Маленький Левиафан

— А подвал там глубокий?

— Самый обыкновенный. И, уверяю тебя, совершенно пустой и неинтересный. И привидения в нём не обитают, если ты об этом.

— А чердак есть? — не унималась Аврора.

— Есть, конечно, как же дому без чердака. Но и там приведения не замечены. И, поверь, между сказками и реальностью существует большая разница. Легко валить все неудачи на призраки и приведения. Легко, но неправильно. Все неприятности происходят от объективных причин, надо только найти эти причины и устранить их. Чем я, собственно, и занимаюсь. Но для этого я должен сосредоточиться. Поэтому, прошу, посиди тихонько, не отвлекай меня.

Аврора вздохнула. Что сказал бы папа, узнав о маленьком Левиафане? Не поверил бы, факт. Да и не имеет права Аврора рассказывать об этом никому. Она ведь обещала.

Хуже всего было с пунктом вторым. Примерно пару раз в неделю Аврора сбегала через окно в сад, продиралась через колючие заросли, вызывала из глубоких и тёмных вод Доминика-Левиафана и кормила его, поскольку тот, едва всплыв на поверхность, сразу начинал жаловаться, что голоден и очень хочет есть. Потом он рассказывал, что вспомнил за неделю. Увы! Все его воспоминания касались жизни в селе, игр со сверстниками, разных семейных историй. Но ничего, совсем ничего, что имело бы отношение к большому дому или колдунье Грандиле.

11. События начинают развиваться

Так и тянулись эти дни, похожие один на другой. И только чувство безнадёжности всё сильнее овладевало душами отца и дочери.

Но ничто не может продолжаться бесконечно, и вот в один непрекрасный день случилась беда. В доме обрушилась целая стена, причём, наружная. Выглядело так, как будто её кто-то подорвал. Немедленно появился господин Му. Надо ли говорить, что он был в бешенстве. Даже его внешний вид, прежде безупречный, свидетельствовал о степени его возмущения: волосы были растрёпаны, а галстук съехал набок.

— Вы превзошли всех своих предшественников! — орал он на господина Аланса. — Нанесли непоправимый урон моей недвижимости! Что вы такое сделали, что смогли обрушить целую стену? Что за вопиющая безответственность! Нет, я этого так не оставлю! Вы за это ответите по закону. Я подам на вас в суд, и, будьте уверены, выиграю его! Вы компенсируете мне нанесённый ущерб!

— Господин Му, — пытался оправдаться отец Авроры, — Честное слово, ни я, ни мои рабочие даже не трогали этой стены! Мы работали вообще в другом помещении. Рабочие могут в этом присягнуть!

— Рабочих можно подкупить или подговорить! Они ненадёжные свидетели! А возможно — и соучастники! Нет, я поступлю по-другому. Рабочие с завтрашнего дня уволены, как и прислуга. Вы остаётесь здесь до приезда моих экспертов. По результатам этой экспертизы суд и будет определять меру вашей вины. Рабочие получат расчет в городе у моего управляющего, а с прислугой я расплачусь немедленно.

И он протянул Лукреции несколько купюр. Она молча слегка поклонилась, положила деньги в карман и осталась стоять на месте.

— Вы плохо слышали? — разозлился господин Му. — Вы уволены, можете убираться восвояси.

— Не кричите, я прекрасно всё слышала, — с достоинством ответила Лукреция. — Но я вам не девчонка какая, по первому вашему окрику бежать. У меня здесь вещи кое-какие хранятся, надо всё собрать, да не впопыхах, а то позабуду что-то, вернусь, а ворота и заперты. Что тогда делать? Я человек небогатый, не могу своим добром раскидываться. Так что не серчайте. Уйду, когда буду готова.

— Надеюсь, это случится в ближайшее время. Мне не хочется видеть на своём участке посторонних людей.

— Столько времени была непосторонняя, и вдруг посторонней стала. Не бойтесь. Не украду ваши кастрюли и ложки. У меня и свои есть.

— Вон! — заорал господин Му, и Лукреция величественно и неторопливо удалилась в домик.

— Так. Рабочие сейчас уезжают, а вы остаётесь до прибытия экспертной комиссии. Думаю, дня через два-три они будут здесь!

И, даже не попрощавшись, господин Му уехал. Вскоре убыл и автобус с рабочими. Бригадир (нанятый вместо того, который отказался работать в самые первые дни) сунул господину Алансу в руки какую-то бумажку.

