- Почему эта штука такая черная?

- Она красивая и блестящая, правда? Сама машина сделана из маленьких углеродных соломинок.

- Так ты говоришь, твой кузен раздобыл эту штуку? Где название марки? Где серийный номер?

- Клянусь, она не краденая! Понимаешь, этот фабрикатор - копия. Пиратская копия другого фабрикатора, который находится в Варшаве. Но никто не знает, что это копия. А если и узнает, полицейские не станут искать ее в этом городе, не сомневайся.

Сомнения Борислава вылились в сарказм.

- Значит, это машина, которая сама себя копирует? Фабрикатор, фабрикующий фабрикаторы, это ты хочешь сказать, Флека?

У киоска раздался пронзительный вопль, полный горя и тревоги. Борислав поспешил назад.

Девочка-подросток в дешевом красном пальто и желтых зимних сапогах рыдала в мобильный телефон. Борислав узнал Джованицу, одну из лучших своих покупательниц.

- Что случилось? - спросил он.

- А, это вы! - Джованица щелкнула крышкой телефона и поднесла к губам тощую ручку. - Вы еще живы, мистер Бутсы?

- А ты полагала, что я умер?

- Ну, а что с вами случилось? Кто ограбил ваш магазин?

- Меня не ограбили. Все продано, и дело с концом.

Юное личико Джованицы сморщилось, на нем отразились сомнение, ярость, отчаяние и горе.

- Тогда где мои заколки?

- Что?

- Где мои любимые беретики? Мои заколки для волос! Мои чипсы, и повязки для головы, и красивые булавки? Их тут было целое дерево, вот здесь! Я каждый день снимала с этого дерева новые! Я наконец добилась, чтобы оно мне давало именно то, чего я хочу!

- А, это! - Борислав продал вращающуюся стойку с игрушками-заколками вместе со всеми товарами на ней.

- Ваша стойка продавала самые лучшие игрушки для волос в городе! Такие классные! Что с ней случилось? И что случилось с вашим магазином? Он сломан! Ничего не осталось!

- Это правда, Ница. У тебя сложились особые отношения с этой интерактивной стойкой, но… ну… - Борислав лихорадочно искал оправдание, и тут его посетило гениальное озарение: - Я открою тебе один секрет. Ты растешь, вот в чем дело.

- Я хочу мои игрушки-заколки! Верните мою стойку, сейчас же!

- Игрушки-заколки - это для девочек от девяти до пятнадцати лет. Ты уже переросла эту рыночную нишу. Тебе следует серьезно подумать о сережках.

Руки Джованицы взлетели к мочкам ушей.

- Вы хотите сказать - проколоть уши? Борислав кивнул.

- Давно пора.

- Мама не позволит.

- Я могу поговорить с ней. Ты уже девушка. Вскоре тебе придется отгонять мальчишек палкой.

Джованица уставилась на трещины в тротуаре.

- Не буду.

- Будешь, - заверил ее Борислав, задумчиво помахивая тростью. До этого момента цыган Флека с интересом наблюдал за ними. Теперь он заговорил:

- Не плачь о своих красивых вещицах, потому что Бутсы - Король Киосков. Он может достать тебе все красивые вещи, какие есть на свете!

- Не слушай цыгана, - возразил Борислав. - Знаешь, Джовани-ца, мне очень жаль, но твое старое дерево с заколками для волос ушло навсегда. Тебе придется начать с совершенно новым деревом. И оно ничего не будет знать о твоих желаниях.

- Это ужасно!

- Не горюй. Я предлагаю тебе интересное дело. Ты ведь не просто большая девочка, ты очень ценный покупатель, так сказать, потребитель со стажем. Поэтому в следующий раз ты хорошо сэкономишь. Я тебе буду платить только за то, чтобы ты обучала дерево с игрушками. Ну просто думай о том, что хочешь купить.

Флека уставился на него.

- Что ты несешь? Ты хочешь платить ей за покупки?

- Правильно.

- Она всего лишь девчонка!

- Я не девчонка! - немедленно обиделась Джованица. - А ты грязный старый цыган!

- Джованица - первый потребитель заколок-игрушек, Флека. Она лидер здешнего рынка. Другие девочки приходят и покупают те заколки-игрушки, которые выбрала Джованица. Поэтому я собираюсь… взять ее на работу. Мне уже давно следовало это сделать.

