Татьяна Викторовна

— Кто тебе разрешил меня перебивать? Встал! — приказала Евгения.

Я не мог подняться с пола, голова кружилась, болело всё тело- от розг, а теперь ещё и от удара в пах.

— Встать я сказала! — Евгения сильно ударила меня ногой в бок. Я, качаясь, поднялся и встал, продолжая держать руки, как футболист в «стенке». — Убрал руки! Убрал, я тебе сказала! не бойся, бить не буду!

— Потрампим? — спросила гостья Ольгу.

— С удовольствием! — ответила та.

Интересно, что значит «потрампим»? На ум не приходило ровным счётом ничего.

— Только надо его связать, а то какой-то хлипкий. — произнеся это, Евгения достала из своей сумки скотч, обвязала моё тело так, что руки оставались параллельно телу, и я не мог ими пошевелить. Затем они уложили меня спиной на пол, сняли с меня туфли и чулки и связали так же ноги, дополнительно привязав их верёвкой к батарее. Теперь я лежал и не не мог шевельнуться.

— Ты поклонение ему преподавала? — Спросила Евгения Ольгу.

— Нет пока.

— Как зовут его хозяйку?

— Таня.

— Позвони ей, попроси принести необходимое, и я ещё дам кое-какие рекомендации, чтобы раб был именно рабом, и был готов ради неё на всё.

— Он и так в неё влюблён, готов быть рабом, знает, что у неё парень и терпит это, лишь бы быть у её ног- сказала Ольга.

— Любовь может пройти- встретит на улице кого-то, влюбится, и всё. А я объясню ей, как сделать так, чтобы раб и думать не мог о ком-то другом.

— Хорошо, я сейчас ей позвоню. Пойдём покурим, пусть раб приготовится.

Девушки ушли, а я стал готовиться к тому, о чём не имел ни малейшего представления.

Покурив, девушки вернулись. Только почему-то был слышен стук каблуков, хотя я отчётливо слышал, что входная дверь не открывалась. Наверное, сейчас заставят чистить туфли. Но вместо этого Ольга встала двумя ногами мне на грудь. Шпильки её туфель давили мне на соски, я взревел от боли.

— Что такое? — с интонацией, как-будто к маленькому ребёнку, обратилась склонившаяся ко мне Евгения, — нам больно? Как же так? Потерпи, миленький, тебе за пять дней это покажется не болью, а щекоткой. Ты ещё узнаешь, что такое боль, и будешь служить своей Хозяйке так, чтобы ей не пришлось причинять тебе боль. Евгения засунула в мой рот заранее снятые колготки и заняла на моём животе, рядом с Ольгой. Евгения была тяжелее стройной Ольги, и я с трудом удерживал их вес на себе. Сил едва хватало на то, чтобы вздохнуть. А девушки начали ходить по мне, как по бревну- по ногам, по паху, груди, лицу. Иногда они не удерживались и соскальзывали, отчего я чувствовал, как сдирается кожа от их каблуков, а потом, обвиняя меня, что сопротивляюсь и хочу их с себя сбросить, били ногами по рукам и ногам. Я не мог пошевелиться и защититься. Боль наполняла новые участки моего тела. Вдоволь погуляв по моему измученному телу, девушки начали отдирать от меня скотч. Новая боль. Но как же хорошо, что Таня с Леной меня недавно лишили растительности на теле, а то было бы ещё больнее. Наконец, мои мучительницы разрешили мне подняться и приказали снова одеть чулки, но без туфель. Одеваясь, я замечал кровоподтёки на содранной коже почти по всему телу, на плечах и бёдрах начали проявляться синяки.

— Мы сейчас уйдём, погуляем, а ты займёшь своё новое место, — сказала Евгения и подозвала меня к двери, — подними руки!

Я поднял руки. Девушки закрепили их каким-то приспособлением и прицепили к крюку, торчащему сверху из косяка двери. Опустить руки я уже не мог, они были практически полностью вытянуты вверх. Затем девушки поочерёдно привязали мои ноги к нескольким крюкам по бокам дверного проёма, на уровне ступней и на уровне колен. Затем обвязали вокруг пояса и закрепили на соответствующих крюках. Теперь я не мог пошевелить ничем, кроме головы, а ноги были расставлены на ширину дверного проёма.

