Слова. Том IV. Семейная жизнь

Некоторые говорят: «Я хочу, чтобы и другие познали Христа – так же, как познал Его я». И эти люди начинают вести себя с другими как учителя. Однако их жизнь должна быть в согласии с тем, чему они учат. Уча своей жизнью иному «Христу» и сами не соответствуя тому, что говорят, они не могут сказать, что познали Христа. Не имея опыта духовной жизни, человек находится вне реальности, и рано или поздно его внутренний человек «предаст» его другим. Когда с болью и истинной любовью мы приближаемся к нашему ближнему, то эта истинная Христова любовь его изменяет. Человек, имеющий святость, – где бы он ни оказался – создаёт вокруг себя, если можно так выразиться, некое духовное электромагнитное поле и воздействует на тех, кто в это поле попадает. Конечно, мы должны быть внимательными и не растрачивать нашу любовь, не отдавать другим легко своего сердца, потому что часто некоторые люди берут наше сердце в свои руки, и после этого оно напрасно обливается кровью. Или же они не могут нас понять и на нас обижаются.

Искушения в праздники

– Геронда, почему в праздники обычно происходит какое-то искушение?

– А ты сама не знаешь? В праздники Христос, Божия Матерь, святые радуются и угощают других. Они дают людям благословение, дарят им духовные подарки. Ведь родители тоже устраивают угощение на именины своих детей, и короли устраивают амнистии, когда рождается принц. Так почему же святые не могут в свой праздник угостить людей чем-то духовным? И надо сказать, что радость, которую дают святые, сохраняется долгое время, и души людей получают от неё огромную пользу. Поэтому диавол, зная это, устраивает искушения, чтобы люди лишились полученных Божественных даров и праздник не принёс им ни радости, ни пользы. Вот и видишь, что часто в семье, когда все готовятся к Святому Причастию, диавол подзуживает их ругаться, и они не только не причащаются, но даже и в церковь не идут. Тангалашка делает всё для того, чтобы люди лишились Божественной помощи.

То же самое можно заметить и в нашей монашеской жизни. Часто тангалашка, из опыта зная, что в праздник мы получим духовную пользу, устраивает в этот день, а чаще накануне, какое-нибудь искушение. Да ведь он и есть искуситель – что же ещё он может устроить? И таким образом он портит нам внутреннее расположение. К примеру, он может подтолкнуть нас к спору или перебранке с каким-то братом, а потом приносит нам скорбь и надламывает нас душевно и телесно. Делая всё это, он не даёт нам получить от праздника пользу, пережить праздник в радости славословия Бога. Однако если Благий Бог видит, что сами мы не давали диаволу повода для искушения, что оно произошло только по его зависти, то Он нам помогает. А ещё большую пользу Он помогает нам получить в том случае, если мы смиренно берём на себя вину за происшедшее искушение и не осуждаем не только нашего брата, но даже и ненавидящего добро диавола. А что же, ведь это его работа: устраивать соблазны и распространять злобу. Тогда как человек, будучи образом Божиим, должен распространять мир и доброту.

Глава вторая. Работа и духовная жизнь

Труд – это благословение

Геронда, в старину говорили: «Лучше протирать подмётки, чем одеяла». Что подразумевали под этими словами?

– Тем самым хотели сказать: «Лучше стирать подмётки, работая, чем лежать в кровати и лодырничать». Труд – это благословение, это дар Божий. Он оживляет тело и освежает ум. Если бы Бог не дал человеку труда, то человек покрылся бы плесенью. Люди трудолюбивые не перестают работать даже в старости. Если, ещё имея силы, они перестанут трудиться, то начнут унывать. Прекратить работу для таких людей равносильно смерти. Помню, в Конице один девяностолетний старичок работал не переставая. В конце концов он так и умер на пашне – в двух часах ходьбы от дома.

Но надо сказать и о том, что телесный покой, к которому стремятся некоторые, не является каким-то стабильным состоянием. Находясь в телесном покое, люди могут лишь на время забыть свою душевную тревогу. У них есть всё: обед, десерт, душ, отдых… Однако, как только всё это заканчивается, они стремятся к ещё большему покою. Таким образом, людям постоянно чего-то не хватает, и поэтому они постоянно расстроены. Они чувствуют пустоту, и их душа стремится эту пустоту заполнить. Ну а тот, кто устаёт от труда, имеет постоянную радость – радость духовную.

– Геронда, но если, например, у тебя проблемы с поясницей, то ты не можешь заниматься никакой работой.

– Что же, по-твоему, поясницу не нужно тренировать? Разве не поможет пояснице работа, которая будет для неё тренировкой? Я тебе вот что скажу: если человек ест, пьёт, спит и не работает, то у него «раскручиваются» все внутренние «винтики» и ему постоянно хочется спать, потому что его тело, его нервы расслабляются, расхлябываются. Потихоньку такой человек доходит до того, что не может делать ничего. Стоит ему немножко пройтись пешком, как он начинает задыхаться. А вот если он станет понемногу работать и двигаться, то у него укрепляются и ноги, и руки. Погляди: люди, которые любят труд, не спят подолгу или даже от усталости совсем не могут уснуть, однако, несмотря на это, у этих людей есть силы. Это происходит потому, что трудясь, они закаляются и укрепляются телесно.

Работа – это здоровье, особенно для человека молодого. Я заметил, что некоторые маменькины сынки, идя в армию, созревают, закаляются. Армия таким ребятам приносит очень большую пользу. Конечно, то, о чём я говорю, в основном относится к прошедшему времени. Сегодня в армии боятся побеспокоить солдат, принудить их к чему-то, потому что стоит их как-то «побеспокоить», они вскрывают себе вены, «подвергаются нервному потрясению»… Для того чтобы дети были здоровы, я советую родителям посылать их работать к кому-то и даже платить этому человеку деньги. Лишь бы дети любили работу, которую будут делать. Ведь если, имея силы и голову, юноша не работает, то он расслабляется, становится вялым и дряблым. А если при этом он ещё и видит, что другие преуспевают, то он запутывается в собственном эгоизме и ничему не радуется. Он постоянно имеет помыслы, и его ум словно забит соломой. Потом к нему идёт диавол и начинает нашёптывать: «Несчастный, какой же ты бездарь! Один твой сверстник стал преподавателем, другой открыл собственное дело и зарабатывает деньги, а до чего дойдёшь ты?» Таким образом диавол ввергает этого человека в отчаяние. Но если юноша начнёт работать, то приобретёт доверие к себе – в добром смысле этого слова. Он увидит, что тоже сможет справиться с трудностями, но, кроме этого, и его голова будет занята работой, и у него не останется времени на помыслы. То есть польза будет двойной.

