Затаившийся у порога

- Между тобой, твоим отцом и Генри Уилмартом, кто самый умный?

Фрэнк не колебался.

- Генри, вне всякого сомнения. Он гений. При жизни он разбирался в геометрических тезисах лучше, чем кто-либо в стране.

- Итак, логически, если самый умный из троицы решил, что теория не может работать, то какой самый рациональный вывод?

Вздох на другой стороне.

- Я знаю, что теория действительно неработоспособна. Но вы не представляете, как это волнительно для нас. Я даже позвонил отцу и спросил, что мне делать.

- Что он сказал? - спросила Соня, нахмурившись.

- Он сказал мне уважать желание Генри и уничтожить всю работу. Я имею в виду, я сделаю это, я должен. Он оставил мне всё своё состояние и попросил взамен только одно: я должен это сделать, - сотовая связь дрейфовала. - Я должен проверить этот дом и посмотреть, что у него там есть, вот и всё. Потерпите меня.

Соня начала ныть:

- Но, Фрэнк, мне не нравится мысль о том, что ты слоняешься по горе...

- Это всего лишь небольшая географическая вершина, дорогая.

- Что бы ни было! Мне нужно, чтобы ты сейчас же спустился. Ты мне нужен. Сегодня ночью! И ты... ты понимаешь, о чём я...

- Это всего лишь дикая догадка, - засмеялась Хейзел, - но я думаю, что она имеет в виду твои ораторские способности, Фрэнк.

- Ах, ну, конечно! - выпалил Фрэнк. - Поверь мне, дорогая, завтра их будет много, и много... э-э-э... других видов, как только младший увидит свет.

Соня хлопнула Хейзел по руке; Хейзел только рассмеялась.

- И кстати, как дела у младшего? - спросил Фрэнк.

- Как обычно, пинается, - ответила Соня, потирая живот. - Я действительно думаю, что это будет мальчик со склонностью к футболу.

- Идеально! Послушайте, девочки, я собираюсь вернуться к своему маршруту, так что езжайте осторожно, увидимся завтра. И весело проведите время в хижине. Я позвоню тебе сегодня вечером около девяти, чтобы узнать, как дела.

- Будь осторожен там, наверху, - ещё раз взмолилась Соня. - И не забывай, я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю - до хрена.

- Как романтично! - взвизгнула Хейзел.

Когда прощание завершилось, Соня закончила разговор со слезами на глазах.

- С ним всё будет в порядке, - заверила Хейзел. - Мужчины, которым за сорок, начинают заниматься охотой, рыбалкой, подниматься в горы. Не волнуйся.

- К чёрту такие приключения, - произнесла Соня редкую нецензурную брань. - Он не должен лазить по горам и слоняться по лесу. Там змеи, ради бога.

- Не волнуйся! Если появится змея, Фрэнк до смерти утомит её рассказами о геометрии, - предположила Хейзел.

Это вызвало у Сони улыбку.

- А поскольку тебя сегодня с ним не будет, - добавила Хейзел, не подумав, - у меня есть три набора вибрирующих любовных зажимов, если хочешь, одолжи их. Они великолепны, - она ухмыльнулась. - Я даже надену их на тебя.

Соня удивлённо рассмеялась.

- Хейзел, пожалуйста... Просто езжай...

Два часа спустя монотонная панорама асфальта, бетона и шквала машин растворилась в плюшевой листве, стофутовых деревьях и тенистых извилистых лесных дорогах. Всё вокруг было таким безумно зелёным, что Хейзел пришлось перевести дыхание.

"Мне нужно чаще выбираться из города", - подумала она.

Она никогда не любила гулять на свежем воздухе, но внезапно оказавшись среди всей этой дикой природы, она почувствовала себя потерянной, как будто так долго упускала что-то важное.

- Это так красиво, - заметила Соня, широко раскрыв глаза на пейзажи, проливающиеся за её окном. - И это так здорово, что мы едем по дороге, которая называется шоссе Дэниела Вебстера.

- Только английские урбанисты могут это оценить, - заметила Хейзел. - Но история Бенета меня всё же бесит.

