Плач в темноте

Джин Вулф

ПЛАЧ В ТЕМНОТЕ[1]

Джин Вулф известен плотной, наполненной аллюзиями прозой. Он плодовитый сочинитель рассказов и романов и за свою писательскую карьеру был удостоен двух премий «Небьюла» и трех Всемирных премий фэнтези.

Последними вышли его книги «Пиратская свобода» (издательство «Thor») и «Северянин из Гильдии палачей» (издательство «Gollanz»). Сейчас писатель, которого однажды назвали «Диккенсом и Набоковым спекулятивных жанров», живет в Баррингтоне, штат Иллинойс.

«Я думаю, что „Плач в темноте“ можно назвать рассказом ужасов, — говорит Вулф. — Впервые он появился в „Странных птицах“, эту недорогую книжицу выпустило издательство Грега Кеттера „DreamHaven Books“. Иллюстрации в ней принадлежат Лизе Спеллинг-Кларк, а рассказы мои. В книжке репродукция картины Лизы „Детский час“ слишком маленькая и нечеткая, чтобы рассмотреть испуганные лица детей, которые выглядывают из кармана высокой фигуры с марионеткой. Иллюстрации в их мрачном великолепии могут ужаснуть и сами по себе».

— Это, — сказал сочинитель ужасов приехавшей семье, — вне всяких сомнений, самый нелюбимый призраками дом на всем Среднем Западе. Ни одно привидение и на милю не приближается к этому месту. Я в этом уверен.

Робби поправил маленькие очки и промямлил:

— А он похож на дом с привидениями.

— Похож, молодой человек. — Немного поколебавшись, сочинитель ужасов решил, что Робби было около семи. — Все дело в грязной желтой штукатурке. Можно не сомневаться, когда-то это был яркий и веселый желтый цвет, но одному Богу известно, сколько воды утекло с тех пор. Я собираюсь ее содрать, всю до кусочка, и заново оштукатурить стены. Я покрашу их белым.

— А нельзя просто покрасить сверху? — спросила Киара[2] (девушка с обезоруживающе надутыми губками, золотыми локонами и крохотными серебряными сережками).

С очень серьезным видом сочинитель ужасов кивнул. И облизал губы, только в уме.

— Поверь, я пробовал. Этот жуткий цвет[3] появился из-за грязного воздуха. Представь: дым, сажа, грязь — все это въелось в штукатурку. Покрась ее заново, и вся эта гадость проступит через свежую краску.

— Тут поможет водораспылитель с высоким давлением. — Дэн был отцом Робби и Киары. — Можно взять напрокат или купить примерно за тысячу.

— У меня есть распылитель, — сказал ему сочинитель ужасов. — Если добавить сильное чистящее средство, он, конечно, справится. — Он с улыбкой выдержал небольшую паузу. — Но, к сожалению, штукатурка здесь старая и хрупкая. Струя под сильным напором может ее разрушить.

— Призраки, — вставила Черити. Черити, маленькая пышка с мягким, не лишенным привлекательности лицом и необъяснимой страстью к безвкусным шляпкам, была женой Дэна. — Пожалуйста, вернитесь к призракам. Я думаю, призраки гораздо интереснее.

— Я думаю так же. — Сочинитель ужасов одарил ее своей самой ослепительной улыбкой. — Я долго пытался привлечь исследователей паранормальных явлений к этому старому месту, которое считаю… если позволите, очаровательным. История. Я был настойчив и убедителен, и в итоге дом проверили ни много ни мало три команды. Все три сообщили, что не нашли здесь ровным счетом ничего. Никаких доказательств, даже косвенных. Ни самих привидений, ни следов их пребывания. Ни единого общительного призрака, которого напористый писатель мог бы использовать в работе.

— И общественное мнение, — подхватила Киара. — Не забывайте об общественном мнении. Я, когда выучусь, собираюсь заниматься связями с общественностью.

— И общественное мнение, ты права. Надеюсь, когда ты будешь заниматься связями с общественностью, я достаточно разбогатею, чтобы нанять тебя. Если это случится, я так и сделаю. Даю слово.

Черити подняла пухлый палец.

— Однако, с другой стороны, вы утверждаете, что ясно видели, или слышали, или почувствовали нечто. Вы, наверное, пускали экстрасенсов не только в эту большую темную гостиную, так ведь? Расскажите.

Сочинитель ужасов достал остроугольную бриаровую трубку с очевидными признаками длительного использования.

— Никто не против? Обычно я не курю здесь, но, если у нас назревает долгая душевная беседа… За трубкой проще вести разговор. Кто-нибудь хочет выпить?

Не прошло и минуты, как Черити уже держала в руке бокал белого вина, Дэн — стакан «Джонни Уокера» с водой, а Робби — стакан с колой.