— Здесь список всех рабочих с адресами и телефонами. Если до суда дойдёт, смело нас в свидетели вызывайте, все согласны. Ишь, чего удумал, ущерб взыскивать! Да это он нам и вам должен компенсацию выплатить за то, чего мы здесь натерпелись!

Когда автобус с рабочими исчез из виду, на крыльце появилась Лукреция.

— Прошу к столу, — пригласила она. — Обед готов.

— Мне сейчас не до еды, — махнул рукой папа. — И потом, Лукреция, ведь господин Му вас рассчитал, что же вы продолжаете о нас беспокоиться? Спасибо вам за всё, можете идти домой. Поймите, я в таких обстоятельствах, что не смогу оплачивать ваш труд…

— А кто вам сказал, господин Аланс, что я оплаты требую? Чай, понимаю, что сейчас у вас творится на душе, да и в кармане. А только так я думаю, что не только из-за денег люди друг другу помогают. Сколько вы здесь будете ещё, столько и я, Не брошу я вас с Авророй. Девочку вашу я полюбила, да и вы хороший человек.

— Спасибо вам, Лукреция, на добром слове, и за желание помочь. Действительно, мне может понадобиться ваша помощь. Может быть мне придётся отлучаться, съездить к адвокату или по другим делам. Я буду очень рад, что с Авророй будет кому посидеть.

— Ну и ладно, — сказала Лукреция. — А сейчас — к столу, а то всё остынет. Ишь, не до еды им! Да если у человека беда, разве он на голодный желудок с ней справится?

— Вы, Лукреция, человек удивительной души, — сказал папа, — нам с дочкой повезло, что мы встретили вас.

— Самая обыкновенная у меня душа, — вполголоса проворчала Лукреция. — Просто пришлось и мне горюшка хлебнуть, вот и когда у других душа болит, как свою я эту боль чувствую.

До вечера отец Авроры бродил по руинам разрушенной стены, что-то фотографировал, отбирал пробы и образцы. А после ужина и ухода Лукреции сказал что у него болит голова. Лучше сейчас ему будет лечь и заснуть.

Это было на руку Авроре. Она решила сегодня же ночью сходить к Левиафану, покормить его напоследок и попрощаться с ним. Что поделаешь! Хотя было очень жалко этого несчастного гигантского головастика, но жил же он без неё раньше, авось, проживёт и сейчас. Хуже другое. Где теперь раздобыть деньги на мамино спасение? И вдруг господин Му засудит отца и посадит в тюрьму? Тогда Аврорв останется одна на всём белом свете. Это было так страшно…

Отец не засыпал очень долго. Аврора несколько раз подходила к его двери, и через дверную щёлку слышала, как он ворочался и вздыхал, а иногда даже вставал и ходил из угла в угол.

Наконец, всё стихло, и Аврора, захватив побольше всякой еды (пускай маленький Левиафан поест напоследок!), вылезла в окно и помчалась через ночной сад к пруду.

Левиафана не пришлось даже звать. Он, казалось, ждал её, плавая неподалёку. Как всегда, первым делом он заявил, что хочет есть.

Когда последний кусочек был проглочен, Аврора вкратце рассказала маленькому Левиафану о том, что произошло, и закончила тем, что на днях они с отцом уезжают, так что эта их встреча — последняя. Реакции, которая последовала, Аврора никак не ожидала. Она думала, что бывший мальчик Доминик огорчится, скажет, что привык к ней, что ему грустно расставаться… Но…

— Как, уедешь? А кто меня теперь кормить будет?!

Все его мысли были только о себе самом. Это было последней каплей, и Аврора зарыдала.

— А тебе так и надо! Ты совсем ни о ком не думаешь, кроме себя! У меня там мама… умирает! (Аврора в первый раз произнесла вслух это ужасное слово). Денег на лечение нет! Папу могут в тюрьму посадить! А со мной что будет? А тебе лишь бы поесть!

Она плакала, а Левиафан молчал и только иногда издавал какие-то булькающие звуки.

Наконец он произнёс:

— Арора, прости. Я привык за все эти годы ни о ком не думать, ни о ком не заботиться. Это правда. Но что я могу сделать? Разве я виноват, что оказался в этом пруду? Разве я виноват, что меня все бросили? Разве я виноват, что все эти годы вынужден есть только эту противную траву? Вдруг появилась ты, и жизнь стала меняться. Но сейчас ты говоришь, что уезжаешь. А мне придётся снова долгие годы проводить в одиночестве и голоде.

