Долги Нейтралов. Том 1

— Всё в порядке, дедушка, — кивнул Сареф, — поверь, если бы я считал виноватым в этом тебя — я бы сюда не пришёл.

Гидеон от этого обращения расцвёл, как кактус зимой. Вероятно, ещё никто не называл его так. Даже воспитанница Изабель, скорее всего, обращалась к нему исключительно “Глава Гидеон”.

— Очень рад это слышать, Сареф, — с улыбкой кивнул он, — и всё же, если я, как глава, могу тебе чем-то помочь…

— Можете, — не стал спорить Сареф, — в последнем походе мы добыли Ножны, которые идеально подошли бы к оружию моей спутницы. Но их нужно несколько подогнать. Кейя, покажи артефакт, пожалуйста.

Полуэльфийка молча вышла вперёд, извлекая Ножны из своего Системного Инвентаря.

— Ах, да, разумеется, — Гидеону было достаточно одного мимолётного взгляда на ножны, чтобы пренебрежительно махнуть рукой, — конечно, наш клановый кузнец в вашем распоряжении. Обратитесь к нему.

— А мне нужно рукоятки кинжалов в порядок привести, — Бреннер, почувствовав, как дело запахло халявой, не упустил возможности ею воспользоваться, — стираются, заразы, да и балансировку бы подкорректировать.

Он посмотрел на Эргенаша, но тот, преисполненный достоинства, продолжал молчать. Подождав несколько секунд, Бреннер добавил:

— А нашему другу нужен нормальный чехол для метательных ножей. А то оружие легендарное, а чехол выглядит так, будто его на помойке нашли.

Судя по тому, каким испепеляющим взглядом стревлог посмотрел на гнома, он сейчас был готов придушить его голыми руками.

— Да-да, разумеется, — кивнул Гидеон, щёлкнув пальцами и вызывая кланового хранителя, — Гаус, проводи наших гостей к клановому кузнецу, пусть он в обход всех заказов возьмётся за их экипировку и сделает всё, что они попросят.

— Будет исполнено, — прогудел великан с чёрной матовой кожей и огненным молотом за спиной, — следуйте за мной.

— Ну это, короче, Сареф, — неловко сказал Бреннер, — ты как дела свои закончишь, там нас ищи…

Клановый хранитель увёл Кейю, Бреннера и Эргенаша. Причём Сареф заметил, что примерно тридцать шагов спустя стревлог не сдержался и отвесил гному подзатыльник. Но Бреннер совершенно не обиделся. Наоборот, он что-то сказал и со смехом уклонился от следующего подзатыльника ящера. Впрочем, уже через мгновение его за ухо поймала Кейя и, приставив к носу кулак, явно посоветовала вести себя в рамках приличий.

— Ну… в общем, вот, — неловко сказал Гидеон, когда они остались одни, — если тебе что-то нужно, Сареф, какая-то помощь… или если ты просто хочешь отдохнуть, то я…

— На самом деле я бы хотел поговорить со своей мамой, дедушка, — так же бесстрастно продолжал Сареф, — сейчас. Это возможно?

— Поговорить с Аолой… да-да, конечно, — Гидеон неожиданно поник. Впечатление было такое, словно он ожидал именно этого — и одновременно именно этого больше всего и боялся, — конечно, конечно, вы можете поговорить. Ступай в сад, твоя мама придёт через несколько минут. И, Сареф… я прошу с пониманием отнестись к тому, что она скажет… если ты спросишь её о том, о чём я думаю.

— А о чём же ты сейчас думаешь, дедушка? — так же спокойно спросил Сареф, хотя это предупреждение отдавало зловещим предзнаменованием. Но Гидеон, в этот раз не купившись на лесть, лишь покачал головой.

— Нет, Сареф. Будет правильно, если ты сначала поговоришь об этом с ней. Мы с тобой побеседуем об этом после… Если тебе этого захочется.

Сказав это, он кивнул и поднял руку, показывая, что разговор окончен. После этого перед ним снова появился клановый хранитель, который, вероятно, уже проводил его друзей, куда нужно, и теперь приказал ему следовать за собой. И Сареф пошёл, чувствуя, что этот разговор даст ему совсем не то, на что он рассчитывал…

Аола спустилась всего через пятнадцать минут. В этот раз она решила надеть одно из своих любимых фиолетовых платьев. Вообще Аола очень любила одежду, и любила с ней экспериментировать. Вот и сейчас… Но Сарефа интересовало не это.