Выбор профессии

– Геронда, некоторые родители подталкивают своих детей выбрать ту же самую профессию, что и они, и часто делают это очень настойчиво.

– Нет, они поступают неправильно. Не надо давить на детей, чтобы те делали то, что по душе родителям, если это не по душе самим детям. Я был знаком с юношей, который хотел поступить на богословский факультет и стать священником. Однако его мать была против, она настаивала, чтобы он пошёл в медицинский. Этот юноша выучился византийскому пению и пел в храме. Он сам сделал музыкальный инструмент и подбирал на нём церковные гласы. Многие церковные песнопения он знал наизусть. У него было немалое дарование, он писал тропари, составлял службы. Закончив среднюю школу, юноша поступил на богословский факультет. С его матерью от расстройства случилось нервное потрясение. Потом она приходила ко мне и просила: «Помолись, отче, чтобы я выздоровела, и потом пусть мой ребёнок делает то, что ему нравится». Но выздоровев, она опять стала препятствовать тому, чтобы её сын учился богословию. И в конце концов он оставил богословский факультет, забросил пение и загубил себя зря. Видя, что юноши затрудняются в выборе специальности, я советую им следующее: «Посмотрите, какая профессия или наука вам нравится. Надо, чтобы вы делали то, к чему у вас природная склонность». Если же юноши или девушки думают избрать тот путь, к которому у них нет склонности, то я советую им отдать своё сердце тому, к чему они испытывают склонность, чтобы это пошло им на пользу. То есть я помогаю им выбрать то дело, которое им нравится, и профессию в соответствии со своими силами. Достаточно, чтобы то, что они делали, было по Богу. У кого-то склонность к музыке? Пусть он станет, например, хорошим музыкантом или хорошим церковным певчим и своим пением помогает тем, кто будет его слушать, так чтобы они возлюбили Церковь и молитву. У кого-то призвание к живописи? Пусть он станет художником или иконописцем и с благоговением будет писать иконы, которые станут творить чудеса. У кого-то призвание к науке? Пусть посвятит себя ей и станет трудиться с любочестием.

И посмотрите: с детского возраста заметно, к чему у человека призвание. Однажды в монастырь Стомион пришёл человек с двумя малышами – своими племянниками. Один – лет шести-семи, уселся рядом с нами и без остановки задавал нам разные вопросы. «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» – спросил я его. «Адвокатом!» – ответил он. Второй ребёнок куда-то подевался. «Где же он? – спросил я его дядю. – Не свалился ли он в обрыв?» Мы вышли его поискать и услышали, как из столярной мастерской доносятся удары молотка. Заходим мы в мастерскую и видим, что малыш так здорово отделал теслом гладко обструганную крышку верстака, что она годилась после этого только в печку! «Кем же ты станешь, когда вырастешь?» – спросил я его. «Столяром-краснодеревщиком!» – ответил мальчуган. «Станешь, – говорю, – станешь. Ничего, что испортил доску! Подумаешь, экая важность».

Любовь к работе

– Геронда, почему некоторыми людьми во время работы овладевает скука?

– Может быть, они не любят свою работу? Или, может быть, во время работы они постоянно занимаются одним и тем же? Часто на некоторых производствах, например на фабрике, которая производит окна и двери, один мастер с утра до вечера склеивает между собой доски, другой постоянно вставляет в них стекла, третий каждый день проходит их замазкой. Эти люди постоянно делают одну монотонную операцию, а хозяин ходит и за ними присматривает. И это продолжается не день и не два. А если постоянно делать одно и то же, то людям это надоедает. В старину было не так: столяр принимал от строителей четыре стены и должен был передать хозяину готовый дом под ключ. Ему надо было настелить пол, вставить окна и двери, промазать стекла замазкой и так далее. Потом он принимался за разные витые лестницы, точёные перильца, потом всё это красил, потом была очередь за шкафами, за полками… А в конце он принимался за мебель. И даже если один мастер не занимался всем этим, всё равно он знал, как что сделать. В случае нужды столяр мог бы даже крышу покрыть черепицей.

Сегодня многие люди измучены, потому что они не любят своей работы. Они глядят на часы и с нетерпением ждут часа, когда можно уйти домой. А вот если у человека есть любовь, ревность к работе и ему небезразлично то, что он делает, то чем больше он работает, тем больше эта ревность разжигается. Потом человек отдаётся работе и, когда приходит время уходить, с удивлением спрашивает: «Как же прошло время?» Он забывает и о еде, и о сне, он забывает обо всём. Даже если он ничего не ел, голода он всё равно не испытывает, и даже если он не спал, его не клонит в сон. И не только не клонит – он радуется тому, что не спит! Он не мучается от голода или от недосыпания: работа для такого человека – праздник, торжество.

– Геронда, допустим, два человека делают одну и ту же работу. Почему от неё один получает духовную пользу, а другой – духовный вред?

– Всё зависит от того, как они делают эту работу и что они имеют в себе. Если человек трудится со смирением и любовью, то всё, что он делает, будет просвещённым, очищенным, радостно благодатным, и сам он будет чувствовать в себе внутреннее восстановление сил. А вот принимая гордый помысел о том, что он делает работу лучше другого, человек может чувствовать некое удовлетворение, однако это удовлетворение не наполняет его сердце, потому что душа не получает духовного извещения, не имеет покоя.

Кроме того, если человек делает свою работу без любви, то он устаёт. Например, если кто-то не любит работу и для того, чтобы окончить её, надо подняться в гору, то только один вид этой горы отнимает у него силы. Тогда как другой, делая то же самое от сердца, идёт и взлетает на гору, сам того не замечая. К примеру, если человек рыхлит грядки или пропалывает огород от сердца, то он может работать несколько часов и не уставать – несмотря на солнцепёк. Если же человек работает не от сердца, он то и дело останавливается, зевает, жалуется на жару и страдает.

– Геронда, может ли работа или наука поглотить человека настолько, что он станет безразличным к своей семье, к другим обязанностям?

– Работу надо любить просто: не надо быть в неё влюблённым. Если человек не полюбит свою работу, то будет уставать вдвойне – и телесно, и душевно. А раз он будет усталый душой, то и телесный отдых не будет восстанавливать его силы. Душевная усталость – вот что выматывает человека. Работая от сердца и испытывая радость, человек не выбивается из душевных сил, и телесная усталость тоже исчезает. Я знаком с одним генералом, который выполняет даже солдатскую работу. Знаете, как он болеет за солдат? Как отец. И знаете, какую он испытывает радость? Этот человек исполняет свой долг и радуется. Однажды в полночь он выехал с Э́вроса, для того чтобы поехать в Ла́рису[66] на память святого Ахи́ллия[67] и успеть на Божественную Литургию, хотя ему можно было бы приехать и позже, только на молебен. Однако он решил поехать раньше, чтобы почтить святого. Всё, что делает этот человек, он делает от сердца.