— Всё, жди нас! — приказала Ольга, — мы скоро, ты даже не успеешь соскучиться!

Ну, хоть отдохну. Интересно, на сколько они уйдут? Стоп! А если на несколько часов? У меня же руки онемеют! Слышно, как девушки оделись и начали обуваться. Может, позвать их, попросить развязать хотя бы руки? Или не стоит? Вдруг опять положат на кровать и истопчут? Даже не знаю, как лучше поступить. И тут вошли мои сегодняшние Госпожи.

— Заждался? Мы уже пришли! — они были одеты в обычную повседневную одежду, а на ногах были одеты сапоги.

Наверное, сейчас придётся чистить им сапоги. Но как? Я же не наклонюсь к их ногам. Евгения что-то шепнула Ольге на ухо, после чего Ольга сходила в ванную, принесла оттуда сырые носочки и засунула мне в рот.

— Ну, приступим?! — то ли спросила, то ли скомандовала Евгения и её нога в сапоге моментом ударила в мой пах. Резкая боль пронзила тело и ударила по вискам. Захотелось упасть и закрыться, но я был крепко связан и не мог пошевелиться. Следующий удар был не менее сильным, пришёлся по тому же месту. Это уже Ольга принялась за моё воспитание. Они начали бить меня в пах поочерёдно, после пяти или шести ударов было видно, что они до этого только прицеливались, и начали лупить со всей силы. Пары ударов от каждой девушки хватило, чтобы я потерял сознание. Не знаю, сколько я был без сознания, но, когда меня приводили в чувство сильными пощёчинами, онемело всё тело, а пах жгла боль. Как только я открыл глаза, девушки продолжили наносить по мне удары. При этом Ольга попала острым носком сапога прямо между помидорин, отчего содрала там кожу, а я снова потерял сознание. Но и находясь без сознания я чувствовал, что удары не прекращаются, и меня чуть не вырвало. Приведя снова меня в сознание, девушки встали сзади меня и начали пороть со всей силы ягодицы розгами. Я продержался какое-то время, но боль во всём теле дала о себе знать и сознание снова покинуло меня.

Я немного пришёл в себя от сильных пощёчин, которые наносила мне Евгения, и увидел в дверях Таню. Она стояла, смотрела на меня. В глазах читался интерес, а не переживание.

— Танюш, ты принесла то, о чём тебя просила Оля? — спросила Евгения.

— Да. — ответила Таня.

— Хорошо, давай сюда, мы потом приспособим это.

Таня протянула Евгении целлофановый пакет и Евгения положила его на диван.

— Вообще, как у вас тут? — спросила Таня.

— Воспитываем. Будет у тебя отличный раб. Да? — с этими словами Евгения со всей силы ударила меня розгами в область рёбер. На теле образовался красный след и немного начала проступать кровь.

— Конечно, будет! — добавила Ольга и нанесла мне очень сильный удар ногой в пах, опять носком сапога содрав мне кожу в интимном месте. Чувства вновь покинули меня.

— Вы уж не убейте его, мне нужен живой раб! — с улыбкой на лице сказала Таня.

Очнулся я крепко связанным, лежащим на коврике в прихожей. Руки были заведены назад и привязаны к ручке входной двери, между ступней была привязана длинная палка, так что ноги мои были широко разведены. Во рту у меня были уже сухие носочки, но чувствовалось, что они не чистые. А на лице лежали телесные колготки, при этом каждый их носочек был засунут мне в ноздри. От них исходил запах пота.

— Привыкай к запаху и вкусу своей Хозяйки! Ты обязан отличать её запах и вкус от тысяч других! За неделю ты выучишь запах и вкус Тани и никогда не ошибёшься, твоё обоняние будет лучше, чем у собаки. Всё, спать! — с этими словами Евгения ушла, оставив меня в прихожей в полной неподвижности.