— Здравствуй, сынок, — она подошла к Сарефу и обняла его, — я очень рада видеть тебя снова. Рада видеть, что ты жив-здоров, и с тобой всё хорошо. Надеюсь, твой поход в пустыни орков был плодотворным?

— Больше, чем ты можешь себе представить, мама, — ответил Сареф, после чего поддался порыву и показал ей своё Системное окно с Первичными Параметрами. Даже если после этого он задаст роковой вопрос и получит такой же смертельный ответ, который навсегда поставит точку… сейчас, последний раз, ему хотелось услышать от матери похвалу и одобрение.

— Невероятно, — восхищённо сказала Аола, — так много здоровья и выносливости. Ты определённо времени не терял, сынок. Такими темпами через восемь лет у тебя будут все шансы на Всесистемных Состязаниях.

— Вот только всё это далось мне не так просто, мама, — продолжал Сареф, — дело в том, что даже в пустынях орков от меня не отстаёт клан Айон. И там… там меня нашёл и почти сумел схватить тот, кто в прошлый раз проник сюда за мной.

— Я надеюсь, ты убил эту тварь, сынок? — ласково поинтересовалась Аола.

— Он мертвее всех мёртвых, — с улыбкой ответил Сареф, ловко опустив подробности касательно того, кто именно его убил.

— Это очень хорошо, — кивнула Аола, — одной поганой тварью в Системе стало меньше.

— Вот только, — Сареф почувствовал, как его сердце заколотилось, как бешеное, и теперь, когда страшный вопрос был почти готов сорваться с его губ, он понял, как боится ответа на него, — перед смертью он рассказал мне кое-что. Он сказал, что… ты заключила с ними сделку. Что в обмен на свободу от Адейро ты согласилась провести их на территорию поместья Ондеро. Он… он же врал?

Аола ничего не ответила и совершенно не изменилась в лице.

— Он ведь врал, правда? — настойчиво спросил Сареф.

Аола по-прежнему ничего не говорила, но и взгляд Сарефа выдерживать больше не могла. Она отвернулась и спрятала в ладони лицо.

— Мама, он врал или нет?! — окончательно потерял терпение Сареф.

— Нет, сынок, он не врал, — ответила, наконец, Аола, — и я пойму, если после этих слов ты назовёшь меня предательницей и не пожелаешь слушать. Это твоё право.

— Нет уж, — Сареф взмолился Химу о помощи, и тот послушно остудил его эмоции и вернул холодный рассудок, — я бы хотел услышать всю твою историю. В конце концов, вопить и истерить никогда не бывает поздно.

Аола, в этот момент судорожно пытаясь сделать вдох, неожиданно для себя самой хрюкнула. И, рассмеявшись с собственной неловкости, посмотрела на Сарефа.

— Я не думаю, что мне есть оправдание, — печально сказала она, — потому что это было слишком эгоистично с моей стороны.

— Ты ведь меня потом защищала, — продолжал Сареф, — почему? Ты передумала? Или ты всё это подстроила заранее? Заранее составила обещание так, чтобы провести сюда айоновцев — и потом вышвырнуть их отсюда, не нарушая слова.

— Я, действительно, специально составила обещание именно так, — кивнула Аола, — но, поверь, Сареф, свобода от Адейро тогда для меня стояла на десятом месте. Тут было куда более… личное. Для меня.

— Но… тогда почему? Объясни, пожалуйста, дай мне хотя бы попробовать тебя понять! — взмолился Сареф.

Аола ответила не сразу. Сначала она молчала почти две минуты. Потом неосознанно хотела положить ладонь Сарефу на колено, но, словно уловив его предостерегающий взгляд, убрала руку.

— Вот поэтому я это сделала Сареф. Потому что ты до сих пор считаешь меня чужим человеком. И всё это из-за них.

Снова минутная пауза. И, наконец, глубоко вздохнув, Аола продолжила:

— Ты не представляешь, Сареф, какой это было для меня пыткой. Видеть, как тебя растят — и не иметь права вмешаться. Видеть, как эта рыжеволосая тварь издевается над тобой, как хочет — и притворяться, что этого не происходит. Видеть, как глава клана каждый день переламывает тебя — и не иметь возможности на это повлиять. Я знаю, ты считал меня и Месса бездушными тварями, которым нет дела до собственного ребёнка. И ведь штука в том, что Адейро так и хотел. И твоё пятнадцатилетие… это было самое горькое, сынок. Видеть, как ты с восторгом слушаешь Адейро о том, сколько пользы теперь будешь приносить… и как ты жадно желаешь хотя бы каплю хорошего и уважительного отношения. Хотя бы каплю того, что эта тварь Джайна всегда получала столько, сколько хотела. Её, конечно, можно пожалеть, ведь она была наполовину сиротой при мёртвой матери… но Адейро своими манипуляциями сделал тебя сиротой при живых родителях.