Удовольствие, которое чувствует человек, любочестно выполняющий свою работу, – это доброе удовольствие. Это удовольствие дал Бог, для того чтобы не уставало Его создание. Это – восстановление сил через усталость.

Каждый должен духовно использовать то дарование, которое у него есть

Каждый человек должен во благо использовать имеющееся у него дарование. Ведь Бог, наделив человека каким-то дарованием, и спросит с него за это. К примеру, ум человека – это данная ему сила. Но в соответствии с тем, как каждый будет пользоваться своим умом, он может сделать добро или зло. Если, будучи очень умным, человек использует свои способности правильно, то он может делать изобретения, которые будут помогать людям. Однако, использовав данные ему способности неправильно, человек может изобретать, к примеру, способы грабежа своего ближнего. Или, например, взять художников, которые печатают свои рисунки в газетах и журналах. Одна карикатура, один рисунок может скрывать в себе целое событие. То есть если бы эти художники использовали гибкость своего ума с пользой, то они бы её освятили и помогли бы и самим себе, и другим. Тогда как сейчас многие из таких людей делают недоброе дело: если они бесстыдники – то бесстыжее, если они смехотворцы – то смехотворное.

То есть люди одарённые, наделённые особенными способностями, либо приносят другим пользу, либо их разрушают. Тогда как те, кто особенных способностей не имеет, конечно, не могут сделать большого добра, но, по крайней мере, и большого зла они тоже не могут сделать.

Работа и душевная тревога

– Геронда, у многих людей взвинчены нервы, когда они возвращаются после работы домой.

– Я советую мужчинам после работы зайти в какой-нибудь храм, поставить свечку постоять десять-пятнадцать минут на службе или посидеть где-нибудь в сквере и почитать отрывок из Евангелия, для того чтобы умиротвориться. После этого пусть идут домой – умиротворённые и улыбающиеся. Ведь в противном случае они будут приходить домой раздражённые и затевать ссору с ближними. Не надо приносить домой те проблемы, с которыми они сталкиваются на работе: эти проблемы надо оставлять за дверью своего дома.

– Геронда, однако некоторые люди оправдывают свою взвинченность и нервность той ответственностью, которую они несут на работе и которая наполняет их душевной тревогой.

– Она наполняет их душевной тревогой, потому что они забывают сделать Бога помощником в своих делах. Лентяй со своей постоянной присказкой «ничего, Бог не оставит…» лучше, чем такие люди. По мне, так лучше человеку работать простым служащим, правильно и с любочестием выполнять работу, стараясь упростить свою жизнь, ограничиваться необходимым и иметь голову спокойной, чем быть владельцем предприятия и то и дело повторять: «Ах, как же мне быть?» И обычно такие большие люди имеют большие долги. А потом подмешивается гордыня. «Вот получу ещё один большой заём – построю то, устрою другое и буду жить припеваючи…» – говорят такие люди, но потом просчитываются, разоряются, и их имущество продают с молотка.

Кроме того, многие люди у себя на работе не трудятся головой. Они без толку выбиваются из сил и не справляются с порученным им делом. Потом они падают в глазах других, и их души наполняет тревога. К примеру, человек хочет выучиться какому-то искусству или ремеслу, годы напролёт ходит к учителю или в учебное заведение, но, будучи невнимательным, не может преуспеть, потому что не работает головой. Человек должен понять, что ему необходимо для работы, и восполнить недостающее. Например, будучи в миру и работая столяром, я увидел, что для мебели, которую я делал, мне необходим токарный станок. Ну и что же? Что, мне надо было искать токаря и просить, чтобы он мне помогал? Нет. Я приобрёл токарный станок и научился работать на нём сам. Прошло ещё какое-то время, и я увидел, что мне нужно делать винтовые лестницы. Я посидел, вспомнил геометрию и арифметику и научился изготавливать такие лестницы. Если не работать головой, то будешь мучиться. Я хочу сказать, что человек должен работать головой, потому что во время работы часто появляется куча проблем и осложнений. Работая головой, человек станет хорошим мастером и, зная, как поступать ему в каждой конкретной ситуации, будет идти вперёд. В этом вся основа. Голова должна быть производительной силой во всём. В противном случае человек остаётся недоразвитым и теряет время зря.

Освящение труда

Каждый человек своей молитвой, своей христианской жизнью должен освящать свой труд и освящаться сам. Если же на работе человеку подчиняются другие и он несёт за них ответственность, то он должен духовно помогать и им. Если кто-то находится в добром внутреннем состоянии, то свою работу он тоже освящает. К примеру, если юноши приходят к мастеру для того, чтобы он выучил их своему делу, одновременно он должен помогать им научиться жить духовно. Такое отношение поможет и самому начальнику, и его подчинённым, и его клиентам, потому что Бог будет благословлять его труд.

Любая профессия может быть освящена[68]. К примеру, врач не должен забывать: то, что главным образом помогает в медицине, есть благодать Божия. Поэтому он должен постараться стать сосудом Божественной благодати. Врач, будучи хорошим, добрым христианином и одновременно хорошим специалистом, помогает больным своей добротой и своей верой, поскольку он внушает им относиться к болезни мужественно и с верой. В случае серьёзной болезни такой врач может сказать больному: «Медицина как наука дошла вот до такого уровня. Однако там, где не хватает человеческих знаний, есть Бог, Который творит чудеса».

А учитель должен постараться исполнять своё служение с радостью и помогать детям в их духовном возрождении. Ведь духовное возрождение детей по силам не всем родителям, даже если они расположены по-доброму. Обучая детей знаниям, учитель одновременно должен стараться, чтобы они стали настоящими людьми. Иначе какой им будет прок от выученной грамоты? Общество нуждается в правильных людях, которые – каким бы делом они ни занимались – исполняли бы его хорошо. Учитель должен смотреть не только за тем, хорошо ли выучен урок, но принимать во внимание и другие добродетели или положительные черты учеников – такие, как благоговение, доброту, любочестие. Оценки, которые ставит детям Бог, не всегда совпадают с теми оценками, которые ставят им учителя. Чья-то двойка для Бога может быть пятёркой с плюсом, а чья-то пятёрка с плюсом для Бога может оказаться двойкой.

Профессия не делает человека человеком

– Геронда, если во время работы человек испытывает беспокойство, то в чём причина этого?

– Может быть, он не относится к своей работе с добрыми помыслами? Если он относится к своему труду правильно, то работа, какой бы она ни была, будет для него праздником, торжеством.

– Геронда, а если человек расстраивается из-за того, что занимается тяжёлой или грязной работой? К примеру, трудится на стройке, моет котлы в столовой или занимается чем-то подобным? Как он должен себя расположить?