Да, день прошёл ужасно. Я чувствовал боль везде, где только можно. Я многое сегодня стерпел. Что ещё я буду терпеть целую неделю- неизвестно. Мой пах очень опух и покраснел, на теле были следы от розг, на руках и ногах были синяки, щёки горели от пощёчин. Но я увидел сегодня Таню! Госпожу Татьяну Викторовну или, как приказывает Евгения, Великую Госпожу Татьяну Викторовну!!! И ради этого мига, ради мимолётного взгляда на неё я готов терпеть! И, в конце-концов, пусть меня воспитают хорошим рабом для моей Госпожи, чтобы я был максимально ей полезен. И меня в душе очень согревало наличие носочков и колготочек Тани практически во мне.

XI ВОСПИТАТЕЛЬНИЦЫ. ДЕНЬ ВТОРОЙ

Всю ночь я не мог уснуть из-за болей и из-за оттёкшего от невозможности пошевелиться тела, и только ближе к утру задремал. Утром меня разбудил сильный удар в пах. Только немного успокоившийся орган снова пронзила боль, я хотел закричать, но носочки во рту превратили крик в мычание.

— Выспался? Подъём! У тебя сегодня много дел! — это была Евгения. Она меня развязала, оставив носочки во рту и колготки на лице, и приказала встать на колени.

Я подчинился, и Танины колготки сползли с моего лица, но я успел перехватить их рукой, чтобы они не упали на пол.

— Забыл, где их место? — одновременно с сильным ударом плетью по другой руке спросила Евгения, после чего я поднёс колготки к своему лицу. — Сейчас мы их тебе прицепим, чтобы не падали. Иди в комнату!

— Слушаюсь, Великая Госпожа Евгения Александровна! — вынув носочки изо рта ответил я, и на коленях, прижимая колготки к лицу, вполз в комнату, где в кровати лежала Ольга и смотрела телевизор, и я с ней поздоровался: — Здравствуйте, Великая Госпожа Ольга Ивановна!

— Пошёл вон отсюда! — крикнула на Меня Ольга, и я поспешил выползти из комнаты.

— Куда направился? — строго спросила шедшая мне навстречу Евгения.

— Меня выгнала Великая Госпожа Ольга Ивановна, — оправдался я.

Евгения влепила мне звонкую пощёчину, от которой из глаз посыпались искры.

— Понял за что?

— Нет, Великая Госпожа Евгения Александровна, — я не мог понять, что же такого я натворил.

— Повтори, что сделала Оля?

— Меня выгнала Великая Госпожа Ольга Ивановна.

И тут мою щёку снова обожгла боль.

— Ну, ты реально тупой! Запомни раз и навсегда, дважды повторять не буду! Для тебя нет слов «Я» и «Меня»! Только «раб» и «раба»! Повтори, что сделала Ольга?

— Великая Госпожа Ольга Ивановна выгнала раба, — я думал, что теперь всё правильно сказал, но третья пощёчина не оправдала моих надежд.

— Ты будешь получать до тех пор, пока не скажешь правильно! Встать на ноги и нагнуться вперёд! За каждый неправильный ответ — пять ударов розгой! Что сделала Ольга? — казалось, Евгения совсем озверела. Интересно, есть ли у неё парень, которого она любит? И способна ли она вообще кого-нибудь любить?

— Великая Госпожа Ольга Ивановна выгнала раба, — снова промямлил я и, разумеется, услышал свист розги и удар пришёлся в мягкое место. Я хотел схватиться за место удара рукой, но тут понял, что мои руки заняты- в одной руке колготки, которые я продолжал держать у лица, а во второй — носочки. Я же их вытащил изо рта! Так вот оно в чём дело! Быстро засунув носочки обратно в рот, и получив ещё четыре сильных удара розгой, от которых, казалось, с заднего места сошла вся кожа, я услышал голос Евгении:

— Так что сделала Ольга?

— Еикхая охкоха оха иахохна ыхаа аа.

— Что? — Евгения рассмеялась, после чего продолжила: — вытащи носки изо рта, я ничего не поняла. Так что сделала Оля?

— Великая Госпожа Ольга Ивановна выгнала раба. — опять отчётливо сказал я, и снова услышал этот свист. Пока моё израненное место покрывала очередная серия ударов, я думал — ну что же я говорю не так?