— В Айвитехе[4] многие ребята пьют пиво, — сообщила Киара тоном, указывающим на то, что она из таких. — Но я не пью.

— Никакого пива до двадцати одного года, — строго промолвил Дэн.

— Вот видите? — надула она губки.

Сочинитель ужасов кивнул.

— Вижу. Между прочим, я вижу, что у тебя прекрасные родители, которые заботятся о тебе и хотят, чтобы У тебя в жизни все было хорошо. — Он едва заметно подмигнул Киаре. — Как насчет содовой? Лично меня содовая со льдом всегда освежает.

Черити сказала:

— Содовую ей можно, если она хочет.

Киара сказала, что хочет, и он пошел к бару.

Робби все это время смотрел на высокий потолок большой старой комнаты.

— Кажется, я увидел.

— Привидение? — Сочинитель поднял на него блестящие голубые глаза.

— Летучую мышь. Наверное, ее можно поймать.

— Может, тут еще башня есть? — поинтересовался Дэн.

— Боюсь, что нет. Возможно, оштукатурив стены, я построю башню.

— Тебе обязательно нужно это сделать. Как я говорил жене, у каждого, кто верит в привидения, в башне водятся летучие мыши.

— Может, оно и хорошо, — пробормотала Черити, — что там обитают живые существа. Все лучше, чем одни колокола, гнилые веревки и пыль. Пожалуйста, расскажите об этом месте подробнее.

— Изначально это был деревенский дом. — С видом человека, совершающего таинство, сочинитель ужасов налил газировки в высокий матовый стакан, в котором уже находилось пять кубиков льда и (полностью скрытые его пальцами) два с лишним дюйма водки. — Тихое, спокойное место, в котором одна богатая семья могла отдохнуть от жары и зловония городского лета. Семья эта потом как-то погибла, подробностей я не помню. Я знаю, что, когда человек сначала убивает свою семью, а затем себя, обычно это делают мужчины, но в этом доме подобное совершила женщина. Она застрелила мужа и своих падчериц, а потом убила себя.

Черити заметила:

— Я бы такого никогда не совершила. Я бы не смогла убить Дэна. Или его детей. Себя, может быть, но не других.

Сочинитель ужасов с непроницаемым лицом вручил матовый стакан Киаре.

— А я бы не смог убить себя, — сказал он. — Я слишком себя люблю. А других?.. Кто знает.

Робби несколькими глотками выпил колу.

— Вы хотите напугать нас!

— Конечно! Это же моя работа.

Дэн поинтересовался:

— И что, все они умерли? Она была неплохим стрелком.

Сочинитель сел в кресло и поднял трубку.

— Нет. На самом деле не все умерли. Одна из трех падчериц выжила. Ей выстрелили в голову почти в упор, но она осталась жива.

Дэн философски заметил:

— Да, и такое бывает.

— Бывает. В этом случае так и произошло. Ее звали Мод Паркхерст. Имя Мод было популярным в начале двадцатого века, когда умерли ее родители и сестры. Слышали про нее?

Дэн покачал головой.

— Она была испугана на всю жизнь и осталась без гроша. То, что с ней случилось, повредило ее разум. Или это сделала пуля. Как бы там ни было, она основала собственную церковь и была в ней и папой, и пророком. Называлась она (или называется, не знаю, может, она До сих пор существует) «Унионисты Неба и Земли».

Черити сказала:

— Я слышала о них. Как будто вполне невинные люди.

Сочинитель ужасов пожал плечами.

— В наше время? Возможно. Но тогда я бы так не сказал. Определенно нет. Церковь эта была на свой причудливый манер отталкивающей, как любой культ. Ничего, если я буду называть ее культом?

Киара одарила его приятной улыбкой.

— Пожалуйста. Лично я не возражаю.

— Один мой друг, его тоже зовут Дэн, как-то дал мне определение культа. Он сказал, что, если вождь получает всех женщин, это культ.

Дэн кивнул.

— Мудро. В этом что-то есть.

— Да, но к УНЗ, как его называли, это не применимо. Мод Паркхерст были не нужны женщины, впрочем, как и мужчины. Единственный способ попасть на небо, как говорила она своим приверженцам, — это жить подобно ангелам здесь, на земле.

Дэн фыркнул.

— Да уж. Любой здравомыслящий человек сказал бы им, что они не ангелы. Что для ангелов совершенно естественно и правильно жить как ангелы, но мужчины и женщины должны жить как люди.

— На самом деле мы почти ничего не знаем про ангелов, — с задумчивым видом вставила Черити. — Кроме того, что они служат вестниками Бога. Кажется, апостол Павел говорил, что у каждого из нас есть небесный покровитель из ангелов. Так что еще это нам известно. Но все равно очень мало.

— Чувствую, все сводится к сексу, — вставила Киара.

Сочинитель ужасов кивнул.