– Если он задумается о том, что Христос умыл ноги Своим ученикам[69], то расстраиваться перестанет. Христос сделал то, что Он сделал, как бы говоря нам: «Вы должны поступать так же». Чем бы ни занимался человек: моет ли котлы, чистит ли кастрюли, копает ли землю – он должен радоваться. Ведь кто-то и вовсе чистит канализацию, потому что иной работы найти не может. Весь день бедняга в грязи и микробах. А что он, не человек? Не образ Божий? Один глава семьи работал чистильщиком канализации и достиг высокого духовного устроения. Он заболел туберкулёзом, и хотя мог уйти с этой работы, не захотел, чтобы на его месте мучился кто-то другой. Этот человек любил жизнь низкую, презираемую другими, и за это Бог исполнил его благодатью.

Профессия не делает человека человеком. Я был знаком с портовым грузчиком, который воскресил мёртвого. Когда я был дике́ем[70] в Иверском скиту, однажды ко мне пришёл человек лет пятидесяти пяти. Придя поздно вечером, он не постучал в дверь, не желая беспокоить отцов, но лёг спать на улице. Когда братья скита это увидели, они завели его внутрь и известили об этом меня. «Что же ты не позвонил в колокольчик? – спросил я его. – Мы бы открыли тебе дверь и дали комнату в гостинице». – «Что ты такое говоришь, отец? – ответил он. – Как же я могу посметь побеспокоить братьев?» Увидев на его лице сияние, я понял, что он жил очень духовно. Потом этот человек рассказал мне о том, что в детском возрасте он остался без отца и поэтому, женившись, очень любил своего тестя. После работы он сначала заходил домой к тестю и тёще, а потом уже шёл к себе. Однако он очень расстраивался, потому что его тесть был большой сквернослов. Много раз он просил тестя перестать сквернословить, однако тот не унимался. Однажды тесть тяжело заболел. Его отвезли в больницу, и через несколько дней он умер. Когда тесть умирал, грузчик не был рядом с ним, потому что в это время он разгружал в порту корабль. Когда он пришёл в больницу и ему сказали, что тесть умер, он пошёл в морг и со многой болью стал молиться так: «Боже мой, прошу Тебя, воскреси его, чтобы он покаялся, и потом забери обратно». Тут же мёртвый открыл глаза и стал шевелить руками. Работники морга, увидев происходящее, в ужасе убежали. Грузчик забрал своего тестя домой, и тот совершенно поправился. После этого он прожил в покаянии ещё пять лет. «Отче мой, – рассказывал мне грузчик, – я благодарю Бога за то, что Он оказал мне эту милость. А кто я такой, чтобы Бог оказывал мне такую милость?» У этого человека было много простоты. И при этом у него было такое смирение, что ему даже в голову не приходило, что он воскресил мёртвого. Он буквально рассыпался в прах от благодарности Богу за то, что Тот для него сделал.

Многие люди мучаются из-за того, что им не удаётся прославиться суетными славами или обогатиться суетными вещами. Они не задумываются о том, что от всех этих слав и богатств в жизни иной – то есть в жизни настоящей – не будет никакого толка. Да ведь и перенести-то их в ту иную, настоящую жизнь будет нельзя. Туда мы перенесём только те из наших дел, с помощью которых здесь, на земле, получим соответствующий «заграничный паспорт» для предстоящего нам великого и вечного путешествия.

Глава третья. О воздержании в повседневной жизни

От аскезы человек уподобляется бестелесным ангелам

Геронда, как-то раз Вы нам сказали: «В духовной борьбе необходимо блокировать противника». Что Вы имели в виду?

– Во время войны врага стараются блокировать. Его окружают, загоняют внутрь городских стен, оставляют голодным. Потом его лишают и воды. Ведь если враг не имеет запасов воды, продовольствия и боеприпасов, то он бывает вынужден сдаться. Я хочу сказать, что если мы боремся с диаволом подобным же образом – постом и бдением, – то он бросает оружие и отступает. «Посто́м, бде́нием, моли́твою небе́сная дарова́ния прии́м…»[71] – говорит песнописец.

С помощью аскезы, подвига человек уподобляется бесплотным Силам. Конечно, воздерживаться нужно, имея в виду высшую духовную цель. Если человек воздерживается, чтобы избавиться от вредных для здоровья жиров, то он заботится лишь о благе своей плоти. В этом случае его аскеза похожа на аскезу тех, кто занимается йогой. К несчастью, вопрос аскезы, подвижничества отодвинули на задний план даже люди, принадлежащие к Церкви. «Ну а что же, – говорят такие люди, – ведь надо покушать, насладиться одним, другим… Ведь Бог сотворил всё для нас». Знаете, что заявил мне один архимандрит за обедом, устроенным в нашу честь? Заметив, что я не мог заставить себя съесть больше, чем обычно, архимандрит сказал: «А́ще кто Бо́жий храм растли́т, растли́т сего́ Бог»[72]. – «А ты случайно, – спросил его я, – ничего не перепутал? К чему относится это место Священного Писания? К аскезе или к блудной, распущенной жизни? Священное Писание имеет в виду тех, кто растлевает, то есть разрушает своё тело – храм Божий – блудом, злоупотреблениями. Священное Писание не имеет в виду тех, кто совершает аскезу от любви ко Христу». А он – видишь как – успокаивал свой помысел и говорил: «Мы должны есть как следует, для того чтобы не „растлить“ своим воздержанием храм Божий – своё тело»! А ещё один человек, посетив монастырь, делился со мной впечатлениями: «Я был в монастыре, где монахи так запостились, что заболели. Бурдюки с маслом у них совсем не тронуты. Вот до чего, отче, доводит пост и бдения!» Что ты тут скажешь? Такие люди не хотят ничего лишиться. Они съедают свой обед, свои фрукты и свои пирожные, а потом, желая себя оправдать, начинают обвинять других – тех, которые совершают аскетический подвиг. Такие люди никогда не чувствовали той духовной радости, которую даёт аскеза, воздержание. «Мне необходимо выпить столько-то стаканов молока, – говорит человек подобного склада. – Нет, постом я, конечно, буду воздерживаться. Однако потом я восполню те недостающие стаканы молока, которых был лишён во время поста мой организм! Ведь мне необходимо получить столько-то белка». И дело не в том, что его организм действительно нуждается в белке. Нет, он говорит, что имеет право пить это молоко, и успокаивает свой помысел тем, что у него всё в порядке, тем, что это не грех. Но даже если человек просто будет думать подобным образом, это уже будет грехом. До чего же доходит человеческая логика! Человек умудряется выполнять установленные Церковью посты, но при этом и не лишаться того, что во время этих постов он потерял. Э-э, ну как после этого в таком человеке устоит Дух Святой?

