Фантастический Калейдоскоп: Механическая осень

– Ему хуже всех.

Барабанова они нашли в лабораторном отсеке. Он сидел на столе босой, в грязных штанах и куртке на голое тело. Округлый живот его был в красноватых пятнах.

– Что-то вы рано, – мрачно произнёс Барабанов.

Сбоку от него пискнул синтезатор, и он, не глядя, подставил пластиковый стаканчик и нажал кнопку дозатора. В стакан с шипением плеснуло.

– Что это? – спросил Рогов.

– Спирт, – ответил Барабанов. – Спирт, мои стерильные котики. Амброзия. Напиток богов. Если уметь пить.

– Дима…

Барабанов поднял палец.

– За Женьку Вальковского!

Опрокинув в себя стаканчик, он на несколько секунд сжался, вздрогнул и выдохнул в рукав куртки.

– Вот, – Храпнёв выложил на стол рядом с ним прямоугольник карты.

– Что это? – спросил Барабанов, кривя рот.

Глаза у него упорно не смотрели на вошедших.

– Данные.

– Понятно. Это очень нужно всем нам.

Палец Барабанова согнулся над картой и отправил её на пол.

– Вот как? – поиграл желваками Храпнёв. – Ты уверен?

– Вы ещё здесь?

– Уже уходим, – сказал Храпнёв и ударил Димку в челюсть.

Голова Барабанова мотнулась.

– Хватит! – Рогов потащил товарища из лаборатории.

– Я больше и не собирался, – сказал Храпнёв.

За спиной его возился Барабанов и, кажется, озадаченно хмыкал. Затем пискнул синтезатор, и в стаканчик снова прыснул спирт.

– Хорошие вы ребята, – сказал Димка, – за вас!

Зайдя в свой бокс, Храпнёв долго стоял у койки. Что дальше? Пустота копилась где-то в солнечном сплетении и готовилась к экспансии. Ничего не хотелось, ни спать, ни делать что-то, ни жить. Женька, возможно, полгода назад также стоял в своём боксе и, в конце концов, выбрал фал и трубу в одном из технологических коридоров.

Лёгкий выход.

Вику вот бросил. Почему? Не оправдала надежд? Может, спросить? Что он теряет? Вполне человеческое желание…

Накинув куртку, Храпнёв вышел из бокса. У Рогова было тихо. Спит? И ладно.

В тишине, в зыбком свете он спустился вниз на ярус, миновал оранжерею, за которой больше месяца уже никто не ухаживал, и через один из аварийных выходов выбрался наружу. Застегнул куртку. Прохладно.

Густели фиолетовые сумерки. Над головой помаргивал навигационный фонарь. Синеватым полумесяцем плыла Караппа, одна из двух местных лун. Темнела уходящая в сторону тропка. Там, в её конце, на выровненной площадке, был похоронен Вальковский.

Храпнёв не ожидал увидеть Вику в это время, но совсем не удивился, когда обнаружил маленький силуэт, сидящий на скамейке перед сложенной из камней могилой.

– Привет, – сказал Храпнёв.

– Да, – тихо ответила Вика.

– Что ты здесь делаешь?

– Ду.

– Ждёшь?

Храпнёв сел рядом, но оставил сантиметров десять пустого пространства. Ветер теребил, загибал светлые Викины волоски.

Караппа сделалась ярче. От камней, от щита, защищающего площадку от наносов, пролегли синие тени.

– Чего ждёшь? – спросил Храпнёв.

Девочка пожала плечами.

– Он умер, – сказал Храпнёв. – Мумифицировался. Он лежит на глубине полутора метров, мёртвый.

– Ду, – повторила Вика.

– Почему он решил повеситься? – наклонился Храпнёв. – Ты открылась ему? Ты что-то сказала ему?

Вика повернула голову. Тёмные, совершенно без белка глаза уставились на Храпнёва. Он сдавил её плечико ладонью.

– Кто вы?

– Бёнок! – вскинула свободную руку Вика.