Джованица захлопала в ладоши.

- Можно мне получать заколки-игрушки, а не просто глупые деньги?

- Конечно. Непременно. Флека изумился:

- Ты, должно быть, сошел с ума, если продал разом все свои товары.

Район Искусств никогда не испытывал недостатка в зеваках. Привлеченные этим маленьким спектаклем, четверо из них обступили киоск Борислава. Поймав его сердитый взгляд, они сделали вид, будто им нужна вода из фонтана. Фонтан, по крайней мере, еще работал.

- Вот идет моя мама, - объявила Джованица.

Ее мать, Ивана, стремительно выбежала из обшарпанных дверей соседнего многоквартирного дома. Она была одета в домашний халат, подпоясанный ремнем, вязаную накидку, толстый шарф и яркие вязаные шерстяные домашние тапочки. Она потрясала битком набитой наволочкой.

- Слава богу, они не причинили тебе вреда! - запричитала Ивана. Клубы пара вырывались из ее рта. Женщина приоткрыла наволочку. В ней были паровой утюг, фен для волос, старое зеркало, никелированная походная фляга, рваная меховая накидка и сотейник с крышкой.

- С мистером Бутсы все в порядке, мама, - успокоила ее Джова-ница. - Ничего не украли. Он все продал!

- Ты продал свой киоск? - спросила Ивана, и в глазах ее отразились обида и потрясение. - Ты нас бросил?

- Это бизнес, - пробормотал Борислав. - Извините за причиненные неудобства. Но все скоро наладится…

- Честно говоря, мне эти вещи не нужны. Если они тебе пригодятся, можешь взять их обратно.

- Мама хочет, чтобы вы продали все эти вещи, - предложила Джованица с навязчивой услужливостью подростка. - Тогда у вас появятся деньги, чтобы снова открыть магазин.

Борислав смущенно похлопал по картонной стенке киоска.

- Ивана, у этого старого киоска довольно неприглядный вид, он пуст и зияет большой дырой… но мне отчасти повезло.

- Госпожа, вы, наверное, замерзли в домашних тапочках, - заметил Флека. Он изящно махнул рукой в сторону стеклянного, с позолотой фасада кафе «Три кота». - Позвольте предложить вам горячего «капучино»?

- Вы правы, господин, здесь холодно. - Ивана неловко сунула свою подушку под мышку. - Я рада, что у тебя все наладилось, Борислав.

Ивана угрюмо зыркнула в сторону прохожего, который не отрывал от нее заинтересованного взгляда.

- Мы уходим, Ница!

- Мама, мне не холодно. Небо прояснилось.

- Мы уходим! И они ушли.

Флека почесал затылок.

- Итак, маэстро. Что здесь сейчас произошло?

- Она славная девочка. Правда, иногда капризничает. Молодые все такие. Тут ничего не поделаешь. - Борислав пожал плечами. - Давай зайдем внутрь и там поговорим о делах.

Он заковылял к своему пустому киоску. Флека зашел вслед за ним и ухитрился захлопнуть дверь.

- Никогда раньше не был внутри, - заметил Флека, осматривая все обнаженные швы на предмет возможного взлома воровской фомкой. - Я подумывал открыть собственный киоск, да только… ну, это такое хлопотное дело.

- Все дело в потоке товаров, поделенном на площадь. С этой точки зрения, киоск - сверхприбыльное предприятие розничной торговли. Но это предприятие для одного человека. Здесь можно вести дела только в одиночку.

Флека посмотрел на него мудрыми круглыми глазами.

- Эта девочка, которая так плакала из-за своих волос… Она не твоя дочь, а?

- Что? Нет.

- А что случилось с ее отцом? Его унес грипп?

- Она родилась намного позже, но ты прав, ее отец умер. - Бори-слав закашлялся. - Он был моим добрым другом. Солдат. Очень красивый парень. Его девочка просто милашка.

- Значит, ты ничего для этого не делал. Потому что ты не солдат, и не богат, и не красив.

- Ничего не делал - для чего?

