытаясь повергнуть гротеска.

Металлические когти оцарапали его броню. Тварь даже оторвала конечность хирургеона, отчего медицинская упряжь пронзительно засвистела. Разъяренный Фабий впечатал древко скипетра прямо в глотку гротеска. Огромный зверь отшатнулся, инстинктивно вцепившись в смятую гортань. Второй удар поверг тварь на колени, и старший апотекарий прошагал мимо, не позаботившись прикончить ее.

Спотыкаясь, Фабий брел к помосту портала. Он чувствовал, как деревенеют конечности, — по организму расходилась стеклянная чума. Обычно сглаз-винтовки означали почти немедленную смерть. Панацеи от болезни не было, но ряд препаратов был способен замедлить развитие вируса, и Фабий старательно выучил все составы. Но даже с нужными лекарствами долго он не протянет.

Когда Фабий приблизился к мерцающему проему, в воксе раздался треск. Из портала выходили новые развалины, вооруженные всевозможными клинками.

— Беллеф, ты меня слышишь? — спросил Фабий, отбросив одного из ксеносов в сторону.

— Я… о, Клон….

— Мне нужно, чтобы ты отдал приказ об общем отступлении, — прокричал Фабий. — Все должны немедленно покинуть поверхность. Ты меня понял? Немедленная эвакуация! Немедле…

Вокс-частота умерла, утонув в треске помех. Фабий обернулся, выругавшись сквозь зубы. Устройство темной материи поглощало вокс-сигналы так же усердно, как и все прочее. Стены и пол рядом с механизмом уже утратили целостность. Машина становилась оком медленно вращающейся вечной бури, втягивающей в себя все сущее. Фабий чувствовал это в скрежете сервомоторов доспехов, в горящих на дисплее сигналах тревоги.

Первыми жертвами стали те бойцы, что находились ближе всего к эффекту гало. На глазах Фабия умирающего мутанта протащило по полу в холодный нимб сингулярности. Существо распалось на капли алой материи, а вскоре не осталось ничего. За ним последовали другие мертвые и умирающие, а потом и живые.

Мертвецы превращались в органическую жижу, цеплявшуюся за ноги еще стоявших и медленно падающую в разрастающуюся бурю. Теперь уже все пробирались к вратам, не думая ни о чем, кроме спасения. Несколько уцелевших развалин стояли внутри портала и стреляли наугад, пытаясь выключить его. Фабий прыгнул, схватив одного за глотку. Он отшвырнул отбивающегося ксеноса прочь, и тот, вереща, упал навстречу забвению. Старший апотекарий уже сражался с другими.

Парируя удар покрытой шипами перчатки, он краем глаза заметил Горела. Апотекарий застрял у подножия помоста, его ноги затянули бурлящие останки жертв. Горел встретился с Фабием взглядом, а затем на него прыгнул обезумевший гротеск. Оба исчезли прежде, чем старший апотекарий обернулся.

Притяжение устройства стало уже не просто настойчивым, а неудержимым. Зал начал рушиться внутрь себя. От живых созданий оставались лишь искривленные нити тканей, по спирали уходящие в ослепительно сияющий эпицентр, стены и пол рассыпались, обнажив внутренний каркас. На дисплее сверкнула руна тревоги, и Фабий оттолкнул в сторону сорванный со стены биогенный чан, полетевший в вихрь. Треснули опоры, обрушиваясь внутрь мерцающего света.

Фабий протянул руку, вцепившись пальцами в каркас портала. Он был одним из последних уцелевших здесь живых созданий. Несколько развалин все еще боролись на краях помоста, с мрачной решимостью цепляясь за треснувший пол. Гротеск тяжело шел вперед, истекая кровью. Подтягивавший себя ближе к воротам Фабий видел, как упавшая на колени тварь ползет вперед, вонзая когти в пол. Но надолго его не хватило. Плоть на спине разорвалась, укрепленный хребет выгнулся дугой. Гротеск в последний раз пронзительно завыл, и его разорвало на части.

Старший апотекарий вбил наконечник жезла в помост, дав себе опору. Конечности хирургеона лязгали, борясь с притяжением забвения. Из трещин раскалывающихся хранилищ для химикатов на спине сочилась жидкость. Фабий затягивал себя в проем. Притяжение становилось слабее, пусть и едва-едва.

Дальше будет хуже. Если врата не закрыть, сингулярность распространится и в Паутину. Он оглянулся и увидел Марага, тяжело шагающего вверх по ступеням. Фабий протянул руку, и Мараг сжал ее железной хваткой. И тогда старший апотекарий ощутил, что что-то внутри поддалось. Слишком поздно он понял, что чума дошла до конечностей. Он попытался закричать предупреждение, но сингулярность унесла слова прочь.

Его запястье искривилось и раскололось, разлетевшись на тусклые осколки. Фабий не ощутил ничего, кроме внезапной потери равновесия. А через миг Мараг исчез. Фабий, ошеломленный тем, как внезапно все произошло, посмотрел на горизонт событий.

А потом отвернулся и бросился в портал.

Часть вторая. ЧЕРНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО

992. М37

Глава 12. ЧЕРНОЕ БЕССИЛИЕ

Хораг со скрежетом распахнул запертый люк, не обращая внимания на искры, сыплющиеся на голову и плечи.

— Фабий, — крикнул он, — ты все-таки поговоришь со мной!

— Мог бы просто воспользоваться воксом, — отозвался тот изнутри. Голос звучал устало. Слабо. Совсем не похоже на обычный голос Фабия.

— Я пытался. Три недели назад. Но даже у моего терпения есть пределы.