— Так что сделали Госпожа Ольга? — спросила Евгения.

— Великая Госпожа Ольга Ивановна выгнала раба, — и снова пять мощных ударов опустились на мой зад. Из глаз полились слёзы. От боли и от непонимания того, что я делаю не так.

— Слушай внимательно каждой моё слово! — чуть не по слогам произнесла Евгения, — что сделали Госпожа Ольга? — причём на слово «сделали» было особенное ударение.

— Великая Госпожа Ольга Ивановна выгнали раба! — кажется, я понял в чём была причина недовольства Евгении.

— Ну, наконец- то! — вздохнула она и продолжила: — Значит так, сегодня у тебя будет теоретический урок, тебе будет рассказано всё по одному разу. И, для того, чтобы ты всё выучил, все правила будешь вслух повторять по три раза, и после каждого повтора ты будешь получать удар розгой. Поверь, так будет лучше для тебя, ведь это самое хорошее средство от склероза! Теперь поблагодари меня за первый урок! — и Евгения выставила вперёд одну ножку, и я сразу понял, что надо делать.

Опустившись на колени, я склонился к ногам Евгении, убрал руку с колготками от лица и, целуя пальчики на её ножках, стал повторять:

— Спасибо, Великая Госпожа Евгения Александровна, что преподали урок рабу!..

Через минут десять в дверях показалась Ольга и позвала Евгению завтракать.

— Раб, за мной! — приказала мне Евгения, и я на коленях пополз за ней, по пути засунув носочки в рот и рукой прижав колготки к лицу.

Девушки позавтракали, попили чай, я же стоял посреди кухни на коленях и ждал, что в миску что-нибудь бросят. Конечно, было противно есть такие угощения, но голод и жажда были сильнее. Но, вместо этого, я услышал приказ Ольги:

— Положи колготки на табурет, приберись на столе и помой посуду!

— Слушаюсь, Великая Госпожа Ольга Ивановна! — вытащив носочки изо рта, я сложил пустую посуду в раковину, помыл её и вытер стол.

Девушки в это время продолжали сидеть за столом и разговаривали.

— Какие планы на сегодня? — спросила Ольга.

— Теория, потом посмотрим. Ну, и прогуляться надо, не всё же дома сидеть.

— С этим? — кивнув головой в мою сторону, спросила Ольга.

— Да ну, портить ещё себе прогулку! — отрицательно ответила Евгения.

Девушки пошли в комнату и приказали мне следовать за ними. Они расселись в кресла, я же остался стоять на коленях в центре. Ужасно хотелось есть и пить. С утра, кроме пощёчин, удара в пах и розг, я ничего не получил. В тишине громко раздалось урчание в моём пустом желудке.

— Молчать! — приказала Евгения и девушки рассмеялись.

Я, как и любой другой человек, не умел контролировать действия своего организма, и через несколько секунд урчание раздалось ещё громче.

— Что, проголодался? — спросила Евгения.

— Да, Великая Госпожа Евгения Александровна! — как можно жалобнее ответил я.

— Блин, мы раба забыли покормить! — сказала Ольга и девушки снова рассмеялись.

— Ничего! Я его сейчас и накормлю, и умою! Иди за мной! — приказала Евгения и пошла в ванную.

— Залезай, садись на корточки, закрывай глаза, подними подбородок и открывай рот, будем умываться и чистить зубы!

Я послушно залез в ванну, закрыл глаза и стал ждать, что Евгения сейчас включит душ. Больше всего боялся очень горячей или холодной воды. Но Евгения сказала, чтобы я оставался в таком положении и ждал её. Вернулась она минут через пять, судя по голосам, вместе с Ольгой. Они немного посмеивались. От этих смешков у меня мурашки пробежали по спине, отчего сразу стало прохладно. Наверное, сейчас будут холодной водой поливать. Не заболеть бы, ведь я холодный душ в последний раз принимал в армии. Но вместо этого мне зажали нос, чтобы я не мог им дышать, и к моему рту была поднесена металлическая кружка из которой в рот полилась тёплая вода, и, наполнив его полностью, струя прекратилась.

— Полоскай рот и глотай! — приказала Евгения, и девушки рассмеялись.