Четыре пальчика и один наполовину сформировавшийся.

– Нет, – оскалился Храпнёв, – это я уже слышал. Скажи мне правду. Кто вы? Какого чёрта вы…

Вика захныкала.

– Ойно!

– Ах, и это вы знаете! Знаете, что такое больно, – Храпнёва затрясло. – А нам каково здесь – знаете?

Он сдавил плечо девочки сильнее.

– Мы! Ничего! Не можем! Мы – никто, нигде… Неудавшиеся колонисты, команда потерянных людей.

– Ойно-ойно-ойно! – заверещала Вика, вырываясь.

– Разве?

Храпнёв усилил нажим. Плоть потекла сквозь пальцы, будто пластилин. Передавленная, упала под скамейку рука.

– Ядя Сей! Не надо!

Кто-то напрыгнул на него сбоку.

– Да кто тут ещё? – Храпнёв поймал и швырнул маленькую фигурку на землю, чувствуя себя Гулливером среди лилипутов.

– Ай!

Фигурка упала головой на камни могилы. Раздался глухой звук.

– Лисс?

Девочка не шевелилась. Свет Караппы превратил белое в горошек платье в тёмно-синее. Храпнёв похолодел, внезапно осознав, что сотворил нечто страшное. Нет, он совсем не хотел. Но убил. Убил?

– Лисс!

Храпнёв поднялся, но подойти почему-то не смог. Внутри всё сжалось. Вика хныкала, отклонившись от него на боковую перекладину.

– Лисс.

Кто-то толкнул Храпнёва обратно на скамейку, долговязой тенью метнувшись к лежащей девочке.

– Вот ты дурак!

Тень присела на корточки и склонилась над Лисс.

– Я не хотел, – выдавил Храпнёв.

– Ну да!

Человек обхватил голову лежащей девочки ладонями. Возможно, он, как скульптор из глины, наново формировал череп. Храпнёв не видел со спины. Он с замиранием ждал, что получится в итоге. Чувство вины превратило его лицо в жуткую, перекошенную маску.

– Что там? – спросил он.

– Нормально.

Человек не обернулся. Вика, спрыгнув со скамейки, подошла к нему, легла на широкую спину, обняв одной рукой.

– Где ты ручку потеряла? – ласково спросил человек.

– Это я, – хрипло сказал Храпнёв.

– Понятно.

Человек вздохнул, потом неуловимым движением поднял и поставил Лисс на ноги.

– Ну-ка, – он щёлкнул девочку по носу.

Лисс распахнула глаза.

Храпнёву показалось вдруг, что над ней вздулся тёмно-синий прозрачный купол, развернулся в острые крылья, но быстро скомкался и опал под мягкими пассами рук. Впрочем, возможно, это всего лишь проплыла подсвеченная луной дымка.

– Ну, вот, – все так же сидя, человек одернул платьице, повернул к себе голову Лисс левым боком, что-то рассматривая. – Простишь, дядю Алексея?

– Не надо, – сказал Храпнёв.

Но Лисс кивнула.

– Ащу!

– Молодец.

– Ядя Сей.

Храпнёв не знал, как ему реагировать. Когда пятилетнее, шестилетнее существо приблизилось к нему с полными слёз глазами, он просто распахнул руки, и Лисс ткнулась в него.

Как игрушка, у которой кончился завод.

– Ядя Сей.

– Прости.

Храпнёв приподнял и посадил её на колено, осторожно притянул к себе голову, коснулся губами коротких рыжих волос.

– Прости, пожалуйста. Я сорвался.

– Нова добрый? – спросила Лисс, накрыв тёплой ладошкой его щёку.

– Да.

– Незя так – ллой.

– Я знаю, – сказал Храпнёв.

Лисс совсем не дышала, но он подумал, что этому можно научить. Это просто. Это надо дышать рядом. Впереди скрипнули камешки, и Храпнёв поднял глаза.

– Ну, мы пойдём, – сказал человек.