- Почему? Это замечательная история!

Хейзел взмахнула рукой.

- Это копия произведения Вашингтона Ирвинга "Дьявол и Том Уокер".

- Это вариация на тему, Хейзел. Не плагиат.

- И этот мудак получил Пулитцеровскую премию!

- Если это плагиат Ирвинга, дорогая, то история Ирвинга плагиат Гёте.

- В таком случае "Фауст" Гёте был плагиатом Кристофера Марлоу, так что вот.

- Боюсь, Фицджеральд сказал это лучше всех. "Маленькие писатели заимствуют, великие воруют".

Глаза Хейзел сузились.

- Ты уверена, что это был Фицджеральд, а не Вудхауз? Или - нет! - Сэмюэль Джонсон.

- Какая разница? Мы почти там!

Проехав поворот на Лаконию, они свернули на безжизненную развилку и вдруг почувствовали, что лес поглотил их. Сначала они миновали знак ОЛЕНИЙ ПЕРЕХОД, затем другой знак гласил:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БОССЕТ-ВЭЙ; НАСЕЛЕНИЕ: СЛИШКОМ МАЛО, ЧТОБЫ ЕГО СЧИТАТЬ.

- Мне нравится это! - воскликнула Соня.

- Да, только посмотри на это место...

Хейзел остановилась у длинной одноэтажной таверны, построенной из досок из высохшего дерева. Место казалось отодвинутым вглубь леса. ТАВЕРНА "В ЛЕСУ БОССЕТ-ВЭЙ", читалось на шаткой вывеске. В основном пикапы заполняли вымощенную землёй стоянку. Пока они смотрели, припарковался старый грузовик со странными закруглёнными крыльями, и из него вышел импозантный мужчина ростом более шести футов. Лохматые, остриженные каштановые волосы венчали голову, сидящую на плечах шириной, казалось, в аршин; мускулы выпирали из-под серой футболки с прожилками пота, а обтягивающие выцветшие джинсы, казалось, вот-вот порвутся на его слоновьих ногах.

- Наверное, это то, что ты называешь лесником, - прокомментировала Соня.

- Ты только взгляни на эту мускулистую стойку, похожую на Пола Баньяна! - восторженно воскликнула Хейзел. - Я бы кончила с ним в мгновение ока!

Соня выглядела возмущённой.

- Он буквально в два раза больше тебя, Хейзел. Он бы разорвал тебя пополам.

- Дерьмо. Я бы занималась его хозяйством, пока он не потеряет ясность. Он бы приполз к моим ногам и умолял бы жёстко трахнуть меня...

- Хейзел, иногда ты действительно слишком груба. Ты говоришь как мужлан. И, кроме того, тебе должно быть стыдно за себя. У тебя есть парень.

Хейзел ухмыльнулась.

- Он просто парень. Я не замужем, ты же знаешь... - она подмигнула. - И не помолвлена.

- Ну, может быть, ты должна уже быть. Это может очистить твой рот и твой разум. Честно говоря, ты говоришь о сексе больше, чем любая женщина, которую я когда-либо встречала. Ты полностью зацикливаешься на этом, и это нездорово.

"Думаешь, я этого не знаю? - подумала Хейзел во внезапном отчаянии. - Я НЕ ЗДОРОВА. И моё единственное лекарство - это ТЫ..."

- Эй, мне можно помечтать, не так ли? И не говори мне, что нет.

- Мне вот этого не нужно. Мне очень нравится Фрэнк. Он - всё, чего я когда-либо хотела в сексуальном плане.

- Отлично, но ты иногда фантазируешь о Пите. Все так делают.

Соня неохотно наклонила голову.

- Ну, конечно, иногда да. Но не очень часто.

- Спасибо.

Затем они обе заметили ещё одну вывеску:

СВЕЖАЯ РЫБА, МИДИИ;

ИГРЫ - ПО ЧЕТВЕРГАМ В НОЧЬ;

СВИНИНА, ОТКОРМЛЕННАЯ РЫБОЙ.

ВСЁ, ЧТО ВЫ ЗАХОТИТЕ СЪЕСТЬ!