Эти слова словно стали для Сарефа пощёчиной. Именно так… именно так называлось одно из проклятых достижений, которые ему потом пришлось из себя вычищать, чтобы забыть об этом.

— И это всё из-за них, — с яростью прошептала Аола, — из-за наводки клана Айон я была вынуждена бездействовать все девятнадцать лет! С тех пор, как я перестала кормить тебя грудью — на следующий день тебя унесли, пристроили к этой няньке и запретили мне приближаться к тебе и разговаривать с тобой. Так что да, Сареф. С одной стороны — это была моя личная им месть. За все девятнадцать лет, страданий, унижений… и моих, и твоих, я избила эту тварь, унизила, отправила в затяжной полёт по землям нашего клана. И разбила ему все его игрушки, ибо знала, что после этого его внесут в список смертников. И, судя по тому, что его отправили искать тебя в пустыни орков, он на самом деле получил задание смертника. И он сдох… и ты даже не представляешь, как я этому рада.

— Но и это не всё, сынок, — Аола посмотрела на Сарефа полными слёз глазами, — я девятнадцать лет не имела возможности вступиться за тебя. Всю свою жизнь ты был лишён чувства защиты родителей, которое имеет всякий нормальный ребёнок. И потому, — она, не выдержав, всхлипнула, — хотя бы сейчас… хотя бы единственный раз в своей жизни… я хотела показать тебе, сынок, что я всегда любила тебя. Я всегда буду любить тебя — и всегда буду защищать. Всегда. Даже от клана Айон. Даже если на тебя объявит охоту сама Система — чтобы получить тебя, ей придётся перешагнуть через мой труп.

Аола снова спрятала лицо в ладонях. И прошептала:

— Я пойму, если ты не простишь меня, сынок. И даже если ты сейчас назовёшь меня предательницей и уйдёшь — я буду молиться Системе, чтобы ты, если у тебя будут собственные дети, никогда не пережил то, что пережила я. Потому что я не знаю, что в этом мире может заставить испытать боль сильнее этой.

А Сареф не знал, что на это сказать. Конечно, он тут же выстроил свою теорию на этот счёт, но исключительно, чтобы позлить Бэйзина, который почти сумел его победить. А тут…

Что ж, наверное, подобное следовало понять с самого начала. Что его мать — тоже живой человек. Что у неё тоже есть чувства, мечты… и что она точно так же не прощает обиды и готова при удобном случае отомстить за себя. А то, что она так рисковала при этом его свободой… Ну что ж, всегда стоит помнить, что и Сареф, и его мать — уроженцы кланов. А это значит, играть по-крупному и ставить на кон всё — у них в крови.

— Не нужно, мама, — мягко сказал Сареф, — не плачь. Всё ведь кончилось хорошо.

— Ты не должен меня утешать, Сареф, — тихо сказала Аола, — я же твоя мама. Я всё вижу по твоему лицу. Я знаю, что ты растерян и ошеломлён. Я знаю, что ты не ожидал такого от своей матери — и правильно делал, нормальные матери так не делают! Но… я не нормальная мать, Сареф. Я мать, которая день за днём, месяц за месяцем, год за годом вынуждена была бесправной подстилкой наблюдать, как из её сына лепят удобную и покорную прислугу. И я не могла этого оставить, Сареф. Я не могла просто смириться с этой злобой, этой яростью, этой ненавистью, что душили меня 19 лет — и до сих пор никуда не делись. Я либо смогла бы отомстить — и хотя бы раз показать тебе, что готова защищать от чего угодно, либо умерла бы, защищая тебя, своего сына. Но продолжаться ТАК больше не могло. Я знаю, что ты пока не понимаешь этого, Сареф. Но, надеюсь, однажды поймёшь.

Сареф не знал, что на это ответить. Действительно, тут не получится притвориться, что всё в порядке и ничего не было — мама это моментально поймёт.

— Я постараюсь это обдумать, — честно сказал, наконец, Сареф, — я… попытаюсь это понять.

— Большего я от тебя и не прошу, сынок, — кивнула Аола, — мне ещё саму себя надо простить за то, что я подвела тебя под такой чудовищный риск. Я думала, после этого мне станет хотя бы немного легче… наивная. По итогу я лишь заменила одну боль на другую.