Хораг ввалился в лабораториум, не обращая внимания на протестующий писк пробирочников. Малявки знали, что лучше не пытаться его остановить, но такая обходительность распространялась далеко не на всех. Дуко и остальных, кто пытался проникнуть в святилище хозяина, пробирочники так или иначе ухитрялись прогнать. Своеобразной злобностью эти существа не уступали даже ищейкам. С момента возвращения Фабия все его создания были на взводе.

Кроме Горела и Марага, серьезных жертв на Пелее-Терциусе не случилось. Однако ресурсов было потеряно очень много — в предсмертных судорогах планеты сгинули сотни воинов. Какое-то время думали, что и сам Фабий погиб. Гончие унесли его и спрятали на борту «Везалия», когда корабль уже мчался прочь от новорожденной сингулярности.

Понятно, что возвращение на Велиал IV прошло не так торжественно, как ожидалось. Поражения таких масштабов почти всегда сопровождаются бегством — и часть Консорциума предпочла немедленно исчезнуть, забрав с собой все, что можно было унести.

За образцы генов и ценное оборудование даже разразилась небольшая война. Апотекарий пошел на апотекария. Улыбающийся Граф собрал небольшую армию мутантов, подсевших на стимуляторы, и совершил набег на хранилища восточных комплексов, однако столкнулся с подневольными сервиторами Гемеракса. Эмикос Скол ввязался на южных мостах в затяжную перестрелку с Херкуном Марром, апотекарием из Девятого миллениала. Сам Марр погиб — не такая уж большая потеря, однако доступ к южным биохранилищам оказался под угрозой.

Марр — не единственный апотекарий, которого они лишились после возвращения. Многие просто сбежали. Осталась всего горстка. Хораг вызвался выяснить, что замышляет старший апотекарий, и узнать, входят ли они в его планы.

— Я слышал взрывы, — заметил Фабий, когда Хораг вошел.

— Разногласия по поводу транспортировки.

Кто-то попытался угнать боевой катер, загруженный образцами. Кто-то еще его сбил. Хораг не знал точно, кто был в этом замешан, да его это и не особенно волновало.

Фабий мрачно улыбнулся:

— Главное, что договорились по-дружески.

Он сидел на медицинской койке в окружении диагностического оборудования. За спиной, словно голодный паук, скорчился хирургеон, стрекоча пилами и скальпелями. Фабий, раздетый до пояса, с дубленой, покрытой шрамами кожей, обтягивающей тощее тело, походил на жертву голода — все мясо в нем усохло до костей.

— Ты хотел обсудить со мной что-то важное?

— А иначе был бы я здесь?

— Надеюсь, что нет. Я же велел, чтобы меня не беспокоили.

Фабий поморщился, когда хирургеон извлек кусок плоти, блестящей, словно в осколках стекла. Хораг заинтересованно подался вперед.

— Очаровательно, — пробулькал он.

— Не прикасайся! — предупредил Фабий. — Друкари называют это стеклянной чумой — по вполне очевидным причинам. — Он подал знак пробирочнику: — Банку для образцов. Живо!

— Слыхал о ней. По некоторым сведениям, смертельная зараза.

— Смертельная, если только человеку не хватило предусмотрительности ввести определенное количество неосиликатного белка в свой клеточный состав. — Фабий слабо улыбнулся. — Но все равно мне приходится регулярно удалять пораженные участки, чтобы болезнь не распространялась.

— А рука? — Хораг указал на изуродованное предплечье Фабия. — Я смотрю, замену ты не вырастил. И протезом не обзавелся.

— Не нужно. Сама восстановится через пару дней. — Фабий пошевелил культей. — Видишь, уже отрастает.

— Вижу, и не только это…

Хирург с жужжанием взрезал мясо на раздробленном предплечье Фабия, удаляя еще один кусок остекленевшей ткани. Он осторожно развел в стороны рваные лоскуты кожи, черный панцирь и покров из мышечных волокон, обнажив белесую колючую структуру под ними.

Хораг указал на рану:

— Это похоже на керамит.

— Керамит и есть. Вернее, вариант моей собственной разработки, нановолоконный гибрид. Я прошил волокнами ячеистую структуру внутри костей, отчего их внешний слой останется прочным и упругим, даже когда болезнь превратит мой скелет в раковую труху.

Фабий потянулся за ручным нартециумом и аккуратно высверлил кусочек из расколотой лучевой кости.

— Нановолокна, как карта, пронизывают весь организм, передавая данные прямо на информационные узлы в голове, что позволяет мне легче распознавать и отделять проблемные области во время самоанализа.

Хораг покачал головой:

— Очень интересно. Я смотрю, ты хотя бы не терял зря время.

Он окинул взглядом лабораториум. Остатки недоеденных блюд и брошенные эксперименты. Дедушка, конечно, одобрял лень своих приверженцев, но Фабий никогда не стремился достичь всех семи добродетелей.

— Хораг, зачем ты здесь?

— Они уходят. Устали тебя ждать.

— Кто остается?

— Дуко. И еще несколько, но немногие. Остальные ушли почти сразу после твоего возвращения.

— И между делом растащили мой лабораториум.

— А чего ты ждал? — сдавленно хохотнул Хораг. — Ты хорошо их обучил.

Фабий нахмурился.

— Зачем ты сюда пришел на самом деле? Вряд ли только чтобы меня проведать и сообщить, что остальные твои товарищи прячутся по норам, пока я занят другими делами.

Хораг крякнул и скрестил руки на груди.

— Я думал, что ты захочешь поговорить с ними. С нами. — Он снова рассмеялся. — Хотя сомневаюсь, что они будут слушать.

— Поговорить с ними? Зачем? — Фабий зашипел: хирургеон принялся накладывать швы. — Пусть уходят. Мне надоело играть в наставника.