Затаившийся у порога

- Но ведь это же не парафилия?

- О, нет, - заверила Хейзел. - Это называется сомнофилия.

- Ты шутишь? Есть термин для этого?

- Конечно. Ты не поверишь некоторым парафильным ярлыкам. Клисмафилия: сексуальное возбуждение от клизмы.

- Ни за что! Есть такие люди?

- Ага. О, и вот ещё: агалматофилия, сексуальное влечение к статуям или манекенам.

Соня взвизгнула.

- Но я не понимаю про Джорджа Кукера, - продолжала Хейзел. - Он какой-то придурок, разве нет?

- Наверное, но у него есть, как бы это сказать, чтобы не прозвучало грубо?

- Просто скажи это! - Хейзел была в нетерпении.

- Он должен быть одарённым там, потому что у него была действительно большая выпуклость в промежности.

- Мне нравится это! Ты не только сомнофилка, но и макрогениталка! Возбуждение к большим мужским половым органам.

- Ну, да ладно, это у каждой женщины есть, - предположила Соня.

- Не совсем. Некоторых женщин-микрогениталок возбуждают парни с маленькими пенисами. А ещё есть эндовульвизм: мужчины, которых привлекают девушки с чрезмерно большими вагинальными губами.

Челюсть Сони недоверчиво отвисла.

- И мне очень не хочется тебе это говорить, - продолжала педантизировать Хейзел, - есть ещё лактафилия...

- Влечение к кормящим женщинам?

Хейзел кивнула.

- Ты сейчас готова? Циезолагния: мужчин возбуждают беременные женщины.

- О, а это приятно знать!

Хейзел наклонилась, понизив голос.

- Можно задать личный вопрос?

Лицо Сони скривилось.

- Я не знаю! - она рассмеялась. - Этот разговор становится довольно жёстким!

- Поскольку ты теперь убеждённая сомнофилка... ты когда-нибудь дрочила Фрэнку во сне?

- Я не скажу!

- Конечно, скажешь, - была уверена Хейзел. - И в этом нет ничего плохого. У каждого есть небольшая сексуальная причуда. По крайней мере, ты не идрофродиак.

- Хейзел, я не хочу знать...

- Тот, кого возбуждает запах немытых гениталий.

- Замолчи! Больше не надо! - смех Сони оборвался. - Меняем тему!

Это было слишком смешно.

- Поскольку ты мой босс, думаю, я могу согласиться с этим, - она уже свернула на внешнюю петлю Провиденса и внезапно начала вести маленькую машину среди кружащих рядов других машин. - Подожди минуту! Какой путь в Нью-Гэмпшир? Я никогда не была там.

- Вот этот выезд, ехать по трассе I-95 на север. Жаль, что ты никогда не была в Нью-Гэмпшире. Место абсолютно прекрасное.

Хейзел произвела обгон.

- Это Гранитный штат, не так ли? Гранит меня не привлекает.

- Восемьдесят процентов штата покрыто лесами, и подожди, ты увидишь район озёр, куда мы направляемся. Я никогда не была в этом месте, но проезжала много раз. Ты никогда не видела лоно природы таким.

- Но... Лакония, - задумалась Хейзел. - Разве это не шикарный район на берегу озера, полный богатых снобов с многомиллионными яхтами?

- Да, но мы едем на запад оттуда, в место под названием, - Соня достала из сумочки свою карту. - Боссет-Вэй, Фрэнк говорит, что это похоже на стиль Хутервилля в Новой Англии.

- Хутервилль? Звучит как место для извращенцев: много женщин с большой грудью.

- Нет! Разве ты никогда не смотрела "Нижнюю юбку", когда была маленькой? - Соня закатила глаза через паузу. - Конечно, нет. Ты слишком молода.

- Полагаю, что так.

Хейзел поставила машину на круиз-контроль. В глубине души она была полна смутного искупления.

"Видите ли, я не единственная с сексуальными извращениями. Даже у Сони они есть..."

Или это было просто больше рационализации?

Требовались все усилия, чтобы не коситься на Соню, которая довольно сидела на пассажирском сиденье и читала студенческие конспекты. Её крепкие ноги скрещены в лодыжках, тяжёлая, но крепкая грудь мелко покачивается на полном жизни животе. Губа Хейзел дрожала в сексуальной фантазии: они стояли вместе, обнажённые, лаская друг друга, их руки исследовали каждый дюйм тела друг друга. Хейзел накапала детское масло на руки, затем с обожанием покрыла им кожу Сони, нежно массируя распухшие груди, разглаживая масло по ещё более распухшему животу, затем по рукам, ногам и спине, пока Соня не засияла, как прекрасный человеческий драгоценный камень...

- Ты замечталась? - спросила Соня с некоторой тревогой.

Муза Хейзел отвлекла её до такой степени, что шины пересекли внешнюю линию обочины. Она тут же поправила движение, подумав:

"Внимание!"

- Извини. Я просто счастлива... - хотела она сказать, как она счастлива быть с Соней, но так не годилось. - Я счастлива, что уезжаю из города. Мне ещё нужно проверить сочинения по классике, но будет так здорово сделать это в бревёнчатом домике посреди леса, а не в моей унылой маленькой квартирке.

- Не могу не согласиться, - сказала Соня. - Но это не бревёнчатый домик. Это называется наклонная хижина. Фрэнк показал мне фотографии; это выглядит довольно круто - очень похоже на Генри Дэвида Торо, поэтому такие новички, как мы, оценят его больше. А вода поступает из настоящего подземного источника.

- Звучит довольно по-деревенски, - размышления Хейзел удлинились. - Электричество есть, не так ли?

- Да, конечно. Это не тотальные захолустья.

- Что побудило Фрэнка арендовать именно эту хижину только для отдыха в середине лета?