— Тебе не нужно себя корить, — твёрдо сказал Сареф, — с точки зрения политики ты всё разыграла идеально. Разумом я это понимаю, не дураком вырос, хотя Адейро и прилагал к этому все усилия. А, значит, однажды сумею принять это и сердцем.

После этих слов он прижался к матери — и та обняла его в ответ. Не очень слабо, и не очень сильно. Именно так, как надо.

— А как же глава Гидеон? Он же… знает? — спросил Сареф.

— Естественно, — хмыкнула Аола, — после того, как сюда явился Ильмаррион — и я лично отвесила ему оплеуху за все наши страдания и унижения — папа медленно, но верно начал проводить расследование. Линду он, кстати, шмонал долго. Мне даже было чуточку стыдно перед ней. Самую чуточку. Ну а потом… методом исключений он неизбежно вышел на меня.

— И… что?

— Ну, мне пришлось много выслушать по поводу того, что я подвела клан под огромное количество рисков, и что я соврала ему… а потом попенял мне, что я не рассказала ему о своём плане, и он не смог лично посмотреть, как самодовольный айоновский выродок с истошными воплями летит через половину земель нашего клана.

— Что, вот так и сказал? — изумился Сареф.

— Ну да, — хмыкнула Аола, — а так… он же мой папа. Так что, конечно, он меня простил. Хотя то, что ты пришёл сюда и выказал ему своё доверие, значительно исправит наши отношения. Ну так что? Останешься хотя бы на одну ночь?

— На одну останусь, — кивнул Сареф, — раз уж Гидеон столь любезно позволил моим друзьям воспользоваться услугами кланового кузнеца — им нужно немного времени. А завтра надо будет идти. У меня есть очень важное — и очень неотложное дело.

— В самом деле? И какое же? — заинтересовалась Аола.

— Будет лучше, если я не стану лишний раз об этом говорить, — неловко ответил Сареф.

— Понимаю, — улыбнулась Аола, — что ж, раз секрет — давить не стану. Только пожелаю удачи, сынок, и я, конечно, буду верить, что ты с ним справишься.

С этими словами она снова обняла Сарефа. И тот почувствовал, как в нём снова пробуждается светлое тепло. Да, он вынес из этого разговора много важных уроков. Жизнь сложна, и порой некоторые совершают странные, неожиданные и рискованные поступки. Даже его собственная мама. Но он был рад, что выслушал её… и он был очень рад, что всё сложилось именно так…

В это время в кабинете главы клана Айон находились двое. Сам глава, разумеется, и Иналай, дракон, ответственный за общение с кланом Сарефа.

— Мы закончили все процедуры с Джеминид, мастер, — отчитался Иналай.

— Проблем не было? — поинтересовался Ильмаррион.

— По возвращении в клан слугам пришлось двадцать минут отмывать мои сапоги от отпечатков губ, — презрительно фыркнул Иналай, — теперь Джеминид находится в том же положении, что и Эксайл. Правда, Сатиры служат нам по доброй воле — и имеют с этого свои привилегии. А вот Стекляшки подобным воодушевлением не отличаются… но кого это интересует? Они не оправдали наши ожидания — и теперь будут расплачиваться за это. Ещё бы этого Уайтхолла прижать — и тогда можно будет конкретно щемить демонов экономикой.

— Тут пока трудно что-то сказать, — вздохнул Ильмаррион, — у нас нет ни одного доказательства, что он не выполнил наш приказ, и его Севрогандская сука до сих пор жива. А больше нам на него пока давить нечем. Но это всё неважно. У нас имеется новая проблема. И мне нужно, чтобы ты ею занялся, Иналай. Если ты, конечно, не слишком устал.

— Если я от чего-то и устал, мастер, так это от бесконечного нытья и причитаний главы Джеминид, — пожал плечами Иналай, — если у вас есть для меня хорошее боевое задание — я всеми лапами и крыльями за. Что за проблема?

— Бэйзин, — коротко ответил Ильмаррион.

— А что с Бэйзином? Вы ведь сами отправили его туда, чтобы…

— Я его отправил туда, чтобы он набрался ума и поубавил спеси, — перебил его Ильмаррион, — а от него нет вестей уже 15 дней. Выясни, не случилось ли что с ним, а если случилось — проследи, чтобы те, кто в этом виноват, заплатили сполна.

— Как пожелаете, мастер. Что-нибудь ещё?