Закрыв рот и прополоскав зубы, я проглотил воду. Наверное, она была из-под крана, потому что отдавала, кажется, хлоркой. Девушки рассмеялись ещё громче. Ещё через минуту мой нос отпустили, и Евгения приказала приготовиться умывать руками лицо, на которое сразу же полилась тёплая вода. Но что это? Что за запах? Я резко отстранился в сторону, приоткрыл глаза и увидел, что надо мной, ногами по краям ванной, сидит Евгения, и писает на меня, и она сразу «закрыла кран». Неужели минуту назад я этой же жидкостью полоскал рот? И, фу, глотал её. К горлу подходили позывы тошноты, но одновременные удары Ольгой плетью по моей спине и мощные пощёчины от Евгении, которые моём в сознании образовывали цунами и выбивали из головы все мысли, под страхом новых ударов остановили желание пачкать ванну.

— Сука, тебе сказано- умываться! Или ты неумытым хочешь ходить? Если не умоешься, тебе вчерашнее наказание покажется щекоткой! — пригрозила Евгения и снова начала писать мне на лицо.

Тело и мозг сразу вспомнили вчерашние удары по всему телу, все эти мучения, потери сознания, и руки сами начали умывать лицо.

— Так то лучше! Не забывай завтракать! — Евгения направляла струю в район носа, я умывал лицо, часть попадала в рот и я, боясь продолжения вчерашнего, глотал.

Девушки смеялись, говорили, что это только начало, и что они меня сейчас ещё и накормят. Неужели они ещё и по-большому захотят? Нет! Этого я точно не вынесу! На фиг! Наконец, Евгения закончила меня умывать, но у меня было ощущение, что она перед этим выпила литров пять пива, и приказала не вставать а оставаться в том же положении и открыть глаза. Вода из «умывальника», скопившаяся у переносицы и в районе глазниц, сразу попала в мои открытые глаза, вызвав резь. Инстинктивно глаза открылись, но Евгения быстрым движением указательными и большими пальцами обеих рук открыла их и секунд тридцать не давала моргнуть.

— Так то лучше! — сказала она, убирая руки, — приготовься кушать!

Неужели мне сейчас предстоит, как говорится, есть «шоколад»? Меня точно вырвет. Ну и фиг, пусть лучше так, чем буду терпеть. Но как же Таня? Вряд ли она захотела бы когда-нибудь так меня унизить! Хотя, если бы она захотела, то я был бы рад хоть каждый день такое! Впрочем, возможно, что до первого раза- ведь я не знаю, какие ощущение меня посетят. И с Таней, стройной, молодой красавицей, это было бы своего рода «по любви». А тут какая-то полноватая, зрелая тётка. Предчувствия снова вызвали приступ тошноты.

— Готов? Открывай рот шире, чтобы мы особо не целились! Если что-то в рот не попадёт, то будешь наказан! — склонилась к моему лицу Ольга, и точным попаданием плюнула в рот.

— Ты что думал, мы тебе какать будем? Успокойся, мы не извращенки! — засмеялась Евгения.

Ну да, не извращенки… Избить парня так, что он несколько раз теряет сознание, из ран сочится кровь, описать его- это не извращение? Да, если бы я всё это получил от Тани, то, наверное, был бы рад, если бы она от этого получала удовольствие. Но от её подруги и, тем более, от совершенно незнакомой тётки- это уже для меня слишком. Между тем девушки плевали, отходя от меня дальше и дальше. Что-то попадало в рот, что-то на лицо, на тело, что-то пролетало мимо.

— Всё, будешь наказан, готовься! — сказала Ольга и девушки, наконец, прекратили своё занятие, — можешь принять душ, вытереться вот этим полотенцем и постирать свои чулки, а то будешь вонять, как бомж!

Девушки оставили меня одного в ванной. Душ, к моему счастью, был нормальным, а не тот, что в прошлый раз. Эх, если бы меня бы ещё и покормили нормальной едой. Но урчание в желудке, надо отметить, прекратилось. Приняв душ и повесив чулки на батарею, я спросил разрешения и на коленях вошёл в комнату, где на диване сидели «не извращенки».