- Ничего, - сказала Соня. - Хижина принадлежит профессору Генри Уилмарту. Я же говорила тебе, что они с Фрэнком были коллегами, верно?

"Профессор Генри..."

Хейзел не сводила глаз с дороги.

- Или, лучше сказать, хижина принадлежала ему, - поправила Соня.

- Я помню, как слышала о нём несколько раз. Человек, который покончил жизнь самоубийством несколько дней назад, - пробубнила Хейзел.

- В прошлую субботу вечером, если быть точным. Я уверена, что ты видела о нём в новостях с мая прошлого года.

"Человек, который вышел живым из эпицентра бури на День матери".

- Это слишком большое совпадение, Соня. Буквально вчера вечером, когда в новостях сообщили, что официальной причиной его смерти было самоубийство, Эштон не мог в это поверить, когда я сказала ему, куда мы направляемся. Мы подумали, что это просто случайность, что место его смерти было в том же районе, куда мы с тобой едем.

Соня вскинула голову.

- Я не сочла нужным рассказывать тебе все подробности, - она случайно коснулась обнажённого плеча Хейзел. - Тогда ты могла бы и не поехать.

Комментарий застал Хейзел врасплох. "Она думала обо мне. Она очень хотела, чтобы я поехала с ней..."

- Уилмарт и Фрэнк годами работали вместе над каким-то побочным проектом, - сказала Соня. - Изначально отец Фрэнка тоже работал над этим.

- Отец Фрэнка?

- Да, он знал Уилмарта задолго до того, как Фрэнк познакомился с ним. Но несколько лет назад отец Фрэнка заболел и потерял зрение.

- О, это очень плохо.

- Но, во всяком случае, именно поэтому Фрэнк пригласил нас. У Уилмарта в хижине хранилось много бумаг, так что Фрэнк собирает их все. Самое ужасное, что Уилмарт был довольно обдуманным в своих намерениях. Видишь ли, в начале прошлой недели он попросил Фрэнка приехать поработать над некоторыми вещами, он сказал Фрэнку быть там в воскресенье.

- Но ты сказала, что Уилмарт покончил с собой в субботу, - вспомнила Хейзел.

- Ага. Таким образом, совершенно очевидно, что Уилмарт организовал приглашение только для того, чтобы его тело было быстро обнаружено. Это Фрэнк нашёл его.

Хейзел стиснула зубы.

- О, это отвратительно.

- Должно быть, это был настоящий шок. Фрэнк вошёл туда, думая, что собирается увидеть своего старого друга, но его старый друг был мёртв.

- Подожди минутку, - мелькнула мысль в голове Хейзел. - Значит, ты говоришь мне, что Генри Уилмарт покончил с собой в той же хижине, в которой мы собираемся остановиться?

Соня кивнула с некоторой неохотой.

- Я... думаю, я должна была сказать тебе и это...

Хейзел была поражена.

- Да, может быть, это было бы неплохо!

- Но тогда бы ты не поехала...

"Да, я бы тогда не поехала", - Хейзел сама это знала.

- Ты ассистент преподавателя в колледже Лиги плюща, Хейзел, - объяснила своё пренебрежение Соня информацией. Она бросила на Хейзел ещё одну лучезарную улыбку. - Ты ведь не веришь в призраков, нет?

- Нет! Но, по крайней мере, скажи мне, что он не покончил с собой в постели, в которой я буду спать!

Соня весело рассмеялась.

- Нет. Он повесился. В его кабинете. Если кого-то и беспокоят призраки, так это Фрэнка, потому что в кабинете все бумаги Уилмарта.

"Отлично. Я буду жить в хижине в глуши, где отбросил коньки какой-то парень!"

Хейзел нравились сюрпризы сексуального характера, но не такие, как этот. Однако её раздражение рассеялось, когда Соня похлопала Хейзел по коленке и заверила:

- Нам будет очень весело, только подожди.

- О, всё в порядке, - сказала Хейзел.

- И Фрэнк говорит, что есть несколько чистых, отдалённых мест, где можно поесть. Настоящая региональная кухня.

- О, гранитные бургеры, да?

- Не будь язвительной задницей.

- На самом деле я ем почти всё, что угодно, - сказала Хейзел. - Когда я ем овальных крабов или омаров, я ем даже кишки.

- Спасибо, что поделилась этим со мной, - сказала Соня и поморщилась.

- Когда я училась в средней школе, мой отец взял меня с собой в Финикс - у него был какой-то съезд служителей - и я ела жареную игуану, и - да - она была на вкус как курица.

- Фу! Хладнокровные животные должны быть в террариуме, а не на обеденном столе.

"Да, я съем что угодно, точно, - ворвались грязные мысли Хейзел. - И я бы продала свою душу, чтобы съесть ТЕБЯ! - но потом крест на её шее, казалось, вспыхнул, словно от возмущения. - Моя душа? - она могла рассмеяться. - Что я предлагаю? С этим дерьмом в голове и со всеми грехами, которые я совершила, моя душа стоит около доллара. В деньгах Монополии".

Съезды на Фрамингем, Уолтем и Бостон проносились мимо зелёных дорожных знаков над головой; даже за это короткое время они уже вторглись в Массачусетс. Внезапно Хейзел почувствовала укол отчаяния. Когда она развлекалась, время летело незаметно, и она боялась, что это путешествие закончится раньше, чем она это осознает. Это будет самое большое количество времени, которое она проведёт с Соней за два года, что она знала её.

"Она ДОЛЖНА знать, что у меня есть чувства к ней. Я ЗНАЮ, что должна".

Хейзел могла только надеяться, что это обстоятельство - и, возможно, небольшое влечение со стороны Сони - может лишить взрослую женщину бдительности.