Жемчужный коврик

7. Вразуми всех неверных, лукавых

8. И твори свой Намаз.

Глава (95-ая): смоковница

Мекская. Восемь стихов.

Во имя Бога милостивого, милосердного.

1. Клянусь смоковницей и маслинной

2. И этим городом безопасным,

3. Клянусь горою Синином,

4. Что Господь правосудный и властный.

5. Ночь Он творит нам и Утро,

6. Слепых Он творит и глядящих

7. В небе всесильный и мудрый,

8. Правосудный Господь из судящих.

Глава (97-ая): определение

Мекская. Пять стихов.

Во имя Бога милостивого, милосердного.

1. Мы ниспослали Коран в эту Ночь определений –

2. О, если б знал ты, как Ночь эта светится:

3. До зари не бродили тени,

4. Ночь была лучше тысячи месяцев,

5. Ангелы на землю сошли по Его повеленью.

Глава (III-ая): пальмовые волокна

Мекская. Пять стихов.

Во имя Бога милостивого, милосердного.

1. Да погибнут руки, у Абу-Лагаба

Да погибнет он!

2. И не будет пользы в том, что он награбил

Да погибнет он!

3. Его сердце будет в пламени геенны

Медленно гореть!

Будет он в мученьях вечно и нетленно

Медленно гореть!

4. И жена Лагаба, дочь Абу-Сафьяна

Будет с ним страдать!

В огненной одежде жгучего сафьяна

Будет с ним страдать!

5. Вервь у ней на шее туго обовьется

Из волокон пальм! –

Вечное мученье, вервь не разорвется

Из волокон пальм!

Молитва

Елене Бучинской

  Алля́ о Акбе́р. Лля́ Элля́ Хэль Алля́,   Алие́н Валли́ Алля́, Махха́меден Рассу́ль Алля́.     Мой Великий Аллах Высоко в облаках В своих светлых и райских Садах.     Ай! Кривой ятаган, Моя вера Коран. Мой любимый – мой конь Ураган.     Я Свой острый кинжал Крепко к сердцу прижал. Злой гяур подо мною дрожал. Я в бою закален, Я от смерти спасен, Я и горд, и могуч, и силен.     И По нескольку раз Я творю свой намаз, Свой Коран я храню, как свой глаз. Я люблю выси гор, Я люблю их простор, Свой священный молитвы Ковер. Я родился в горах И неведом мне страх, Я живу на холодных снегах. Надо мной мой Аллах Высоко в облаках В своих нежных и райских Садах.   Алля́ о Акбе́р. Лля́ Элля́ Хэль Алля́,   Алие́н Валли́ Алля́, Махха́меден Рассу́ль Алля́.

Персидский танец

Тамаре Бакалейниковой.

      А-ля-ля-ляй!       А-ля-ля-ляй! Ираны азизэ мэн Чадуром укутана,   Спутана В Персии нету измен.   Ираны мэн На коврике пестром   Раскинута, Под Небом   Священным   Нетленным, Золотым полумесяцем   Светится Моя милая Персия,   Ай! В гареме душистом   Шелковом,   Чистом, Перед шахом танцую   Я Вся обнаженная Шаху руки целую, Взглядом шаха смущенная. Мои волосы пышные Темной ночи черней, Я на коврике вышитом Извиваюсь, как змей.     И Глаза мои светятся,   Губы красный сафьян, Брови два полумесяца,   Гибкий нежный мой стан. Бриллиантом украшены   Мои бледный ноги Мои ногти покрашены,   Мои евнухи строги.     Вы Фонтаны лучистые   Мойте сердце мое – Мое хрупкое, чистое,   Сердце – стекло   Моя Персия –   Ираны мэн.