А посмотри, каким любочестием отличаются некоторые семейные люди! Как-то раз один очень простой человек, имевший девять детей, пришёл на исповедь, и духовник благословил его причаститься. «Эх, батюшка, – ответил тот. – Куда мне там причащаться! Ведь кушаем-то мы с маслицем. Я ведь работаю. И дети мои тоже». – «А сколько у тебя детей?» – спросил его духовник. «Девять». – «А много ли масла вы добавляете в пищу?» – «Две ложки растительного». – «Сколько же масла тебе достаётся, горемыка ты мой? – воскликнул духовник. – Иди и причащайся!» На одиннадцать душ – всего-навсего две ложечки растительного масла. И при этом его ещё мучил помысел!

Я знал мирян, освятившихся от той аскезы, которую они совершали. Да вот не так много лет назад на Святой Горе трудился один мирянин со своим сыном. Они проработали на Афоне долгое время. Потом у них на родине нашлась хорошая работа, и отец принял решение уехать со Святой Горы, забрав с собой и ребёнка, чтобы вся семья жила вместе. Однако сына привела в умиление аскетическая жизнь монахов, и он, помня о мирской жизни с её душевной тревогой, возвращаться не захотел. «Ведь у тебя, отец, – говорил он, – есть и другие дети. Оставь одного в Саду Пресвятой Богородицы». Он не поддался на уговоры отца, и тот был вынужден оставить его на Святой Горе. Этот парень был неграмотным, но очень чутким, он имел многое любочестие и простоту. Он чувствовал себя совсем недостойным монашеского пострига, поскольку считал, что исполнять монашеское правило и тому подобное ему будет не по силам. И вот он нашёл одну крохотную каливу, которую раньше использовали как стойло для вьючных животных, завалил дверь и окно камнями и ветками папоротника и оставил только маленькую круглую щель – нору, для того чтобы вползать в своё жилище и выползать из него. Изнутри он закрывал нору старым разорванным пальто, которое где-то подобрал. Он не зажигал даже огня. Гнёзда птиц были лучшими жилищами, чем его гнездо, берлоги зверей были лучшими домами, чем тот дом, в котором жил он. Однако радости, которую испытывала эта душа, не имеют и те, кто живёт в богатых дворцах. Ведь этот человек подвизался ради Христа, и Христос был рядом с ним – не только в его каливе, но и внутри его духовного дома – в его теле, в его сердце. Поэтому он жил в раю. Изредка он вылезал из своей берлоги и шёл в какую-нибудь келью, где братья занимались работами в огородах. Он помогал братии в трудах, и за это ему давали немного сухарей и маслин. Если ему не давали работать, то сухари и маслины он не брал. За те благословения, которые он принимал, он считал необходимым заплатить своим трудом вдвойне. Конечно, о его духовной жизни знал Один Бог, потому что он жил в безвестности, просто и без шума. Но по одному случаю, который стал потом известен, можно понять многое. Как-то он зашёл в один монастырь и спросил, когда начинается Великий пост, хотя Великий пост был для этого человека почти круглый год. Потом он ушёл к себе в «берлогу» и закрылся изнутри. Прошло почти три месяца, а он даже этого не заметил. Однажды он вышел из своей каливы и пошёл в один из монастырей, чтобы спросить, скоро ли Пасха. Он постоял на службе, причастился за Божественной Литургией и потом вместе с отцами пошёл на трапезу. На трапезе он увидел красные яйца. В тот день было отдание Пасхи[73]. Он удивился и спросил одного брата: «Слушай, неужели уже Пасха?» – «Какая там Пасха? – ответил тот. – Ведь завтра уже Вознесение!» То есть этот человек постился весь Великий пост и плюс ещё сорок дней до Вознесения! Таким вот образом он подвизался до самого смертного часа. Охотник нашёл его спустя два месяца после его смерти и сообщил о происшедшем в полицию и врачу. «От него не только не было трупного запаха, – рассказывал мне врач, – но, напротив, его тело издавало благоухание».

Пост детей

– Геронда, должны ли поститься перед Святым Причастием пяти-шестилетние дети?

– По крайней мере, вечером, накануне того дня, в который они будут причащаться, им надо покушать постную пищу с маслом. Но этот вопрос находится в компетенции духовника. Лучше, чтобы мать спросила духовника, как поститься её ребёнку, потому что у малыша могут быть проблемы со здоровьем и ему, к примеру, нужно пить молоко.

– Геронда, а сколько времени маленький ребёнок должен поститься?

– Если ребёнок крепкий, отличается здоровьем, то он может поститься. Кроме того, сейчас в продаже имеется огромное количество постных продуктов. Раньше дети постились и целыми днями носились и играли. В Фарасах Великим постом все – и дети, и взрослые – постились до девятого часа[74]. Родители собирали детей в крепости, оставляли им игрушки, чтобы те играли, а в три часа пополудни, когда церковный колокол звонил на Литургию Преждеосвященных Даров, шли в церковь и причащались. Святой Арсений Каппадокийский говорил: «Дети, если они целый день играют, о еде даже не вспоминают. Так неужели они не выдержат поста сейчас, когда в посте им помогает и Христос?»

И взрослых, которые не постятся, начинает обличать совесть, когда они видят, как постятся дети. Помню, я был маленьким и работал со своим мастером в одном доме. Там же мы и обедали. По средам и пятницам я уходил, не оставаясь на обед, и шёл есть к себе домой, потому что эти люди не постились. Однажды, помню, была среда, они принесли пирожные и хотели меня угостить. «Спасибо, – сказал им я, – но я пощусь». – «Погляди-ка, – удивились они, – мальчуган постится, а мы, взрослые дяди, едим всё подряд».

Пост с любочестием

Постом человек показывает своё произволение. От любочестия он предпринимает подвиг, аскезу, и Бог ему помогает. Однако если человек насилует себя и говорит: «Куда деваться? Вот снова пришла пятница – и надо поститься», то он себя мучает. А вот войдя в смысл поста и совершая пост от любви ко Христу, он будет радоваться. «В этот день, – будет думать такой человек, – Христос был распят. Ему не дали пить даже воды – Его напоили уксусом[75]. И я сегодня целый день не буду пить воды». Поступая так, человек почувствует в себе радость большую, чем тот, кто пьёт самые лучшие прохладительные напитки.

И погляди, многие мирские люди не могут выдержать пост в Великий Пяток. А вот на тротуаре, напротив какого-нибудь министерства, они могут сидеть, объявив голодовку протеста – от упрямства, настырности, – чтобы чего-то добиться. На это диавол им силы даёт. То, что они делают, – это самоубийство. А другие, когда приходит Пасха, с радостью громко поют «Христо́с воскре́се…», думая о том, как они сейчас хорошо покушают. Такие люди похожи на иудеев, которые хотели сделать Христа царём за то, что Он накормил их в пустыне[76]. А помните, что говорит пророк? Про́клят творяй де́ло Госпо́дне с небреже́нием[77].