— Да. Возьми с собой Фарвиго и Райхака.

— Мастер, — с лёгким укором сказал Иналай, — с этим я в состоянии справиться и сам.

— Я знаю это — и не подвергаю сомнениям твои способности, — кивнул Ильмаррион, дёрнув себя за кайму красного капюшона, — но наши братья прошли долгий период восстановления после столкновения с мальчишкой. Нам нужно позаботиться о том, чтобы они не чувствовали себя бесполезными. Им нужно задание, им нужно дело. Поэтому я прошу тебя взять их с собой и присмотреть за ними. Ты ведь знаешь, как тяжело нам даётся смерть.

— Да, мастер, конечно, — кивнул Иналай.

— По возможности — не тяни. У меня такое чувство, будто мы что-то упускаем. И чем быстрее мы получим информацию — тем лучше. По возможности — организуй своих подопечных, и отправляйтесь сегодня же.

— Будет исполнено, мастер…

Глава 15

На следующий день Сареф и его спутники покинули поместье клана Ондеро. Кейя была невероятно довольна своими ножнами, которые клановый кузнец идеально подогнал под клинок. Бреннер тоже выглядел вполне довольным, хотя в его оружии Сареф и не заметил особой разницы. А вот Эргенаш на свой новый чехол с ножами просто не мог налюбоваться.

— Всё-таки стоило сходить к клановому кузнецу? — спросил Сареф Эргенаша.

— Трудно сказать, — вздохнул ящер, — с одной стороны, конечно, да. Крокодиловая кожа, подкладки из особого атласа, который нельзя разрезать практически ничем. Так мало того — он умудрился сделать из этого чехла артефакт.

— Это каким таким образом?

— Он… он добавил в него немного моей кожи. И теперь этот чехол стал моим именным артефактом. Раз в 60 секунд я могу его использовать — и все ножи, где бы они ни были, моментально вернутся в чехол.

— Тогда что тебя так огорчает? — искренне удивился Сареф, — это же замечательно. Клановые кузнецы и не на такое способны. Поверь, ни один из них не получает своё жалованье зря.

— Меня огорчает то, что у нас этого нет, — вздохнул Эргенаш, — если бы мы могли основать собственный клан… на своих собственных землях. У нас был бы собственный кузнец, который умел бы делать вещи не хуже. А так — мы раса бродяг без роду и племени, которая выживает, как может, и в 90 % случаев зависит от милости других. Неудивительно, что…

— Так, Эргенаш, — твёрдо сказал Сареф, у которого не было никакого желания выслушивать это по второму кругу, — мы это уже обсуждали. И я повторю тебе то же самое: сейчас наш главный прицел — это Всесистемные Состязания, на которых выступает Армендаш. И если он победит — а я уж надеюсь, что к тому времени и он, и я значительно наберёмся сил — тогда у вас всё это будет…

Несмотря на то, что им было бы короче пройти к клану Зинтерра напрямую через клан Гайранос, Сареф не удержался от того, чтобы не пройтись по землям Джеминид. Уж очень ему хотелось побаловать себя мстительным созерцанием того, как его родной клан горит драконьим пламенем. В переносном смысле, конечно, но он не сомневался, что за свои бесконечные поражения Айон отыграется на Джеминид всеми возможными способами. И, как ни странно, но клана Айон он боялся всё меньше и меньше. Там, в пустынях, где не было категорий безопасности, их следовало опасаться. А здесь, где категории есть, драконы смогут только любоваться на него и скрипеть зубами от злости.

Кроме того, Бреннер намекнул, что им бы неплохо заглянуть ещё и в клан Уайтхолл, потому как там на нём висит хоть и небольшой, но должок. Впрочем, когда Сареф узнал, что этот должок появился потому, что Бреннер, Джаспер и Яника сумели спастись из клана Уайтхолл после предательства Лины, он охотно согласился, что этот долг стоит погасить.

Клан Джеминид представлял собой именно то жалкое зрелище, на которое он рассчитывал. Многочисленные деревни, мимо которых они проходили, стояли пустыми. Вероятно, их жители переехали либо в города, либо в клан Гайранос, границы которого начинались буквально здесь, по ту сторону реки Пёса. Что ж, нетрудно предположить, что скоро клан Джеминид ждёт нехватка продовольствия, и даже если в этому году здесь успели собрать урожаи, в следующем его даже сеять будет некому. И тогда клан Джеминид даже в самой базовой потребности — в еде — будет зависеть от милости других кланов. А если быть точнее — от одного очень конкретного клана.