Восточная

Т. Фохт

У меня есть звучный тар Для тебя моя джан! У меня поэта дар Для тебя моя джан! Твои губы кораллы, сапфиры глаза, Приходи моя джан! Жизнь тебе я отдам – талисман бирюза, Приходи моя джан! Твои брови кривые – кривой мой кинжал, Я люблю тебя джан! И рабом бы у ног твоих вечно лежал, Я люблю тебя джан! Я вложу своё сердце в рыдающий тар Буду петь тебе джан! Разольётся по струнам любви моей жар, Буду петь тебе джан! У меня поэта дар Для тебя моя джан! У меня презвонкий тар. Для тебя моя джан! Для тебя моя джан!

Антоний Случановский

Смуглые песни

«Когда спокойный муэдзин…»

Посвящаю Александру Кусикову.

Когда спокойный муэдзин Прочтет молитву с минарета, Я буду ждать, мой господин, В тот час у ног твоих ответа. Над водоемом зашуршат Чинары, тихо засыпая, И будет плакать темный сад, Как плачет сердце, умирая. И у Аллаха в небесах Зажжется коврик изумрудный, И я прочту в твоих глазах Ответ таинственней и чудный. Что я любима, властелин, Твоей любовно согрета, Когда спокойный муэдзин Прочтет молитву с минарета.

Туркменка

Посвящаю К. Д. Бальмонту

Где ты, яр? Твой конь – стрела. Взор горит в огне.    Милый мой, вернись ко мне.     Где ты, яр? Я тебя всю ночь ждала, Видела во сне, –    Милый мой вернись ко мне.     Где ты, яр? Голос твой, морской прибой, Дикий крик орла.    Я тебя всю ночь ждала,     Где ты, яр? Ночью пел шакалий вой; Я огонь зажгла.    Я тебя всю ночь ждала,     Где ты, яр? Джины пляшут в безднах гор, Где ты, милый мой?    Ночью пел шакалий вой.     Где ты, яр? Чем решился грозный спор, Кто пронзен стрелой?    Ночью пел шакалий вой.     Где ты, яр? Зазвенела тетива… Гордость иль позор?    Чем решился грозный спор.     Где ты, яр? Может быть, и я вдова, И померк твой взор.    Чем решился грозный спор?     Где ты, яр? Пес всю ночь в саду рычал, Плакала сова.    Может быть, и я вдова.     Где ты, яр? Ужас всю меня сковал… Ты скажи, сова,    Может быть, и я вдова?..     Где ты, яр?

Самарканд

Бирюзовые, как небо в час весеннего заката, Гордо высятся косые чудо-башни Регистана. Древний город, чья история легендами богата, Пульс твой бьется в яркой пляске диким ритмом барабана, Светоч разума востока, ужас буйного тирана. Ты, как Рим, не умирая, будешь властвовать, мечтою. И мечети Улуг Бека, и могила Тамерлана Для поэтов будут вечной и желанной красотою.

Неваи, зовущий милую

Серебролунной ночью Леилу буду ждать, Но зорко за подругой следит старуха мать. Не сядет птица счастья у курганчи моей, Я не увижу милой – восторг моих очей. И мрак, подобный аду, настанет на земле, И места хватит в сердце отравленной стреле, Душистых роз не станет, замолкнет соловей. Пока я не увижу возлюбленной моей. Пускай твоя старуха гиеной бродит ночь, Должна моя подруга преграды превозмочь. В разлуке много скорби, а в жизни мало дней. О где моя подруга – восторг моих очей?

«Я уезжаю из Мешхеда…»

Я уезжаю из Мешхеда,    Прощай, моя Джанель. Твоя любовь – моя победа,    Пойми, моя Джанель. Но неужели на прощанье.    О ты, моя Джанель, Мне поцелуй очарованья    Не подаришь, Джанель? Твое лицо, как свет алмаза,    О милая Джанель. Ты – роза из долин Шираза,    Любимая Джанель. Твои уста, как сок граната,    О милая Джанель, А в гневе взор, как сталь булата.    Любимая Джанель. Я буду храбрым в дни сраженья,    О милая Джанель, Но ты уйми мои сомненья,    Любимая Джанель. Я уезжаю из Мешхеда,    Прощай, моя Джанель. Твоя любовь – моя победа,    Поверь, моя Джанель.