Одно дело, если у человека есть доброе расположение к посту, но он не может поститься, потому что, если не поест, у него будут дрожать ноги, он станет падать и тому подобное. То есть его силы, его здоровье не способствуют тому, чтобы он постился. Другое дело – если человек не постится, имея силы. Где тут найдёшь доброе расположение? А вот расстройство, огорчение того человека, который хочет, но не может подвизаться, восполняет многий подвиг, и сам он имеет мзду бо́льшую, чем тот, кто имеет силы и подвизается. Ведь тот, кто имеет силы и подвизается, чувствует и некое удовлетворение. Сегодня приходила одна несчастная женщина лет пятидесяти пяти. Она плакала, потому что не может поститься. Муж с ней развёлся. У неё был один ребёнок, который попал в аварию и погиб, и она осталась одна. Её мать тоже умерла, и у неё нет ни крыши над головой, ни куска хлеба. То одна, то другая из её знакомых берут эту женщину в свой дом, и она делает там какую-нибудь работу. «У меня на совести лежит тяжкий груз, отче, – сказала мне несчастная, – потому что я ничего не делаю. И хуже всего то, что я не могу поститься. Ем что мне дают. Иногда, в среду и пятницу, дают постное, однако часто дают скоромное, и я бываю вынуждена есть скоромное, потому что, если я не ем, теряю силы и не могу стоять на ногах». – «Ешь, – сказал я ей, – поскольку у тебя нет сил». Человек должен за собой следить. Если он видит, что его сил не хватает, то пусть съест побольше. «Определи себе меру», – говорит преподобный Нил Постник[78].

– Геронда, а как в старину некоторые женщины в деревнях ничего не ели с чистого понедельника и до субботы святого Феодора Ти́рона?[79] Как у них хватало сил на такой пост – с кучей дел, с домом, детьми, скотиной, огородами?

– В своём помысле эти женщины говорили: «Если бы мы постились по-настоящему, то должны были бы ничего не есть до Великой Субботы». Ну ладно, думали, попощусь хоть до субботы первой седмицы – ведь эта суббота наступит скоро. Или, может быть, они думали: «Христос постился сорок дней[80]. Так что же, я не могу попоститься всего одну неделю?» А кроме того, эти женщины отличались простотой и поэтому могли выдержать такой пост. Если у человека есть простота, смирение, то он приемлет благодать Божию, смиренно постится и божественно питается. Тогда он обладает Божественной силой, и во время продолжительных постов у него есть большой «запас прочности». В Австралии один юноша лет двадцати семи дошёл до того, что мог ничего не есть в течение двадцати восьми дней. Духовник прислал его ко мне, чтобы он мне об этом рассказал. Этот юноша был очень благоговейным и имел подвижнический дух. Он исповедовался, ходил в церковь, читал святоотеческие книги, а больше всего – Новый Завет. Однажды, читая в Евангелии о том, как Христос постился сорок дней, юноша умилился сердцем и подумал: «Если Господь, будучи Богом, а по человечеству – безгрешным Человеком, постился сорок дней, то что же надо делать мне – человеку очень грешному?» Поэтому он попросил у духовника благословение на пост, однако при этом даже не подумал высказать духовнику свой помысел о том, что в течение сорока дней он хотел совершенно ничего не есть и не пить. Итак, он начал пост с понедельника первой седмицы Великого поста и до Крестопоклонной недели постился, не беря в рот даже воды. А работал он на фабрике, и работа у него была тяжёлая – складировать ящики, ставя их один на другой. Когда наступил двадцать восьмой день поста, он почувствовал во время работы небольшое головокружение и поэтому ненадолго присел. Потом попил чаю и съел небольшой сухарик. Он подумал, что если упадёт и его отвезут в больницу, то там поймут, что он выбился из сил от поста, и скажут: «Посмотри-ка, эти христиане умирают от поста». – «Геронда, – сказал он мне, – пропостившись столько дней, я испытываю к пище отвращение. Но я заставляю себя что-то есть, потому что иначе не могу работать». Однако этого юношу беспокоил помысел о том, что он не восполнил сорока дней начатого им поста, и он высказал этот помысел духовнику. Духовник с рассуждением ответил: «И тех дней, что ты постился, было достаточно, не мучь себя помыслами». Потом духовник прислал его ко мне, чтобы, если у него всё же остался мучивший его помысел, я помог ему прогнать его. Желая убедиться в том, что побудительные причины молодого человека были чисты, я спросил его: «Ты что, дал клятву поститься сорок дней?» – «Нет», – ответил он. «Когда ты брал у духовника благословение на пост, то ты просто не подумал открыть ему свой помысел о том, что хочешь ничего не есть и не пить сорок дней, или же ты сознательно скрыл от него этот – якобы добрый – помысел, для того чтобы пропоститься сорок дней по собственной воле?» – спросил я снова. «Нет, отче», – снова ответил он. Тогда я сказал: «Я, конечно, и сам понимал твоё расположение. Но я спросил тебя об этом для того, чтобы ты сам понял, что за те дни, которые ты постился, ты будешь иметь небесную мзду. Этих дней было достаточно. И не мучай себя помыслами о том, что ты не смог выдержать сорокадневный пост. Однако в следующий раз говори духовнику и те добрые помыслы, которые у тебя есть, и то доброе, что ты скрываешь у себя в сердце. А духовник будет решать, нужно ли тебе брать на себя подвиг или что-то подобное этому». Этот юноша имел многое смирение благодаря тем смиренным помыслам, которые он в себе возделывал. И этот пост он подъял от многого любочестия, ради Христа. И было естественно, что Христос укрепил его Своей Божественной благодатью. А вот если подъять такой пост захочет кто-то не имеющий такого смирения и эгоистично говорящий: «А почему и я не могу сделать то же самое, раз это сделал другой?» – то он пропостится всего один-два дня и после этого свалится. И его ум тоже омрачится, потому что его покинет благодать Божия. Такому человеку станет жалко даже усилий, потраченных на тот пост, который он едва выдержал. Он даже может дойти до того, что скажет: «Ну и что дал мне этот пост?»

Посредством поста человек превращается в агнца, ягнёнка. Если он превращается в зверя, это значит одно из двух: либо то, что предпринятая аскеза превышает его силы, либо то, что он занимается ею от эгоизма и поэтому не получает Божественной помощи. Даже диких животных, зверей пост иногда приручает, смиряет. Погляди, ведь когда животные голодны, они приближаются к человеку. Инстинктивно животные понимают, что от голода они умрут, а приблизившись к человеку, могут найти пищу и остаться в живых. Однажды мне довелось видеть волка, который от голода стал как ягнёнок. Зимой, когда выпало много снега, он спустился с гор и зашёл к нам во двор. Мы с братом вышли покормить скотину, и я держал в руках светильник. Увидев волка, брат схватил ухват и начал его бить. И волк никак на это не реагировал.

