Королева Депрессия

Самое трудное в другом, — подытожил Алекс, — нам не сложно проверить хоть всех психологов города. Но сколько еще этих не официальных психологов, скрываемых от налоговых. У некоторых даже и дипломов нет. Сплошные шарлатаны. Что они в таком случае могут на консультировать этим молодым умам, даже и представить страшно.

Он перевел взгляд на часы:

— Мой обеденный перерыв подходит к концу…, — сказал он и стал собираться, стряхивая с себя крошки.

Я посмотрела на Энти.

— А почему вы не призовете кого-то на помощь из своего мира? — спросила я ее.

Энтузиазм быстро кинула на Фрэнки тревожный взгляд (да-да, Фрэнки тоже был с нами, но сидел одиноко в кустах) и сказала:

— Есть некоторые трудности с этим…, — ответила она пространственно.

— Но вы же как-то заточили ее в подземелье… Получилось тогда. Значит, получится снова?

— Тогда нам помогло удачное стечение обстоятельств…, — сказала она, — не думаю, что мы сможем провернуть подобное вновь.

Перспективы так себе.

Фрэнки продолжал упорно игнорировать наш разговор, с интересом рассматривая листочки, деревья и кусты. Он, всегда молчаливый, теперь и вовсе погрузился в себя с ног до головы и практически не разговаривал со мной. Не то, чтобы я сильно нуждалась в его словесности, но его молчание наводило тоску и жуть. Он перестал есть или делать вид, что ест. Чаще просто сидел на диване и кидал мяч в одну точку.

— С таким настроем, — сказала я ему, — мы точно станем жертвами Королевы Депрессии.

— А… ну тогда иди и обзаведись какой-нибудь Радостью! Я тебя не держу!

Он так и не простил мне того разговора в кабинете Лонг Лонга.

На следующий день, когда я была на работе, раздался телефонный звонок. Неизвестный номер. Я отключила приемку звонков и украдкой, пока менеджер не видит, ответила на звонок.

— Да?

— Анна? — знакомый женский голос, — это я, Майя, мы встречались в кафе и на всякий случай обменялись номерами, помнишь?

— Да, помню. Как ты?

— Я отлично. Но вот мой друг… Он не говорит со мной, но судя по тому, что я вижу, такое ощущение, что с ним происходит то же самое, что и со мной тогда. Я пыталась с ним поговорить, но он лишь отнекивается. Из комнаты почти не выходит, ни с кем не разговаривает. Даже не ест толком. И самое главное, это случилось так внезапно… как и у меня тогда. Я переживаю за него. Я помню, что ты говорила, что можно даже…, — её голос начал дрожать, и она с трудом смогла договорить, — можно даже умереть… Я переживаю за него. Может, ты могла бы что-нибудь сделать, вдруг, тебя он послушает?

— Эээ, — я была в замешательстве.

— Он перестал отвечать на звонки, читает сообщения и не отвечает на них. Перестал ходить на пары в университет. Я знаю, что он сейчас в общежитии, его соседи говорили, что он просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Давай, ты приедешь и поговоришь с ним. Пожалуйста, я просто в отчаянии. Ты же смогла помочь мне…вдруг, и ему поможешь!

Моя смена оканчивалась в восемь вечера. За окном бушевал ветер и крапал дождь. Я совсем не представляла, чем я могу помочь. Но как я могла отказать?

— Хорошо, я приду. Давай адрес…, — сказала я.

Где-то в полицейском участке.

Рабочий день официально подошел к концу еще час назад. Но в полицейском участке об этом как будто не знали. Вокруг кипела оживлённая работа: стучали клавиши клавиатур, тут и там слонялись работники, а черный кофе пился литрами.

Алекс сидел, погруженный в бумаги. Помимо серии самоубийств ему еще подсунули кражу в квартире и нападение на бездомного этой ночью.

Кто-то подошел и встал прямо над ним. Подняв голову, Алекс устало улыбнулся — это был его коллега Марк.

— Ну что, есть что интересное? — спросил Алекс, взяв в руки протянутую ему папку.

— Ничего! — развел руками Марк.