И он забулькал ещё сильнее. Аврора вдруг поняла, что Левиафан плачет. Сразу её злость сменилась жалостью. Да, ему тоже нелегко, и даже никакой надежды нет.

— Прости, — сказала она. — Прости. Тебя мне тоже очень жаль. Но чем я могу помочь? Дом этот на самом деле какой-то заколдованный. Но твоей Грандилы там нет, это точно. Папа бы её нашёл, если бы она до сих пор жила в особняке.

— А кто же тогда там зажигает свет? — спросил маленький Левиафан.

— Какой свет? Ты про свет ничего не говорил! — заволновалась Аврора.

— А я и сам не знал. Я ведь по ночам спал всегда, а днём этот свет незаметен. А тут, когда ты стала по ночам приходить, я как-то ждал тебя, смотрю, а на стене дома, около самой земли что-то светится. Хотел тебе сказать, а потом забыл.

— А сейчас этот свет видишь?

Маленький Левиафан присмотрелся.

— Да, вон там, справа, ближе к углу, около самой земли, свет через траву пробивается.

Аврора напрягла зрение.

— Я ничего не вижу!

— Арора, я же говорил, что госпожа Грандила обещала, что у меня будет очень острое зрение, и я буду видеть в любой темноте. Наверное, она уже начала мне давать такое зрение. Вот сейчас ночь, а я вижу каждый листочек вон на том кустике, и каждую жилочку на листочках…

— Я схожу, посмотрю поближе, — сказала Аврора. — Жди меня, не уплывай.

И она направилась к дому. Никогда она ещё так близко не подходила к этому зловещему и непредсказуемому зданию, и, что греха таить, Авроре было страшновато.

Около стен дома кустарники не росли: их убрали в самом начале работ. Но трава успела буйно разрастись. Аврора медленно шла вдоль стены здания и пристально вглядывалась туда, где по заверениям Левиафана был виден свет.

И она обнаружила это место! Около самой земли в фундаменте было небольшое отверстие, скорее щель, откуда и сочился этот едва заметный свет. «Ну и зрение у Левиафана!» — поразилась Аврора.

Она присела, чтобы получше рассмотреть отверстие. И её глазам предстало удивительное зрелище: около щели сновало множество насекомых: жуков, многоножек, гусениц и ещё каких-то, названий которых она не знала. Одни деловито протискивались в щель, другие, наоборот, вылезали и расползались во все стороны.

Желая получше рассмотреть эту картину, Аврора немного наклонилась и потеряла равновесие. Чтобы не упасть, она упёрлась рукой в стену. Но рука коснулась не каменной кладки, а какой-то холодной скобки. Это было похоже на дверную ручку!

Что было самым удивительным: Аврора глазами эту ручку не видела, но на ощупь прекрасно её чувствовала.

И она потянула за ручку. Просто так потянула. Ведь двери-то здесь не было. Но она появилась! Низкая и узкая дверца распахнулась перед Авророй, обнаружив за собой практически не освещённый ход, который вёл куда-то вниз. И именно снизу мерцал едва различимый свет. Было страшно, но раздумывать было некогда и Аврора, наклонившись, протиснулась в открывшийся проход. Нога её нащупала каменную ступень, за ней другую, и девочка стала осторожно спускаться под землю. Ступени были очень высокими и очень крутыми. Преодолевать их было нелегко. Но это помогало Авроре отвлечься от её страха. Очень неприятным было и то, что насекомые то и дело падали Авроре на голову, путались в её волосах, забирались под одежду и щекотали кожу своими лапками. Аврора не боялась насекомых. Но скажите, кому будет приятно, если по тебе бегают десятки маленьких существ?

Наконец спуск закончился. Аврора, когда её глаза привыкли к слабому освещению, разглядела, что находится в маленьком коридоре, ведущем в помещение, откуда и проникал этот слабый свет. Ну что же, значит надо идти туда. Но только, что делать Авроре, если там, и вправду, сидит колдунья? Что, если она рассердится за это вторжение и превратит Аврору в червяка или паука или ещё в кого-нибудь? И папа никогда не узнает, куда подевалась его дочка… А Лукреция, наверное, всплакнёт и скажет: «Говорила же я вам, господин Аланс, чтобы поскорее вы убирались из этого проклятого места…»

Но не поворачивать же назад! Аврора собралась с духом и сделала несколько шагов туда, где виднелся свет.