Если человек не дойдёт до того, чтобы делать то, что он делает, от любви к Богу и от любви к сочеловеку – своему ближнему, то он растрачивает свои силы зря. Если он постится и имеет гордый помысел о том, что совершает что-то важное, то весь его пост идёт насмарку. Потом такой человек становится похож на дырявый бак, в котором ничего не держится. Попробуй налей в дырявый бак воды – потихоньку вся она утечёт.

Удовольствие лёгкого живота

Если человек не воздерживается, то он носит на себе целые запасы жира. А вот если он воздерживается и ест столько, сколько ему необходимо, то его организм сжигает съеденное, и оно не откладывается в теле.

Разнообразие блюд растягивает желудок и разжигает аппетит, но кроме этого оно делает человека дряблым и приносит ему телесные разжжения. Если за трапезой предлагается только одно блюдо и оно не очень вкусное, то человек, может быть, даже его не доест или – если оно вкусное и он увлечётся чревоугодием – съест чуть побольше. Однако если ты видишь перед собой рыбу, суп, картошку, сыр, яйцо, салат, фрукт и сладость, то ты хочешь всё это съесть и ещё просишь добавки. Аппетит разгорается и на одно, и на другое; съев что-то одно, хочешь съесть и то другое, что стоит рядом. И погляди, ведь человек не может перенести, вытерпеть от своего ближнего простого слова. Того он не переваривает, этого он не переваривает… А вот несчастный желудок терпит и смиряется со всем, что мы в него бросаем. А мы его спрашиваем, сможет ли он это переварить? То есть желудок, у которого нет разума, превосходит нас в добродетели! Он прилагает усилия, чтобы переварить всё! А если одна съеденная нами пища несовместима с другой, то, попадая в желудок, они начинают между собой «ругаться». И что тогда остаётся делать желудку? У него начинается несварение.

– А как, геронда, можно отсечь привычку много есть?

– Надо себя маленько притормаживать. Не надо есть то, что тебе нравится, чтобы не разжечь аппетит, потому что потихоньку-полегоньку «гумно» становится всё больше и больше. Потом желудок – этот, как говорит авва Макарий, «злой мытарь»[81] – постоянно просит ещё и ещё. Вкушая что-то, ты получаешь удовольствие, однако потом тебе хочется спать: ты не можешь даже работать. Если же есть пищу одного вида, это помогает отсечь аппетит.

– Геронда, а если на столе разнообразие блюд, однако в малых количествах, то человек встречается с той же самой трудностью?

– Э-э, трудность та же самая. Только партийные фракции невелики, и поэтому они не могут сформировать правительство!.. Когда есть разнообразие блюд, это похоже на то, что в животе собирается много политических партий. Одна партия раздражает другую, они сцепляются, бьются между собой – и начинается несварение желудка…

Удовольствие от умеренной пищи больше, чем то удовольствие, которое дают самые вкусные кушанья. Будучи ребёнком, я уходил в лес и в день съедал только кусочек бублика. О, да я не хотел ничего другого! Самые вкусные блюда не могли бы заменить того духовного удовольствия, которое я испытывал. Но я делал это с радостью. Однако многие люди никогда не чувствовали удовольствия лёгкого живота. Вначале, кушая что-то вкусное, они чувствуют удовольствие, а потом подключается гортанобесие, чревоугодие, они едят много и – особенно в пожилом возрасте – чувствуют тяжесть. Так они лишают себя удовольствия лёгкого живота.

Часть пятая. Об испытаниях в нашей жизни

«Для того чтобы пойти в сладкий рай, надо вкусить в этой жизни много горького и получить на руки „загранпаспорт“ после пройденных испытаний».

Глава первая. Проидо́хом сквозе́ огнь и во́ду…[82]

Кресты испытаний

Геронда, я постоянно ношу на себе крестик, которым Вы меня благословили. Этот крестик помогает мне в трудностях.

– Знаешь, кресты каждого из нас – это такие же крестики. Они похожи на маленькие крестики, которые мы носим на шее и которые охраняют нас в нашей жизни. А что, ты думаешь, мы несём какие-то великие кресты? Только Крест Христов был очень тяжёлым, потому что Христос от любви к нам – людям – не захотел использовать для Себя Своей Божественной силы. А после распятия Он взял, берёт и будет брать на Себя тяжесть крестов каждого человека и Своей Божественной помощью и Своим сладким утешением облегчает нас от боли испытаний.

Благий Бог даёт каждому крест в соответствии с имеющимися у него силами. Бог даёт человеку крест не для того, чтобы он мучился, но для того, чтобы с креста человек взошёл на Небо. Ведь в сущности крест – это лестница на Небо. Понимая, какое богатство мы откладываем в небесную сокровищницу, терпя боль испытаний, мы не станем роптать, но будем славословить Бога, беря на себя тот маленький крестик, который Он нам даровал. Поступая так, мы будем радоваться уже в этой жизни, а в жизни иной получим и «пенсию», и «единовременное пособие». Там, на Небе, нам гарантированы владения и наделы, которые приготовил нам Бог. Однако если мы просим, чтобы Бог избавил нас от испытания, то Он даёт эти владения и наделы другим, и мы их лишаемся. Если же мы будем терпеть, то Он даст нам ещё и духовные проценты.

Человек, который мучается здесь, блажен, потому что чем больше он страдает в жизни этой, тем большую получает пользу для жизни иной. Это происходит потому, что он расплачивается за свои грехи. Кресты испытаний выше, чем те таланты, дарования, которыми наделяет нас Бог. Блажен человек, который имеет не один, а пять крестов. Страдание или мученическая смерть влекут за собой и чистую мзду. Поэтому в каждом испытании будем говорить: «Благодарю Тебя, Боже мой, потому что это было мне необходимо для моего спасения».

Испытания помогают людям прийти в себя

– Геронда, я получила известие о том, что страдания моих родных никак не кончаются. Будет ли когда-нибудь конец их скорбям?

– Терпи, сестра, и не теряй упования на Бога. Бог любит вас и попускает испытания для того, чтобы вся ваша семья духовно очистилась. Если посмотреть на испытания, постигшие твою семью, мирским взглядом, то вы покажетесь несчастными. Однако, посмотрев на них взглядом духовным, мы поймём, что вы счастливы, и в жизни иной вам будут завидовать те, которые считаются счастливыми в жизни этой. Терпя все эти испытания, твои родители всё равно что подвизаются. Ведь им непонятен или неведом иной – благородный, духовный способ подвига, то есть подвиг по собственному произволению. Но что ни говори, в испытаниях, постигших твою семью и некоторые другие семьи, скрыта какая-то тайна. Ведь за твоих родных совершается столько молитв! Кто весть суды Божии? Да прострёт Бог Свою руку и положит конец испытаниям.