— Это я вижу, — нахмурился Алекс, заметив, что папка была абсолютна пустая.

— Вообще ничего! Этих психологов, коллег Лонг Лонга, как будто не существует! Дипломы липовые — в архивах мы не нашли им подтверждения, якобы полученные лицензии тоже ненастоящие. Все их бумажки — просто фотошоп и обычный цветной принтер!

— Это как минимум светит на статью о мошеннических действиях, — задумался Алекс, — и дает нам право на обыск! А после того, как мы установим их настоящие личности — это может дать нам зацепку!

— Повод их снова навестить у нас точно есть, — согласился Марк.

Раздался звонок. Алекс посмотрел на экран телефона — звонила Анна.

— Подожди, я отвечу… Анна, привет, что-то случилось? … Хорошо. Пока ничего не предпринимай. Жди меня…, — он положил трубку и начал собираться, — я сейчас съезжу в одно место, а потом навещу наших не до психологов.

Но уже выходя из кабинета и мельком глянув на часы, Алекс понял, что посещение психологов лучше оставить на завтра. Осмотревшись вокруг, он нашел и причину этого решения — его Энтузиазм снова канула в тень.

Мы стояли возле серого унылого общежития, обнесенного клетчатым забором. Оно было построено лет сорок назад. Если не больше. В некоторых местах стены были обшарпаны, где — то даже немного посыпалась кирпичная кладка. Здание вроде даже считалось аварийным. Но это не мешало держать там три сотни студентов. Высокий фонарь, периодически мигая, один-единственный освещал нам небольшой участок улицы и задней стены. Мы стояли возле черного входа с большим амбарным замком. Судя по всему — этой дверью никто давно не пользовался. Парадная дверь была с другой стороны, но, чтобы не вызывать интерес вахтерши, мы условились встретиться за общежитием.

Время было почти девять. Накрапывал легкий дождь. Алекс активно жевал жвачку и явно нервничал, посматривая на часы. Я, который раз, набирала номер Майи.

«Абонент — не абонент».

— Может снова обошлось, и она решила не приходить на встречу, — предположила я. Мне было неловко перед Алексом. Он явно был не в духе.

— У меня там работа кипит… а я трачу время не пойми на что. Если честно, я до сих пор не понимаю, зачем мы сюда пришли. Допустим, мы ее увидим. Что мы сможем сделать? Помнишь, как Энти говорила, что единственное, что может помочь — сильная воля? Ее можно использовать как щит. Как думаешь, у тебя сильная воля?

— Если у кого она и сильная, то у Лонг Лонга. Не зря, он умеет прятать свои эмоции, — сказала я, — или подавлять… и они живут у него в вечном страхе.

Алекс выплюнул жвачку.

Из тени с опозданием выскочили одновременно Энти и Фрэнки, ругающиеся между собой.

— Мы должны им рассказать! — услышали мы голос Энти.

— И что будет? Меня упрут на вечность! — долетел до нас ответ Фрэнки.

Увидев нас, эмоции прекратили спор.

— Алекс! Анна! Зачем вы пришли сюда! Я говорила, что она очень опасна! — с тревогой в голосе сказала Энти, — надо уходить!

От нее это звучало более правдоподобно, чем от равнодушного Фрэнки. Но уйти мы не успели.

— Ты пришла…, — раздалось за нашей спиной так неожиданно, что мы с Алексом подпрыгнули. Обернувшись, я увидела Майю.

— …И привела с собой друга, — сказала она, делая шаг в нашу сторону.

Она выглядела иначе — в ее позе, манере общения и движениях, было что-то неестественное.

По телу пробежал жуткий холодок.

— Это и есть твоя подружка? — прошептал Алекс, — странные у тебя друзья, конечно.

Мне хотелось ему рассказать, что она совсем не такая, но вместо этого я крикнула:

— Майя, где твой друг? С ним все хорошо?

Майя подошла еще ближе.

— Зачем ты лезешь в мои планы? Зачем мешаешь мне? — сказала она низким хриплым голосом и вдруг неожиданно бросилась на меня с кухонным ножом.