— Ты совершенно права, и я начинаю думать, что ты самый проницательный человек из собравшихся здесь. Действительно, все связано с сексом. Члены УНЗ воздерживались от любых форм сексуальной активности. Холостые не женились, женатые должны были расходиться и жить отдельно.

— УНЗ — Университет Небес и Земли. Так и вижу такую надпись на футболках.

Покашливание Черити потерялось в большой темной комнате.

— Знаешь, Киара, я не вижу в этом ничего плохого, если все это было добровольно.

— Я тоже не вижу, — согласился сочинитель ужасов. — Но это еще не все. Желающие присоединиться проходили годичный период инициации, по окончании которого в полночь проводилась церемония. Если у них были дети, эти дети, причем все, должны были присутствовать обязательно. Они наблюдали за тем, как их родители совершают самоубийство… Или то, что выглядело как самоубийство. Подробностей я не знаю. Знаю только, что после церемонии их безжизненные окровавленные тела выносили из церкви.

Черити прошептала:

— О боже…

— Когда паства расходилась по домам, — продолжал сочинитель ужасов, — детей приводили сюда. Им говорили, что это сиротский приют, и воспитывали их здесь как сирот. В скором времени здесь действительно появился приют. По-видимому, это давало какие-то налоговые льготы, так что учреждение зарегистрировали как церковный сиротский приют, и время от времени власти направляли сюда сирот. Вы, наверное, знаете, что то была эпоха сирот. Очень мало детей, если такие вообще были, попадали на воспитание в семьи. Чаще всего ребенок без родителей и близких родственников оказывался в приюте.

Дэн прибавил:

— Помню, когда-то выходил комикс про это. «Сиротка Энни» назывался.

Сочинитель ужасов кивнул.

— Да, основанный на популярном в девятнадцатом веке стихотворении Джеймса Уиткомба Райли.

Сиротка Энни к нам пришла В шаляй-валяйный дом, Посуда, мебель и кровать — Все было в нем вверх дном. Она в гостиной убрала, На кухне подмела И расшалившихся цыплят С веранды прогнала. Пока мы ездили с сестрой Верхом на кочерге, Сиротка Энни испекла Лепешки в очаге. Но только вечер наступил И кончили мы есть, Велела Энни нам с сестрой К огню поближе сесть. И сделав страшные глаза И посмотрев на нас, Сиротка Энни начала Про гоблинов рассказ. Мол, гоблины вас сцапают, Уволокут и схряпают, А потому вы слушайтесь И будьте начеку![5]

— Вот видите, — закончил, улыбаясь, сочинитель ужасов, — в те дни было возможно взять из приюта сиротку и сделать из нее горничную и няню. Платить было не нужно, вы ее просто кормили, одевали и давали крышу над головой. Несмотря на то что их таким образом облагодетельствовали, эти девочки повидали достаточно ужасов, одиночества и пустоты этого мира, чтобы стать родоначальниками того вида искусства, к которому имеет самое непосредственное отношение ваш покорный слуга. Это искусство устного рассказа страшных историй, превосходящее любое письменное сочинительство ужастиков.

— Им правда так плохо жилось? — спросила Киара.

— Здесь? Еще хуже. Я еще не рассказал вам самого страшного. Я даже еще не коснулся главного. — Сочинитель ужасов повернулся к Дэну. — Советую вывести из комнаты Робби. Так будет лучше.

Дэн пожал плечами.

— Он у нас смотрит телевизор. Сомневаюсь, что твои рассказы могут его напугать.

Черити поджала губы, но ничего не сказала.

Сочинитель ужасов воспользовался наступившей тишиной, чтобы раскурить трубку.

— Тебе не нужно оставаться, Робби. — Он выпустил облако душистого дыма и проводил его взглядом, когда оно начало медленный подъем к потолку. — Ты знаешь где твоя комната, и можешь гулять по всему дому, кроме запертых комнат.

Киара улыбнулась.

— Ага, тайны! Мы в замке Синей Бороды! Я так и знала!

— Никаких тайн, — возразил сочинитель ужасов. — Просто очень опасная лестница в подвал. Крутая, шатающаяся, да еще без перил.

Робби прошептал:

— Я не пойду.

— Понимаю. Время от времени, Робби, кто-то из детей узнавал или догадывался, что его родители на самом деле живы, и, когда такое случалось, он или она пробовали сбежать и вернуться домой. Я в свое время пытался узнать, как часто такое случалось, но данные по этому вопросу противоречивы. Где-то сказано, что таких случаев было три, где-то — что пять, где-то говорят, что двадцать. Должен заметить, что такие люди, как я, проводящие исследования подобного рода, очень скоро устают от повторяющейся цифры три. Это любимая цифра тех, кто не знает настоящих цифр. Здесь поблизости есть несколько мест, где когда-то находились могилы. Неотмеченные, безликие могилы, давно опустошенные исследователями. Но…