Коридорчик вывел её на маленькую площадку, этакий балкончик, огороженный перильцами. И этот балкончик нависал над обширным, но плохо освещённым помещением. И там, внизу, кто-то был.

Аврора затаила дыхание и постаралась получше разглядеть место, в котором оказалась. Это не была жилая комната, не было это и логовом ведьмы, по крайней мере таким, как его изображают в сказках. Больше всего помещение походило на место, где работают учёные (такие места Аврора видела по телевизору, они назывались лабораториями). Вдоль стен стояли длинные столы, заставленные странной посудой, по большей части стеклянной. Под некоторыми сосудами горели маленькие язычки огня, и там что-то кипело и исходило паром. Сосуды соединялись стеклянными трубочками — прямыми или скрученными в спирали, и из этих трубочек что-то капало в подставленные чаши. Над столами нависали полки со стоящими строгими рядами банками с непонятными надписями. Около этих банок и было самое большое скопление насекомых, они здесь просто кишели кишмя. Насекомые то залезали в банки, то вылезали из них. И некоторые их этих насекомых были настолько крупными, что Аврора даже и не подозревала, что такие бывают — величиной с ладонь и даже больше!

Эти гигантские насекомые одно за другим подбегали к тому, кто, по-видимому, был здесь главным. Но это был не учёный в белом халате и не колдунья Грандила.

Это была маленькая девочка лет шести-семи, в грязном и рваном платьице и босая. Белокурые кудряшки рассыпались по её плечам, и девочка то и дело встряхивала головой, чтобы волосы не лезли в глаза. Руки у девочки были заняты: она металась вдоль столов, хватала то один, то другой стеклянный сосуд, смешивала одну жидкость с другой, зажигала и гасила огоньки. Она подносила сосуды к крупным насекомым, собравшимся перед ней на столе, и те, как показалось Авроре, что-то туда бросали. Девочка тихо приказывала им, и они, казалось, понимали. Двигалась девочка стремительно, её руки так и мелькали. Авроре даже показалось, что их у неё не две, а больше. Но в этом, конечно, было виновато плохое освещение. Кроме язычков пламени, подогревавших жидкости в сосудах на столе, источниками света были ещё слабо светящие и постоянно мерцающие шары, прилепленные без всякого порядка к стенам и потолку. Один из таких шаров был очень близко: как раз над балконом, и Аврора с удивлением разглядела, что он состоит из небольших светящихся букашек. «Это светлячки!» — поняла она.

Здесь было очень душно. Какие-то испарения наполняли всё помещение. У Авроры слегка закружилась голова, и она ухватилась за перила. Старое дерево заскрипело.

— Госпожа Грандила, это вы? — вскрикнула девочка не оборачиваясь и не прерывая своей работы. — Как давно вас не было! Извините, что стою к вам спиной. Ещё несколько секунд, и снадобье Неуходящей молодости будет готово! Я всё делаю в полном соответствии с вашими распоряжениями, все снадобья я изготавливаю точно в срок и переживаю, что вы их не забираете. Всё там, в той комнате!

Голос у девочки был тоненький, но какой-то дребезжащий. Возможно, у неё недавно была простуда.

Аврора, действительно, заметила в полумраке приоткрытую дверь, за которой смутно виднелся шкаф, заставленный склянками.

Наконец, девочка поймала в бутылочку, которую держала в руке последние капли какой-то жидкости, капавшей из трубки, и заткнула горлышко бутылки пробкой.

После чего она повернулась лицом к Авроре и подошла поближе к балкону.

— Ты не госпожа Грандила! — воскликнула она. — Ты её служанка? Где наша госпожа?

Аврора хотела ответить, но не могла. То, что он увидела сейчас перед собой, на время лишило её дара речи.

Первое, что бросалось в глаза — у девочки было, действительно, две пары рук. Первая пара выглядела совершенно обычно и находилась там, где ей положено быть. Вторая пара рук торчала из дырок в платье, находящихся на уровне талии. И до локтя это были нормальные человеческие руки, но ниже… ниже они имели бурый цвет и были покрыты какими-то редкими шипами и щетинками. Вместо пальцев руки заканчивались изогнутыми длинными чёрными коготками, по одному на каждую руку. Всё это напоминало сильно увеличенную конечность какого-то жука.