Если бы не мгновенная реакция Алекса… Он выбил из ее рук нож и скрутил ее. Она не стала сопротивляться, а сразу затихла и обмякла, потеряв сознание. Алекс аккуратно усадил ее на землю.

— Это плохо, очень плохо, — сказал Фрэнки, стоявший поодаль.

— Что происходит…, — не поняла я.

— Ее сознание… она управляла ее сознанием…, — прошептала Энти и замерла…, — Я ее чувствую… смотрите! — она показала пальцем наверх.

Там, из окна третьего этажа, медленно спускались гигантские фиолетово-синие щупальца.

Мне стало жутко. Мы с Энти прижались к Алексу. А Фрэнки, почти ставшей моей тенью, спрятался за моей спиной. Так мы и стояли плотным клубком, не в силах шелохнуться и просто смотрели, как Королева Депрессия, не спеша, вылезала из своего укрытия. Мне показалось, что она стала гораздо больше с того дня, что я видела ее в поезде. Ее щупальца распростерлись по земле, одно даже дотронулось до моей ноги и я, почувствовав жгущий холод, тут же пододвинула ногу. Затем показалось и ее тело, а потом и голова с рогами, напоминающими корону. Эти рога также изменили форму — стали более высокими и толстыми.

Мы стояли и смотрели как завороженные, не в силах сделать ни шагу. Я чувствовала, как что-то сзади с усилием дергало меня и кричало. Я даже не сразу поняла, что это Фрэнки пытался оттащить меня. Уши заложило, где-то на заднем фоне я вновь слышала ту загробную музыку из поезда. И где-то на фоне всего этого, отдаленно, до меня доходили слова моего Равнодушия:

— Что с вами? Почему вы стоите? Ая! Ая! Уходим! Уходим!

— Она нас сожрет! — закричала вдруг Энти, — мы погибнем.

— Почему мы стоим, — сказал Алекс, — может пора убегать?

Но наши ноги словно окоченели и вросли в землю.

А я продолжала глядеть на эти щупальца, которые, ложась на землю, тут же поднимались. Она не торопилась. Пауку незачем бежать к мухе, запутавшейся в его сетях.

Но не успела вся Королева Депрессия встать перед нами во всей своей устрашающей красе, как впереди возник Фрэнки. Он поднял высоко руки и активно махал ими перед нашими лицами. Мне даже показалось, что в его руках был острый предмет.

Встав между Королевой Депрессией и нами, он словно разрушил заслон, который удерживал нас. Мы тут же опомнились.

— В рассыпную, — крикнул Алекс.

Мы бросились в разные стороны.

Я ринулась к забору, к той стороне, откуда мы пришли. Там была узкая калитка. Но вход был закрыт.

— Что? Мы же недавно проходили тут. Откуда замок?

Я оглянулась. Лучше бы я этого не делала. Длинные и толстые щупальца схватили Алекса и Энти, бежавших в противоположную сторону. Щупальце, державшее Алекса, просто подбросило его высоко вверх. Пролетев несколько метров, он плюхнулся на землю. И больше не поднимался.

— Алекс, — я бросилась вперед, но Фрэнки удержал меня, — надо уходить! Лезь через забор!

— Нет! Надо помочь им!

И вдруг Фрэнки упал — одно из щупалец схватило его и стало хлестать из стороны в сторону. Меня захватило отчаяние. Я просто замерла в ступоре: безжизненное тело Алекса лежало на земле, Энти подкидывали вверх и вниз, как мягкую игрушку, а бедного Фрэнки просто хлестали из стороны в сторону, ударяя им об землю и здание общежития. В какой-то момент его голова просто откинулась и безжизненно повисла.

Я скатилась по забору на корточки и закрыла глаза, обхватив голову руками. В ушах гудело так, словно я нахожусь под водой, а снаружи играет барабанный оркестр. Меня обдал жгущий холод, наверное, одно из щупалец добралось и до меня и сейчас начнутся мои персональные американские горки. Но вместо этого гул стал затихать, уходить все дальше и дальше от моих ушей. Я открыла глаза и увидела, что стою одна в сером тумане. Откуда он взялся?

Я позвала Фрэнки, но слова не вылетали из моего рта.