– Геронда, а разве нельзя, чтобы люди приходили в себя не посредством скорбей и испытаний, а как-то по-другому?

– Всякий раз перед тем, как попустить испытание, Бог старается привести человека в чувство по-доброму. Однако Его не понимают, и поэтому Он попускает испытание. Посмотрите: ведь если непослушный ребёнок не слушается отца, то вначале отец пытается исправить его по-доброму, разрешает ему делать то, что он хочет. Однако если ребёнок не исправляется, то отец меняет доброту на строгость – для того чтобы исправить своё чадо. Так и Бог – иногда, если человек не понимает по-доброму, даёт ему испытания, чтобы тот пришёл в себя. Если бы люди не испытывали немного боли, болезней и подобного этому, то они превращались бы в зверей и совсем бы не приближались к Богу.

Эта жизнь ложна и коротка. И хорошо, что она коротка, потому что те горькие скорби, которые, подобно горьким лекарствам, исцеляют наши души, пройдут быстро. Посмотри, ведь и врачи, когда больные мучаются, дают им горькое лекарство, потому что больные исцеляются не от сладкого, а от горького. Я хочу сказать, что горькое влечёт за собой и здравие тела, и спасение души.

Когда нам больно, нас посещает Христос

Человек, который не проходит через испытания, который не хочет, чтобы ему было больно, не хочет потерпеть скорбь, не хочет, чтобы его расстраивали или сделали замечание, но стремится жить припеваючи, находится вне реальности. Проидо́хом сквозе́ огнь и во́ду и изве́л ecú ны в поко́й, – говорит псалмопевец.

Посмотри, ведь и нашей Владычице Пресвятой Богородице было больно, и святые нашей Церкви тоже испытывали боль. Поэтому мы тоже должны испытать боль. Ведь мы следуем по тому же пути, что и они, только с той разницей, что, испытывая в этой жизни небольшое страдание или скорбь, мы погашаем счета своих грехов и достигаем спасения. Но и Христос пришёл на землю с болью. Он снисшёл с Неба, воплотился, пострадал, претерпел распятие.

И сейчас христианин понимает, что его посещает Христос, именно из этого – из боли. Когда человека посещает боль – тогда его посещает Христос. А вот когда человек не испытывает никакой скорби – это похоже на то, что Бог его оставил. Такой человек и не расплачивается за грехи, и не откладывает никаких духовных сбережений. Конечно, я говорю о том, кто сам не хочет пострадать ради любви ко Христу. «Я здоров, – говорит такой человек. – У меня прекрасный аппетит. Я кушаю вдоволь, живу припеваючи и тихо». И такой человек при этом не говорит: «Слава Тебе, Боже!» Если бы он, по крайней мере, с благодарностью признавал все те благословения, которые подаёт ему Бог, это бы ещё куда ни шло. «Я был этого недостоин, – следовало бы сказать такому человеку. – Но, поскольку я слаб, Бог относится ко мне снисходительно». В житии святого Амвросия рассказывается о том, что как-то раз святитель и его спутники были приняты на ночлег в дом богатого человека. Видя там несметные богатства, святитель Амвросий спросил, испытывал ли этот человек хоть раз в жизни скорбь. «Нет, никогда, – ответил богач. – Мои богатства постоянно увеличиваются, мои нивы приносят изобильный урожай, я не испытываю никакой боли и даже не знаю, что такое болезнь». Тогда святой Амвросий заплакал и сказал своим спутникам: «Готовьте повозки и поскорее уедем отсюда, потому что этого человека никогда не посещал Бог!» И как только святой и его спутники вышли на улицу, дом богача рухнул! Та беззаботная, лишённая скорбей жизнь, которую проводил этот человек, была на самом деле оставлением Божиим[83].

«Его́же бо лю́бит Госпо́дь, наказу́ет…»[84]

– Геронда, отчего люди испытывают сегодня столько страданий?

– От любви Божией. Ты, будучи монахиней, поднимаешься рано утром, исполняешь своё монашеское правило, молишься по чёткам, творишь поклоны и тому подобное. Для людей мирских те трудности, через которые они проходят, – это их правило, их канон. С помощью этих трудностей и страданий люди очищаются. Эти страдания оказывают им большую пользу, чем мирская беззаботная жизнь, которая не помогает им ни приблизиться к Богу, ни отложить на небесный счёт духовные сбережения. Поэтому люди должны принимать скорби и искушения как подарки от Бога.

Благий Бог, желая, чтобы Его дети вернулись к Нему, как Добрый Отец воспитывает их с помощью испытаний. Он делает это от любви, от Божественной доброты, а не от злобы и не от мирской законнической справедливости. То есть, желая спасти Свои создания, желая, чтобы они унаследовали Его Небесное Царство, Бог попускает им испытания. Он попускает их для того, чтобы человек предпринял борьбу, подвиг и сдал экзамены на терпение в боли, так, чтобы диавол не мог сказать: «За что же Ты даёшь ему воздаяние или как же Ты его спасаешь? Ведь он не трудился». Жизнь земная Бога не интересует, Его интересует жизнь будущая. Прежде всего Он заботится о нашей будущей жизни, и только потом – о жизни земной.

– Геронда, однако почему Бог одним людям посылает многие испытания, а другим не посылает совсем?

– Что говорит Священное Писание? Его́же бо лю́бит Госпо́дь, наказу́ет. К примеру, у какого-то отца восемь детей. Пять живут дома с отцом, а трое уходят из дома и об отце забывают. Если дети, живущие с отцом, в чём-то провинятся, он может надрать им уши, или дать подзатыльник, или же, если они благоразумны, приласкать их, дать шоколадку. А вот те, которые живут вдали от отца, не имеют ни ласки, ни подзатыльника. Так же поступает и Бог. Людей, которые живут с Ним, и тех, кто имеет доброе расположение, если они допускают погрешность, Он наказывает «подзатыльником», и они расплачиваются за свой грех. Или же, если Он даст им больше «подзатыльников», – скапливают себе небесную мзду. А тем, кто живёт от Него вдали, Он даёт долгие годы жизни, чтобы они покаялись. Поэтому мы видим, как мирские люди совершают серьёзные грехи, и, несмотря на это, в изобилии имеют материальные блага, и живут долгие годы, не испытывая скорбей. Это происходит по Промыслу Божию – для того чтобы эти люди покаялись. Если они не покаются, то в жизни иной им будет нечем оправдаться.