- Такая женщина, как Ивана, она не ждет красавца-солдата. Или богатого босса. Такая женщина, как она, хочет красивое платье. Или капельку духов. А главное - иметь в своей постели кое-что получше бутылки с горячей водой.

- Ну, у меня киоск и сломанная нога.

- У всех нас, мужчин, сломанная нога. Она подумала, что тебя ограбили. И прибежала прямо сюда, прихватив все, что могла, запихнув вещи в наволочку. Значит, ты не урод. Ты - глупец. - Флека ударил себя кулаком в грудь. - Я урод. У меня три жены: одна в Бухаресте, одна в Люблине, а та, что в Линце, даже не цыганка. Они закопают меня живым, маэстро. С этим ничего нельзя поделать, потому что я мужчина. Но это не про тебя. Ты - глупец.

- Спасибо за бесплатное предсказание судьбы. Ты все знаешь, да?

Она и я были здесь в тяжелые времена. Вот в чем дело. У нас с ней своя история.

- Ты фанатик. Ты шут. Я вижу тебя насквозь, как витрины этого киоска. Тебе нужно строить жизнь. - Флека ударил кулаком по обоям киоска и громко вздохнул. - Послушай, жизнь грустна, правильно? Жизнь - печальная шутка, даже когда она есть. Итак, Бутсы. Теперь я тебе расскажу о своем фабрикаторе, потому что у тебя есть деньги и ты его у меня купишь. Это красивая машина. Очень плодовитая. Она из больницы. Ей полагалось делать кости. Эта инструкция посвящена изготовлению костей, и это плохо, потому что никто не покупает кости. Если ты глухой и хочешь получить маленькие черные косточки для ушей - вот для чего эта машина. И еще: эти черные игрушки, которые я с ее помощью сделал, я их не могу раскрасить. Они слишком твердые, поэтому краска сразу же слетает. Что бы ни изготовил этот фабрикатор, оно будет твердое и черное, и ты его не сможешь раскрасить, этой вещи положено находиться внутри больного… К тому же я не умею читать глупые инструкции. Ненавижу читать.

- Он работает от стандартного напряжения?

- Я его запускал от постоянного тока, подключая к аккумулятору своего автомобиля.

- Где сырье?

- Оно упаковано в большие мешки. Порошок, желтый порошок. Фабрикатор каким-то образом склеивает его, при помощи искр или еще как-то, он делает порошок блестящим и черным и связывает его очень быстро.

- Я беру сырье вместе с машиной, по одной цене.

- Это еще не все. Помнишь тот раз, когда я поехал в Вену? Мы собирались заключить сделку. Мы уже ударили по рукам, а я это дело провалил. Из-за Вены.

- Правильно, Флека. Ты полностью его провалил.

- Значит, это моя цена. Часть моей цены. Я продам тебе машину для производства игрушек. Мы сейчас достанем ее из автомобиля и затащим в киоск в целости и сохранности. Когда представится случай, я привезу тебе мешок с угольной соломкой. Но мы забудем о Вене. Мы просто о ней забудем.

Борислав ничего не сказал.

- Ты простишь тот мой проступок. Вот чего я от тебя хочу.

- Я это обдумаю.

- Это часть сделки.

- Мы забудем прошлое, и ты отдашь мне машину, сырье и еще пятьдесят баксов.

- Ладно, продано.

6.

Когда фабрикатор оказался внутри киоска, у Борислава не осталось места для самого себя. Ему удалось переписать инструкции из черного молчаливого фабрикатора в свой ноутбук. Солнце уже взошло. Хотя все еще было сыро и зябко, официанты из «Трех котов» уже расставляли белые стулья, сложенные на ночь стопкой. Борислав сел за стол. Он заказал кофе и начал внимательно читать неуклюжий машинный перевод польского руководства.

Сельма пришла ему надоедать. Она была замужем за школьным учителем, славным малым, имевшим постоянную работу. Сельма называла себя художницей, делала украшения и одевалась, как лунатик. Школьный учитель был высоко мнения о Сельме, хотя она спала со всеми подряд и ни разу не приготовила ему приличного обеда.

- Почему твой киоск пуст? Почему ты торчишь здесь без дела? Борислав отрегулировал угол наклона экрана.

- Я осваиваю средство производства.

- Что ты сделал со всеми моими браслетами и ожерельями?