Но это было ещё ничего. Страшнее показалось другое. На Аврору смотрели выпуклые, огромные — на половину лица, глаза без зрачков, век и ресниц. Такие глаза бывают у стрекоз и мух. Ну и последнее, из кудряшек девочки (девочки ли?!) торчали два свернутых спиралью усика, которые беспрерывно шевелились.

Девочка была наполовину насекомым.

12. Жужелина, королева инсектумов

Она горделиво скрестила верхнюю пару рук на груди, а вторую упёрла в бока и топнула босой ножкой.

— Ну, что молчишь! Кто ты такая, как осмелилась сюда пробраться?! — крикнула она своим тоненьким голоском.

Всё это должно было выглядеть грозно, но было настолько смешно, что Аврора моментально избавилась от своего столбняка, и, стараясь не рассмеяться, произнесла как можно спокойнее и увереннее:

— Меня зовут Аврора Аланс, я дочь архитектора Алекса Аланса, который сейчас работает в этом доме. Я сама ищу госпожу Грандилу, потому что мне надо с ней поговорить. Пришла я сюда по следам вот этих букашек. А вот кто ты? Мне кажется, ты выглядишь немного странно, и занята непонятными делами. И вообще, этот дом принадлежит господину Му. Он тебе разрешил находиться здесь и заниматься всем этим? — и Аврора показала на столы с посудой.

— Этот дом принадлежит не какому-то там господину Му, а госпоже Грандиле, и я здесь занимаюсь тем, что она мне поручила! Я изготавливаю для неё удивительные снадобья: Неуходящей молодости, Ослепительной красоты, Неодолимого обаяния, Несокрушимого здоровья, Непокидающего успеха, Бесконечной жизни и ещё многие другие! Они очень сильные, и действуют прекрасно, только вот их действие быстро заканчивается. Поэтому их надо пить постоянно, а госпоже Грандиле некогда их готовить, она занята другими важными делами. Вот она и попросила меня. Но это временно. Когда наша госпожа воцарится над всем миром, то надобность во всех этих снадобьях пропадёт, и тогда я по праву займу свой трон. Я королевская особа. Ты должна ко мне обращаться: «Ваше величество»!

— Вот как? И какой же ты страны королева?

— Я Жужелина, королева инсектумов!

— А кто такие эти инсектумы?

— Ты что, не видишь? — возмутилась девочка — Вот же они!

И она показала на ползающих вокруг насекомых.

— То есть, инсектумы — это насекомые, что ли? — поинтересовалась Аврора.

— Невежи их так называют! А ты ещё назвала их букашками! Это вообще оскорбление! Это самые главные на Земле существа! Сколько полезного они делают для природы! Как они мудры, добры, прекрасны, наконец! Что может быть красивее, например, бабочек? Это же живые цветы! Или какой вкусный мёд делают пчёлы! А ещё они опыляют растения, без них не было бы урожая! А какой шёлк изготавливают тутовые шелкопряды! Поистине, мир инсектумов достоин восхищения!

— А саранча, которая поедает урожаи? А комары, которые пьют кровь? А мухи, которые разносят заразу?

— Не смей оскорблять моих подданных! — закричала девочка. — А то, я тебе покажу!

— Ну и что же ты сделаешь?

— Для начала — вот что!

Девочка выкрикнула что-то на непонятном языке, и все насекомые, которые были в помещении облепили Аврору с ног до головы. Она зажмурила глаза, но настырные букашки лезли в рот, нос, уши, забирались под одежду, брызгались вонючей жидкостью, от которой горела кожа.

Наконец, королева инсектумов решила, что с Авроры довольно, дала приказ, и все насекомые разлетелись и разбежались кто куда.

— Ну, как тебе понравилось? — ехидно спросила девочка. — Это ещё здесь нет, к примеру, ос. Но я могу их позвать. Знаешь, как тебя раздует, если получишь десяток-другой их укусов?

Аврору когда-то укусила оса. Одна. Было очень больно.

Поэтому она решила, что с королевой инсектумов шутки плохи, надо с ней разговаривать по-другому.

— Ладно, извини, конечно, насекомые, то есть инсектумы, замечательные существа, и ты, конечно, будешь им прекрасной правительницей. Но я-то — не насекомое, поэтому для меня ты — не королева. Давай, не будем ссориться, а лучше подумаем, где нам найти госпожу Грандилу? Ты ведь тоже её потеряла, верно? А пока она не объявится, ты не сможешь стать настоящей повелительницей инсектумов.