Обращение к милой, отвергнувшей любовь

О лунноликая, что делать мне теперь? Моя любовь меня уничтожает, Ее святой огонь мне душу прожигает. Я стал безумцем, о поверь! Огонь любви горит, горит в душе моей, Я обратился в бабочку ночную, И все кружусь, кружусь, мучительно тоскую, Но не боюсь любви огней. Когда однажды я в глаза твои взглянул, То понял – я чужой для лунноликой, И вспыхнула любовь молитвою великой И я, я весь в ней утонул. Как солнечный тюльпан, кровавый цвет весны, Молчат мои запекшиеся губы. Весь мир – великий торг, а люди лживо грубы. От крови и любви пьяны. Бессильный и больной к твоим дверям пришел, В тоске отчаянья я плакал кровью, Надеясь, что вернешь ты все своей любовью, Но, горе, – счастья не нашел. Я прибежал сюда, на берег Эйрлан-дуз, Где ветер над песками бродит, Где трусости певец-шакал тоску наводит, Откуда больше не вернусь.

«Я брожу в степи любви…»

Я брожу в степи любви, И в душе моей – цветник. Вечер к озеру приник, Сердце, вечер, – все в крови. Я бедняк, но пурпур мой Краше пурпура царей. Мой шатер – среди огней. Свод небесный голубой. Дай мне кубок, яд ли в нем, Иль нектар – твои уста: В этом мире красота, А потом – хоть смерть потом.

«Ты видел снег – белее снега…»

Н. В. Скрябину – посвящаю.

Ты видел снег – белее снега Моя подруга, – знай об этом. Ты видел кровь – алее крови Уста подруги, – знай об этом. Ты знаешь ночь – чернее ночи Глаза подруги, – знай об этом. Ты видел дуб, сожженный молньей – Чернее угля кудри милой. Ты знаешь чем Коран написан – Чернил чернее брови милой. Ты знаешь, – молнью бездны ада – Глаза у милой светят ярче. Ее люблю, как звезды небо, Ее люблю, как ветер степи, – Моя подруга – Свет Шираза, Ее люблю я, – знай об этом. Но я тоскую, – словно сокол С крылом, изломанным грозою. Ты знаешь ад – чернее ада Душа у милой, – знай об этом.

«Кипарисоподобная, утренний свет…»

Посвящаю Лиле Случановской.

Кипарисоподобная, утренний свет, Я примчался из дальней страны. Конь мой – ветер степной, шашке – тысяча лет, А джигиты Шираза сильны. О, цветущий нарцисс бирюзовых долин, Лунный луч полуночной порой, Я твоих яркопламенных губ властелин, Не скрывайся за скучной чадрой. Я скакал много дней, ветры гнали меня, Путь безводной пустыней лежал, Дикий зверь, притаившись, поранил коня, Но со мной был Гиссарский кинжал. Я упьюсь красотой. Будет мир ликовать Сокол счастья взметнется в груди. Отвечай: я хочу, среброликая, знать. Что сулит мне судьба впереди? Я был славен на родине, я был ничей, Мне завидовал недруг и друг, Но дороже твой плен, темный бархат очей И объятья тоскующих рук.

«Нардеванских долин не пройдет караван…»

Нардеванских долин не пройдет караван, Кобылица моя вся дрожит под седлом: Там живет старый Джин, – ворон машет крылом, И бессилен священный Коран. Только твой амулет, – поцелуй огневой – Успокоит коня, закалит мой кинжал. Я – Шаарский джигит и недаром узнал Тайну страсти твоей, лета жаркого зной. У звенящей стрелы – лет орла в небесах, У любви нет преград – дьявол страшен не нам, И под топот копыт, мчусь к заветным огням Сквозь пылающий ад и смятенье, и страх. Что мне дьявола гнев, ураган горных зим! Мне объятья милей, и за них все отдам! Гей, дорогу! – ведь нам, двум Шаарским орлам, Нет преград, коли к милой спешим.