- Свинина, откормленная рыбой? - спросила Хейзел. - Это звучит интересно.

Соня скривилась и выдавила:

- Гадость.

- Вот твоя местная кухня, - сказала Хейзел, - но меня это устраивает. Мне нравится пробовать новое.

- Хейзел, у них, наверное, в меню есть лоси!

- Нравится тебе это или нет, - настаивала Хейзел, - скоро мы будем есть в этом месте. Мы были бы глупы, если бы не сделали это просто из соображений благоразумия.

- Как скажешь, - пробормотала Соня, но тут же поискала в сумочке хоть какое-то утешение и улыбнулась, глядя на коробку тарталеток.

ПЕРЕУЛОК БОССЕТ-ВЭЙ, - читалось на следующем знаке. Соня следовала указаниям карты, когда выпалила:

- Поверни налево!

Небольшой подъём привёл их вглубь леса, затем дорога превратилась в земляную тропинку. Обогнув глубоко затенённый тупик, Хейзел остановилась.

Они обе уставились на сколоченную из тёмных досок хижину. Её крытая черепицей крыша резко поднималась вверх. Грубые деревянные ставни примыкали к болезненно узким окнам, а более тёмные деревянные доски составляли входную дверь. Бóльшая часть здания была покрыта плющом и деревьями позади, до такой степени, что это казалось наростом леса, тем посторонним предметом, который он хотел изгнать.

- Это оно? - спросила Хейзел, озадаченная.

Соня указала на громоздкий металлический почтовый ящик. УИЛМАРТ, Г. - читалось на наклейке из хозяйственного магазина.

- Думаю, это то самое место.

Хейзел взволнованно выпрыгнула из машины. Несмотря на тень, её окутала густая влажность. Если не считать тупика, неба не было видно из-за густых зарослей деревьев, а большинство деревьев - белых сосен, как она думала, - достигали не менее ста футов в высоту. Только с одного точного ракурса она могла видеть за вездесущими деревьями: узкий переулок над открытым пространством, который следовал за небольшим наклоном участка и открывал клин широких полей, край значительного озера и что-то, что выглядело так, как будто оно могло быть поселением.

- Боже мой, здесь так жарко и душно! - Соня стонала, когда вышла наружу.

- Это похоже на эффект тропического леса, - предположила Хейзел. Она предложила Соне руку. - Все эти деревья настолько высоки и расположены близко друг к другу, что не пропускают ветер. Летняя жара заставляет влагу конденсироваться и подниматься вверх, но деваться ей некуда.

Но Хейзел ничуть не возражала. Для неё, прожившей бóльшую часть жизни в Новой Англии, жара и влажность были настоящим праздником после девяти месяцев холодной погоды в году. Это заставляло её чувствовать себя живой, покалывая от молодости.

Соня в ужасе указала.

- И что... что... что это?

- Я не видела таких со времён "Девочек-скаутов"! - Хейзел была в восторге от узкой пристройки сбоку от хижины.

- Это не...

- Это старый добрый сортир, Соня. Со всем нашим образованием, со всем нашим интеллектом, нашими степенями, нашей утончённостью и нашим стремлением к знаниям, вот к чему всё это привело. Мы будем гадить в дыре в земле.

- Боже мой...

- А это, должно быть, сток из родника, - заметила Хейзел, глядя на торчащие из фундамента хижины водосточные трубы; они сворачивали в небольшой овраг на краю леса. - Вероятно, внутри есть бочонок для хранения или канистра. Труба за домом ведёт от родника к дому, а перелив стекает по желобу в лес. Даже зимой вода не замерзнёт, ​​потому что она всегда движется.

- Превосходно! - воскликнула Соня, всё ещё потрясённая туалетом.

- И теперь, когда я думаю об этом... - Хейзел начала приближаться к сортиру. Был ли он настолько стар, что на самом деле наклонялся? - После трёх часов в дороге эта девушка должна хорошенько пописать.

- Я тоже, но... но... не туда!

- Я и не знала, что ты такая принцесса, - хихикнула Хейзел и распахнула деревянную дверцу сортира.