И вдруг, посреди этого тумана, раздается пронзительный детский плач. Я иду на этот звук. И вижу маленького ребенка. Сколько ей? Три года? Четыре? Может и больше. Я плохо разбираюсь в детском возрасте. Это девочка рыдает и своими ручонками обхватывает чью-то ногу, нависшую над ней. Но вдруг падает. И отползает назад. Она напугана? Я поднимаю глаза наверх. Кто эта женщина? Почему ее шея так неестественно согнута? Этот образ исчезает в тумане.

Так холодно. Неужели внезапно пришла зима? И правда, пошел снег за окном. Я слышу хохот. Где-то смеются. Что смешного? Не смешно, совсем не смешно. А вот и эта девочка. Она подросла. Почему ты сидишь здесь, на этом холодном полу, и снова ревешь? Иди туда, в соседнюю комнату, там весело. Не люблю детей, и этот ребенок начинает меня бесить. Я присаживаюсь на корточки перед ней, и вижу ее лицо, тело, руки… мне становится страшно. Кто это сделал с тобой? Меня охватывает гнев. Негодование. Я слышу шум. Дверь открывается, и девочка в ужасе забивается в самый дальний угол. Кто это? Неужели вы снова хотите ей навредить? Я начинаю бесчинно махать руками, но этот кто-то лишь проходит сквозь меня. Я узнаю его. Это Фрэнки. Он подходит к девочке и садится на корточки перед ней. Это мой Фрэнки. Но что он делает здесь, рядом с этой девчонкой, иди домой, ко мне! Но он не слышит меня. Он приобнимает ребенка и слегка покачивая, поет песню на… итальянском языке? Похоже на колыбельную… Нет, это не Фрэнки. Я напутала. Фрэнки не поет колыбельные и не знает итальянского… Он просто очень похож на него. Ребенок успокаивается и мирно засыпает в его объятих. Дверь с шумом распахивается.

«Где она?! Где она?!», — кричит какая-то женщина… Чьи-то мужские руки пытаются остановить ее, но она бежит к ребенку, буквально выхватывая из рук лже-Фрэнки. Я узнаю ее. Это моя тетя Мари…

Я чувствую боль. Мои глаза открываются. Я лежу на другой стороне забора, рядом обездвиженное обрубленное щупальце и Алекс, стоящий на противоположной стороне забора.

— Беги! Спасайся! — кричит мне Алекс и его вновь хватает щупальце, с большой скоростью неся к себе по земле.

Я ищу глазами остальных и вижу лежащего на земле Фрэнки, и Энти, храбро размахивающей перед Королевой Депрессией фиолетовым мечом. Откуда она его взяла?

Но этот маневр Депрессия легко отбивает. Она хватает Энти, приподнимает Фрэнки и Алекса и открывает свою пасть. Подобно змее, ее рот широко раскрывается.

— Нет, — пытаюсь прокричать я, но в ответ выходят только хрипы.

И вдруг надо мной мелькнула зеленая тень — нечто большое перелетело через забор и бросилось прямо на Королеву Депрессию, впившись подобием рта прямо в одно из ее щупалец, отчего та издала пронзительный вопль.

— Ты! — за моей спиной раздался знакомый голос. Я обернулась — это стоял профессор Лонг Лонг, а рядом было еще двое существ, похожих на людей, но гораздо крупнее… Три сильные эмоции одновременно?

— Скорее! — скомандовал психотерапевт, и существа за его спиной бросились вперед. Лихо перелетев забор, они прыгнули на Королеву Депрессию. Хватали ее, кусали.

Она неистово закричала, до боли оглушая мои уши.

Отбиваясь от них, она высвободила и Алекса, который тут же отполз в сторону, и Энти с Фрэнком, теперь лежавших на земле.

Лонг Лонг, этот дряхлый старикашка, и тот, взял, и легко перепрыгнул через забор. Он подбежал к Алексу и помог ему встать.

— Мы отправим тебя туда, где тебе и место, мерзкая ты тварь, — крикнул психотерапевт и бросился на Королеву Депрессию, параллельно вытаскивая из своей груди полупрозрачный длинный и широкий меч. Что? Серьезно? Прямо из груди?